Один из наиболее значимых эпизодов в истории баскетбола отмечает сегодня свое 50-летие. В 1972 году на Олимпийских играх в Мюнхене советская команда в драматичной и напряженной концовке финального поединка, за мгновение до финальной сирены, одержала победу над американской сборной (51:50) и остановила ее доминирование на олимпийских играх, продолжавшееся 36 лет.
Анатолий Штейнбок – знаковая фигура в истории советского и российского баскетбола. Многие будущие звезды спорта тренировались под руководством Анатолия Иосифовича. В числе его воспитанников – олимпийские чемпионы Сергей Тараканов, Александр Белостенный, а также выдающиеся игроки современных поколений Андрей Кириленко, Алексей Швед, Тимофей Мозгов, братья Евгений и Захар Пашутины, Сергей Панов, Андрей Фетисов, Василий Карасев, Антон Понкрашов… С 1971 года и по настоящее время Штейнбок работает в Санкт-Петербургском училище олимпийского резерва № 1.
С 1962 года Анатолий Иосифович был знаком с Владимиром Кондрашиным. Долгое время он был помощником известного тренера в «Спартаке», занимался поиском талантливых игроков по всей стране, и они дружили семьями. В день 50-летия победы нашей сборной в Мюнхене мы обсудили со Штейнбоком его близкого друга и то, как он воспринимает успех Олимпиады 1972 года в Мюнхене спустя годы.
Петрович был по-крестьянски изворотлив
— Анатолий Иосифович, каким вы видите триумф на Олимпиаде в Мюнхене, оглядываясь назад на 50 лет?
— Если позволить себе немного юмора, то эта победа подобна вину — с годами она становится только ценнее. Она кажется невероятной, почти нереальной. Это был значительный успех не только для баскетбола, но и для всей системы. Победа в спорте, где американцы традиционно доминируют и продолжают задавать тренды, многократно увеличивала её эффект.
— Представлялась ли вам возможность участия в Олимпийских играх?
— Зритель? (Смеется.) Шансов не было. Причин для этого было немало.
— Были ли исчерпывающе освещены события той Олимпиады и раскрыта фигура Кондрашина?
— Существует немало аспектов, которые пока что не хотелось бы обсуждать.
— Представьте себе, что государственная тайна рассекречивается спустя 50 лет.
— Некоторые темы невозможно обсуждать в течение 50 лет. После продолжительного и тесного общения с Кондрашиным я могу отметить, что Владимир Петрович был личностью весьма своеобразной. Поэтому некоторые детали лучше оставить «за кулисами».
— В какие моменты Петрович мог взорваться?
— В любом! Он руководствовался убеждением, что существует лишь два варианта: его собственное мнение и ошибочное. Но это относится только к баскетболу.
— Неужели даже генеральный секретарь Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза разбирался в баскетболе лучше него?
— Петрович прошел профессиональный путь, начиная с самых скромных позиций. Даже во время службы в армии, занимаясь уборкой помещений, он находил время для тренировок. Поэтому мало кто обладал таким глубоким пониманием нюансов баскетбола на всех этапах, как он. К тому же, у него был сильный мотиватор в лице Гомельского. Александр Яковлевич никогда не выступал на высоком уровне в баскетболе, а Петрович играл в Ленинграде, в эпоху, когда блистали великие Кутузов и Мамонтов. Кондрашин достиг всего своими силами.
Он отличался оригинальным чувством юмора. К примеру, сейчас, находясь с нами, он мог бы попросить передать трехлитровую банку. Если человек брал банку двумя руками, он сразу делал вывод, что этот человек не баскетболист. Так он часто проверял новичков, которых находили и приводили к нему. У него самого была очень большая ладонь, позволявшая ему свободно удерживать полную трехлитровую банку одной рукой.
Он постоянно наблюдал за тем, как едят люди – с аппетитом или без, как они одеваются, как оглядываются. Спорт не был для него образцом для подражания, как это обычно говорят. Спорт и был для него самой жизнью. Он не видел разницы между спортом и жизнью. Иногда его странности проявлялись в позитивном ключе. Мы едем в машине, он за рулем, так как я не умею водить. И вдруг: «Давай остановимся, на другой стороне вот какой высокий мальчик идет».
— То есть он везде видел баскетбол?
