О победе на Олимпиаде-1988
— Не все в нашей стране были рады нашему успеху в Сеуле. Некоторые начали утверждать, что олимпийский турнир, будто бы, не самого высокого уровня, и в нем недостаточно профессионалов. Если бы я знал, когда играл в финале с Бразилией, что моего соперника, Ромарио, по мнению некоторых, нельзя назвать профессионалом, возможно, я бы отдохнул, сделал паузу и позволил бы любителю с пляжа испытать свои силы … Для меня олимпийская медаль имеет большую ценность, чем любые другие призы.
О Бышовце
— У Бышовца в составе команды были игроки из разных регионов и представители различных игровых школ, однако ему удалось создать из них единый, сплочённый коллектив. Предолимпийский сбор в Японии прошёл организованно. В Корее советская сборная демонстрировала возрастающую силу в каждом матче, одержав победы над командами, в составах которых были звёздные игроки. В целом, за два года команда Бышовца не проиграла ни одного матча. Поэтому все действия Анатолия Федоровича за этот период следует рассматривать исключительно в позитивном ключе».
В Симферополе, накануне матча с Болгарией, он впервые включил меня в стартовый состав, выдав позицию опорного полузащитника. Анатолий Федорович прямо сказал, что это мой шанс и исход игры полностью зависит от моей игры. Матч мы выиграли со счетом 2:0, и я закрепился в команде.
О слезах при получении олимпийской медали
— Вспоминается знаменитый эпизод, где плачет Ирина Роднина. У фигуристки три олимпийские золота и десять титулов чемпиона мира. «Вот это уже перебор! — тогда подумал я, — слезы перед камерами!» Но потом наступил Сеул. Я не рыдал, но чувствовал, как подступают слезы. Попасть в олимпийскую команду к Бышовцу было непросто: для этого требовалось несколько лет упорной работы. Мне же удалось сделать это. Я стал предпоследним.
О премиальных за победу в Сеуле
— Нам выделили по пять тысяч долларов — это была колоссальная сумма для того времени. Однако, как я помню, я потратил ее на шампанское и «отметил» это прямо на борту судна.
О Лобановском
— Лобановский – наиболее успешный тренер в истории отечественного футбола. Благодаря ему команда одержала наибольшее количество побед в чемпионатах СССР и еврокубках, что является наиболее показательным критерием оценки деятельности тренера. Лично для меня он – выдающийся тренер и человек, с которым мне довелось встретиться.
Обладал ли он достаточными ресурсами для работы с генетическим материалом? Он по-прежнему является для меня образцом профессионального и человеческого подхода к футболисту. В советское время другие тренеры также располагали немалыми возможностями для формирования команды, например, в ЦСКА и московском «Динамо».
Когда Лобановский собирал команду, каждый игрок понимал, что его участие в матче будет зависеть исключительно от его действий на тренировках пять дней сборов — по сумме всех параметров медицинских показателей и своего состояния на тренировках. Реальный шанс был у каждого. Меня он ставил в состав, когда мой «Локомотив» находился на предпоследнем месте турнирной таблицы. Подобное случается нечасто.
О сборной СССР
— Почему вы иногда надеваете футболку с надписью под спортивный костюм в «Спартаке «СССР» надевали?
— В Советском Союзе для попадания в сборную требовалось обладать выдающимися способностями. При Валерии Васильевиче Лобановском в основе команды было семеро игроков киевского «Динамо». Я тоже попал, поэтому эти футболки были для меня особенно ценны. Сейчас ситуация изменилась, наступили другие времена. Полагаю, из нынешних футболистов лишь один или два смогли бы пробиться в сборную к Лобановскому, не больше. Например, Жирков)
О Марадоне и Гуллите
— С кем было сложнее всего играть?
— В 89-м году я вышел на поле в Эйндховене против сборной Голландии. Ничего более уникального, чем взаимопонимание Гуллита, Райкарда и ван Бастена, я в футболе не видел. Люди чувствовали друг друга затылком. 15 минут метался между ними, не знал, кого держать, только потом чуть пришел в себя. Но все равно проиграли — 1:2.
— Вы же и против Марадоны играли!
— 1990 год, тот самый матч, где Марадона руками выбил мяч из ворот. Я находился недалеко от ворот Аргентины, видел все, даже Уваров смог разглядеть «божью руку» с противоположной стороны поля. Про судью и говорить нечего, пропустить такой эпизод было невозможно. Он был совсем рядом. Можно быстро понять, когда судья тебя игнорирует».
О «Письме 14»
— Я отсутствовал в Греции. Ранее действовало положение, согласно которому клуб имел право отпустить игрока в национальную команду только на восемь официальных игр. У меня уже этот лимит был исчерпан. Кроме того, в тот же день мой «Байер» играл перенесенный матч. Поэтому о случившемся я уже узнал потом. И то больше по разговорам, слухам. На меня игроки даже не выходили. Почему? Знали, что не подпишу.
— Почему?
— Я не принимал решения о назначении тренера и не имею права его отстранять. Я никогда не был вовлечен в подобные процессы! Почему я должен был решать, что произойдет с Садыриным?
О приглашении в «Спартак»
— Всё предопределено судьбой. Хлестов получил травму на мини-футбольном турнире в Германии, что оставило команду без защитника. Я как раз планировал на сборы в «Локомотив», который располагался в Штутгарте. В тот момент меня связался звонком Есауленко и спросил: «Что делаешь?» «Послезавтра, — отвечаю, — в Штутгарт лечу. «Локомотив» визу сделал «.
— Что Есауленко предложил?
