RunningHub

Дети, рожденные в Испании и эвакуированные в Советский Союз в 1930-е годы, внесли значительный вклад в историю советского спорта. Так, советский хоккей был обогащен появлением Валерия Харламова, мать которого была из Испании. Футболист испанского происхождения Агустин Гомес дважды становился обладателем Кубка СССР, выступая за команду «Торпедо». В том же клубе состоялись карьеры Хесуса Варела-Савела, Хуана Усаторре и Немесио Посуэло, а в «Спартаке» играл тот же Посуэло и Руперто Сагасти…

По масштабу истории хоккея, посвященной Харламову, может состязаться лишь баскетбольная карьера Хосе Бирюкова, сына русского и испанки. В Советском Союзе он успел стать чемпионом Европы в составе юниорской сборной, проявить себя в московском «Динамо» и ярко выступить осенью 1982 года в составе сборной СССР на матчах со студенческой баскетбольной командой США. А в следующем году ему удалось переехать семьей в Мадрид, чтобы стать легендой и капитаном «Реала». За 11 лет он вместе с «Королевским клубом» завоевал все три еврокубка, четыре чемпионата и Кубка Испании, вошел в состав испанской сборной (и даже стал ее капитаном!) и дважды принимал участие в Олимпийских играх, включая домашние соревнования в Барселоне. А завершил карьеру победой в финале Евролиги. И еще долгое время удерживал главные клубные рекорды — по количеству набранных очков и сыгранных матчей.

Не потребовалось много времени, чтобы убедиться в сохраняющемся в Хосе русском духом — достаточно было, например, услышать: «Что-то желаете? Пива для бодрости, водки для закуски?» И в разговоре было множество подобных фольклорных выражений вроде «И рыбку съесть…», которые вызывали чувство радости. Этот крупный, добродушный и душевный человек просто располагает к позитивным эмоциям. Еще несколько часов назад вы не были знакомы, а теперь, после четырех часов разговора о его удивительной биографии, прощаетесь с объятиями. И с вашего лица еще долго не исчезает широкая улыбка.

Мать приняла решение дать мне имя первого посетителя ее палаты

— Ваш ресторан? — я поинтересовался у Бирюкова, посетив уютное заведение, расположенное на окраине Мадрида.

— Нет. Просто, как сейчас говорят в России, «на районе» и люблю сюда приходить. Мой магазин закрылся после пандемии — как и многие предприятия, оказавшиеся неспособными пережить сложные времена. А я уже три года работаю в «Реале», в департаменте фан-клубов, путешествую по Испании. Их в стране две тысячи, а в нашем отделе всего семь человек: шесть футболистов и я. Нас распределяют, и мы посещаем их в конце каждой недели, участвуем в их праздниках и мероприятиях. Нам говорят: «На этой неделе ты отправляешься туда-то». Много общения, много тепла. Мне это очень нравится!

— Как вы определяете свою национальную идентичность?

— Я проживаю здесь уже 42 года, поэтому считаю себя испанцем, но в моей душе также живет русская культура. С радостью приезжаю в Москву, где встречаюсь с родственниками, включая двоюродных брата и сестру, а также со множеством знакомых и школьными друзьями, и всегда отлично провожу время. В прошлом декабре я был там, и всего за четыре дня оформил российскую визу в испанский паспорт через интернет – процесс оказался довольно простым.

Моя жизнь связана с Мадридом. У меня четверо детей: по двое от первого и второго брака, и в обоих случаях – двойняшки, как ты можешь представить. Одна из старших дочерей, уже пять или шесть лет работает в Париже, в компании Lacoste, известной своим логотипом с крокодилом. Вторая дочь трудится в одном из крупных мадридских отелей, расположенных на Гран-Виа. Им по 29 лет. А младшему сыну и дочке по 16. Мы всегда берем по два ребенка!

— Дети тоже высокие?

— Да. Моя первая жена тоже была высокой — испанской еврейской национальности, рост метр восемьдесят. Мы прожили вместе двенадцать лет, после чего развелись. Затем я женился на русской женщине, нас познакомили общие друзья. У нее была достойная работа в Москве, но я не был готов навсегда вернуться туда, так как привык к Мадриду. И она переехала ко мне, в этот район, где я живу уже очень давно, и мы с вами сейчас разговариваем.

— Много народу вас теперь тут узнает?

— В этом районе Лас Таблас я живу уже двадцать лет. В центре, пожалуй, около пяти человек за вечер узнают меня лично. Это, как правило, люди старше сорока лет.

— Вы до сих пор являетесь рекордсменом «Реала» по количеству набранных очков, и этот факт сохранялся на протяжении многих лет?

— Нет, теперь он занимает шестое место. Соревноваться с Серхио Льюлем, Уэйном Брабендером и Фелипе Рейесом было непросто, ведь я играл в команде 11 лет. Двое из них — по 20 лет, а одному — всего 17…

— Я ознакомился с вашими интервью, однако не обнаружил ни одного вопроса о том, почему родители выбрали для вас исключительно испанское имя в сочетании с русской фамилией, что создало необычный эффект.

— Мама рассказывала мне эту историю. Она хотела назвать меня в честь первого из ее знакомых, кто после родов посетит ее в палате и поздравит с моим рождением. Таким человеком оказался испанец, ее друг по имени Хосе. Так я и получил это имя. Моего старшего брата, который уже ушел из жизни, звали Юра. Русское имя Юра очень нравилось моей маме, и у него было вполне типичное сочетание имени и фамилии – Юра Бирюков. В моем же случае она решила поступить таким образом. Поэтому я не стал ни Иваном или Петром, ни Хуаном или Висенте, а Хосе.

— Вы не знакомы с Михаилом Бирюковым, известным спортивным однофамильцем, чемпионе СССР по футболу 1984 года, который играл в ленинградском «Зените?

— Нет. Я покинул страну за год до того, как он завоевал титул чемпиона Союза, в 1983 году. К сожалению, наши пути не пересеклись. В Испании принято иметь две фамилии: первую – от отца, вторую – от матери. Поскольку по материнской линии я баск, то моя вторая фамилия довольно длинная – Агиррегавирия. Это сочетание фамилий Агирре и Гавирия. Так что мое полное имя – Хосе Бирюков-Агиррегавирия. У басков, впрочем, вообще очень длинные фамилии. Попытаться выговорить их – настоящее испытание!

— А откуда еще одно имя — Чечу?

— Существует баскский эквивалент испанского имени Хосе — Хосечу. Чечу — это уменьшительно-ласкательная форма от Хосечу. Именно поэтому меня стали так называть в этом месте.

В школе избивали, как это было принято для всех

— Могли ли ваши родители или их родственники обладать выдающимся ростом, чтобы вы могли определить генетическую предрасположенность к этому?

— Рост моей мамы составлял 173–174 сантиметра, что является довольно высоким показателем для женщины. Отец мой – выше, его рост превышает метр восемьдесят. С течением времени, конечно, они немного «потеряли» в росте, особенно это заметно по росту моей мамы. Баски – народ довольно высокого роста. Я всегда выделялся ростом среди одноклассников.

— Было ли это связано с тем, что в московской школе с вами никто не хотел контактировать?

