Возможно, вы никогда не интересовались волейболом, но, тем не менее, этот человек вам знаком. Владимир Алекно — тот самый русский человек, которому 12 августа 2012 года около вечера позвонил Владимир Путин.
— Почему ты так грубо разговариваешь, обращаясь ко всем? — поддразнил президент.
— Я тренер, — ответил Алекно с улыбкой. — Когда начинаю с ними объяснять, используя обычный язык, они ничего не понимают. Но если перехожу на русский, то все становится понятным.
Недавно он совершил поступок, который навсегда останется в памяти у поклонников спорта. Возможно, даже переживет его. Неординарными решениями Алекно свел к нулю счет 0:2 и разницу в 19 очков (19:22) в финале Олимпиады с Бразилией, вызвав всеобщую радость по всей стране.
Эпоха
Если вы интересуетесь волейболом регулярно, то знаете: Алекно – это не только Лондон-2012. Он работал со сборной на Олимпиадах в Пекине-2008 и Рио-2016. Он приводил команду к победе в Кубке мира и в Мировой лиге. Он также выигрывал чемпионат Франции с «Туром» и Россию – с московским «Динамо».
Зенит» был признан лучшим клубом мира. С Казанью завоевано пять кубков Лиги чемпионов, четыре из них были выиграны последовательно. Также была добыта победа в клубном чемпионате мира. Команда собрала внушительное количество внутренних трофеев. В истории были отрезки, когда команде более чем год удавалось не проигрывать.
В прошлом сезоне завершилась эра доминирования: команда потерпела поражение в финале Лиги чемпионов, и это было второе за 11 лет фиаско в суперлиге. Проигрыш равносилен занятию второго места. После этого Алекно ушел с поста тренера. Возвращение «Зенита» к прежним вершинам сейчас пытается обеспечить Алексей Вербов, работающий под руководством своего недавнего наставника.
Которого я попытался разговорить.
Не думайте, что я уже улетел в космос
— Расскажите, пожалуйста, из чего складывается ваш типичный день?
— Помимо сокращения количества перелетов, существенных изменений не произошло. Когда команда находится здесь, я придерживаюсь ее графика. Я вовлечен во все этапы работы.
— В какой роли?
— Тренера-консультанта, ассистента, помощника. Называйте как угодно. Я присутствую на каждой тренировке, но мое участие носит косвенный характер. Я не использую свисток — это делает Вербов.
— А если вам что-то не нравится?
— Я не отвлекаюсь от тренировочного процесса, но нахожу возможность обсудить это с Вербовым. Я активно включён в жизнь команды. Не стоит думать, что я отдалился и наблюдаю за происходящим издалека.
— Вы влияете на выбор состава?
— Алексей принимает все решения, мои предложения рассматриваются только в качестве предмета обсуждения. Я не прибегаю к навязыванию и тем более не использую приказной тон. Возникает вопрос: зачем предоставлять ему возможность, а затем вмешиваться в ход работы?
Когда неудачи причиняют сильную душевную боль, наступает момент, когда терпение заканчивается
— Насколько вам комфортно находиться в тени?
— Я принял это решение, и у меня были на то веские основания. Стремления к известности я не испытываю, особенно сейчас.
Мне сложно чувствовать себя комфортно во время игр, особенно когда возникают трудности. Я осознал, что в такие моменты стресс испытываю значительно сильнее.
— Раз вы не в силах изменить ход событий?
— Действительно. Не могу не беспокоиться о «Зените».
— После завершения предыдущего сезона сообщалось, что команда и вы сами испытывали эмоциональное истощение. Насколько обоснованно устанавливать связь между вашей текущей должностью и этим фактором?
— Тут не просто выгорел или не выгорел.
Я полагаю, любой человек, стремящийся к успеху, вкладывает все свои силы. Однако, у всех разный потенциал. Я уже более двух десятилетий являюсь частью этого процесса и, как сложилось, все эти годы мне приходилось руководить командами, где второе место воспринималось как неудача.
Туром» удалось занять лидирующие позиции. Затем последовала встреча с «Динамо», и нам пришлось сражаться с Белгородом, который в то время находился на пике формы и был фаворитом. Однако вторые и третьи места воспринимались как значительное разочарование. Постоянно ощущался стресс. Далее – Казань. Вы и сами это понимаете.
Федерация также возлагала ответственность за руководство командой. Три Олимпиады. В Пекине результат оказался неудовлетворительным. В Рио произошел полный провал. А вот в Лондоне все сложилось удачно.
Я часто занимал вторые места. Вероятно, это было заслуженно. Однако, существование в таком напряженном ритме оказывает огромное влияние на нервную систему. И моя вся карьера проходила в подобных условиях. Мне не позволяли ошибаться. Не принимайте мои слова как жалобу, но сейчас все это начинает сказываться. Существовали и другие факторы, которые подтолкнули меня к перерыву. Что произойдет в будущем — покажет время.
— Что вы имеете в виду, когда говорите «посмотрим»? Вам еще 53 года, впереди еще много лет активной деятельности.
— Так может показаться окружающим, однако возраст не является определяющим фактором. Важнее место работы и отношение к нему.
— Тренером «Манчестер Юнайтед» Алекс Фергюсон был до 70 лет — это тоже сопряжено с огромным стрессом. Николаю Карполю 81 год, и он руководит «Уралочкой-НТМК». В чём причина их долголетия?
