Скончался Алжан Жармухамедов, олимпийский чемпион, проходивший путь в составе сборной СССР и московского ЦСКА. Возраст спортсмена составлял 78 лет.
В самом начале 2013 года известный спортсмен стал участником рубрики «Разговор по пятницам» спортивного издания «СЭ». Предлагаем вновь перечитать это интервью.
Жармухамедов был выдающейся личностью. С течением времени его имя не стерлось из памяти. И дело не только в том, что о нем написал Василий Аксенов.
Я вырос в отдалённом районе. На заводе я повредил пальцы правой руки. До 19 лет я жил с сильной близорукостью, не зная, что такое баскетбольный мяч.
Он завоевал золото на Олимпийских играх в 1972 году. Был ведущим игроком ЦСКА и сборной Советского Союза.
Баскетбольный мир до сих пор помнит случай, произошедший на таможне аэропорта Шереметьево, когда в багаже спортсмена обнаружили оружие.
Пистолет
— Как же к вам попал пистолет?!
— Весной 1973 года наша сборная отправилась в турне по Америке. В Нью-Йорке нам предложили оставить вещи в офисе баскетбольной федерации, после чего мы продолжили путь — в Перу, Панаму и Коста-Рику. Через три недели, на обратном пути, сумки были переданы в аэропорт. Свою собственную я даже не распаковывал, сразу сдал в багаж. А на Шереметьево мы обнаружили, что нас ждет тщательный досмотр.
— По каким признакам?
— Число таможенников и пограничников заметно превышало обычное. При досмотре в урне были обнаружены три пакета, запечатанных желтоватым пластырем. В одном находился пистолет «Беретта», в другом – патроны к нему, а в третьем – гипертонические браслеты, пользовавшиеся большой популярностью в Советском Союзе. Я не перевозил никаких запрещенных предметов. Увидев, что меня встречают жена с сыном, я практически сразу направился к таможеннику. Расстегнув молнию на сумке, я обнаружил там пистолет.
— Тоже «Беретта»?
— «Смит и Вессон» двадцатого второго калибра. В то время я не понимал, что это такое, но впоследствии разобрался в этом. Боже, какие события последовали! Меня отвели в отдельную комнату, прибыл представитель комитета, допрос продолжался до утра. Из пакетов извлекли пистолеты «Беретта» с патронами: «Это ваши?» — «Нет». Именно в этот момент я заметил желтоватый пластырь. Накануне, когда я был у доктора, в мою комнату зашел один из игроков и забрал целый рулон. Хотя в дорогу мы обычно брали с собой белый пластырь.
— Как проходил допрос?
— Интересно, задают вопросы о гастролях, оппонентах и, как будто между прочим, интересуются: «Какой калибр?». Опять серия отвлекающих вопросов, и внезапно: «Откуда патроны?». Всё в таком же ключе. Постоянно пытались поймать на противоречиях. В военной прокуратуре, куда потом перевели, было то же самое. Я говорю: да я бы уже давно выдал себя, если бы действительно что-то знал!
— Чувствовали, что вам не верят?
— Безусловно, уже на следующий день меня лишили звания «заслуженный», исключили из сборной и отстранили от выступлений за ЦСКА.
— Надолго?
— Мне повезло, что ЦСКА потерпел поражение в стартовой игре чемпионата. Поступает срочное распоряжение: «Вылетайте в Тбилиси!» Внезапно была снята дисквалификация.
— По всей видимости, маршал Устинов вступился за вас?
— Нет, это министр обороны Гречко. Именно он произнес известную фразу: «У каждого офицера должен быть пистолет». За мою поручился также председатель Спорткомитета Сергей Павлов. А сотрудник КГБ, сопровождавший баскетболистов, заметил: «Ожидал помощи от кого угодно, но не от Алжана. К нему никогда не было претензий». Меня уговаривали назвать человека, который мог подбросить. Но я не был абсолютно уверен, что виновен именно он, поэтому я не назвал его.
— Сейчас уверены?
— Да.
— Про него никому не рассказывали?
— Никому и ни о чём. Даже моя жена не знает.
— Этот человек играл в ЦСКА?
— Давайте перейдем к другому вопросу, пожалуйста. Вы ведете себя как следователи, допрашивающие меня.
— Ваша версия — для чего подбрасывали?
— По моему мнению, целью было дискредитировать. Вероятно, что-то исходило из Америки. В НБА нашим игрокам предлагались значительные денежные вознаграждения.
— Сколько?
— Мне, Сергею Белову, и Едешко — по 250 тысяч долларов в год. Сашке Белову — 350 тысяч. Это весьма достойная сумма для 1973 года!
— Вы читали книгу Владимира Гомельского «Папа. Великий тренер?