— Причины были простые: как и всем остальным, его заставляли «привыкать» к новой обстановке. Особенно это происходило при переходе из одной школы в другую. «Добро пожаловать в среднюю школу!», – звучало насмешливо. Суть была в том, чтобы проверить спортсмена, и это делалось впятером на одного. Даже если ты крупный, как устоять против пятерых? Но когда спортивные связи начали налаживаться, у нас, шестиклассников, появились ребята-спортсмены из восьмого и девятого классов, которые при необходимости вставали на защиту. Типичная советская средняя школа.

— Сталкивалась ли ты с травлей в школе из-за нестандартного имени?

— Скорее наоборот! Я обладал каким-то иноземным шармом, и все проявляли интерес: «Почему тебя зовут Хосе?». Внешность тоже не была привычной. Я не скрывал этого, а напротив, спокойно все объяснял. Тем более что быстро понял, как просто знакомиться с девушками в Москве, имея имя Хосе, ха-ха?! Экзотика играла на руку! И это работало в обе стороны: в Москве ко мне относились как к Хосе, а в Испании — как к Бирюкову. И всегда это было в мою пользу!

— По мнению наблюдателей, пожилые испанцы, прогуливающиеся по Мадриду, в большинстве своем невысокого роста.

— Это правда. Я всегда утверждал: «Как можно покорить всю Южную Америку человеку невысокого роста, около полутора метров?!», ха-ха. Но это удалось! Теперь сменилось поколение, и сейчас много людей высокого роста.

— Рост нынешнего короля Фелипе VI превышает два метра. Вы знакомы с его отцом, Хуаном Карлосом I, а как насчет него?

— Тоже. Мы встретились на Олимпийских играх в Барселоне в 1992 году, когда я выступал в баскетбольном турнире, а он, будучи тогда еще принцем, соревновался в парусном спорте (занял шестое место. — Прим. И.Р.) он также нес флаг сборной Испании во время торжественной церемонии открытия. К тому же, наши номера в Олимпийской деревне располагались друг напротив друга!

— Монаршая особа из рода Бурбонов проживала совместно с остальными жителями Олимпийской деревни?!

— Да, мы нередко спускались на террасу — чтобы посидеть, пообщаться и выпить. Испанцы ценят общение, и он не исключение. Именно там мы и познакомились. Мы отмечали, что его рост, близкий к двум метрам, вполне соответствует требованиям баскетболистов, и советовали ему попробовать свои силы в этом виде спорта. Но он, будучи членом королевской семьи, предпочитал яхты. А с тех пор, как он стал королем, мы больше не встречались.

— Расскажите, пожалуйста, историю создания моего известного снимка, на котором я пожимаю руку монарху почтенного возраста.

— Я думаю, это был момент, когда мы впервые завоевали Кубок короля при моем участии. Тогда мне посоветовали приобрести деловой костюм, которого у меня тогда не было. На самом деле, таких снимков, сделанных в разные годы, гораздо больше, но их собирала моя мама. К сожалению, ее уже нет, и я не знаю, где сейчас эти фотографии. Моя последняя встреча с Хуаном Карлосом произошла, когда мы с Сабонисом выиграли Евролигу в 1995 году. И король постоянно хотел пообщаться с Сабасом.

— А Сабонис?

— Сабас всегда отличался скромностью, ему было неловко. Я пытался их познакомить. Еще я помню, что вскоре после моего переезда в Испанию, примерно через два года, у нас состоялся турнир в Пальма-де-Мальорке, и президент «Реала» Рамон Мендоса пригласил команду на обед на свою яхту — роскошную, изящную, которая называлась «Америка». Мы прибыли, и к нам присоединился король! Они были друзьями и разделяли общие увлечения.

Мама сразу же сообщила дедушке: «Я собираюсь выйти замуж за твоего сына!»

— У вас в семье был культ Испании?

— У нас было немало информации о ней, да и знакомы мы не раз. Кроме посещений спортивных мероприятий, в детстве, до переезда, я ездил туда отдыхать к родственникам. Мы останавливались у сестры моей матери, чей муж был состоятельным человеком. И теперь необходимо перенестись на несколько лет назад.

В период Гражданской войны в Испании, когда происходили ожесточенные сражения, мои бабушка и дедушка приняли решение эвакуировать всех троих своих детей за границу, чтобы оградить их от опасности. Сначала они планировали отправиться на корабле в Бельгию. Однако, по неизвестным причинам, Бельгия, которая ранее принимала детей из Страны Басков, отказала в приеме этого парохода, и он направился в Советский Союз, в Ленинград.

Затем разразилась Вторая мировая война, и стало ясно, что она затянется, а увидеть своих детей родители, скорее всего, смогут нескоро. В этот период на свет появилась их четвертая дочь — моя тетя Арафели. Ее растили с пониманием, что она должна всегда заботиться о братьях и сестрах, проживающих в Советском Союзе, на Кубе… Именно поэтому мы часто останавливались у нее в городке Сантурфе, расположенном недалеко от Бильбао.

Вспоминаю о нем и сразу представляю старый порт, где каждое утро привозили свежие сардины. Их готовили прямо там, на углях. Запах сардин мгновенно переносит меня в детство. Мы бывали там бесчисленное количество раз! Особенно запомнился второй визит, когда мне было 13 лет и я постоянно чувствовал голод. Я рос таким образом, что всегда хотел есть!

В Стране Басков принято употреблять в пищу блюдо под названием «ой-ой-ой». После обеда я поднимался из-за стола, просил у матери сто песет и отправлялся в ближайший бар, чтобы съесть тортилью – это испанская версия омлета с картошкой. — Прим. И.Р.). Я часто объяснял свое состояние фразой: «я голоден, как собака». Теперь, глядя на своих подросших детей, которые стали выше меня, понимаю, что я не одинок в этом, ха-ха. Неужели все так быстро растет? Сын уже превзошел меня ростом!

— Играют в баскетбол?

— Я не оказывал никакого давления. Пусть сами выбирают свой путь. Как однажды сказала моя мама: «Сынок, просто занимайся своим делом». Она приходила, наблюдала, делала замечания, но всегда доброжелательно. И постоянно повторяла одну и ту же фразу: «Сын, возможно, благодаря баскетболу мы когда-нибудь поедем в Испанию». Она, словно, предвидела будущее!

Все, кто имеет представление о Стране Басков, знают о доминирующей роли женщин. Это настоящий матриархат! И в нашей семье главным была мать. Отец, работавший таксистом, отличался спокойным характером и испытывал к ней глубокую любовь. В возрасте 57 лет он уехал в Испанию, не зная языка, не обсудив это. Все считали, что поступают правильно, а его мнение не принимали во внимание.

— Действительно ли отец говорил матери: «Я готов на все ради твоего счастья, Клара, даже подметать улицы, убирать мусор и мыть машины»?

— Это, конечно, преувеличение, мы все знали, в какой ситуации оказались. У меня все условия были оговорены в контракте с «Реалом», хотя за пределами семьи об этом никто не знал. В соответствии с ним мне и квартиру должны были приобрести — правда, это случилось не сразу. Отец говорил: «Клара, я понимаю твое желание вернуться на родину. Не переживай, мы поедем с тобой». Хотя ни он, ни я не горели желанием переезжать. Мне в России было очень хорошо!

