Российский биатлонист Антон Бабиков занял восьмое место в составе эстафетной четвёрки, однако уже к моменту выхода на старт лишился шансов на высокое место. В беседе с российскими журналистами он пояснил, почему ветер превратил гонку в лотерею и посетовал на нехватку поддержки и чувства защищённости.
— Как сильно порывистый ветер затруднял стрельбу сегодня?
— Обстоятельства сложились не самым благоприятным образом. Мне удавалось лучше справляться со стрельбой, чем Матвею и, в особенности, Максиму. Тем не менее, потребовалось использовать два дополнительных патрона, поскольку не хватило сосредоточенности, и сказалась усталость.
— Когда прекратятся внутренние конфликты в нашей сборной?
— Это не мой вопрос. Мы приложили максимум усилий, но сегодняшняя стрельба оказалась случайной. Уже на пристрелке было понятно, что попасть будет непросто. Во втором этапе норвежский спортсмен выступил без влияния ветра и продолжил соревнование, а у Матвея сразу возникло воздействие ветра. Сегодня нам не повезло, и это невозможно было предвидеть. Это повлияло на все наши предыдущие достижения, но не означает, что мы проявили слабость. Если бы обстоятельства сложились иначе, мы могли бы побороться и за призовые места. Несколько неудачных стрельбовых рубежей, где мы были мало зависимы, отбросили нас далеко назад.
— Как вы оцениваете начало работы после произошедшего с Максимом и Матвеем?
— Я осознавал, что подобный исход возможен для любого. Соревнование могло сложиться по-разному. Начальный этап оказался наиболее подверженным воздействию ветра, однако вскоре он начал стихать. Если бы сила ветра была меньше, мы могли бы что-то исправить. Но ошибки Максима изменили ход гонки, и нам уже не удалось её исправить.
— Какие сведения имеются о грядущем выступлении президента IBU Андерса Бессеберга?
— У меня нет никакой информации. Мне о нём не сообщали. Я не предполагаю, что это будет значительное событие, способное повлиять на нашу жизнь. Мне кажется, не стоит уделять этому особое внимание. Мы продолжаем выполнять свою работу.
— Вы примете участие в вечернем совещании, на которое приглашены представители команд?
— Я знаю об этой встрече, однако не уверен, примет ли участие вся наша команда. Неясно, какие изменения она может повлечь и что мы сможем изменить. Делать какие-либо выводы на данном этапе преждевременно.
— Обсуждались ли с коллегами из других стран вопросы о возможном введении санкций в отношении российского биатлона?
— Мы ещё не рассматривали эти вопросы, поскольку те, с кем я взаимодействую, понимают ситуацию, однако мы не можем защитить свои права. На данный момент мы находимся в состоянии ожидания, не зная, какие санкции могут быть применены к нам.
— Лоуэлл Бэйли выступает за отмену этапа Кубка мира в Тюмени?
— Я уже упоминал коллегам, что наблюдал первый этап на мобильном телефоне с изображением с «Матч ТВ». Мне не понравилось, как Губерниев комментировал выступление Максима. Он хорошо понимал, что спортсмен делает всё возможное, хотя это и зависит от случайности. Я не заметил в его словах поддержки. Однако он произнес содержательные слова о Тюмени. Что теперь нам вместо Тюмени предстоит ехать в Преск-Айл, где даже нет достойной еды и ничего вокруг. Тюмень могла бы организовать всё на высшем уровне. Когда в прошлом году возникали какие-то замечания, я подчеркивал, что не должны страдать болельщики сборной России. Они осознают, что биатлон в России — очень популярный вид спорта, и многочисленная армия поклонников заслуживает возможности насладиться этим событием. И я убежден, что мы тоже заслуживаем принять участие в этом празднике.
— И в связи с этим, поясните, почему вы утверждаете о невозможности защиты собственных прав?
— Лыжники оказались бессильны. Я не знаю, какие действия можно предпринять. Кто-то прилагает максимум усилий, но я не слышал ничего, кроме заявления о готовности отстаивать наши права. Вся ответственность возлагается на спортсменов.
— Вы чувствуете поддержку от руководства СБР?
— Встреча с исполнительным директором Сергеем Костиным подтвердила его поддержку нашей инициативы. Похоже, ситуация именно такая.
