Путь Кирилла Пахомова к карьере развивается весьма нестандартно. В шестнадцать лет он покинул футбольную академию «Локомотив» и вместе с семьёй перебрался в Сербию, где выступал за местные клубы. После непродолжительного возвращения в Россию он в настоящее время играет во второй американской лиге.
В интервью «Чемпионату» Пахомов поделился своими соображениями о карьере, особенностях студенческого футбола в США, процедуре драфтов и жизни в Америке».
— Твой профессиональный путь развивается весьма нестандартно.
— Я выступаю в США уже два с половиной года, однако начал свой путь в футболе ещё в России, в академии «Локомотива». В 2018 году из-за семейных обстоятельств и работы родителей мне пришлось переехать в Сербию. Там я продолжил тренировки и достиг профессионального уровня. По ряду причин ненадолго вернулся в Россию, отыграл во Второй лиге и отправился в США.
— Как ты туда попал?
— Спортивную стипендию я получил для обучения, выступая в качестве футболиста за университетскую команду. Подобная возможность возникла, и я решил воспользоваться ею. Тогда это казалось наиболее подходящим для меня решением. В моей карьере были и трудности — не хватало стабильной игровой практики, и я не всегда показывал выдающуюся игру. Тем не менее, я намеревался продолжать играть. Когда появилась перспектива обучения в США, я начал оформлять необходимые документы.
— Переход из академии «Локомотив» в Сербию стал испытанием?
— Переезд оказался непростым, однако поддержка семьи сыграла важную роль. Я был окружён близкими людьми: моими родителями и братом, с которым мы являемся лучшими друзьями. Несмотря на трудности, я никогда не чувствовал себя одиноким в Сербии. Культурные различия также оказались незначительными. Изучение языка и посещение школы способствовали существенному улучшению моего уровня владения им. Я ощущал себя вполне комфортно в обществе сербов. Адаптация прошла без особых проблем, поскольку многие люди в Сербии оказывали мне помощь бескорыстно. Там живут очень добрые и порядочные люди, и эта страна и её народ вызывают у меня исключительно положительные эмоции.
— Сербию часто называют братской страной по отношению к России. Ощущаются ли такие связи?
— безусловно. Многие начинали изучать русский язык еще в начальной школе, особенно представители старшего поколения. И они сразу же стараются вспомнить известные слова и общаться с вами на русском. Сербы всегда готовы оказать помощь. В моем опыте люди всегда проявляли открытость. К примеру, когда мы подружились с ребятами на футбольной площадке, их родители приглашали нас в кафе. Отношение проявляется в небольших жестах. Заметно, что сербы считают нас братским народом.
— Друзьями в Сербии тоже обзавёлся?
— Да, всё связано с футболом. Благодаря ему сформировалось около 90% моих контактов в жизни – в России, в Сербии и в США. Я просто люблю играть в футбол, поэтому всегда соглашался, когда появлялась такая возможность. Так я знакомился с новыми людьми, и с некоторыми из них завязались дружеские отношения. К примеру, перед переездом в Америку я провёл шесть месяцев в Сербии. Один из моих знакомых предложил мне работу в службе доставки в его ресторане быстрого питания. Мы до сих пор поддерживаем связь, и при каждом приезде в Сербию я останавливаюсь у него. Проблем с общением в Сербии у меня действительно не возникало. Я был вовлечён в их повседневную жизнь: посещал школу, занимался спортом и общался на сербском языке.
— Не привели ли условия в сербском клубе «Рад» к отсутствию разочарования после выступлений за академию «Локо?