— А как поживал отец в Испании? Он нашел работу автомехаником благодаря «Реалу.

— Да, благодарю этот клуб. Ему пришлось нелегко, и он скончался в возрасте 62 года. Но моя мать была очень целеустремленной женщиной. Из нас троих – меня, отца и брата – на самом деле только Юра хотел уехать. Он, будучи врачом-педиатром, полагал, что испанские медики получают высокую заработную плату. Однако все решения принимала мама. Она была движущей силой семьи.

— Отец умер скоропостижно?

— Сначала он чувствовал слабость, затем у него заболела спина, и выяснилось, что это были микроинфаркты. После этого произошел уже серьезный инфаркт. Его удалось восстановить, однако через некоторое время последовал второй, и он скончался во сне.

— По поводу занятий спортом, брат, как ты и делал?

— Он был человеком, склонным к увлечениям, но быстро теряющим к ним интерес. Начал играть на гитаре — быстро потерял к этому тягу, занялся горными лыжами — и это же. Однако, профессию врача он все-таки освоил и довел до завершения. И, несмотря на то что его знание испанского языка было не безупречным, у него была своя клиентская база, и эти люди до сих пор с теплотой о нем отзываются.

— Мама с братом в детстве испанский язык не преподавала?

— Нет. Какой там испанский? Вот одна история, которая многое объясняет, ха-ха. Баскетбольный тренер, Равиль Семенович, нашел меня примерно в апреле. Мне десять лет. Что же мне делать во время летних каникул? Мама через институт педиатрии нашла какую-то путевку в пионерлагерь. Казалось, все уже было решено. Но тут к ней приходит тренер и говорит: «Клара, я хочу забрать вашего сына в спортивный лагерь «Красная Пахра» под Москвой».

Ее первый вопрос был о стоимости: «Сколько это будет стоить?». Ответ: «Тридцать рублей за три месяца». — «Тридцать рублей? Три месяца?!». Тогда, сынок, завтра отправляйся в этот спортивный лагерь. Нас увезли 4 июня, а 31 августа привезли. Хотя, казалось бы, три месяца без ребенка для матери… Хотя, конечно, она навещала меня и привозила вещи. Я писал письма, в которых выражал свою скуку, а затем следовал длинный перечень необходимых вещей, включая сгущенку и прочее.

Они на время уезжали с отцом в Испанию, и мой брат должен был привезти мне посылку. Юра приобрёл самое недорогое печенье, которое нашел, чтобы не расходовать деньги, оставленные родителями на меня. Он приезжал с друзьями, встречался с девушками, а мне привозил что-то в порядке очереди. Однажды я вернулся домой с какого-то турнира, кажется, из Клайпеды. Родители снова находились в Испании, и они передавали деньги моему брату. Очень хочется есть, я заглядываю в холодильник, а там только водка и баклажаны. «Юра, мне бы поесть». — «Вот, что есть». Водка — для него, баклажаны — для меня, ха-ха.

— Я был очарован рассказом, который вы поведали в одном из интервью, о том, как ваша мать, будучи совсем юной, обратилась к отцу вашего деда, с которым она была в совместной рабочей обстановке: «Я выйду замуж за твоего сына!» На что он ответил: «Только не надо, Клара! Я знаю тебя слишком хорошо!»

— Абсолютно верно! Мой отец был привлекательным русским молодым человеком — высоким и стройным. У него была румяная кожа, и он казался очень молодым, всего 18 лет. Сейчас мой сын Максим очень напоминает мне его. Отец всегда старался выглядеть опрятно и чтобы от него чувствовался приятный аромат.

Мать, отличавшаяся баскским темпераментом, была старше на два года. Однажды она заметила этого привлекательного мужчину в клубе при заводе Тельмана, где работала, и сразу спросила: «Это кто?» — «Сын такого-то». И тут же сообщила отцу: «Я выйду замуж за твоего сына!» Дедушка умолял ее: «Клара, прошу тебя, не делай этого!» Но она уже приняла решение — и значит, все должно было произойти именно так.

— А почему дедушка так отреагировал?

— Моя мать была весьма эксцентричной личностью. Она занималась спекуляциями, торговала «в обход» и часто устраивала скандалы. Она была совершенно непредсказуема! Советский Союз ей нравился, в том числе и потому, что она могла проявлять себя в полной мере: к испанцам там относились благосклонно и позволяли больше, чем другим. Дедушка скончался в раннем возрасте, и она осталась один на один со свекровью. Они проживали в одной квартире, поначалу их отношения были сложными, но с бабушкой по отцовской линии она сблизилась в конце жизни. Они стали очень близки…

Жизнь складывалась по-разному… У отца моего, Александра, который был младшим в семье, были старшие братья — Митя, Коля, и сестра Зина. Николай ушел на войну. Он был захвачен в плен и провел два года в немецком концлагере, пережив немало. Ему удалось выжить, а по возвращении, как и всех, кто побывал в плену, направили на лесозаготовки в советские лагеря. В 1953 году, после смерти Сталина и объявленной амнистии, он вернулся домой. И здесь, как это нередко происходило, все испортил квартирный вопрос.

— Как у Булгакова в «Мастере и Маргарите».

— Действительно. Митя, старший брат, предпринял определенные шаги, чтобы не указывать Колю, недавно освободившегося из мест лишения свободы, в качестве прописанного в их квартире. В результате Коля перебрался на Украину, где у него родились двое детей. Мы как-то посещали его. Когда мой отец узнал о поступке Мити, он заявил: «Больше о нем ничего не хочу знать». И не поддерживал связь с братом на протяжении сорока лет.

Я поехал попрощаться с ним лишь незадолго до отъезда нашей семьи в Испанию. Мама настояла на этом. Мой отец был человеком добрым, даже можно сказать, святым, но если что-то его задевало, он не признавал компромиссов и разрывал отношения. Мой сын унаследовал эту черту, для него «нет» — это окончательный ответ».

— Давайте вернемся к разговору о маме. Я думаю, у вас есть что-то, чем вы хотели бы с ней поделиться.

— Это правда. Моя мать всегда рассказывала всем, что отца, которого она называла «мой Сашенька», алкоголь быстро берет. Чтобы выпить за него всю водку! Сама она могла справиться с двумя бутылками — и ничуть не заметно. Она прожила 92 года. Долго была полной сил, но последние годы были сложными — она страдала деменцией…

Здесь покоятся отец и Юра, в Мадриде. Мама же завещала развеять ее прах в Стране Басков, над Бискайским заливом. Я хотел сохранить часть, однако меня не поддержали.

— А вы язык басков знаете?

— Нет. Он существенно отличается от кастильского языка. Мама также не владела им.

Дети из детского дома прятались в лесу, опасаясь разлуки друг с другом

— Давайте вернемся к вопросу об отъезде вашей матери, ее сестры и брата в Советский Союз. Ваши дедушка и бабушка придерживались республиканских взглядов?