— Он замечал потенциал для баскетбола во всем, что видел. В каждом действии и проявлении жизни он выискивал что-то применимое к баскетболу. Он пристально наблюдал за тем, как люди едят, и не одобрял, когда они брали больше, чем могли употребить. Тем не менее, он преодолел блокаду. В период международных поездок он игнорировал это и заявлял: «Нанесен удар по капитализму!» Долгое время его не принимали в Ленинграде, поскольку там было сильное влияние группы «Буревестник». Поэтому продвижение по карьерной лестнице было затруднено.
У футбольного клуба «Спартак» на протяжении длительного периода отсутствовало собственное поле. Благодаря хорошим отношениям с Ивановым, руководителем «Спартака», они вместе продолжительное время переезжали с одного места на другое. Постройка стадиона «Нева» на Вязовой, 8, ставшего домом для «Спартака», Петрович считал самым значительным достижением для клуба.
— Можно ли считать Кондрашина патриотом своей страны?
— Конечно. Он испытывал гордость, когда руководил национальной командой. И ожидал этого от игроков. Однако его интересы не ограничивались только Советским Союзом. Несмотря на отсутствие знания английского языка, он был в курсе всех мировых баскетбольных событий. Юрий Владимирович (сын Владимира Кондрашина. — Прим. «СЭ») он предоставлял ему все необходимые переводы и материалы. Петрович постоянно стремился к новым знаниям и не избегал обучения.
— Возникали ли ситуации, когда он был способен поступить вопреки собственным убеждениям?
— Они, безусловно, существовали, но в этом вопросе он проявлял индивидуальный подход. Часто говорят, что крепкие отношения ценнее денег, и тогда это действительно находило подтверждение. В те годы присутствовала своего рода «судейская мафия», однако у Петровича всегда были налаженные связи с арбитрами.
— Вы утверждаете, что у него был непростой характер. Но как ему удавалось выстраивать отношения?
— У него всегда была сильная команда. Кто-то отвечал за взаимодействие с судьями, кто-то поддерживал связь с артистами, кто-то общался с представителями власти. Петровичу благоволили по нескольким причинам. Прежде всего, баскетбол – это игра крупных атлетов, а он был невысоким, что вызывало интерес. Кроме того, он был человеком незамысловатым, не демонстрировал высокомерие. И, наконец, он никогда не оказывался в центре скандалов. Он умел подбирать себе сотрудников, которым доверял и с которыми мог эффективно взаимодействовать. К слову, его очень любили в Прибалтике.
— Почему же?
— Они воспринимали его как обычного, достойного человека, который выделялся, если можно так выразиться, на фоне других людей, придерживающихся принятых норм.
— Был ли он хитрым?
— Да, это было заметно. Он обладал крестьянской смекалкой, умел находить выход из трудных обстоятельств и помогал игрокам прогрессировать.
— А кто был хитрее: он или Гомельский?
— Они существенно различались. Александр Яковлевич был человеком, которому сопутствовал успех: у него было иное детство, иное воспитание, иная карьера, другие перспективы. Кондрашину же приходилось
пробиваться через глыбы, приходилось все доказывать. За Гомельским же стояла
Советская армия и ЦК КПСС. Я не утрирую.
— Кондрашин был эгоистом?
— Обстоятельства сложились так. Как я уже отмечал, ему пришлось начинать свой путь с самых основ.
В случае поражения в финале, Едешко мог бы вернуться к занятиям гандболом
— Что дала эта победа советскому баскетболу?
— Эта победа наглядно продемонстрировала, что побеждать могут все, а не только избранные. Зрители убедились, что мы способны воспитывать талантливых баскетболистов, и наши игроки вполне сопоставимы с американскими. Кондрашин был сторонником победы в любой игре, но не приемлел ситуаций, когда кто-то обладает изначально более выгодным положением. Особенно это касается афроамериканцев, которые сильны физически».
— Как, к примеру, победить, если ты от природы 220 см, а я 178?
— В команде необходимо наличие опытных игроков, однако важно оказывать поддержку менее опытным. Это было заметно как во время тренировочного процесса, так и в ходе соревнований.
— Что дала эта победа стране?
— Событие было интерпретировано страной в собственном ключе. Наша политическая и экономическая модель превосходит другие, и мы способны разрабатывать и реализовывать стратегии, которые позволяют опередить даже тех, кто начал раньше нас.