— Необходимо отметить, что «Рад» в тот период выступал в Суперлиге. Однако мы приехали после «Локомотива» и всех международных соревнований с академией, с полями в Черкизове, с экипировкой. И после одной из лучших академий в России, располагавшей превосходными условиями, увидели полуразрушенный стадион с полутора трибунами. У одной из-за разрухи был закрыт второй ярус, а вторая, за воротами, представляла собой просто бетон. Там находились ультрас. С двух остальных сторон вообще не было трибун. Поле было натуральным, но по качеству — ниже среднего. Мы с отцом переглянулись и спросили: «И сюда приезжают «Црвена Звезда», «Партизан»?» Мы были очень удивлены. Рядом находилось искусственное поле, которое постелили около 30 лет назад – оно уже представляло собой просто ковёр. Там тренировалась академия «Рада», и бывало, что сразу четыре возрастные группы занимались в одно время. Раздевалки также были полуразрушены: одноэтажное здание с очень тонкими стенами из гипсокартона. Зимой там было холодно, условия были суровыми – конечно, они не в лучшую сторону отличались от российских.
— Встречаются ли подобные условия и стадионы в Сербии?
— В большинстве случаев это так. Однако в Сербии не все ограничивается двумя ведущими клубами — там есть «Чукарички» и «Бачка Топола». У «Бачка Топола» тренировочная база построена по примеру «Краснодара» с точки зрения новизны. Разумеется, масштабы скромнее, количество полей меньше, но для сербских реалий это очень достойный уровень. «Вождовац» также представляет собой неплохой клуб, примечательно, что их стадион расположен на крыше торгового центра. Таким образом, в Сербии можно выделить пять-шесть клубов с достойной инфраструктурой, а также небольшие команды, у которых обновлены раздевалки и установлены искусственные поля хорошего качества — созданы приемлемые условия. Безусловно, встречаются и такие клубы, как «Рад», где наблюдается запустение, но такова действительность.
— В «Локомотиве» ты считался перспективным?
— Мне исполнилось бы семнадцать лет. В течение последнего года я выступал за «Локо-2», что означало понижение в уровне. Прямые шансы попасть в основной состав, разумеется, не предвиделось. Нельзя сказать, что я особо отличался, — в академии «Локомотива» я не был одним из лидеров».
— Переход в «Родину-2» из Сербии: это повышение уровня или желание продолжать оставаться в Европе?
— В тот период я не видел перспектив для продолжения карьеры в Сербии, поскольку мой сезон в «Жарково» оказался неудачным — я практически не получал игровой практики. Начал рассматривать возможность перехода в Россию. Это было непросто, поскольку российские клубы, агенты и скауты не проявляли ко мне интереса. Однако благодаря помощи знакомых появилась возможность пройти просмотр в «Родину-2», а затем — в брянское «Динамо». Вероятно, это был всё равно прогресс, так как другого выбора у меня тогда не было. И по сравнению с возможностью не играть вовсе, выступление во Второй лиге представляло собой шаг вперёд. Мне было 20 лет, и я находился в самом начале своего карьерного пути.
— А как удалось найти вариант с «Родиной»?
— Я обращался к агентам по рекомендации знакомых, но не нашёл интересных предложений. Тогда все использовали InStat, и одной моей подборки было недостаточно. Подробной статистики у меня не было, поскольку эти платформы не охватывали уровень футбола в Сербии, где я выступал. В России сейчас даже ЮФЛ подробно освещается, игроки заметны с 14 лет. Поэтому людям было тяжело дистанционно оценить мой уровень и сопоставить его с уровнем российского футбола — понять, где я мог бы играть. Общался со всеми подряд. И один из знакомых, кстати, совсем не из мира футбола, поделился контактом Андрея Каряки — на тот момент помощника тренера в «Родине-2».
— Как устроен студенческий футбол в США?
— Студенческий спорт — важная составляющая американской культуры. Университеты проводят соревнования по различным видам спорта, таким как баскетбол, бейсбол и американский футбол. Некоторые виды спорта представлены не везде: они есть в одних университетах и отсутствуют в других. К примеру, соккер, или европейский футбол, встречается не во всех учебных заведениях. Важным условием является наличие равного количества мужских и женских спортивных дисциплин. В некоторых случаях американский футбол может быть включен в список мужских видов спорта, а в качестве компенсации – соккер позиционируется как исключительно женский.
