12 апреля в Санкт-Петербурге запланирован турнир ACA 202, главным событием которого станет бой бывшего бойца UFC Хадиса Ибрагимова и перспективного тяжеловеса Даниила Мацолы. 28-летний Мацола – обладатель внушительной силы удара, его активы включают семь побед, одержанных досрочно. Даниил происходит из поселка Ростовской области, где проживает около тысячи человек. Он начал заниматься единоборствами в возрасте 22 лет, прежде работал вышибалой и преподавал в школе, а в 2022 году принял ислам.
«Подростки жестокие, и я не был исключением»
— Я родился в поселке Вороново, расположенном в Ростовской области. Население там составляет немного больше тысячи человек. Поделись, пожалуйста, воспоминаниями о своем детстве.
— Вкратце, я родился в семье рабочих. Мой отец – строитель, и с самого детства я помогал ему, освоив его ремесло. Первые заработки я получал сам, и он с детства приучал меня к этому. Эти деньги я тратил на спортивное оборудование. Меня увлек культуризм, и я стремился стать сильным и подтянутым. Первую скамью для жима, штангу и гантели я приобрел на собственные средства. Учился в школе, общался с друзьями, развлекался. Деревенские развлечения включали катание на моторе, сбор соломы и сена, а также помощь дедушке и бабушке. Такая деревенская жизнь была обычной для всех.
— Какие секции единоборств были доступны в небольшом поселке?
— Сначала в спортивных секциях были представлены только футбольные направления. Я посещал занятия, в основном потому, что ходили все мои друзья. Занятия единоборствами начались в 22 года, после окончания военного института. Именно тогда я впервые взял в руки перчатки. Во время учебы в военном институте у меня был эпизод драки — нельзя сказать, что я был побежден, но я явно проиграл. Нас развели, однако я получил значительный урон. Я осознал, что бег, прыжки и приседания, а также моя крупная комплекция, никак не улучшали мои навыки ведения боя.
Я окончил последний курс института, по распределению отправился в Ленинградскую область и впервые попробовал бокс. Спустя два месяца я начал заниматься рукопашным боем, поскольку в нем задействованы не только удары руками, но и ногами, а также броски. Меня заинтересовали бои ММА, я много раз просматривал противостояния Конора и Хабиба, а также другие поединки. Это увлекло меня, и я решил, что ММА превосходит бокс и в целом является лучшим видом спорта.
«Молодого человека отбросило на асфальт с сильным ударом. Женщины воскликнули: «Вы его лишили жизни!»
— Ты говорил, что в детстве часто ввязывался в драки и был хулиганом. Расскажи, какой случай тебе вспоминается больше всего?
— У нас в классе учился одноклассник другой национальности. В подростковом возрасте более агрессивные ребята, и я не был исключением, проявляли жестокость. Часто возникали оскорбления на национальной почве, я провоцировал конфликты, и нередко случались драки. В кулачном бою я побеждал этого парня, а в борьбе он оказывался сильнее меня. Меня это задевало. Мы с ним возвращались домой после школы. Я постоянно его заводил, провоцировал на борьбу. Он брал меня на болевой, оказывался сверху и говорил: «Хватит, прекрати». Я отвечал: «Хорошо, давай». Он поднимался, и я тут же снова на него нападал. И я продолжал это делать, пока не начал совершать поступки, которые приносили ему пользу. Это были обычные детские, подростковые разборки. Я был крупным подростком и, вероятно, не отличался особой проницательностью, раз ввязывался в подобные ситуации.
Мне доводилось сталкиваться с ситуациями, когда ко мне подходил одноклассник, назовём его Дима. Он сообщал: «Этот парень заявил, что тебя убьёт. После уроков в лесополосе». Мы собирались компанией из пятнадцати человек и устраивали драки. Меня провоцировали ради развлечения. Самым болезненным воспоминанием стало избиение со стороны старших ребят. Я был в седьмом классе. Рядом со школой протекала река, и однажды, когда я проходил мимо, ученики одиннадцатого класса обратились ко мне: «Эй, парень, подойди сюда». По росту я был примерно на уровне десятиклассника, хотя учился в седьмом. Я был психологически не готов к этому. Я подумал, что старшие позвали меня, а они в итоге меня избили. Я шёл, и у меня была кровь из носа. Этот случай стал для меня поворотным моментом, я решил, что начну тренироваться и отомщу им всем. Такая жестокость была направлена против меня, и я осознал, что если не развиваться, то всегда останешься жертвой.