— Они не занимали ничью сторону, их главной целью было спасти детей от опасности. Гражданская война — это ужасное и беспощадное событие, где легко было оказаться в опасности, и никто не стал бы разбираться в причинах. Многие семьи, в первую очередь из Страны Басков, а также из Каталонии и Астурии, отправляли своих детей. На этом судне находилось две с половиной тысячи детей и сопровождающие их взрослые, в том числе учителя. Причины отказа Бельгии в приеме остаются неизвестными. Судьба…

Во время Второй мировой войны, когда немецкие войска вторглись на советскую территорию, семью постоянно переселяли, удаляя её всё дальше и дальше. К счастью, им не пришлось переживать блокаду. Мама часто вспоминала, что из-за разницы в возрасте детей – старшие были на пять-шесть лет старше – возникла идея их разлучить и отправить в разные детские дома. Чтобы избежать этого, они убегали в лес. Автобусы с эвакуированными уезжали, и тогда они снова появлялись. Впоследствии их уже отправляли вместе. Они очень крепко держались друг за друга.

— Как мама и ее родные относились к русским?

— Это трогательно! Каждый раз, когда я пересказываю эту историю, у меня на глаза наворачиваются слезы. Моя мать всю жизнь говорила о своей признательности русскому народу. Она рассказывала, как о ней заботились и как люди делились с этими испанскими детьми, хотя она не знала, кто они ей были. Даже сливочное масло, которое во время войны было в дефиците, не оставляли себе, а отдавали им. Она очень любила русских.

— Мать Валерия Харламова, Бегония, которая так и не поехала в Испанию, однажды сказала: «Я больше не представляю свою жизнь без колбасы и селедки».

— Моя мама и Бегония были хорошо знакомы благодаря Испанскому клубу в Москве, я также знал эту женщину. Если моя мама умела ругаться, то Бегония была просто выдающаяся в этом плане! Она могла выразиться самым неожиданным образом…

Их трудовая деятельность началась в очень раннем возрасте на сложных производствах. Мать не проявляла особого интереса к учебе и в 14 лет устроилась на кожевенную фабрику имени Тельмана. Производство было отравленным и неприятно пахнущим. Запах был ужасным. При этом они – дети. И в перерывах они прыгают со скакалкой. А вот русские мужчины получали по стакану молока как компенсация вредных условий труда. И они передавали молоко матери и ее подругам. Нам, как говорили, найдется что выпить, а молоко детям отдайте!

Советское правительство предоставило испанцам бесплатное обучение. Мой брат Юра, откровенно говоря, был далек от идеала. Он рано начал курить, и когда учителя замечали это, ему грозила негативная характеристика. К счастью, он родился 29 декабря: после школы у него был целый год до службы в армии. Мама поступила так, что он поступил в институт педиатрии в Москве, и через год во Второй медицинский ему уже выдали совершенно иную характеристику.

Моя мама была очень сильной женщиной. Юра говорит: «Думаю, не сдам. Не хватает баллов». — «Как не хватает?!» Она ходила в приемную комиссию и громко заявляла: «Я плохо владею русским языком, я политэмигрантка, пропустите меня!» Она добивалась своего, приходила и преодолевала все препятствия, особенно, поскольку испанским детям оказывали поддержку. К тому же, ее знали во многих местах, ведь мужчины редко поступали на медицинские специальности…

— С испанцами в Москве она много общалась?

— Недалеко от здания ФСБ располагался Испанский центр, куда стекались дети, пострадавшие от войны. Я посещал это место вместе с матерью, которая часто ругала меня за желание получить шоколадную конфету «Аленка». Она говорила, что если я потанцую, то мне её дадут. Там люди собирались, чтобы выпить и пообщаться. Продуктовых запасов там не было, однако было много испанского алкоголя. Это было хорошее место.

— А дома мама готовила испанскую еду?

— Да, она не особенно любила готовить, однако, когда бралась за это дело, у нее получалось очень хорошо. Например, тортилья с картошкой. Она готовила ее с луком, и я с тех пор могу есть ее только в таком варианте. Другого вкуса не было! К примеру, когда мы с командой уезжали на турнир в Ленинград на поезде с ночевкой, моя мама готовила эту тортилью для нашего купе. Это блюдо стало настолько популярным, что впоследствии она стала готовить ее для всей команды.

— Родились же вы в коммуналке на Ленинском проспекте?

— Да. Однако, когда у эмигрантов из Испании появлялся второй ребенок, оказывалась помощь Красного Креста, причем не советского, а швейцарского, что способствовало улучшению жилищных условий в СССР. После моего рождения родителям предоставили отдельную квартиру, которая считалась престижной в те годы, на Ломоносовском проспекте, неподалеку от Черемушкинского рынка. Ее площадь составляла 28 квадратных метров. Это была действительно шикарная квартира по тем временам!

Советский Союз оказывал значительную поддержку испанским детям. Мой дядя Педро, который вместе с мамой приехал в СССР, стал квалифицированным инженером и в 1959 году был направлен на Кубу. Причиной тому послужило владение им испанского и русского языков, поскольку на острове требовалось осуществлять масштабное строительство для нового правительства. Он прожил на Кубе до самой смерти. Его супруга, Флора, была убежденной сторонницей коммунистических взглядов, испанкой по происхождению и соратницей Че Гевары и Фиделя Кастро.

— Изначально вы планировали заниматься хоккеем, а не баскетболом?

— Да. Моим главным кумиром был Валерий Харламов. Я постоянно играл в хоккей во дворе, и он мне по-прежнему очень нравится. Однако я не отличался особым умением кататься на коньках, и, думаю, перспектив в этом направлении у меня было бы немного. А затем меня нашел Равиль Черементьев.

Я сменил школу из-за занятий баскетболом: пятый класс окончил на Ломоносовском проспекте, а в шестой перешел в 566-ю среднюю школу при СДЮШОР Советского района. Сейчас эта спортивная школа носит название «Тринта». Условия были созданы таким образом, чтобы мы могли совмещать учебу и интенсивные тренировки, проводить по две тренировки в день.

Черементьев, опытный профессионал и порядочный человек, был для нас как второй отец и внимательно следил за нашими оценками. У меня, к счастью, была полная семья, но мой друг Виталий, к сожалению, не знал своего отца – он умер, страдая от алкоголизма. И необходимо было видеть, как Равиль Семенович проявлял к нему участие.

— Поговаривают, что, совершенствуя свой великолепный бросок, вы ставили перед собой цель – удерживать стакан воды на второй, вспомогательной руке, не пролив ни капли. Трудно поверить в это.

— Естественно, полнейшая нелепость! Вот что только не придумают. Представьте себе, написали бы еще, что рюмку водки он удерживал определенным образом и, если это получалось, тут же ее выпивал, ха-ха! Хотя это могло бы стать неплохой стимулом!

— Мне доводилось слышать две различные истории о том, как познакомились твои мама и мама Харламова. По одной из них, это произошло в Испанском клубе. Другая версия утверждает, что они росли вместе в одном детском доме после переезда в Советский Союз.

— О детском доме мне ничего неизвестно. Однако, я уверен, что они взаимодействовали в испанском клубе.

— Вам удалось лично познакомиться с Валерием Борисовичем?