В стремлении к превосходству университеты конкурируют друг с другом, для них важно демонстрировать высокие результаты, выигрывать в конференциях и на национальных соревнованиях. Для достижения этих целей требуется финансовые вложения, в частности, используется система спортивных стипендий. Она способна покрывать до 100% расходов на обучение – оплачиваются обучение, проживание, питание, учебные материалы и страхование. Однако получение полной спортивной стипендии, позволяющей обучаться без оплаты, – задача сложная. Большинство спортсменов вынуждены оплачивать какую-либо часть расходов. Стоимость обучения может варьироваться от 40 000 до 100 000 долларов США в год, в зависимости от уровня учебного заведения.
— Как обстоялся твой переезд в Оклахому?
— Единственным моментом, который имел для меня значение, была полная финансовая поддержка. Переезд в Соединенные Штаты представлялся мне крайней мерой. Я осознавал, что мой футбольный опыт можно использовать для получения образования и создания финансовой стабильности, как в процессе обучения, так и после его завершения. При переезде я не был знаком с американскими лигами, конференциями и уровнем конкуренции.
Мне рассказали о спортивной стипендии сотрудники агентства, работающего в Сербии. Однажды вечером, просматривая социальные сети, я увидел рекламу о наборе игроков. Решив, что это не займет много времени, я отправил сообщение. В ответ меня попросили предоставить информацию о моей футбольной карьере: данные с Transfermarkt, список матчей, видео с моими играми. После этого мы начали общаться, а затем приступили к сбору необходимых документов и подготовке к переезду.
Здесь я расскажу об организации студенческого спорта. Он разделен на три основные группы или объединения. NCAA — крупнейшие университеты часто мелькают в кино. NAIA — это лига небольших вузов, где насчитывается до тысячи студентов, и там я выступал за «Оклахому». Также существует NJCAA, или колледжи младших курсов.
— А уровень футбол там какой?
— Разнообразие очень велико, поскольку существует множество команд. Например, в NAIA соревнуются 300 команд, объединённых в 22 конференции. В нашей организации было всего 14 команд. Мне посчастливилось попасть в одну из сильнейших команд NAIA — мы постоянно занимали места в топ-5 из 300 участников. Уровень соревнований был весьма высок, один из игроков даже провёл 100 матчей во Второй лиге Сербии и добился выхода в Суперлигу. В команде были представители чемпионата Чили, я также выступал в России. Однако, конечно, встречаются и команды значительно более слабого уровня — мы одерживали над ними победы со счётом 8:0.
— Там всё организовано, как в профессиональном футболе, с ежедневными тренировками?
— Да. В «Оклахоме» располагались три площадки — игровая и две тренировочные — с приемлемым качеством. Мы играли два матча в неделю и уделяли внимание восстановлению. По мере приближения к национальному чемпионату игры проходили через день, и тренер обеспечивал нам восстановление, включая криотерапию и внутривенные инфузии. Это существенно отличается от студенческого спорта в России.
В университете Маршалла (NCAA После полутора лет я перевелся в команду, где ко мне сразу же отнеслись как к опытному специалисту, чего я никогда прежде не встречал. Это был совершенно иной уровень! Перед выездными играми команда отправлялась за день до матча, перелеты осуществлялись на самолетах, обеспечивалось все необходимое: от питания до экипировки, включая носки и шапки, как и в «Локомотиве». Уровень теоретической подготовки был чрезвычайно высоким – тренерский штаб оказался очень сильным. Я приобрел там огромный опыт, даже больше, чем ожидал.
— Есть отличия от профессионального футбола?
— Единственный нюанс — после занятий необходимо посещать занятия. В тренировочном процессе они не предусмотрены. С 9:00 до 14:00 мы занимались на стадионе: проводились сборы, завтрак, тренировка, теоретические занятия и восстановительные мероприятия. Затем следовало одно-два занятия. Признаю, это может показаться необычным, но на определенном уровне это лучше, чем у многих команд из Второй лиги в России.