— Вы работали вышибалой в ночном клубе. И, как вы утверждали, пошли туда, потому что стремились вступить в потасовку. Откуда вообще возникало такое желание? Вы были уже взрослым мужчиной.
— Сложно объяснить словами… Это скорее внутреннее чувство, которое не поддается логике. Кажется, будто появляется жажда насилия, стремление к драке. Я ходил на свою основную работу, и там вышибала рассказывал увлекательные истории о постоянных потасовках. Я слушал его, и во мне росло это желание вступить в бой. Я думал: мне нужны деньги, пойду поработаю, и заодно удовлетворю свою потребность. Так и вышло, я пошел и сделал то, чего хотел.
— Вспоминаешь самую напряженную ситуацию, произошедшую на работе?
— Да, я помню это. Закончив смену, мы сопроводили за пределы города пятерых или шестерых парней из соседней Республики Беларусь. Вероятно, они приехали на заработки. Мы вывели их из-за ненадлежащего поведения. Они выразили нам угрозы, используя нецензурную лексику, хотя мы постарались отнестись к этому с пониманием, так как подобные высказывания часто встречаются. Погодные условия были характерны для ранней зимы: снега пока не было, а стекла машин покрывал иней. Я покинул клуб, подошел к машине и сел в нее, и мы втроем отправились в путь, так как нам было нужно в одном направлении. Затем мы сели в машину вдвоем, так как водителя не оказалось на месте. Я не мог понять, где он. И тут подбежал Данил, наш водитель, и попросил нас выйти».
Мы вышли, и вот эти пять парней из Беларуси пошли навстречу нам. Не было времени на раздумья, необходимо было вступить в схватку. Драка началась стремительно. Нас трое, против пятерых. Мы победили их примерно за 40-50 секунд. Одного из них вырубили с особой жестокостью. Там находились женщины, снимавшие все на видео. Он был вырублен настолько сильно, что упал лицом в асфальт. Женщины закричали: «Вы его убили! Мы вызовем полицию, у нас все снято!» Мы быстро сели в автомобиль, даже не очистили стекла, и просто уехали. Весь день я не мог уснуть, пребывал в нервном состоянии, так и не смог найти покоя. Я опасался, что сейчас приедут сотрудники полиции.
— Но в итоге никто не приехал?
— Нет, конечно, я не это имел в виду. Главное, я опасался увольнения с моей основной работы. Я служил в армии, был офицером. Это было неприемлемой темой в то время. Никто не явился. Мне показалось, что через неделю они снова посетили этот клуб, но уже вели себя и общались вполне нормально.
— До недавнего времени я преподавал основы безопасности жизнедеятельности в школе.
— Да, но это продлилось месяцев пять-шесть.
— Ученики и преподаватели знали, чем ты занимаешься?
— Да, об этом все были осведомлены. С самого начала я обозначил себя как профессионального спортсмена, и мне необходим был такой предмет, который не будет существенно препятствовать моей основной деятельности. ОБЖ предложили, и я согласился. Ученики подписаны на меня, многие поддерживают меня, а некоторые приходили на мои тренировки – я также занимался тренерской работой.
— Возможно ли будет покрыть расходы на жизнь только на зарплату учителя ОБЖ в 2026 году?
— Я способен обходиться с любым уровнем дохода. Да, это возможно, я так думаю.
— Если ты один, наверное. Без семьи.
— Если вы живете в одиночестве, вполне комфортно можно обойтись. Совместная жизнь с семьей также возможна, однако потребуется существенная экономия, внимательный выбор покупок и постоянная активность.
— Вы работали в Санкт-Петербурге? Какова текущая заработная плата педагогов?
— Да, в Санкт-Петербурге. По моим расчетам, мой доход составлял 78-80 тысяч рублей — я преподавал ОБЖ и три раза в неделю проводил тренировки для детей по самообороне в спортивном зале.