— По дороге решили заехать в Карлсруэ, где располагался клуб «Спартак». В разговоре участвовали Есауленко, Ярцев и я. Мы обсудили условия, и я настаивал на одном моменте: необходимо, чтобы вопрос моего приглашения был согласован с Романцевым, чтобы не создать неожиданностей для президента. На следующий день вопрос был решён, и мне пришлось позвонить Юрию Семину в Карлсруэ, чтобы извиниться.
О «Пионеротряде-1996» и Цымбаларе
— Наибольшие трудности возникли в 1996 году, когда Ярцева с поста главного тренера сменил Романцев. Сразу после этого он включил в стартовый состав молодых игроков из дублирующего состава. Удовольствия практически не приносило. Причина тому?
Действительно, в тот период качественно играть было возможно лишь с Цымбаларем и еще несколькими игроками. Остальных приходилось обучать и развивать. Спустя два года все, разумеется, достигли значительно более высокого уровня. Хотя прогресс мог быть и более быстрым, если бы по-иному относились к себе и к работе. Но обычно к такому пониманию приходят лишь в конце спортивной карьеры. Я отчетливо помню, как в 1987 году в «Локомотив» пришел Юра Гаврилов. Команда в то время играла, как удастся. Но за ним вдруг все стали тянуться. И те , кто хотел, научились очень многому.
О Безродном
— В «Спартаке» я был самым возрастным игроком. Мой возраст составлял 36 лет, в то время как остальным футболистам было значительно меньше 18, у меня уже была дочка их возраста, поэтому они называли меня Дедом. Мы с ними почти в полном составе выиграли чемпионат в 1996 году. Ответственность за результат всегда возлагается на главного тренера и опытных игроков…
— Артем Безродный, воспитанник «Спартака», поделился воспоминаниями о том, как соперники опасались их: по его словам, им предпочтительнее было получить травму, чем оказаться в неприятной ситуации, связанной с игроком» попасть…
— Верно. Непонятно, почему я, будучи старше, должен ухаживать, когда ему, в восемнадцать лет, полагается ухаживать? Премиальные получают все , но тот ног не жалел, а этот подпрыгивал. За такое наказывать надо. И раньше в раздевалке за это били: подходили и бутсами по лицу. Потому что это — предательство. Если человек ноги убирает, он у меня в команде в жизни играть не будет.
О голе «Ростсельмашу» со штрафного
— Без Горлуковича не было бы спартаковского чемпионства-96?
— Сейчас сложно сказать, было бы или не было. Если рассматривать ситуацию по факту, то да, он забил штрафной удар «Ростсельмашу» на последних минутах. В случае поражения команда потеряла бы теоретические возможности завоевать чемпионский титул и заняла бы третье место.
— Вы же прежде штрафные не били?
— Почему он делал это? Бил порой, во время тренировок. В ростовском матче у нас было немало штрафных, однако их исполнение оставляло желать лучшего. Я тогда подошел и отодвинул кого-то — и гол.
— Не кого-то прогнали, а Андрея Тихонова: «Сынок, отойди».
— Да, Тихонов и Кечинов сказали, что один пробегает, а другой — третий».
— После этого штрафные забивали?
— Никогда не проявлял заинтересованности. Однако, в каждом сезоне ему удавалось забивать от трёх до четырёх голов.
О нарушениях режима
— У меня никогда не возникало проблем с дисциплиной. Важно знать, что допустимо в каких ситуациях. Никто не заставит меня сделать то, чего я не хочу. Любые послабления недопустимы во время работы или до нее. Когда сезон завершен — ради бога. Вот и весь принцип.
— Откуда же берутся слухи?
— Я могу лишь отметить, что никто не прибегает к алкоголю, если находит удовлетворение в своей работе.
Об уходе из «Спартака»
— Причиной моего ухода стало то, что во второй половине 1998 года я все чаще оказывался в запасе. Дома тоже могу сидеть на скамейке. В футболе для меня главное — если тренер не доверяет мне, то наше сотрудничество не должно продолжаться. В 1999 году, выступая за «Торпедо» — ЗИЛ, я провел 42 матча и забил 5 мячей. Так что я не жалею, что Высшую лигу сменил на Первую.
О грубости
— Я никогда не отличался грубой игрой. Был жестким, это правда. Всегда играл по правилам, даже в тот единственный раз, когда травмировал футболиста. Матч в Киеве с голландцами: я выносил мяч за боковую линию. Играл честно, а голландец ударил меня по ноге. И сделал это настолько неловко, что сам и получил тяжелый перелом. Этот парень считался перспективным игроком голландской сборной, но потом год проходил лечение. Говорят, так и не смог полностью восстановиться. Жаль.
Об Аршавине
— Считаете ли вы, что современники, такие как Заваров, Мостовой и Добровольский, превосходили Аршавина по уровню мастерства?
— Аршавин — личность в футболе непростая. Я сам в свое время выступал за границей — в Германии, где завоевал серебряные медали. Поэтому я искренне рад за Андрея, поскольку он успешно начал свою карьеру в Европе и уже установил несколько рекордов «Арсенала».
Упомянутые вами футболисты также привлекли внимание в Европе и выступали в ведущих клубах. Эти игроки, безусловно, мне импонируют больше, чем Аршавин. И, вероятно, по уровню мастерства не уступают ему. Хотя сравнение спортсменов разных эпох – это, конечно, некорректно. Мне, к примеру, порой кажется, что я даже сейчас смогу превзойти многих. А затем поднимаюсь на пятый этаж в редакции – и осознаю: у меня уже наступил период угасания…
О принципах
— Существует ли в вашей жизни принцип, которому вы всегда следуете?
— Не курю. И никогда не буду, мне не нравится.
— А еще?
— Держать слово.
О себе
— Если бы нужно было описать себя двумя словами, то какой он — Горлукович?
— Нежный и воздушный. Вы же просили кратко.