— У каждого свои принципы. Николай Васильевич, несмотря на свою зависимость от спонсоров, всегда оставался самостоятельным. И после поражений он сам оценивал свои действия. Нельзя сказать, что я постоянно учитывал мнение других или испытывал угрызения совести.
Мне кажется забавным, когда спортсмен перед стартом заявляет о готовности нести ответственность. Но какую именно? Тренера можно отстранить от работы. А что насчет игрока?
По моему мнению, если человек обладает принципами, то наибольшая ответственность – это внутренний конфликт. Раздирающие душу переживания после неудач – вот истинная ответственность, которая наступает автоматически. Она есть у одних людей, отсутствует у других. Это не зависит от желания, один человек остро переживает, другому все равно.
И, знаете, второй вариант тоже не плох. Я бы, возможно, хотел иметь возможность после поражения просто оправиться и двигаться дальше. Но у меня это не получается. И я совершенно искренне не считаю это проявлением достоинства. Скорее, недостатком. В моей карьере было не меньше поражений, чем побед. И если тебя постоянно уничтожают, то когда-то наступает предел. Возможно, Николай Васильевич более мудро и философски подходит к проигрышам, не могу сказать за него.
Я не могу эффективно работать с максимальной нагрузкой, а работать с уменьшенным объемом пока не получается
— Вы готовы признать, что прекратите тренировки? Или вы уверены: это временная пауза, которая когда-нибудь завершится?
— На данный момент я не располагаю информацией, необходимой для ответа на этот вопрос.
— Ждете какого-то знака?
— В настоящий момент у меня нет готового решения.
— «Я как наркоман, зависим только от волейбола, от побед». Именно так я говорил в интервью два года назад. Что изменилось?
— Я не могу просто быть участником. Повторюсь, это является недостатком. Множество тренеров работают и находят положительные моменты: для кого-то достаточно попадания в плей-офф, для кого-то – в тройку, для кого-то – в шестерку.
Я изначально устанавливал для себя слишком высокие цели. И дело не в каких-то выдающихся способностях. Просто так сложились обстоятельства. И теперь я не способен эффективно работать в ограниченном режиме. А работать на пределе возможностей уже не представляется возможным.
Я полностью погружаюсь в состояние, когда речь идет о наркотиках. Если это происходит не на все сто процентов, то это уже не я. Просто существовать и работать — это не для меня.
Пойдете со мной на Эверест?
— Как у вас сейчас со здоровьем?
— Мне сложно переносить авиаперелеты. В январе, в период отдыха, потребуется найти время и возможность для проведения еще одной операции на спине.
— Леонид Слуцкий не так давно отмечал, что работа главного тренера — это, пожалуй, самая одинокая профессия. Несмотря на то, что в любой момент вокруг тренера много людей, он всегда остается наедине со своими размышлениями: о состоянии команды, о предстоящей игре, о возможных травмах.
— Я полностью с вами согласен. Возможно, я стремлюсь проводить больше времени с семьей и друзьями, но это не является определяющим фактором в моих нынешних размышлениях. Мне важно осознать, каких еще результатов я могу достичь. Прежде всего, в волейболе. Этот вопрос не покидает меня. А вы хотели бы покорить Эверест?
— Все хотят.
— Что, если я предложу сделать это совместно? И это не шутка. Вы наверняка будете тщательно оценивать все аспекты и взвешивать все «за» и «против». Это очень ответственное дело, которое может повлиять на будущее. Понимаете, к чему я веду?
Вот и я сейчас примерно на стадии обдумывания.
Питер? Не смог предать Казань
— Действительно, весной я посетил Санкт-Петербург для проведения переговоров с футбольным клубом «Зенит»?
— Да-да. Конечно.
— Какие условия необходимо было бы выполнить, чтобы вы дали свое согласие?
— Им нужна команда, которая будет определять будущее. И они сделали мне предложение, касающееся этого будущего. Уверяю вас, это было нечто из ряда вон выходящее.
У меня были веские основания для отказа, которые я изложил. Полагаю, мне удалось убедить.
— Объясните нам.
— Мне не привлекает перспектива переезда из одного города в другой ради небольшой прибавки к доходу. Создание там лучшего клуба в мире – вот что может заинтересовать. Однако для этого потребуется полная самоотдача. Как я уже говорил, сейчас я не располагаю необходимой готовностью. Это первое.
Существует еще одна причина, главная. Я не смог этого сделать. Не смог, будучи связанным контрактом в Казани и имея свою историю в этом городе, преодолеть все и поступить с изменой.
— Раз вы все же отправились на переговоры, это подразумевает готовность к обсуждению?
— Я заранее предвидел свой отказ. Дело в том, что Питер и Казани имеют общего спонсора. Меня пригласил к беседе авторитетный человек. Я счел целесообразным, нужным и уместным изложить свою точку зрения не по телефону, а при личной встрече. Лично. Встречаясь лицом к лицу, поэтому и прилетел.
— «Не смог предать». Это обвинение, обращенное к Туомасу Саммелвуо?
— По этому вопросу я не буду высказываться, так как у меня сформирована собственная точка зрения по отношению к Туомасу. Однако я не буду делиться ею.
