Выдающийся актер, режиссер и народный артист России, на протяжении многих лет возглавлявший Театр сатиры, не дожил совсем немного до своего 90-летнего юбилея – всего четыре месяца. Актер Ширвиндт скончался 15 марта 2024 года после продолжительной болезни.
Все вокруг знали о его любви к футболу и детской привязанности к команде «Торпедо». Он поддерживал связь со многими игроками и тренерами этого клуба, включая Валентина Иванова, Эдуарда Стрельцова и Валерия Воронина. Часто он посещал Восточную улицу, где ранее находилось футбольное поле «Торпедо». О нём он говорил с теплотой: «Наш ностальгический стадиончик прошлых лет я буду помнить навсегда. Эту забавную «правительственную ложу», напоминающую скворечник…»
Александр Анатольевич также увлекался биатлоном. Ширвиндт рассказывал о том, как он полюбил этот вид спорта рассказал в «Разговоре по пятницам» в феврале 2020-го.
— На прошлой неделе завершился чемпионат мира по биатлону. Вы наблюдали за соревнованиями?
— Конечно, я не упускаю биатлонные трансляции. Рад был за Логинова, завоевавшего две медали – золото и бронзу. Однако после его победы возникла неприятная ситуация: на пресс-конференции ему постоянно бросали обвинения в допинге. Также неясно, что произошло во время обыска в день эстафеты…
— После дисквалификации за использование эритропоэтина отношение к Логинову в биатлонном сообществе оказалось весьма противоречивым.
— Обсуждение допинга в моем присутствии всегда вызывает у меня замешательство. Все осознают, что в нынешнем спорте невозможно добиться успеха без использования фармакологических препаратов. Зачем притворяться, устраивать какие-то игры и обвинять кого-либо? Пусть спортсмены принимают то, что им необходимо, главное – чтобы они показали результат.
— Интересная логика.
— Ну а что? Честнее было бы сказать: «Хочешь использовать допинг — пожалуйста! Однако сделай это ценой десяти лет жизни». Возможно, кто-то возразит: «Нет, я разработаю препарат, который не навредит здоровью». Что ж, это тоже интересная перспектива. На мой взгляд, ключевая сложность заключается в следующем?
— В чем же?
— Вместо борьбы с допингом, все усилия направлены на создание новых способов обмана. Огромные средства расходуются в попытках превзойти друг друга не по результатам спортивных состязаний, а по изобретению новых веществ.
— Не ослабили ли многочисленные допинговые скандалы интерес к биатлону?
— Надеюсь, вы осознаете, что сказанное ранее не следует трактовать буквально. Это была скорее печальная шутка. Я не склонен верить, что таблетка может существенно повлиять на результат. Возможно, лишь на очень короткий промежуток времени. Однако, все очень индивидуально, как и в театре. Бывали талантливые актеры, которые перед выступлением неизменно употребляли 50 граммов коньяка. Не будем называть фамилии.
— Почему же не будем? Юрий Яковлев!
— Например. Но важно понимать — он не был в состоянии алкогольного опьянения. Принимал немного, чтобы взбодриться. И его уникальный тембр звучал еще мягче. А есть артисты, для которых употребление алкоголя перед выступлением недопустимо. К их числу отношу и себя. Не из-за моральных принципов. Просто ощущаю, что это мешает концентрации. Зато после спектакля я с удовольствием расслабляюсь.
— Какая из биатлонных гонок кажется вам самой захватывающей?
— Выделить одну вещь непросто. Димка Губерниев нередко кричит в репортажах, утверждая, что Ширвиндт, вероятно, совершенно измучился… Это ужасно! Он сделал из меня ярого поклонника. Я, безусловно, полюбил биатлон. Но не в такой степени.
— Около семи лет назад мы обратились к Губерниеву с вопросом: «Ширвиндт увлекся биатлоном благодаря вам?» В ответ он рассказал следующую историю: «Как-то Елена Анатольевна Чайковская, моя знакомая, посоветовала: «У супруги Шуры Ширвиндта большая любовь к биатлону. Посетите театр, пообщайтесь». Я зашел к Александру Анатольевичу в кабинет. Первое, что он сказал: «Да-а, у моей жены, похоже, не самый изысканный вкус. Она ваш преданный фанат!»