— Появился новый случай, демонстрирующий, как в Соединенных Штатах игроки переходят из студенческого баскетбола в профессиональный, — Егор Дёмин. Как это происходит в футболе?
— Есть лестница с МЛС. Ежегодно в декабре формируется перечень игроков, которые могут быть выбраны на драфте. Чтобы попасть в этот список, необходимо, чтобы определенное количество скаутов проявили к тебе интерес. Общее число игроков в этом списке составляет около 400. Затем через некоторое время проходит сам драфт, как НБА и НХЛ. В этом процессе клубы выбирают приблизительно 90 футболистов. Однако сам драфт не предоставляет никаких гарантий. Он лишь означает, что клуб получает право на игрока и предоставляет возможность участия в предсезонных тренировках, по результатам которых принимается решение о дальнейшем сотрудничестве. У меня нет конкретных данных, но, по моим ощущениям, из 90 выбранных игроков контракт подписывают не более 20.
А USL — это параллельная франшиза, не имеющая отношения к МЛС, несмотря на это, в общественном мнении лига считается вторым уровнем. Прямого перехода между ними не существует. Клубы USL отслеживают игроков, напрямую связываются с учебными заведениями. Все игры получают широкое освещение, транслируются на ESPN, что обеспечивает удобство для зрителей. По результатам прошлого сезона несколько команд из этой лиги проявили ко мне интерес, связались с моим тренером, и я также встретился с агентом, который работает на этом рынке. Это дало мне возможность пройти просмотр и заключить контракт с «Чарльстоном».
— Ты сам оцениваешь свои шансы на включение в состав команды МЛС?
— Конечно. Перед началом текущего сезона главной моей личной целью было быть выбранным на драфте. Однако, поскольку я играю на позиции опорного полузащитника, для этого мне необходим успешный сезон команды — нам нужно добиться значительных успехов в чемпионате, желательно выиграть его. И мне требуется получать игровую практику и демонстрировать высокий уровень. Возможно, если бы все эти факторы совпали, у меня появился бы шанс. Однако мы провели не самый удачный сезон, и мои выступления не были достаточно хороши, что и отразилось в отсутствии в этом списке. В этом сезоне достичь поставленных целей не удалось. Но я не отказываюсь от попыток, хотя переходы из USL в МЛС. Я убежден, что если мой сезон окажется успешным, не все потеряно. Это стало бы весьма интересной возможностью для продолжения карьеры.
— Переход из USL в МЛС — это можно считать полноценным переходом, как мы к этому обычно относимся?
— В зависимости от условий контракта и договорённостей между клубами, в целом — да. Это уже профессиональный футбол. Переход из USL в МЛС можно перейти как свободный агент или за неустойку, как это и бывает в футболе.
— Сам следишь за МЛС?
— Честно говоря, нет (смеётся).
— Скорее всего, тебе более доступно понимание сути лиги и факторов, обуславливающих её растущую востребованность.
— В настоящее время в Соединенных Штатах наблюдается растущая популярность футбола. Всё больше людей проявляют интерес к этому виду спорта и начинают им заниматься. Здесь предпринимаются продуманные попытки продвижения МЛС как продукт, вкладывая деньги и приводя игроков мирового уровня. В позапрошлом году в США проводилась Копа Америка, летом будет чемпионат мира. Многие американцы уже знают, что в соккер играет 11 человек — это не просто спорт, в который «играют где-то там». Так и происходит рост популярности футбола в США.
— В Соединенных Штатах спорт воспринимается, прежде всего, как индустрия развлечений. Это относится и НБА, и НХЛ, и МЛС. Тебе это близко?
