«Сибирь» переживает сложный период – череда неудач опустила новосибирцев на последнее место в Восточной конференции. В сложившихся обстоятельствах изменения в составе неизбежны: для просмотра были заключены пробные контракты с несколькими игроками, а один из ключевых игроков команды Никита Сошников в результате обмена отправился в «Адмирал».
Никита поделился информацией с корреспондентами «Чемпионата» в интервью:
- о возвращении во Владивосток;
- об уходе из «Сибири»;
- о публичной критике со стороны тренера;
- и в целом о взаимоотношениях с Буцаевым.
«Я хочу обратиться к болельщикам «Сибири»: я не просил ничего и не давал указания об обмене меня»
– После вчерашнего матча с «Автомобилистом» в интервью, предоставленном пресс-службе клуба, вы упомянули о возвращении в семью. Что вы подразумевали под этими словами?
– В прошлом году нам с ребятами пришлось столкнуться с немалыми трудностями. Частые перелёты, матчи через день, плей-офф – всё это сплачивает. Те, кто был в составе команды в прошлом сезоне, понимают, о чём я говорю. Особенно заметно это было в конце чемпионата – не было отдельных игроков, была единая команда. Именно поэтому я и сказал, что мы как семья.
– Какие эмоции сопровождали возвращение во Владивосток: тоска по прошлому или чувство освобождения?
– Я не знаю. В «Сибири» мой сезон стартовал достаточно успешно. Пока Епанчинцев был главным тренером, я стабильно набирал очки в каждой игре. Я не рассматривал возможность перехода в другую команду, никаких мыслей об этом не возникало. Даже если бы я сейчас не вернулся в «Адмирал», он всегда занимал особое место в моём сердце. Прошлый год оставил яркий след надолго. После окончания карьеры, воспоминания о том сезоне были бы исключительно позитивными.
Относительно эмоций, которые я испытывал во время работы в «Сибири»… Безусловно, они носили негативный характер, в особенности в последние две недели.
– Не могли бы вы рассказать подробнее о причинах сложившейся ситуации? Здесь же не только про череду неудач?
– Я не стремлюсь очернить кого-либо. Важно внести ясность в происходящее, прежде всего, чтобы достойно попрощаться с болельщиками «Сибири». Не буду скрывать, что получал много сообщений, которые читают и родители. Некоторые считают меня предателем, покинувшим команду в непростой момент, будто я бежал с корабля, идущего ко дну.
Я обращаюсь к болельщикам «Сибири»: я не просил об этом и не давал никому указаний на обмен. В последний раз, когда я общался со своим агентом, он сообщил, что клуб уже согласовал сделку и осталось лишь её утвердить. Инициатором моего обмена стало само руководство клуба. Так сложились обстоятельства.
У меня возникло желание играть. Разговор с Тамбиевым состоялся ещё до первой встречи с Буцаевым. Я сказал ему: «Леонид Григорьевич, возможно, мне придётся покинуть «Сибирь». Я осознавал, что наше сотрудничество может быть неэффективным. Это часть жизни, и я ни к кому не испытываю обиды, не держу зла.
В разговоре с Меркуловым перед тем, как покинуть клуб, я выразил ему благодарность за поддержку и веру в меня. Когда у меня родился ребёнок, Виктор Андреевич проявил заботу, оказал помощь и внимание. Он неравнодушный человек.
Под руководством Епанчинцева команда демонстрировала 50%-ную результативность. Безусловно, игра не отличалась высоким качеством, но этому были свои объяснения. В то время в составе команды было всего два защитника, имевших опыт выступлений в КХЛ, а остальные игроки были молодыми. Для адаптации к этой лиге необходимо взаимодействие с опытными хоккеистами, однако они присоединились к команде в период, когда от них немедленно ждали результатов. Естественно, допускались ошибки.
В обстоятельствах Вадима Сергеевича сложилось не всё гладко, и этой возможностью незамедлительно воспользовались. В некоторых играх демонстрировались высокие показатели в атаке, но вратарю не удавалось спасти ворота. На всё это повлияла смена тренера. Хотя в первых четырёх матчах мы одержали три победы. Я также внес свой вклад, добившись определённых результатов, но затем человек стал настаивать на своём пути, который я не поддержал.
Хочу ещё раз обратиться к поклонникам «Сибири» – вы замечательные! Даже при такой игре вы приходили на трибуны, оказывали поддержку и жили хоккеем. Все знают, что в Новосибирске царит особая атмосфера, а на выезде наши болельщики тоже создавали прекрасную поддержку. В целом, в городе живут добрые люди, и за короткое время я завёл здесь много хороших друзей.
«Не всегда располагаешь желанием воспринимать критику, когда к тебе подходят с напором, начинают размахивать планшетом и излагают что-либо в снисходительном тоне»
– По имеющимся сведениям, у опытных игроков с развитым голосом возникали трудности. Это правда?