— Именно так. И о знакомстве с Димкой, и о том, что мое увлечение биатлоном началось благодаря жене.
— Губерниев делал вам предложение о совместном комментировании биатлона?
— Нет. Я бы и не согласился на это. Мне не хватает патриотизма, чтобы находиться рядом с ним. Знаете, что я люблю, кроме футбола, биатлона и баскетбола?
— Что?
— Снукер — удивительно изящная игра. Ночами я с удовольствием смотрю её, наслаждаясь прекрасными комментариями Владимира Синицына. Этот эрудированный человек с бархатным голосом мог бы, без сомнения, выступать и в Большом театре.
— Серьезно?
— Безусловно. Его репортажи напоминают театральное представление. Он говорит растянуто, подражая Синицину: «Ну да, здесь, конечно, от двух бортов — это все-е-е… Кэ-э-эннон (случайное или рассчитанное столкновение битка с шарами. – Прим. «СЭ»). Ну-у, утопия…» Через несколько секунд: «Не-е-ет! Сработало…» Или: «А здесь царит полный хаос, надежды нет…» Затем снова: «Не-е-ет!»
— Забавно.
— Иногда задаюсь вопросом, зачем нужны комментаторы? Если выключить звук, то впечатление совсем другое — чего-то не хватает. Как говорится, «привычка — вторая натура». Я ещё помню времена, когда латынь преподавали в школе, можете себе представить?!
— Мы потрясены.
— Что касается снукера, то я хорошо знаком с этим видом спорта. Мне кажется, зачем мне нужен комментатор? Нет, требуется, чтобы он передавал информацию, выражал эмоции голосом, а не делал предположения… Иначе это не вызывает интереса.
— Вы-то в снукер играете?
— Я стараюсь держаться на расстоянии! Мне больше нравится русский бильярд. Когда-то в Парке культуры, слева от главного входа, располагался огромный ангар. Это была самая большая бильярдная в Советском Союзе, с невероятным количеством столов. Зонах азартных игр тогда было немного. Например, тотализатор работал исключительно на ипподроме. И его бы, скорее всего, закрыли, если бы не маршал Буденный, который осуществлял над этим контролем. Бильярдную также собирались ликвидировать, так как там проходили денежные игры — конечно, нелегальные.
— Мы в курсе.
— Среди посетителей можно было встретить самых разных людей — от уличной шпаны и торговцев до нелегальных миллионеров. По сути, там существовала своя организованная преступность, был бильярдный стол. Я иногда посещал это место вместе с Гришей Гориным. Среди людей, не связанных с нашей профессиональной сферой, он был самым умелым игроком.
— А вы?
— Он был хорош, но не дотягивался до уровня Гриши. В этой бильярдной главным был Ашот. Поразительно, но даже имя его осталось в памяти, хотя прошло около ста лет. Коренастый, невысокий, он играл одной рукой со всеми. Дело не в отсутствии второй руки…
— Это мы понимаем.
— Для выравнивания возможностей! Ашот использовал тактику “пистолетом” или бил по борту. Он предоставлял каждому значительное преимущество, однако при этом всегда выигрывал.
— Вы с ним тоже играли?
— Не рискнул.
— А Горин?
— Гриша выглядел вполне уместно в этой компании.
— И уходил с полными карманами денег?
— Не-е-ет!
— К хоккею вы равнодушны?
— Однажды играл в настольный.
— С кем?
— С Михалом Михалычем Державиным. И это произошло в день концерта. Помню, он потерял голос и хрипел. Как можно было выступать? Они отвлеклись от хоккея и полезли в аптечку. Там нашли какие-то огромные таблетки с надписью на английском. Державин обрадовался: «Наверное, это поможет от горла».
— Угадал?
— После первого глотка дыхание стало затрудненным, появилась пена. Я участливо поинтересовался: «Как ты себя чувствуешь?» «Неважно», — ответил он сквозь слезы и всхлипы. Пена продолжала появляться, становясь все обильнее. Я попытался убрать ее полотенцем.
— Что оказалось?
— Сестра Державина перевела, что это пенообразующее средство для контрацепции. Его необходимо принимать непосредственно перед половым актом…