— Нет, не успел. Он был на пятнадцать лет старше меня. И погиб, когда мне исполнилось восемнадцать. В детстве он был для меня как бог. В хоккее было много выдающихся спортсменов, но культовых — немного. И вот он был одним из них, неповторимым, выделялся из общей массы. К тому же, у него была испанская кровь…

Я помню, что после аварии Харламова в Испанском центре проводились поминки. Его мать скончалась вскоре после этого трагического события, по-видимому, через полгода. Перенесенный ею шок оказался слишком сильным, и она не смогла справиться с ним. В Испании был создан специальный телепроект, посвященный ему, на канале Movistar, его можно найти на You Tube найти.

Эпоха правления Франко в Испании была отмечена как негативными, так и позитивными сторонами, которые нельзя игнорировать

— Генерал Франсиско Франко испытывал неприязнь к Советскому Союзу, поэтому не допустил испанскую сборную до участия в четвертьфинале футбольного Кубка Европы 1960 года, который должен был состояться в Москве. Благодаря этому советская команда автоматически прошла в полуфинал. После того, как Испания одержала победу над СССР со счётом 2:1 в финале Кубка Европы 1964 года, прошедшем в Мадриде, советский тренер Бесков был отстранён от должности, поскольку на трибуне находился Франко, а генеральный секретарь не мог смириться с поражением, произошедшим при антисоветском диктаторе. Я к тому, что, учитывая, что Франко занимал пост до середины 70-х годов, мать уже не возлагала надежд на воссоединение семьи в Испании?

— Мало кто знает такую историю. В 1956 году Франко заявил, что все дети, отправленные в Советский Союз, могут без каких-либо затруднений вернуться в Испанию. И действительно, многие воспользовались этой возможностью. Однако некоторым не удалось адаптироваться, и они вернулись обратно в СССР.

— Мать Харламова с детьми, Валерием и Татьяной, отправилась в это путешествие. Однако через год она вернулась, так как женщинам из России, состоявшим в браке с испанцами, не разрешали оставаться за границей, в то время как русским мужчинам — да. Они осознали, что не представляют своей жизни друг без друга, но возможность проживания была доступна только на территории Советского Союза.

— Многие возвращались в Союз из-за сложностей в отношениях с родственниками в Испании — им приходилось делить наследство, к чему они не были готовы. У наших знакомых ситуация оказалась иной. Он, испанец, квалифицированный слесарь, обладающий выдающимися навыками, работал на ЗИЛе. Она — русская. Он быстро нашел работу, поскольку здесь ощущался дефицит таких специалистов. Он получал достойный доход. Однако его жена не смогла адаптироваться, и они вернулись на родину.

— По словам сестры Харламова, немало испанских мужчин, возвращавшихся на родину, побывали в тюрьмах, созданных франкистским режимом.

— Я слышал другую информацию: в Советском Союзе было много испанцев. Среди них тоже встречались преступники. Не только инженеры, ха-ха!

— Были ли у мамы отношения с ее родителями, когда она жила в Советском Союзе?

— Да, между ней и ее мамой, моей бабушкой, велась регулярная переписка. Мама стремилась переехать в Испанию, однако отец был русским, а в 50-60-е годы граждан СССР за границу не отпускали. И бабушка, хотя, безусловно, и надеялась вновь увидеть дочь после стольких лет разлуки, посоветовала ей: «Не уезжай, не рушь семью, если ты счастлива». В итоге она осталась. А многие не возвращались в Испанию, поскольку не были осведомлены о такой возможности.

— То есть?

— В Ленинграде проживал испанец Октавио, также являвшийся сыном людей, пострадавших от войны. Он стал известным архитектором. В 1956 году он работал где-то на Каспийском море, занимаясь строительством важного объекта. Ему не сообщили о возобновлении приема испанских граждан. Вам знакома такая личность, как Долорес Ибаррури?

— Безусловно, речь идет о легендарной республиканке, которая эмигрировала в СССР и прожила там еще много лет. Ее сын пал в боях под Сталинградом.

— Да, это правда. Однако она стремилась к тому, чтобы в Советском Союзе проживало как можно больше испанцев, и не распространяла сведения о возможности возвращения на родину. Она зависела от их присутствия. Как отреагировали бы руководители Советского Союза, если бы все политэмигранты, позиционировавшие себя как социалисты, вернулись бы по первому требованию к врагу СССР, Франко? Это стало бы для неё унизительным событием! В то время не существовало интернета, позволяющего получить доступ ко всей необходимой информации.

— Я как-то упоминал, что мать испытывала дискомфорт при просмотре фотографий и кинофильмов, затрагивающих тему Гражданской войны в Испании.

— Да. С самого начала она начинала плакать. Гражданская война — это ужасное явление. В России ее также пережили, люди понимают, что это такое. Примерно десять лет назад, когда казалось, что все успокоилось, премьер-министр Сапатеро принял законы, которые были ориентированы на поддержку одной из сторон — республиканцев. Хотя и те, и другие подвергались жестокому насилию. Согласно статистическим данным, от рук республиканцев погибло около семи тысяч священников и монахов. Их расстреливали, вешали, насиловали, разрушали церкви…

Не стоит забывать и об этом. Здесь происходило нечто ужасное. К счастью, моя мать, живя в Советском Союзе, не была свидетелем этих событий. Однако он вновь затронул эту тему, и общество вновь оказалось расколотым. Хотя оно и так разделено на сторонников республики и монархистов, причём последних меньше.

— Каково было ваше восприятие новостей об отречении от престола бывшего короля Хуана Карлоса?

— Он был противоречивой личностью: ему нравилось проводить время в развлечениях и забавах, однако для государства он внес значительный вклад. Благодаря ему Испания смогла установить связи с влиятельными арабскими государствами, и развитие инфраструктуры, в том числе строительство высокоскоростных железных дорог, стало возможным благодаря его усилиям. Обаятельный, статный и привлекательный, он вызывал симпатию у многих людей во всем мире.

— В начале 1980-х годов он предотвратил военный переворот в Испании, когда путчисты, генералы, обратились к нему, верховному главнокомандующему, но были изгнаны с твердым отказом возвращаться к прошлому.

— Именно так. Они стремились к восстановлению диктатуры, однако он принял решение в пользу демократии, подчеркнув необходимость думать о перспективах, а не возвращаться к прошлому. Неутешительно, что люди забывают об этом.

— Мне доводилось слышать, что в Испании каждый пятый житель положительно оценивает деятельность диктатора Франко.

— А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что невозможно все скрыть и подавить. Например, я получал баскетбольное образование в Советском Союзе без каких-либо затрат, в то время как в Испании невозможно получить бесплатные знания. Меня обучали, предоставили качественное бесплатное образование. И я могу с уверенностью утверждать, что уровень моего образования значительно превосходит то, что сейчас предлагают в школе моим детям. К счастью, у нас с женой есть возможность рассказывать им правду.

В Советском Союзе, безусловно, существовали свои трудности, однако нельзя не отметить доступное бесплатное образование и спортивную подготовку, а также тот факт, что при Брежневе было возведено 160 миллионов квартир, которые также предоставлялись гражданам безвозмездно. Аналогичная ситуация наблюдалась в Испании во времена Франко: да, были и негативные аспекты, но и положительные моменты не следует игнорировать. В стране существовали серьезные жилищные проблемы, однако при его правлении было построено значительное количество жилья. Его политика с определенного момента была направлена на формирование среднего класса в Испании. В семьях с большим количеством детей оказывалась всесторонняя поддержка. Были построены водохранилища, обеспечившие и продолжают обеспечивать страну водными ресурсами.