– Разногласия возникали, но у каждого свои. Я всегда внимательно отношусь к конструктивной критике и воспринимаю её положительно. Однако, когда кто-то подходит с высокомерным тоном и начинает размахивать планшетом, объясняя что-то… не всегда есть желание прислушиваться к подобной критике. Безусловно, все люди разные, одни предпочитают действовать в тишине, другие – нет. В своей карьере я не встречал специалистов подобного рода.
Я, конечно, слышал об этом от знакомых. Но лично не поймёшь, пока сам не испытаешь. Нельзя же жить на слухах. Вчера, во время игры с «Автомобилистом», когда я находился на скамейке запасных, я об этом подумал и воскликнул: «Здорово!» Был такой случай: Даня Гутик вышел в стартовом составе – допустил ошибку, во второй и третьей сменах тоже. Это случается, без этого не обойтись, главное – как ты потом корректируешь ситуацию. После этого я увидел, как помощник уже бежит к Дане, намереваясь что-то сказать под влиянием эмоций. Но Леонид Григорьевич [Тамбиев] заметил это и сказал: «Подожди, не говори ничего, он сам всё понимает». В итоге он вышел на площадку и через две смены забил гол.
Вполне могли подбежать и отругать, спросить: «Ты что? Ты такой-то, за кого ты принимаешь себя?» Оказали бы давление, парень бы сник и отбегал бы на изношенных ногах, расстроился. Ментально подавить игрока несложно. Когда тебе постоянно внушают негатив, начинаешь задумываться о другом.
– Началось ли это негативное отношение со стороны тренера сразу, или потребовалось некоторое время?
– В мою сторону он почему-то сразу начался (смеётся). Я высказывал свою точку зрения, но она ему не была интересна. Он смотрит на жизнь и хоккей с собственной позиции. То, что он олимпийский чемпион – это, безусловно, здорово, но мы оцениваем его как тренера, а не как спортсмена, так? В этом и заключалась сложность.
– Ещё до назначения Буцаева высказывались опасения, что ему будет сложно найти общий язык с опытными игроками.
– Ранее я не имел возможности работать с ним и не встречал его, поэтому предполагал, что после начала сотрудничества станет понятно, как двигаться дальше. С самого первого занятия я выкладывался на все сто процентов, стремясь завоевать доверие. В игре против «Барыса», когда мы одержали победу на выезде, я провел на льду около 30 минут. Наше звено смогло забить три шайбы.
Наше сочетание с Ткачёвым и Уилсоном отличалось тем, что в каждой игре мы забивали от одного до двух голов. Скотт забивал, у меня были передачи, мы осознавали свою роль, согласовывали действия и просматривали большое количество видеозаписей. Не сразу у нас получилось сыграться, поскольку мы все разные игроки. Потребовалось время, чтобы найти общий язык. Когда взаимодействие наладилось, появился человек, который начал извлекать выгоду из нашей связки, а затем ему перестало нравиться то, что происходило. Тройка перестала существовать, мы больше не играли вместе, начались травмы и недомогания.
– Буцаев регулярно критиковал лидеров, включая вас, на каждой второй пресс-конференции. Как это было воспринято, учитывая, что это происходило не эпизодически, а систематически?
– Ты, вероятно, уже не относишься к этому серьёзно. Откровенно говоря, мне это кажется необычным. Я сотрудничал со многими тренерами: с Бэбкоком, с Никитиным. Они достигли значительных успехов в качестве специалистов. С Игорем Валерьевичем нам не удалось работать вместе, но я уважаю его как тренера, как морально сильного человека. Он закаляет ребят, формирует у них жёсткий, волевой характер. Я наблюдал, как он мотивирует игроков. Это разовое событие, которое происходит. Нельзя критиковать людей после каждого матча, особенно на публике. Для меня это кажется нелогичным. И это мнение не только моё, а многих хоккеистов.
Я вам всё объяснил и предоставил всю необходимую информацию, однако вы не выполняете поставленные задачи. Ответственность за это возлагаю на участников процесса.
– После игры с «Салаватом» Буцаев, комментируя свист трибун, заявил, что на лед не тренеры выходят.
– Существует множество тонкостей, о которых стоит поговорить. Очевидно, что игроки должны выходить на лед и выкладываться на все сто. В этом и заключается мастерство тренера – умение убедить хоккеистов играть не только ради себя и поддержки фанатов, но и ради тренера, жертвовать собой. Для этого необходимо установить с ними контакт, найти общие точки соприкосновения. Важно, чтобы их завоевывали уважением, а не вызывали страх. Не могу утверждать, что этот специалист достиг успеха в этом плане. По крайней мере, на данный момент.