«После нокаута я испытал прилив восторга, однако затем последовало чувство подавленности»
— Все предыдущие поединки ты завершал досрочно, причем 6 из 7 раз — нокаутом. Наиболее впечатляющим нокаутом стал бой с Алексеем Букаревым, когда он потерял сознание и рухнул на пол. Какие эмоции ты испытываешь в такие моменты?
— В тот момент я испытал прилив восторга. Я был уверен, что на этот бой выхожу абсолютно измотанным. Меня считали явным аутсайдером, ведь его демонстрировали на всех местных самарских каналах как перспективную мировую звезду ММА. В российском ММА он пользовался большим авторитетом, занял, как мне помнится, второе место. Он являлся чемпионом Европы и мира по панкратиону. Его постоянно хвалили. Это не оказывало на меня психологического давления, а скорее подстегивало. Я изучал его поединки, выявлял уязвимые места, которыми и воспользовался.
Первые тридцать секунд были полны эйфории, но затем стало очевидно, что его долго возвращают к реальности. Я испытывал волнение и переживал. После поединка я несколько раз подходил к нему. Мы пересекались в раздевалках, но в тот момент он был не в состоянии осознать происходящее. Позже я подошел к нему в отеле, так как мы проживали в одном здании. Я осознавал, что любой мог оказаться на его месте – если не он, то я. И я выразил то, что чувствовал – проявил милосердие, пожелал ему удачи и здоровья.
— В поединке с бразильским бойцом Флавио Магоном зрители также стали свидетелями впечатляющего нокаута. Вы обрушили на соперника шквал ударов у сетки, и возникло ощущение, что для бойца тяжелого веса у вас необычайно быстрая работа рук. Как можно развить такую скорость, учитывая, что вы не так давно начали заниматься единоборствами?
— Я полагаю, что определяющую роль здесь играет не генетика, а природная скорость движений и координация. Возможно, я скорее полутяжеловес, чем тяжеловес, хотя мне еще рано делать окончательные выводы. В период подготовки я вешу 112 килограммов, а в перерывах между тренировками могу набрать вес до 120 килограммов. Я интенсивно использую эластичные ленты, гантели и отягощения, включая упражнения для ног и рук. Мне кажется, секрет именно в этом. Когда я выхожу на спарринги и ощущаю преимущество в скорости, это доставляет мне удовольствие, и я стремлюсь не утратить его, а продолжать совершенствовать. Вместе с моим тренером Владом Кузнецовым мы фокусируемся на развитии выносливости, скорости и координации.
— Ты работаешь над силой удара и его мощностью? Какие упражнения для этого выполняешь?
— Я не использую какие-либо необычные методы. Мои тренировки включают в себя стандартные упражнения, такие как работа с железом, отработка правильной техники поворотов корпуса и обучение эффективному распределению нагрузки при ударе. Возможно, у меня есть какие-то природные данные.
— Артур Бетербиев демонстрировал упражнения, направленные на увеличение силы удара: выполнял отжимания, опираясь на кулаки, и сгибал кисти. А вы практикуете подобные упражнения?
— Я уделяю большое внимание укреплению предплечий. В одном из интервью Бетербиев отмечал, что состояние предплечий играет важную роль. Я выполняю соответствующие упражнения, но, кроме того, занимаюсь укреплением предплечий с отягощениями — это, по моему мнению, необходимо. Я полагаю, что это приносит ощутимые результаты.
— Я нередко применяю бэкфист, и даже однажды нокаутировал соперника им в ближнем бою. Для бойца моей весовой категории это не самый распространенный прием. Откуда я его освоил? Возможно, у Александра Шлеменко, который является признанным экспертом в использовании бэкфистов.
— Скорее всего, от Забита Магомедшарипова. Мне всегда нравились его поединки, он часто использовал бэкфист и удары с вертушки. Я также применяю бэкфист в боях, а во время тренировок и спаррингов использую удары с вертушки. Возможно, я перенял это у него. Несколько раз пробовал, и пару раз получилось успешно на тренировках, затем начал часто использовать этот приём, улавливая момент противника. Потом это стало срабатывать и в рукопашном бою, и в АРБ. Букарева я, например, в первом раунде, в середине, отправил на землю бэкфистом.
«Ранее я не верил в Бога. Поиск Бога начался у меня, когда мой ребенок заболел»
— В 2022 году я принял ислам. Что послужило причиной этого решения?