— На экскурсии по Мадриду мне рассказали о двух этапах правления Франко. До 1959 года он осуществлял жесткую диктатуру, а затем последовала либерализация экономики, активное развитие туризма и общее улучшение обстановки.

— После смерти Франко Испания занимала девятое место в мировом экономическом рейтинге. Однако, стремясь к вступлению в Европейский союз, страна была вынуждена отказаться от значительной части своих активов. Эксперты утверждали, что испанское судостроение, автомобилестроение и ряд других отраслей не соответствуют европейским стандартам. Испания оказалась близка к созданию атомной бомбы, но это стало невозможно из-за гибели премьер-министра Каррера Бланко. В Астурии до сих пор имеются значительные запасы урана, однако их разработка приостановлена.

В результате интеграции в Европейский союз Испания оказалась зависима от туризма. Французские и немецкие лидеры, определяющие политику ЕС, предложили: «Присоединяйтесь к Евросоюзу, мы предоставим финансовую помощь и вы обновите инфраструктуру страны». Благодаря этим средствам была создана инфраструктура, включающая автомобильные и железные дороги, что позволило значительно сократить время в пути, например, до Галиции, которое раньше занимало десять часов. Однако это привело к утрате промышленного сектора. Переход с испанской песеты на евро также негативно сказался на благосостоянии граждан. В случае проведения референдума я бы поддержал выход Испании из Европейского союза.

— По имеющимся сведениям, среди ультрас «Реала» есть сторонники правых взглядов. Когда в команду присоединился аргентинский футболист Франко Мастантуоно, они планировали разместить на стадионе «Бернабеу» плакат с номером 30 и его именем, однако это было запрещено, чтобы избежать ассоциаций с именем диктатора.

— Существует распространенное мнение, будто «Реал» был связан с Франко. Однако это не соответствует действительности. Президент клуба, Сантьяго Бернабеу, испытывал к нему неприязнь, их отношения были крайне напряженными. У каждого футбольного клуба есть почетные золотые значки, украшенные бриллиантами. Интересно, что у Франко было два таких значка от «Барселоны», которой он помог значительно увеличить стоимость земли, и ни одного — от «Реала». Мы являлись королевским клубом, связанным с Хуаном Карлосом I, но не клубом Франко!

К тому же, после завершения гражданской войны, когда Бернабеу приступил к восстановлению команды, выяснилось, что значительная ее часть находится в заключении. Некоторые игроки были на стороне республиканцев и бежали во Францию. Президенту клуба удалось освободить и вернуть практически всех. Он являлся влиятельной и авторитетной личностью, и Франко был вынужден учитывать его мнение.

— Как относился к СССР Бернабеу, известно ли вам?

— Я абсолютно уверен, что он очень хотел заполучить Льва Яшина в «Реал». Эта информация известна всем в Мадриде. Президент клуба видел в нём выдающегося вратаря, лучшего на планете, и придерживался принципа: лучшие футболисты должны выступать за «Реал» Мадрид.

— На протяжении всей спортивной карьеры Харламову отказывали во въезде в Испанию. В детстве он лишь однажды смог посетить эту страну. Он мечтал завершить карьеру и поехать в Испанию для развития хоккея, где его ожидали. А вы смогли не подписаться на офицера.

— Просто не удалось найти достаточно времени, я покинул место жительства поспешно. Дату я до сих пор помню — 2 октября 1983 года. Мы уехали навсегда, хотя и было предоставлено разрешение на возвращение, на поездки туда и обратно. В общем, по плану мы должны были прибыть в Испанию в апреле 1984 года, но мама забрала меня раньше.

— Почему?

— Он был без памяти влюблен в девушку по имени Галя, обладающую красотой и зелеными глазами, а ее рост составлял метр восемьдесят. Мать настолько испугалась, что я все оставлю и не смогу уехать, что решила ускорить процесс, в том числе и в отношении сотрудничества с «Реалом». В Мадриде мое появление вызвало удивление: «Почему вы приехали сейчас, мы же договорились на апрель, а сейчас октябрь?». Однако моя мать была настоящим мастером манипуляций. Остап Бендер и рядом с ней не стоял!

— После ее отъезда все оборвалось?

— Это была непростая история. Она начала употреблять наркотики. После моего отъезда я немедленно перебрался в Москву. Более того, я женился на ней, а затем вернулся в Испанию.

— Один?

— Да, это было связано с тем, что сразу ее не удалось забрать. Однако уже через год мы расторгли брак. За это время она настолько сильно увлеклась наркотиками, что исправить ситуацию стало невозможно. Кроме того, расстояние и время разлуки притупляют чувства и отдаляют людей. А жизнь продолжается, и именно так и произошло в нашем случае.

— Какова ее дальнейшая судьба?

— По имеющимся сведениям, спустя несколько лет ее тело обнаружили на автобусной остановке. Она не смогла избавиться от наркотической зависимости…

Мы посетили матч «Реал» — «Монако» вместе с Сабонисом. В этом городе он пользуется огромной популярностью, однако испытывает неловкость из-за повышенного внимания

— По словам знаменитого советского спортивного телережиссера Яна Садекова, его супруга является вашей крестной матерью.

— Так и есть.

— Как такое могло быть возможно в Советском Союзе?

— Это довольно необычный случай произошел со мной, когда мне было шестнадцать лет. Однажды, когда я ехал на трамвае, ко мне подошла незнакомая пожилая женщина и начала кричать, что я некрещеный. Она тыкала в меня пальцем и утверждала, что меня заберет Сатана, и еще что-то подобное. Вернувшись домой, я спросил у мамы: «Мам, скажи, а я крещеный?». В ответ я услышал: «Тебя нет, крещен Юра». Оказалось, моего брата крестили в детстве, а меня по каким-то причинам не стали крестить.

Я поведал этот случай о бабушке. Мама сказала: «Не переживай, сейчас будем крестить твою племянницу Консуэлу, и заодно и тебя». Таким образом, меня вместе со старшей дочерью Юры привели в старую церквушку, расположенную на Воробьевых, тогда Ленинских, горах, откуда открывался вид на всю Москву. В ноябре было холодно, нас провели в помещение, где обычно крестят младенцев. Там стояли их родители, молодые супруги, а я, будучи уже взрослым человеком, ростом 190, должен был раздеться донага, войти в купель, хотя на самом деле это был здоровый таз, и меня облили ледяной водой. Ведь перед Богом все равны. Ноябрь, ветер дует со всех сторон…

Священник был хорошим человеком, он проявлял понимание и говорил: «Ну, прикройся, а то все смотрят!» — и эту ситуацию быстро разрешили. Кроме того, было крайне важно сохранить это в тайне, поскольку в Советском Союзе к такому обряду относились неодобрительно, и у меня могли бы возникнуть трудности с получением справки для выезда за границу. Никто не знал, кроме моего друга Виталика, с которым мы и решили отметить это событие. Мы дружим уже полвека. Он также неплохо играет в баскетбол, но не профессионально.

— Есть ли у вас связи с людьми из советской баскетбольной эпохи?