— Нет.
— По словам обвиняемого, пистолет, как утверждается, был преподнесен в качестве подарка на ранчо в Техасе. Я, по его мнению, положил его в сумку и забыл о нем.
— Судя по всему, Гомельский знает больше меня. Он посещал ранчо в Техасе. Это было место для разведения скота. Приезжаем — вокруг, насколько хватает глаз, чёрная степь. Приглядевшись, понимаем, что это коровы. Хозяйством занимается около двадцати человек. И они не демонстрировали владение оружием. Непонятно, откуда Володя это вычитал.
— Возможно, человек, передавший вам этот предмет, посчитал вас достаточно невнимательным? И незаметно извлек бы пистолет из вашей сумки уже в Москве?
— Это вполне возможно. Мне было достаточно просто расстегнуть молнию в Нью-Йорке. Пистолет находился в сумке сверху. Остается загадкой, каким образом удалось пронести его на борт самолета. Проверку багажа проводили, верно? Или же его подбросили мне еще в Шереметьево?
— В своей книге Сергей Белов также повествовал об инциденте с таможней. Он утверждал, что разрешалось ввозить 20 килограммов, в то время как багаж каждого баскетболиста весил, вероятно, около двухсот.
— Панама же является свободной торговой зоной, там все относительно недорого. Ребята, конечно, закупили немало — Миша Коркия перебрал тяжелые автомагнитолы, они хорошо вписывались в нашу «Волгу». Но я привез меньше всех, поэтому без проблем направился на таможенный контроль. Одна магнитола, около трех пар джинсов…
— Никакой экзотики?
— Нет. Обезьянку приобрел Саша Белов. Он посадил ее на плечо и спокойно прошел таможню. Сейчас для ввоза кошки требуются многочисленные справки, а тогда можно было провезти даже слона. Ленинградские жители проявляли интерес к обезьянам. У Володи Арзамаскова тоже был такой питомец. Однако климат не подходил, и они быстро погибали. Кстати, те же ленинградцы привезли пневматические пистолеты. На сборах в Сухуми стреляли по лягушкам. Идут вдоль канавы — чпок, чпок…
— Невыездным вы пробыли долго?
— Прошло два года. После этого его отпустили в Болгарию, где он не совершил никаких правонарушений. Затем он снова начал совершать поездки.
— Прекратились ли поставки из-за рубежа избыточного количества пистолетов после произошедшего инцидента?
— Уже не рисковал. Что-то нашли бы — закопали.
— Как олимпийского чемпиона Мюнхена Ивана Дворного, проведшего полтора года в заключении?
— Они с Арзамасковым занимались перепродажей товаров. Оба были вовлечены в незаконную деятельность. После ареста спекулянтов в Свердловске, те сообщили, что все поставлял Дворный. И его уже ожидали в Америке.
— Тюрьма Дворного изменила?
— Раньше он позволял себе подобные выходки — например, поджигал червонцы в ресторанах, устраивал эпатаж. Сейчас — сдержанный мужчина. Он проживает в Омске и намерен занять руководящую должность в региональной баскетбольной организации.
Три секунды
— Вас, вероятно, изрядно утомили вопросами о мюнхенских трех секундах. Но все же…
— Я до сих пор помню: бросаю мяч, и звучит сирена. Меня заменили – я поспешил на скамейку, взял костюм и закрыл лицо.
— Зачем?
— От обиды. Выигрывать весь матч и упустить его за три секунды! Я не заметил, что было еще одно вбрасывание. С костюмом на голове. Внезапно я услышал голос Кондрашина: «Ваня, передай пас Сашке». Я поднял голову, Едешко начал разбегаться — и бросил мяч Белову. Лишь через 35 лет, когда я посмотрел видеозапись, я смог полностью осознать этот момент.
— По словам Анатолия Поливоды, футболисты сборной СССР провели всю ночь в раздевалке, тревожно ожидая решения о повторной игре, в то время как он незаметно проник в помещение и, чтобы сохранить память о триумфе, оторвал сетку…
— Ну что вы можете говорить. Когда он проник? Мы до трех ночи просидели в раздевалке. Затем на автобусе доставили в деревню. Кстати, с Поливодой я впервые встретился в 1967-м на Спартакиаде. Спортсмен! Как он бегал! А через несколько лет стал инвалидом. Что-то с головой. Кажется, он в порядке — и вдруг начинает идти, не разбирая дороги. В стену — и упал. Гомельский, похоже, просто издевался над Толиком. Не хочу рассказывать, как.
— Когда был ваш последний контакт с Александром Беловым?
— 1978 год, подготовка к чемпионату мира. Появился Белов. До этого он выглядел замечательно, но тут — словно постаревший человек! Мы едва его узнали!