— В моей жизни произошли изменения, хотя я не могу точно определить, что именно. Я начал поиски Бога, вероятно, внутри себя. Начал общаться со священником, стал чаще посещать церковь и читать Библию. Это было повторное прочтение, поскольку в детстве меня заставляли изучать эти священные тексты. В процессе чтения возникли вопросы, которые я задавал священникам. Затем я услышал, что в исламе упоминаются схожие пророки. Начал читать смысловые переводы Корана и понял, что речь идет об одних и тех же людях, о пророках. Возник вопрос, почему существует такое сходство. Оказалось, что Тора, Библия и Коран повествуют об одних и тех же личностях, об одних и тех же пророках: Моисее, Иисусе, и в Коране — Мухаммеде.
Я осознал, что эти три авраамические религии связаны между собой, и каждая из них развивалась из предыдущей. Евангелие явилось продолжением Торы, а Коран – продолжением Евангелия. В Коране утверждается: Мы ниспослали вам писание, которому вы должны следовать. И ни одно из этих писаний не содержит лжи, каждое из них дополняет предыдущее. Таким образом, Коран был ниспослан после Евангелия и является заключительным писанием до Судного дня, что подтверждается положениями каждого из них. Если переложить это на современный язык, то Коран можно сравнить с последней версией iOS для iPhone. Я следую Корану, поскольку он изложен достаточно понятным образом, и содержит множество научных фактов, в которых до сих пор не обнаружено ни одной ошибки. Вот так я пришел к вере и слава Богу.
— По имеющимся у меня сведениям, ранее вы были атеистом. Забавно, что вы, отрицавший существование Бога, впоследствии приняли другую веру. Что послужило причиной такого изменения? Возможно, изучение книг или священных текстов?
— В детстве моя бабушка оказывала на меня значительное влияние. Она настаивала на заучивании молитв. Я до сих пор помню множество молитв наизусть, она прививала мне веру в Бога, в христианство, в православие. Я отчетливо помню те времена, когда я учил молитвы и делился с ней своими успехами. И, вероятно, когда я немного вырос и бабушки не стало, я испытал неприятие из-за того, что меня заставляли это делать. Часто у детей и подростков бывает так: переизбыток чего-либо вызывает отторжение, и тогда возникают мысли: как я жил с этой чушью? Зачем все это было нужно?
Примерно в 15-16 лет я перестал верить в Бога, считая все это выдумкой, некой сказкой. Я не понимал, зачем это нужно. Было придумано что-то вроде Судного дня – это действительно похоже на сценарий для фильма. Позже, когда я повзрослел и у нас родился ребенок, который заболел, я начал искать Бога. В моменты, когда с нами случаются трудности и нам страшно, даже атеисты обращаются к высшим силам: «Господи, помоги». Полагаю, именно тогда я обратился к Богу, начал изучать веру, пришел к христианству, а через христианство – к исламу.
— Как родители отреагировали на твое решение?
— Мать отнеслась к этому с некоторой настороженностью, а отец – вполне благосклонно. Он посоветовал мне не увлекаться чрезмерно и избегать сектантства, подчеркнув, что если я веду здоровый образ жизни, занимаюсь спортом и не прибегаю к вредным привычкам, и при этом помогаю людям, то нет причин для беспокойства. Его позиция заключается в том, чтобы я не становился фанатиком. Мать же проявила скептицизм, поскольку в обществе существуют распространенные стереотипы, связывающие ислам с терроризмом. Я сам когда-то разделял эти представления, которые, как мне кажется, являются результатом западной пропаганды и влияния определенных источников. Именно поэтому реакция матери была не столь положительной.
— В повседневной жизни ты сталкиваешься с осуждением?
— Безусловно, я с этим сталкиваюсь. В комментариях можно встретить ярлык «манкурт». Откровенно говоря, это меня не задевает. Подобные люди всегда были, это своего рода хейтеры в современной терминологии. Как однажды заметил Магомед Исмаилов: «Если ты добр – тебя осуждают за излишнюю доброту. Если начинаешь проявлять грубость – осуждают за это. Если улыбаешься – считают тебя несерьезным». Люди склонны критиковать, вне зависимости от твоих действий. Всегда найдутся те, кому ты не понравишься. Я стараюсь не обращать на это внимания. Это моя жизнь, и я не буду спрашивать чье-либо разрешение, как мне ею распоряжаться. Если это кого-то не устраивает, я не стремлюсь навязывать им свой образ жизни. Да, я получаю критику в связи с изменением религиозных убеждений. Но это мой личный выбор, и я никого не принуждаю. Главное – чтобы не было оскорблений, и тогда мы просто разойдемся.