«Во время матча с «Автомобилистом» мне в раздевалке задали вопрос: за какую команду я выступаю – за белых или за красных?»
– Обсуждалось ли с партнёрами, не привлекая тренерский штаб, о способах изменения обстановки?
– Да, мы с ребятами общались, встречались. Победы, пришедшие по буллитам, вселяли надежду. Взять, к примеру, домашний матч с «Трактором»: мы играли лучше и должны были одержать победу в основное время, но немного не хватило, пропустили. Нам казалось, что удастся изменить ситуацию, а затем в следующей игре произошло возвращение к прежнему положению дел: негативный настрой и прочее. Возникает мысль: «Зачем мы собирались? Непонятно. Всё вернулось на прежние позиции». Откровенно говоря, у нас был хороший коллектив, проблема точно не в этом. Она более глубокая.
– Вспомним ваш недавний матч за «Сибирь»: празднование дня рождения клуба обернулось поражением со счетом 1:7, и вы не вышли на лед в третьем периоде.
– Я потом еще дважды просмотрел свои смены. Не могу объяснить, за что меня наказали. Неужели за то, что я не выбросил шайбу за борт, а попытался обыграть игрока, двигавшегося к центру?
Меня потом в раздевалке спросили, на какой стороне я играю: за белых или за красных? Этот вопрос показался мне необычным. Я ответил, что это и так очевидно. Перед началом третьего периода мне сообщили, что я могу раздеться, и вместо меня на площадку вышел Володя Бутузов. Я отнесся к этому спокойно, осознав, что это стало началом нового этапа для меня. Если я выхожу на площадку, играя с ограничениями, молча, не пропуская матчи, а меня заменяют… Наверное, тогда мне стало ясно, что необходимо решить какие-то внутренние проблемы и двигаться вперёд.
– Тренер лично сообщил об этом в раздевалке?
– Да, присутствовал при всех. Просто как с маленьким мальчиком, разделся и всё.
– В поединке против «Трактора» вы не принимали участия, а Буцаев впоследствии сообщил, что вы обратились к врачу с жалобами на боль в спине.
– Я играл, несмотря на незначительные травмы. Однако, если тренер не видит во мне нужды и заменяет меня во второй периоде, то я могу это понять. Зачем мне выходить на поле с повреждениями, если есть возможность полностью восстановиться и играть, будучи здоровым? Я решил, что мне необходим перерыв, чтобы обдумать дальнейшие действия.
– Хочу узнать немного о периоде, когда командой руководил Епанчинцев. Когда вы осознали, что вам предстоит играть под его руководством?
– Я заметил, что на предсезонных матчах не было нужной игры, необходимо было выходить на поле, зарабатывать очки, оказывать поддержку тренеру. Похоже, в начале сезона это начало постепенно налаживаться, хотя команда демонстрировала нестабильность. Казалось, одерживаешь победу, а затем выезжаешь на выездной матч, где тебя легко обыгрывают. Всё было непредсказуемым.
Я был осведомлен, что Вадим Сергеевич выступил инициатором моего приглашения в «Сибирь», поэтому с самого начала знал, с кем мне предстоит играть.
– После отстранения Епанчинцева Меркулов в ходе беседы с представителями СМИ заявил, что выступления новосибирского клуба под руководством Вадима Сергеевича походили на позор. Каково ваше мнение относительно этого высказывания?
– Оценивая прошедшую выездную серию, можно сказать, что матч с «Барысом» получился более удачным, хотя вратарю там не всё удалось. Встреча с «Металлургом» также запомнилась обидным четвертым, победным голом. Кроме того, из защитников значительный опыт имели лишь Аланов и Ахияров. При этом молодые игроки демонстрировали самоотверженность и боролись до конца.
Я бы не сказал, что мне было стыдно. С Уфой, безусловно, нас разгромили. Вот тогда-то я и почувствовал стыд. В той ситуации у нас ещё была возможность перегруппироваться, если бы нам предоставили хотя бы просмотровые контракты. Однако решение принимало руководство, и они, вероятно, знали, что делают. Время покажет, кто был прав. Мы – люди, зависимые от других.
– Никита, переход в «Сибирь» — ошибка?
– Мне не нравится размышлять о прошедшем, особенно постфактум. Как я уже отмечал, семейные обстоятельства не позволили мне остаться во Владивостоке: моя жена вскоре должна была родить, и я мог провести значительную часть сезона вдали от семьи. Это повлияло на мое решение. Кроме того, Вадим Сергеевич Епанчинцев был тренером, я был ему знаком, и я ехал с уверенностью. Команда формировалась из талантливых игроков, и все должно было сложиться хорошо, но уже на сборах возникли проблемы. Предсезонный период оказался сложным. Сложно выделить какую-то одну причину.
Ошибкой я бы это точно не назвал. Это факт.
