Вопрос честной конкуренции регулярно поднимается в обсуждениях баскетбола, однако гораздо интереснее следить за тем, как спортивные организации балансируют между политическим давлением и собственными целями. Решение Евролиги не исключать израильские клубы наглядно демонстрирует, как за фасадом «нейтралитета» формируется система избирательных исключений: для одних правила действуют немедленно и с максимальной строгостью, для других – словно перестают существовать.
Евролига: полное расписание на сезон 2025/2026
События сложились предсказуемым образом. В середине сентября премьер-министр Испании Педро Санчес публично выступил с призывом отстранить Израиль от участия в международных состязаниях. Основанием для этого послужили трагические события в Газе, спровоцировавшие волну протестов по всей Европе, резкие заявления правозащитных организаций и настоятельные обращения международных институтов. Санчес назвал происходящее «варварством» и предложил спортивным организациям не оставаться безучастными. После этого последовали новые обвинения: уничтожение палестинских спортивных объектов, гибель спортсменов, разрушение спортивной инфраструктуры.
Реакция Евролиги существенно отличалась от той, что наблюдалась в отношении России. В официальном заявлении было указано: «В настоящее время нет никаких санкций или ограничений, введенных национальными или международными организациями». Это позволило клубам продолжать деятельность, поскольку политики пока не приняли конкретных решений. Например, «Маккаби» из Тель-Авива получил разрешение на проведение матчей в Тель-Авиве в Белграде, а «Хапоэль» — в Софии. Вопросы, касающиеся безопасности, были учтены, однако каких-либо ограничений не последовало.
Разница с положением российских команд налицо. ЦСКА, «Зенит» и УНИКС были исключены из соревнований вскоре после начала конфликта на Украине. Это связано с введёнными санкциями, запретом на авиаперелёты и ограничениями по выдаче виз. Результаты матчей были отменены, возможность участия в турнирах – прекращена, а предложение об использовании нейтральных арен не было принято во внимание. Прошло уже четыре сезона, но ситуация не изменилась.
Различия в подходах обусловлены не столько официальными правилами, сколько текущей политической ситуацией. Израиль выступает в качестве партнёра западных стран, в то время как Россия является их оппонентом. Именно поэтому в одном случае стремятся к поиску компромиссов, а в другом применяют наиболее решительные меры. Не имеет значения, что Amnesty International и Международный суд ООН задокументировали нарушения, совершаемые Израилем — эти материалы не оказывают влияния на решения спортивных организаций.
В футболе наблюдается аналогичная ситуация. ФИФА и УЕФА практически сразу же отстранили Россию, не предоставив возможности для обсуждения. Израиль, несмотря на возражения некоторых членов исполнительных комитетов, продолжает выходить на матчи. США открыто заявляют о готовности препятствовать любым попыткам его отстранения. Параллельно с этим Беларусь сталкивается с более умеренными, но всё же заметными ограничениями – лишь из-за того, что не осудила действия России.
Евролига, подобно другим значимым спортивным организациям, всё чаще выступает в роли арбитра, самостоятельно решающего, когда и каким образом применять регламент. Заявления о «нейтралитете» превращаются в удобный инструмент: при благоприятных условиях правила применяются в полном объеме, а в противном случае быстро находятся исключения. Ситуация с участием израильских клубов ярко иллюстрирует: принцип равных стандартов в данном случае попросту не соблюдается.
Для российских футбольных фанатов и клубы это стало особенно болезненным опытом. Команды, привыкшие к борьбе за награды, такие как ЦСКА и «Зенит», оказались в условиях изоляции, лишенные участия в ключевых европейских соревнованиях. В то же время «Маккаби» и «Хапоэль» получают привилегированные возможности, что указывает на предвзятость принимаемых решений. Предоставление возможности проводить матчи в Белграде или Софии – это не проявление равенства, а очевидный признак того, кто пользуется политической поддержкой.
В конечном счете, вопрос заключается в следующем: возможно ли, чтобы спорт оставался независимым от политики? Пример Евролиги показывает, что это не так: судьба команд определяется не общими правилами, а выгодой для влиятельных лиц в политической сфере. В то время как одни вынуждены наблюдать за соревнованиями, другим позволяется продолжать участие, несмотря на серьезные обвинения и растущее давление.
Новая реальность европейского спорта всё больше формируется таким образом, что результаты спортивных состязаний всё чаще теряют свою значимость. На первый план выходит способность поддерживать деликатный баланс интересов лиц, принимающих наиболее важные решения за закрытыми дверями.