— В спорте эта негативная реакция, вероятно, выражается в том, что «Северная трибуна», как ты сам отмечал, отказывается поддерживать тебя, не выкрикивает речевки в твою пользу. Только «Северная трибуна» так поступает, или «Русская община» тоже не оказывает тебе поддержки?
— Пока мое вероисповедание оставалось неизвестным, люди поддерживали меня. Но как только стало известно, поддержка прекратилась. Болельщики с «Северной трибуны» и представители «Русской общины» не поддерживают меня. Я не испытываю к этому негативных чувств, это их право выбора. Мне безразлично, кто за меня переживает.
— Не задевает?
— Нет, это не причиняет мне дискомфорта. Я разговаривал с представителем «Северной трибуны» после поединка в Самаре. Я поинтересовался: «По какому принципу вы поддерживаете команду? По национальному? Я славянин. Почему вы симпатизируете язычникам, православным, буддистам-славянам, но не мусульманам-славянам?» Он отказался давать прямой ответ, заявив, что не располагает информацией, необходимой для ответа на такие вопросы. Я сделал свой вывод, и он меня не волнует.
— Я помню, эти объединения поддерживал перуанец Барзола. Похоже, в основном ради развлечения, но всё же.
— Я не собираюсь говорить о них плохо. Если они не поддерживают меня, это их право выбора. Национальность, религия — для меня это не имеет значения. Я не хочу с ними совмещать быт.
— Ты себя считаешь русским, славянином?
— Безусловно, я ощущаю свою принадлежность к славянской культуре. Я являюсь славянином. Моя мать имеет белорусские и русские корни, а отец также славянин. Гуцулы – это одна из славянских этнических групп.
— Я заявлял, что не говорю о религии после боев в клетке, поскольку полагаю, что объединение этих областей подрывает саму веру.
— Я не вижу какой-либо связи между боями и религией, это кажется мне нелепым. После поединка, когда поддерживают мои бойцы, я поприветствовал всех саламом. Однако, упоминание религии и ее связывание с боями – это, на мой взгляд, попытка дискредитировать. Ведь нанесение ударов людям запрещено, особенно в октагоне, где я выступаю в спортивной форме. Для меня, лично, это неприемлемо. Я ни в коем случае не осуждаю других.
— Боевые искусства и религия представляются многими как несовместимые понятия. Как ты объясняешь совмещение занятий этим видом спорта с религиозными убеждениями?
— Я не связываю эти вещи между собой. Бои — моя страсть, мой порок. Мне нравится драться. Я осознаю, что это неблаговидный поступок. Со временем, я надеюсь, сумею от него отказаться. Вернее, я почти уверен, что покину это дело. Но сейчас я живу этой увлеченностью. У других людей другие интересы. Это моя уязвимость. Возможно, я таким образом пытаюсь найти оправдание.
— Несколько лет назад Гаджи Автомат сделал татуировку, что вызвало резкую критику, в итоге он её удалил. У вас также есть татуировки. Рассматриваете ли вы возможность их удаления?
— Вот что произошло. Я сделал татуировки еще до моего принятия ислама. Считается, что при принятии ислама и произнесении шахады все грехи прощаются. Таким образом, я принимаю ислам таким, каким я есть. Татуировки – это часть моей истории. Я осознаю, что это может стать поводом для дискредитации: мусульманин с татуировками. Те, кто не знают моей истории, могут начать высказывать суждения. Однако любое нанесение повреждений коже считается недопустимым. Если я начну удалять татуировки, это будет равносильно их нанесению – такому же запрещенному действию. Я живу с ними и, вероятно, умру с ними. Я не планирую их удалять. Но я осуждаю этот поступок и считаю, что он был совершен по молодости, по неопытности.
— Там азиатская стилистика, иероглифы. Могу ли я объяснить их значение?