— Мне симпатичен европейский подход. Я посещал матчи несколько раз НБА, бывал на НХЛ и МЛС. Всё выглядит замечательно: инфраструктура и стадионы — на высшем уровне. Здесь можно найти любую еду на любой вкус. Пиццы, алкогольные коктейли, дети играют в PlayStation во время перерывов — матчдэй организован на высшем уровне. Но лично мне не хватает в США культуры поддержки команд. Ты приходишь на НБА и сидишь, как в кинотеатре. Люди встают, покупают попкорн или хот-доги и снова смотрят. Матч проходит в полувялом ритме, хотя игроки нереального уровня. Мастерство видно, вопрос не в этом. Но атмосфера такая… В паузах какая-то музыка, как реклама, кто-то постоянно встаёт что-то купить или в туалет. В Сербии я был на матчах баскетбольного «Партизана», и атмосфера там просто нереальная: внутри арены и баннеры, и фаеры — все на ногах. Людей набивается больше, чем вмещает арена! В США всё на высшем уровне, однако этого мне не хватает.
— Это ведь отражает менталитет американцев?
— Я только что осознал это, когда говорил об этом. Европейский подход к поддержке команд, возможно, не увеличил бы популярность спорта в Соединенных Штатах. Похоже, что американцам это и не требуется — им нравится существующий порядок вещей. Они посещают матчи вместе с семьями, у них есть сезонные билеты, они знакомы с соседями по местам. Для них это способ приятно провести время. По всей видимости, это именно то, что им необходимо, это соответствует их культурным особенностям, и они вполне удовлетворены. У каждого свои предпочтения, и это нормально.
— А как в целом живётся в Штатах?
— Хотя я уже больше двух с половиной лет живу здесь, до переезда в Чарльстон у меня было мало общения с американцами. Моя команда в Оклахоме состояла в основном из ветеранов – всего два американца в составе. В Маршалле ситуация была аналогичной: ребята со всего мира и мой брат. Безусловно, в определенные моменты я взаимодействовал с людьми, например, с сотрудниками банка, офиса или учителями. Но теперь в моей команде почти все американцы, и это новый культурный опыт.
Я чувствую себя вполне удобно в плане повседневных условий. В обычной жизни американцы придерживаются установленных правил и не отступают от них. Здесь все очевидно и просто: 1+1=2. Ты знаешь, какие действия необходимо предпринять, чтобы добиться желаемого результата. Или, другими словами, ты уверен, что твои усилия приведут к доходу, который позволит тебе обеспечить себя и свою семью. Это спокойная, стабильная и понятная жизнь.
— В США занимаешься только футболом?
— Здесь я встретил свою девушку, она родом из Испании и также увлекается футболом. Вместе мы основали агентство Route 88, которое помогает людям получать спортивные стипендии. Я приехал через сербское агентство, она — из Испании. Опираясь на наш личный опыт, мы решили помогать другим, делая процесс получения стипендий более понятным и эффективным. После переезда наши агентства перестали оказывать поддержку, и мы столкнулись со всеми трудностями самостоятельно. А после переезда в новую страну возникает немало организационных вопросов.
— Сложно выделить всего одно слово для описания жизни в США?
— Уф… Пожалуй, это избитая фраза, но я скажу слово «свобода». Я всегда знаю, какие шаги необходимо предпринять для полноценной жизни. Я знаю, как будет организован мой день, и не завишу от чужого мнения. К примеру, я хочу приобрести автомобиль. И знаю, что для этого требуется: сколько нужно работать и какой доход необходимо получить. Здесь мне не приходится беспокоиться о проверке реального пробега, потому что я уверен, что этим никто не занимается. В этом я вижу свободу. И независимость.
— Смог попутешествовать по стране?
— В основном это были кратковременные поездки, но удалось посетить Лас-Вегас на несколько дней вместе с друзьями, когда там проходил турнир UFC 300. Мы летели вчетвером, и двое друзей посетили само мероприятие, а мы просто отдыхали в Лас-Вегасе как туристы, поскольку не было возможности оплатить билеты. В Майами я провел пять дней, ездил в Хьюстон, штат Техас, где мы наблюдали за матчем четвертьфинала Копа Америка между Аргентиной и Эквадором. Ну и были выезды с Маршаллом в Вашингтон, Нью-Йорк, Атланту. Однако, пока не был в Лос-Анджелесе, Чикаго, Филадельфии.