— Каковы последствия этой победы для игроков команды?
— В основном все воспользовались возможностями, которые предоставила эта победа. Победа оказала влияние на всех. Мгновенно они стали легендами. Мы не можем знать, как бы сложились их судьбы, если бы они проиграли. К примеру, Иван Иванович Едешко получил широкую известность благодаря этой игре. А что бы случилось, если бы исход был на стороне США? Возможно, он продолжал бы играть в гандбол.
— Что дала эта победа советскому народу?
— Люди заметили, что в рамках существующей системы появились герои. Эту победу успешно осветили на всех уровнях.
— Сможет ли наступить такой момент, когда о ней перестанут помнить?
— Если это станет предметом обсуждения, ее имя не исчезнет из памяти. Она оказала значительное влияние на развитие спорта, баскетбола, политику и страну. Впрочем, кто сейчас помнит о победе футболистов на Олимпиаде 1988 года? Кто сможет назвать главного тренера и игроков, добившихся этих медалей?
В отличие от Кондрашина, Гомельский пользовался значительной поддержкой в Центральном комитете Коммунистической партии Советского Союза
— Что изменилось в Кондрашине после той победы?
— Он убедился, что выбрал верное направление. Эта победа принесла значительные преимущества для
самоутверждения.
— Эта победа что-то дала Санкт-Петербургу?
— Город не в полной мере воспользовался тем наследием, которое оставила победа. Я убежден, что если бы Гомельский выиграл Олимпиаду, в Петербурге построили бы несколько баскетбольных арен и превратили город в главную баскетбольную площадку в СССР. Не стоит забывать, что Гомельский также происходил из Ленинграда. Повторюсь, он обладал значительной поддержкой в Центральном комитете Коммунистической партии и Министерстве обороны. У Кондрашина не было даже отдалённой возможности иметь подобные ресурсы.
— Возможна ли была бы большая поддержка для Кондрашина, если бы он чаще обращался с просьбами?
— Он не любил просить, предпочитая решать вопросы самостоятельно. Петрович, в сущности, был человеком амбициозным. Он испытывал гордость и радость за тех, кто вызывал у него симпатию. Важно отметить, что, как гласит пословица, «короля играет свита». В случае с Гомельским его окружение было объективно сильнее.
— Вы помните, что именно Кондрашин сказал вам после той самой победы?
— Я не припомню, однако абсолютно уверен, что он испытывал гордость. Он полагал, что мы смогли доказать всем, что благодаря упорному труду и грамотной организации можно достичь самых высоких позиций в мировом масштабе. При этом он не думал о какой-либо личной выгоде, его больше волновало благополучие игроков. Предоставление отдельной квартиры, автомобиля и дачного участка – этот набор тогда являлся вершиной мечтаний для советского гражданина.
— Существовал ли момент, когда он высказывал желание прекратить заниматься баскетболом?
— Нет, его жизнь была посвящена игре. Только тренировки давались ему действительно хорошо. Поэтому отказ от игры совершенно не входил в его планы.
— Можно утверждать, что Кондрашин был известен на всей территории Союза?
— Да, от Владивостока до Калининграда. В прессе о Петровиче писали весьма положительно. В
команде Кондрашина все политические вопросы вел Михаил Чупров. И делал это хорошо. Каждый читатель считал, что Кондрашин такой же, как он. Просто мужик. А это самый популярный и востребованный образ.
— Каково ваше мнение о возобновлении Кубка Кондрашина и Белова? Планируется ли проведение турнира 17 и 18 сентября?
— Его долгом было возродиться. Страна должна помнить своих героев. Благодарность «Зениту» за то, что они взялись за это.
«Устроим им Кондрашино». Так Иван Рожин назвал стихотворение, посвященное удивительным событиям Олимпийских игр 1972 года в Мюнхене
Поэт, ранее выступавший за «Спартак» и являвшийся партнером Александра Белова, воспел в стихах эпизод, известный как «три секунды.
К юбилею победы, одержанной в Мюнхене, Иван Рожин, друг и партнер Александра Белова – автора знаменитого золотого броска на Олимпиаде-1972 и ранее выступавший за петербургский «Спартак» под руководством Владимира Кондрашина, призер советских первенств и обладатель Кубка Кубков-1973 года, написал стихотворение, посвященное игре той выдающейся команды, и направил его в редакцию спортивного журнала «СЭ».