— Я прочитал книгу «Бусидо: Путь идеального воина» и был вдохновлен ею. Я также посмотрел множество документальных и художественных фильмов на эту тему. Их идеология оказалась мне близка и интересна, поэтому я нашел вдохновение в ней. На моем плече изображен самурай, на спине – еще один самурай, а иероглифы символизируют «бусидо», путь воина. Внизу расположился китайский символ инь-янь, который я тогда интерпретировал как отражение борьбы между добром и злом, живущими внутри каждого человека. Результат этой борьбы, определяющий, что возобладает, зависит от наших действий.
«Я способен соревноваться с ведущими тяжеловесами UFC. Аспиналл уступает мне в скорости»
— В настоящее время продолжается месяц Рамадан, который завершится завтра (разговор состоялся 18 марта. — Прим. «СЭ»). Вы готовитесь к поединку с Хадисом Ибрагимовым. Как проходят ваши тренировки в Рамадан?
— Завтра снова наступит день поста. Важно просто хорошо восстанавливаться по вечерам и следить за этим. Режим остается прежним. Я выступал на 200-м турнире 6 февраля. После этого я не отдыхал, первую неделю занимался только силовыми тренировками, а затем уже перешел к занятиям единоборствами. В первые две недели Рамадана я проводил по одной тренировке в день, а сейчас – по две. Я адаптировался и чувствую себя хорошо, восстановление проходит нормально. Три раза в неделю я ставлю капельницы. Таким образом, все в порядке, я только что закончил тренировку.
— А соблюдаешь ли ты пост? Днём не полагается пить воду…
— Конечно, я делаю это. Многие удивлены: «Тебе непросто, как тебе это удается?» Это всего лишь вопрос приспособления и реабилитации. Я употребляю примерно 6-7 литров жидкости от заката до рассвета. Этого вполне достаточно. К вечеру, после второй тренировки, я чувствую себя полностью вымотанным, испытываю судороги и напряжение в мышцах. Однако проблем не возникает, ни дня не пропустил.
— С Хадисом вы вместе тренировались в Питере.
— Сначала мы с ним провели спарринги. Похоже, мы провели около двух раундов борьбы и три полноценных спарринга по ММА. Это было наше единственное взаимодействие.
— Как проходил этот спарринг?
— Я не знаю, в какой он был готов. Я поддерживал средний уровень подготовки в период между сезонами. О результатах не принято рассказывать. Но если я его пригласил, значит, вероятно, был уверен? Не хочу говорить громко: спарринговый поединок — это одно, настоящий бой — совсем другое. Все увидите в бою.
— В ACA некоторые бойцы предпочитают не встречаться на ринге с соперниками, исповедующими ту же веру. Это не является для вас препятствием?
— Если ты выступаешь в ММА и вновь пытаешься сочетать это с религиозными убеждениями и говорить об этом… Прежде всего, я не выхожу на бой с Хадисом с негативными намерениями. Меня движет исключительно спортивный интерес. Мне необходимо выяснить, кто из нас сильнее в правилах ММА. Если у кого-то возникают вопросы и они приписывают мне веру, это нелогично. Бойцы из команды Ахматова сражаются с бойцами из команды Ахматова, Магомед Бибулатов, президент лиги, является тому подтверждением: он сражался со своим одноклубником. Если ты придерживаешься такой точки зрения, зачем тебе вообще соваться в ММА? Особенно в российские, где преобладает кавказская школа.
— Значит, тебе необходимо сражаться исключительно с представителями Бразилии.
— Соотечественников я не рассматриваю, также как и людей, исповедующих ислам. Бразильцев среди нас немного. Однажды мне уже пришлось отбиваться от одного, но он отказался от участия.
— Скажи, пожалуйста, почему ты пригласил Карлоса Фелипе?
— Поскольку многие утверждали, что его бокс в ACA был лучшим после ухода Гончарова. При этом его никто не нокаутировал. Именно эти два фактора привлекли моё внимание. Меня заинтересовало, что не существует непобедимого человека.
— Ты утверждал, что в ACA нет бойца, способного соперничать с тобой в ударной технике. А как насчёт Евгения Гончарова? Он не является участником ACA, но всё же.