— Безусловно, поддерживаем прекрасные отношения с Сергеем Таракановым, с сыном Александра Гомельского…

— Владимиром Александровичем, чудесным комментатором?

— Нет, с Александром, его братом. Каждую неделю мы обсуждаем баскетбольные новости. Я слежу за российской лигой, смотрю матчи и знаю, что в ней происходит. А с Владимиром я когда-то играл в дубле ЦСКА. У всех Гомельских есть свой собственный семейный стиль!

— Удается ли вам общаться с баскетболистами прошлых лет?

— Недавно я общался с Сабонисом. Он преимущественно проживает в Литве, но приехал в Мадрид и захотел вместе с другом посетить матч Лиги чемпионов между «Реалом» и «Монако». Он заранее позвонил мне, и я организовал приобретение билетов. Мы вместе посетили игру и наблюдали за ней из президентской ложи.

— С Флорентино Пересом там не общались?

— Попроси Сабониса хотя бы немного пообщаться с кем-нибудь… Я ему говорю: «Сабас, старайся быть более открытым к общению. Почему ты постоянно избегаешь публичности? Ты здесь суперзвезда, уже три года выступает, был самым ценным игроком «Финального четырех» Евролиги, его помнят, любят и уважают!» В Мадриде очень благодарные люди, и не заметить человека ростом два двадцать довольно сложно, его видно издалека. Но он совсем не любит публичность.

— Вы же посодействовали его приходу в «Реал» из «Вальядолида»?

— Я постоянно говорил руководству: как могло случиться, что Сабонис, игрок такого уровня, выступает за «Вальядолид», а не за мадридский «Реал»? Постепенно убеждал их. Когда его контракт подошел к концу, «Реал» его приобрел. Затем был Куртинайтис, который к тому времени играл в Австралии. Мы искали третьего иностранного игрока, и я лично порекомендовал тренеру Римасу, тем более что он был близок к завершению карьеры и стоил относительно недорого – сто тысяч. Его приняли, и он оказал значительную помощь.

В течение последних 16 лет своей карьеры Сабас выступал, фактически, на одной ноге, поскольку имел проблемы со здоровьем. Однако, благодаря своему таланту, это не стало для него препятствием. Владелец «Портленда» Пол Аллен, второй по величине акционер Microsoft после Билла Гейтса (и его школьный приятель. — Прим. И.Р.), он всегда стремился заполучить Сабониса в НБА, поскольку тот ему очень нравился. После выступлений в «Реале» эта мечта и осуществилась. Если бы в полуфинале им не встретился молодой и здоровый Шакил О’Нил, они бы, возможно, и завоевали титул плей-офф… Жаль, что он не уехал туда без травмы…

— Я вспоминаю интервью с Сабонисом, которое брал в 1997 году. Тогда он сказал, что если бы у него была такая возможность, чтобы его никто не узнавал, он бы ею воспользовался.

— Да, Арвидас именно такой человек. Его родственники живут в разных уголках планеты. Сын Домантас, как всем известно, выступает в НБА, в команде «Сакраменто». Второй сын работает в Англии, он тренер клуба «Лондон Лайонс». Дочь, очень милая девушка, выше меня, ее рост – два метра, она замужем за литовцем, который играет в Японии. Распростерлись они настолько, что я говорю: «Сабас, попроси сына купить самолет, и тогда сможешь навещать их всех!»

— Вы помните, что он играл с ним в финале Спартакиады школьников СССР?

— Да, это был матч между сборной Москвы и сборной Литвы. Мы проиграли, хотя на последних секундах у нас был шанс сравнять счет. Я перехватил мяч в центре поля и передал Игорю Корнишину, однако он не забросил из-под кольца. Прошло уже полвека, а я до сих пор помню этот момент! А с Сабасом мы подружились во время турне со сборной СССР по Соединенным Штатам в 1982 году.

— В тот момент, когда вы выступали вдвоем, несколько клубов НБА проявили заинтересованность в вашем подписании, однако Спорткомитет не отвечал на телеграммы Александра Гомельского, поскольку в Москве царили другие заботы, связанные со смертью Брежнева?

— Да, речь идет о той самой поездке. За нее мы получили весьма щедрые премии.

— По 1350 рублей, верно?

— Да, ставка была 150 рублей за победу, и мы выиграли девять матчей из тринадцати. При этом я долгое время ничего не знал об этих премиальных выплатах. Турне состоялось в ноябре, а в апреле-мае 1983 года я посетил Спорткомитет по другим вопросам, и мне сообщили: «Почему вы не получаете премию?». — «Какую премию?». Узнав об этом, я был крайне удивлён.

— Что на эти деньжищи купили?

— Всё потрачено! Как обычно. Я позвонил своему другу Виталику: «Деньги есть, пошли гулять!» Мы обошли все лучшие рестораны Москвы. «Националь», «Союз», «Салют», бар на крыше гостиницы «Спорт»…

— Я всегда с любопытством размышлял о том, какой объем жидкости спортсмены могут вместить. Когда-то я пил вместе с хоккеистами, и это был незабываемый опыт – футболисты кажутся совсем юными по сравнению с ними.

— Признаюсь, было немало. Когда-то сабас мог выпить такое количество пива! Сейчас это невозможно. Помню, в «Реале» играл Джо Арлаускас, выдающийся американский баскетболист с литовскими корнями. Это был, безусловно, серьезный человек! Семь стопок водки — и ни единого признака опьянения! К счастью, он жив и здоров, проживает в Испании и комментирует Евролигу на английском языке.

Поездки в Россию – это всегда возможность пообщаться с людьми, не ограничиваться формальным взаимодействием. Недавно, в преддверии новогодних праздников, я был там с 11 по 19 декабря. Как обычно, работа оказалась непростой, с насыщенным графиком. Из-за нехватки времени было сложно надолго расставаться с семьей, но я справился!

— Я действительно состою в чате, где общаются ветераны советского баскетбола.

— Да, называется — «Сеул-1988».

— Какова обстановка в нем с февраля 2022 года? В той сборной выступали представители России, Украины, Литвы и Латвии…

— Конфликтов между участниками не возникало. Изначально, возможно, присутствовала некоторая дистанция, но теперь все вновь возобновили взаимодействие.

— Возможно ли сейчас разместить Тараканова, Ткаченко, Волкова, Сабониса, Куртинайтиса, Марчюлениса и Валтерса за одним столом?

— Да, безусловно. В настоящее время сложно организовать общее собрание из-за технических ограничений. Однако ранее Марчюленис проводил в Литве торжества, посвященные годовщине победы под Севском, каждые десять лет. Следующая дата запланирована на 2028 год… И я надеюсь, что мероприятие вновь состоится.

— Неужели события последних лет не оказывают на вас, человека с русской фамилией, никакого влияния?

— Нет. Здесь, в Испании, к русским в основном относятся положительно. Возможно, это связано с тем, что обе страны расположены не в центре Европы, а на её периферии. Я сталкивался с разными ситуациями. В период франкизма советских граждан воспринимали крайне негативно, затем они стали пользоваться популярностью, а сейчас в Европе отношение снова ухудшилось… Всё повторяется. Однако, всё постоянно меняется.

— Вы отмечали вместе с советской командой триумф сборной СССР на Олимпиаде в Сеуле?