КОНДРАШИНО!
Скажи, Петрович, ведь недаром
Победу с мюнхенским финалом,
Легендой будут называть,
Когда медали золотые,
Из рук ребят почти уплыли,
Сумели все-таки впервые
Американцев обыграть!
На Олимпийских ведь немало
И серебра б вполне хватало,
Завоевать и в этот раз,
Но появилась вдруг идея,
В честь государства юбилея,
Выигрывать, сил не жалея,
Таков партийный был наказ!
И как страны советской дети,
Наивно веруя в заветы,
Клялись достойно выступать.
Ведь наш соперник был серьезный,
Былою славой окрыленный,
Никем еще не побежденный,
Такого трудно обыграть!
И игроки всё понимали,
Наш герб на майки нашивали,
А в голове было одно:
По воле Божьей иль неволе,
На баскетбольном ратном поле,
Забыв о проигравших доле,
Устроим им Кондрашино!
На тренировках все пахали,
От пота майки выжимали,
Готовясь выйти на борьбу
За олимпийские медали,
Каких они еще не знали
И о которых лишь мечтали,
Живя в Серебряном Бору!
Сумел Кондрашин терпеливо
Сплотить команду воедино,
Талантов дюжину парней,
Где «старики» и молодые
Все как один на равных были,
Зря за ошибки не бранили,
Здоровый дух таился в ней!
Попасть в команду все хотели,
Так из-за травм и не сумели,
Андреев, лучший центровой,
Стабильно отыграл сезон,
С армейцами стал чемпион,
Колена травмой поврежден,
Был вынужден трубить отбой!
Пришлось Петровичу дерзать,
Игры всю тактику менять,
А это ведь не просто так,
До Олимпийских две недели,
Эмоции у всех кипели,
Но тренеры с трудом сумели
Волненья погасить очаг!
Айба
Шеф-тренер двух Олимпиад,
Добился золотых наград,
Команду в третий раз мечтал,
Пока совсем еще «сырую»,
Задористую, молодую,
Амбициозно — золотую,
Поднять на высший пьедестал!
Чтобы игры постичь науку,
Увез ребят на Гонолупу,
И там на базе ВМС,
Тренировать их без помех,
С задачей повторить успех,
Не ведая других утех,
В казарме строгой спать и есть!
Не всем пришлось это по вкусу,
Ведь надо разгонять и скуку,
От дисциплины же крутой,
Билл Уолтон, лучший центровой,
Казарму обозвал тюрьмой,
Туда он больше ни ногой,
Собрал вещички и домой!
Была потеря велика,
Терять такого игрока,
Но Айба долго не страдал,
Замену тут же подыскали,
Из разных штатов собирали,
Способных самых отбирали,
Команду мощную создал!
Мюнхен
Есть в Мюнхене одна примета,
В разгаре самом бабье лето,
Октябрьских праздников пора,
Скамейки длинные в садах,
Пивные кружки на столах,
Баварцы в кожаных штанах,
Поют и пляшут до утра!
Но это всё лишь для туристов,
Не для трудяг-баскетболистов,
Нельзя и думать о пивной,
Сюда приехали играть,
Честь государства защищать
И непременно побеждать,
Был у ребят такой настрой!
Турнир отлично начинали,
В подгруппе всех переиграли,
В полуфинале был лишь сбой,
Когда кубинская команда играла
Очень даже складно,
Боролась под щитом отважно
И так негаданно-нежданно
Дала советской сборной бой!
В игре ошибки разбирали,
В финале, чтоб не повторяли,
Готовились к нему не зря,
Никто пока еще не знает,
Не думает и не гадает,
Что историческим он станет,
Девятый вечер сентября!
Американцы без провала
Дошли спокойно до финала,
Обыгрывая всех под стать:
Испанию, Бразилию и Кубу,
А также итальянскую «адзурру»,
Но за награду золотую
Придется с русскими играть!
Матч
Петрович — тренер со смекалкой,
Игры последователь яркой,
Сюрпризы выдавать любил,
Своею стартовой пятеркой,
Неудержимою и ловкой,
Перед соперником неробкой,
Американцев удивил!