— Недавно я встречался с Евгением Гончаровым на турнире, где выступал Асланбек Бадаев. Мы пообщались. Он хороший человек, земляк из Ростовской области, пожелал мне удачи. У меня есть спортивный интерес к его персоне. Если после поединка с Хадисом он захочет провести со мной бой в стойке, и если не будет никаких травм, я не откажусь. К тому же, они с Хадисом активно включали бокс в свои схватки. Победа над Хадисом, думаю, сделает меня для него более привлекательным соперником.
— ACA заключила контракт с бойцом UFC Жаилтоном Алмейдой. Он обладает сильными навыками борьбы. Как бы ты провел бой с ним, принимая во внимание, что ты специализируешься на ударах?
— Я склоняюсь к тому, чтобы использовать атакующий стиль борьбы. Борец вряд ли ожидает подобной тактики. Я бы сам вел борьбу. Мы привыкли наблюдать, как бойцы отступают, защищаются от борьбы, контратакуют и стремятся нанести удар. Однако я бы сам начал бороться. Прошел бы интенсивный четырехмесячный борцовский курс и сам бы боролся с ним. Понимаю, что у него больше опыта. Но в тяжелом весе решающим фактором станет функциональная подготовка. Необходимо улучшить свой функционал, атакующие навыки борьбы и поддерживать уровень стойки.
— Ислам Махачев отмечал, что для достижения уровня тех, кто посвятил себя борьбе с юных лет, требуется значительное время, что делало бы попытку слишком рискованной.
— Я полностью разделяю его мнение. Именно поэтому, увидев поединки Зумсо Зураева и Антона Вязигина, а также Алихана Вахаева и Кирилла Корнилова, я немедленно отправился на тренировочный сбор. Таким образом, я осознаю, что в дальнейшем мне предстоит встречаться с сильнейшими борцами, и заранее организовал подготовку. Мне удалось найти тренера, выходца из Дагестана, которого я знаю уже давно. Он занимался в школе Абдулманапа, имеет звание мастера спорта по вольной борьбе, и, согласно правилам Союза ММА, является очень сильным специалистом. В любительском уровне – чемпион мира. Он приедет в Санкт-Петербург после моего боя и будет тренировать в клубе «Сечь». С этого момента я начал готовиться к борьбе в атакующем и защитном стилях заблаговременно, а не за три-четыре месяца до поединка.
— В настоящее время в ACA уделяется большое внимание развитию полутяжёлого веса, в котором выступают Мухаммад Усман и Кирилл Грищенко из ONE Championship. С каким из этих бойцов было бы интересно провести поединок?
— Я готов поочередно сразиться с каждым соперником, выбранным менеджером. Не имеет значения, против кого мне предстоит выйти на ринг. Если бы я указал конкретное имя, это бы означало личную неприязнь. Сейчас же я отношусь ко всем с одинаковым спортивным интересом: и к Усману, и к Грищенко. Мне посчастливилось попасть в ACA в прекрасный период. Я не знаю другой организации с более сильным составом тяжеловесов, чем в ACA. Даже в PFL такого нет.
— Возникло ли желание в будущем попробовать свои силы в UFC?
— Как сложится. Все зависит от предложений, которые поступят из ACA. Моя задача — превратиться в бойца, способного победить любого соперника. Я буду считать цель достигнутой, если войду в топ-10 Fight Matrix, и сейчас занимаю 60-е место. Если UFC поможет мне приблизиться к этой цели — возможно, в будущем. Пока меня все устраивает в ACA: и финансовые условия, и в целом я не планирую покидать ее, пока не одолею всех противников.
— Вы, должно быть, следите за боями в тяжелом весе UFC. Если взглянуть на лидеров этого дивизиона, есть ли среди них такие соперники, с которыми вы могли бы сейчас посоревноваться?
— Безусловно, когда я наблюдаю за соперниками, оцениваю их. Уверен, что смогу посостязаться с представителями топ-5. Кого бы выбрать? Тома Аспиналла. Его скорость несколько ниже моей. Подвижность на ногах примерно сопоставима. Однако, это нужно проверить на практике, в бою. Я не могу делать выводы, не столкнувшись с ними лично. Если представится шанс, я докажу свою правоту. В противном случае, я считаю, что смогу справиться с любым оппонентом.