— И как?
— Всё совершенно непохоже друг на друга. Лас-Вегас совершенно не приспособлен для жизни. Там круглосуточно работают игровые автоматы, казино встречаются повсеместно. По прибытии, даже в аэропорту, можно увидеть игровые автоматы. Это город для развлечений. Впечатления положительные, но нет желания жить там постоянно. Майами — интересный город, там совершенно разная жизнь. На побережье более активная, много туристов, люди занимаются спортом, там расположены рестораны и бары. А есть коттеджные посёлки, где жизнь более спокойная. Майами — неплохой город, но по масштабам он сопоставим с Москвой. Вашингтон мне очень понравился. Это чистый город, в котором можно прогуляться по центру и увидеть своими глазами все эти государственные здания — Вашингтон напоминает европейский город.
— Как тебе стадион в Хьюстоне?
— Событие произошло в июле, когда в Техасе температура достигала 40°C. Однако стадион был крытым, как у «Зенита», с температурой 24-25°C и хорошей вентиляцией. Вероятнее всего, это был стадион для американского футбола, способный вместить 65-70 тысяч зрителей. Местный «Динамо» располагает стадионом меньшего размера. Безусловно, было интересно увидеть Месси вживую.
— Впечатлил?
— В тот вечер он не продемонстрировал выдающейся игры и не забил пенальти. Тем не менее, Месси – это Месси: вероятно, из 70 тысяч зрителей около 65 тысяч были одеты в футболки с его именем. Это говорит само за себя. Что же можно сказать о Месси? По мнению многих, и разделяю я это мнение, он – лучший игрок в истории. К сожалению, в тот день Месси не был в лучшей форме, но его лидерские качества были заметны.
— В университетской лиге вы выступали вместе с братом. Каков размер русскоязычной футбольной общины в Соединенных Штатах?
— Мне удалось пообщаться всего с несколькими людьми. Один из них — россиянин, воспитанник академии «Краснодар». Также я несколько раз встречал судей, владеющих русским языком, вероятно, семьи которых переехали в Америку, и они здесь выросли, но сохранили способность говорить по-русски. В целом, в американском футболе я не встретил много соотечественников, однако игра с родным братом в центре поля — это невероятные ощущения.
— Два имени сразу возникают в связи с этим…
— Алексей Батраков?
— Магомед-Шапи Сулейманов и Алексей Миранчук, которые выступают в МЛС. Никак не контактировал с ними?
— К сожалению, нет. Несмотря на то, что я вырос в «Локомотиве» и часто помогал на матчах основной команды, подавая мячи Алексей Миранчук, я был свидетелем его дебюта в профессиональном футболе. Однако до сих пор не имел с ним возможности пообщаться.
— А почему вспомнил Батракова?
— Мой брат, родившийся в 2005 году, играл с ним. Журналисты постоянно спрашивают о нём (смеётся).
— Он был бы звездой в МЛС?
— Независимо от места жительства, если ты не обладаешь талантом, сравнимым с Месси, тебе необходимо заслужить звание звезды. У Батракова были все шансы на подобное развитие.
— Главная цель в дальнейшей карьере — МЛС? Или рассмотришь и другие варианты?
— У меня нет четкого плана действий. Сейчас стартует мой первый сезон после окончания колледжа, и я стремлюсь провести его результативно, демонстрировать стабильность, приносить пользу команде и вновь освоиться во взрослом футболе. Ранее это не удалось сделать в России и Сербии. На данный момент я не думаю о переходе в другой клуб – недавно подписал контракт с Чарльстоном и хочу закрепиться в этой команде. В случае поступления предложения, которое я сочту интересным, полезным для моего профессионального развития и семьи, я его рассмотрю.