— Приезжал попрощаться?
— Я хотел позаниматься, но врач не разрешил: «Саше, тебе нужно скорее в Ленинград — на обследование». Белов уехал. А мы полетели в Манилу. Там мы увидели товарищеский матч итальянцев, и они сообщили нам о смерти Саши.
— Саканделидзе и Коркия покинули свои должности с перерывом в две недели…
— Боже мой! Когда Сако играл, он был очень требовательным. А затем начались грузинские вопросы. Каждый чувствовал себя обязанным выпить с тобой вина. Как может справиться с этим любой организм? После похорон Сако я позвонил в Тбилиси Мише Коркия, и услышал убитый горем голос: «Мы потеряли друга…». — «А ты сам как?». — «Да ничего». Вскоре в Олимпийском комитете сообщили: «Коркия скончался». Я ответил: вы ошиблись, умер Сако. С Мишей я общался всего три дня назад. «А Коркия тоже…». Сердце.
— Недавно Геннадий Шипулин поделился с нами: «Независимо от того, насколько силен спортсмен, ему достаточно выпить всего лишь рюмку алкоголя, чтобы потерять равновесие». Это правда?
— Да, это особенно актуально для продолжительных и сложных состязаний. Достаточно открыть небольшую банку пива, и наступает мгновенный эффект. Словно из человека выпускают воздух. Как-то в Сухуми мы смотрели телевизор. В комнату вошел директор базы: «Уберите своих непоседы. У входа лежат…» Таксист подвез Ткаченко с Белостенным из ресторана, выгрузил на лавочку — и они заснули. А Ткаченко, к слову, имел вес 145 килограммов!
— Донесли до номера?
— Доставить бы не удалось. Но он слегка перебирал ногами. Также, я помню, на чемпионате мира в Любляне привезли значительное количество водки, и к нам вечером пришли американцы. Знаменитого центрового Билла Уолтона напоили настолько, что пришлось отрывать от унитаза. Ему было около 18 лет. Но я никогда не любил водку. Меня от нее тошнило.
— Служили, конечно, в Западной группе войск, где люди от тоски часто прибегали к алкоголю.
— В этом месте царили кошмарные условия. Наши военнослужащие оказались в изоляции, покинуть населённый пункт было невозможно. Чтобы добраться до места дислокации СКА, мне приходилось совершать объезд Берлина. Въезд в город был под запретом. Наши патрульные располагались повсюду — в случае задержания и отсутствия веских причин, приказ о передислокации в Москву следовал в течение суток. Поэтому военнослужащие изнывали от тоски, находясь в гарнизоне.
— Василий Аксенов дал вам прозвище «Туркестанский змий?
— Его рассказ появился на страницах журнала «Юность». В Тбилиси состоялся дополнительный матч за звание чемпиона, в котором мы играли с ленинградским «Спартаком». Аксенов специально приехал туда и запечатлел, как мы вели себя перед игрой: «Важно прошел гибкий туркестанский змий Жармухамедов…». Поразительно, думаю. Так и закрепилось это прозвище. Аксенов часто бывал рядом с командой «Спартак», но мы с ним не были знакомы.
— Вы говорили о матче в Тбилиси. Не произошел тогда обстрел ЦСКА с трибун?
— В другой раз. Противостояли «Динамо». Рядом с нашим врачом упала чугунная конфорка от плиты. А мне в лопатку попал металлический рубль с Лениным, что привело к порезу. Из раздевалки незаметно пробрались до автобуса черным ходом. Едва тот начал движение — пошли камни.
— Чем грузины недовольны были?
— Мы снова оказались сильнее. А они делали все ставки на свою победу. Коркия подошёл и предложил: «Если проиграете нам два очка, каждый получит «Волгу» и 20 тысяч рублей!»
— Ого.
— По «Волге» предложили выделить только для наших руководителей, всего три-четыре человека. Мы отклонили это предложение. Грузинская сторона уже внесла средства.
— Вы абсолютно уверены, что ни один из ваших сотрудников не поддался искушению?
— Безусловно. При длительном взаимодействии в составе команды подобные моменты сразу заметны.
— Что помешало вам достичь вершин в тренерской профессии?
— Характера. Я излишне мягок. В 90-е годы ассистировал Белову в сборной, мы жили в Новогорске. Рядом тренировались гимнастки Ирины Винер. Их спортивные достижения впечатляют. Но наблюдать за ними тяжело – вечером они тайком пробираются в столовую, многократно оглядываются, чтобы их не заметили, и съедают небольшой шоколадный батончик. Однако я не могу их строго отчитывать. Мне жаль игроков.
Полностью интервью на этой странице.