Беловых два плюс два тбилисца,
И Жар (Алжан Жармухамедов. — Прим. «СЭ»), летающий как птица,
Мгновенно вырвались вперед,
В отрыв стремительно бежали,
Кольцо с дистанций поражали
И на щите опережали,
Блокируя броски на взлет!
Эффектно первый тайм сыграли,
Без устали атаковали,
С высокой точностью бросков,
Фолами вовсе не грешили,
Игрой командной дорожили,
Концовку тайма завершили,
С солидной форой в 5 очков!
За конструктивную игру
Петрович сделал похвалу,
Ее подробно разобрал,
На все ошибки указал,
Детали точно подмечал,
Советы дельные давал
И «так держать» в конце сказал!
В американской раздевалке
Кипели страсти, елки-палки!
Просили игроки начать,
Ход поединка изменять,
Активно прессинг применять,
Быстрее по кольцу бросать,
Чтоб поражения избежать!
Но это Айбу не смущало,
Дискуссий ведь всегда хватало,
Не надо тактику менять,
Защитой цепкою стараться
Заставить русских ошибаться
И им мешая разыграться,
Не дать полтинника набрать!
У Айбы был один конек:
Пять передач — один бросок,
Его придумал тренер сам,
И этот странный ритуал
Играть команду заставлял,
Заметно темп игры снижал,
Чтоб отдохнуть дать игрокам!
И сразу после перерыва
Команда наша ощутила
Приток неимоверных сил,
Всё так же быстро нападали,
В защите здорово играли
И в счете перевес держали,
До десяти он доходил!
Порой случались и моменты,
Шли кулаки как аргументы,
Когда эмоции кипят,
Так Миша Коркия решился,
Серьезно с Джонсом зарубился,
И этой дракою добился —
С игры обоих удалят!
А радость заключалась в том,
Был Джонс их лучшим игроком,
Теперь он вынужден сидеть
И, кулаки свои сжимая,
На Мишу взгляд косой бросая
И со скамейки не вставая,
Лишь за товарищей болеть!
За три минуты до финала
Игра у сборной захромала,
Ошибки стали совершать,
Американцы, прессингуя,
Кольцо успешно атакуя,
Заранее уж торжествуя,
Сумели счет почти сравнять!
И грянули те роковые
Секунды матча золотые,
Так много в них произошло:
Подбор Белова, пас неловкий,
Зураба фол довольно жесткий
И Коллинза бросочек четкий,
Их перевес в одно очко!
Кондрашин очень горячился,
С трудом тайм-аута добился,
Свой план ребятам разъяснял:
Вброс сделать прямо на Серёгу,
Или Серёге через Модю,
Бросок к победному исходу,
Надежным самым доверял!
Пришлось все планы поменять,
Ошибки судей исправлять,
Три раза мяч в игру вводил,
И третий самый оптимальный,
Для нашей сборной идеальный,
Едешко Ваня филигранный
Свой вброс на Саню запустил!
В тиски соперниками сжат,
Для центра ростом маловат,
Ушел от них одним финтом,
Шаг от щита, затем к щиту,
За мяч боролся наверху,
Соперники же на полу,
Один лишь Саня под щитом!
В корзину мячик положил,
Как драгоценность — ювелир,
И руки широко раскрыл,
К команде птицей полетел,
Был погребен под кучей тел —
Поздравить каждый ведь хотел,
За радость, что он подарил!
Героем стал он не один,
С командой сильною един,
Тут каждому своя хвала,
Белов Сергей неудержим,
Двадцатник числится за ним,
В игре был Жар неутомим,
Победа всех ребят была!
Затем Петрович вверх летал
И невесомость испытал,
Героем главным стал он сам,
И ожидали все с волненьем
Жюри судейского решенья,
За трехсекундное мгновенье
Победу присудило нам!
Хотя и минуло полвека,
Всем дорога победа эта,
Вас за нее благодарят,
Какой ценой она досталась,
Всё на здоровье отражалась,
Их только четверо осталось,
Из тех двенадцати ребят!
Давно фанфары отгремели,
Герои наши поседели,
Но памяти всегда верны,
Всё те же чувства наплывают,
Когда советский гимн играют,
И слезы гордости роняют
Богатыри своей страны!
Иван Рожин
09/09/2022