— Один из игроков сборной был настолько измотан, что не мог передвигаться. Все болели за победу Советского Союза. Американцы вели себя вызывающе, и я помню, как бразильцы, которых советская команда с большим трудом победила в четвертьфинале, пришли поддержать СССР в полуфинале против США. Советская команда одержала победу. А затем в финале Югославия была обыграна без особых проблем, хотя в групповом этапе команде проиграли. Кроме того, с тремя игроками из сборной Испании отправились праздновать к ним в деревенский дом, поскольку хотели приобрести у ребят икру.

Присутствовали Белый, Сабас, Тараканов — однако не только баскетболисты. Также были пловцы, пловчихи, представители других видов спорта. Атмосфера была накалена из-за корейской водки. Один из моих товарищей по сборной Испании настолько сильно опьянел, что некоторые девушки раздевали его, чтобы привести в чувство под душем. Он впоследствии спрашивал: «Мне кажется, что меня раздевали какие-то женщины. Это был сон?» Он до сих пор это вспоминает!

Гомельский положил конец происходящему. Окинув взглядом все вокруг, он покачал головой и обратился к Белостенному: «Белый, требую, чтобы через два часа здесь была полная чистота, иначе лишишься заслуженного признания». Он трижды удостаивался этого звания, но дважды оно было у него отобрано – однажды за то, что нанес удар судье из Болгарии. Неприятно, если бы это был гражданин другой страны, но тем более, если из дружественной, социалистической! После его предостережения Саша взял ситуацию в свои руки, мобилизовал всех и попросил девушек оказать помощь – и уже через пару часов все было идеально. Гомельский все осознавал, но у всего должна быть граница.

Два чекиста искали нас ночью в Сан-Франциско

— Что касается американского турне 1982 года: как молодого человека, кого выбрал Александр Гомельский для участия в нём?

— Я теперь выступаю за «Динамо», и начало сезона получилось удачным. Наша игра отличалась скоростью, динамикой и некоторой безудержностью, мне это очень понравилось. Киселев, Буров, Фесенко, Жигилий… Отсутствовала жесткая регламентация, что позволяло каждому проявить свои лучшие качества. К тому же, на матчи приходило много зрителей. Я и из ЦСКА ушел, поскольку там выступала вся сборная СССР, и было сложно найти место в составе. В определенный период я даже притворялся, что у меня болит спина, чтобы меня не вызвали даже на короткое время, так как тогда было бы уже невозможно перейти в другой клуб в процессе сезона…

Сборную формировали преимущественно футболисты армейского клуба, однако, насколько мне известно, у них были матчи Кубка чемпионов, что делало невозможной поездку в Америку в ноябре. В результате, пять или шесть вакантных мест были заполнены молодыми игроками, среди которых был и я. Помню, перед отъездом мы посещали Старую площадь (в ЦК КПСС. — Прим. И.Р.), нас постоянно допрашивали и проверяли на политическую зрелость. Впоследствии, в составе сборной, победили на Олимпиаде в Сеуле Сабонис, Белостенный и Тихоненко. Однако к тому времени я уже выступал за сборную Испании.

— Не возникало ли сожаления о том, что олимпийская золотая медаль не была завоевана вместе с ними? Вы, вероятно, были бы в составе этой команды.

— Было совсем немного. Однако я уже определился со своим выбором. Я провел десять матчей за испанскую команду против советской сборной, и результаты были положительными. Однако тогда наша команда уступала им по уровню.

— Нельзя ли было выступать за «Реал» и за сборную Советского Союза?

— И рыбку съесть, и… (в очередной раз я убедился, каким русским человеком остался Хосе. — Прим. И.Р.)? Вероятно, это было бы возможно, если бы я успел сыграть хотя бы одну минуту в составе советской сборной на взрослых соревнованиях под эгидой ФИБА. Однако то турне в Америку имело неофициальный характер. Если бы меня включили в состав на Евробаскет в 1983 году, то я уже не смог бы выступать за Испанию. Но выбрали моего друга Колю Дерюгина из тбилисского «Динамо». Все были в курсе моего отъезда, и, очевидно, было принято решение не включать меня в состав».

— А если во время той поездки клубы НБА проявляли большой интерес к вам и Сабонису, не возникало мысли остаться?

— Нет. Более того, уже были составлены планы поездки в Испанию. Хотя Америка тогда произвела на меня огромное впечатление. Эти дороги, небоскребы, машины — все казалось невероятным. Сейчас, когда я возвращаюсь в Соединенные Штаты, они мне не очень нравятся. А тогда — впечатлили. Но не настолько, чтобы возникло желание там остаться.

— Какие клубы вас хотели?

— Я уже не припомню. Однако отчетливо помню, как в Сан-Франциско чекисты не могли ночью отыскать Дерюгина и меня. Нашу группу сопровождали два молодых сотрудника КГБ, и во время экскурсии на мост «Золотые ворота» и осмотра других достопримечательностей города за нами следили агенты ФБР. Чекисты забеспокоились и после отбоя, в 11 вечера, решили провести обход номеров гостиницы. Но там никого не оказалось, так как все отправились развлекаться! Они бродили по городу в поисках всех участников делегации. Попробуй угадать, кого они обнаружили.

— Вас с соседом по номеру Дерюгиным?

— Конечно. Мы как раз подъезжали к гостинице. «Что вы здесь делаете?» – поинтересовались у нас. «Просто не могли заснуть, хотелось подышать свежим воздухом». На следующий день провели собрание, однако Папа, Александр Яковлевич Гомельский, не одобрял подобную демонстративность, ему было все равно. Он лишь предоставил им возможность высказаться, и те посоветовали соблюдать осторожность, так как за ними следили, не поддаваться на провокации и не покидать гостиницу без сопровождения. При этом никаких разбирательств и наказаний не последовало, сразу же перешли к игре.

— Была ли у вас возможность перейти из «Реала» непосредственно в НБА?

— У меня возникли определенные трудности. Прежде всего, после выезда из страны год ожидал получения разрешения на участие в испанской лиге. В то время я все еще числился гражданином СССР, поэтому не успел оформить испанский паспорт, а обе позиции для легионеров были уже заняты. Кроме того, мне предстояло еще три года ожидания, чтобы иметь возможность выступать в еврокубках и за сборную Испании. Тогда действовали такие правила. Таким образом, я потерял примерно четыре года спортивной карьеры. Это связано со Станковичем (Борислав Станкович, генсек ФИБА с 1976 по 2002 год. — Прим. И.Р.). Он разработал эти правила. Впоследствии, когда его соотечественники, выходцы из Югославии, начали выступать за сборную Греции, он разрешил им это на следующий день. А я ожидал этого в течение трёх лет.

— Но ведь тот же Сабонис на закате карьеры перешел в «Портленд» и отыграл там несколько успешных сезонов. Какие альтернативные варианты рассматривались?

— Нет. Потеря нескольких лет на международной арене оказалась решающей. «Реал» стал вершиной моей карьеры.

— В «Динамо» вашим тренером был Евгений Гомельский, брат Александра. А ваши отношения с отцом всегда были хорошими?

— Да, он оказал значительную помощь многим баскетболистам на протяжении их карьеры. О его работе тренера существуют разные точки зрения, но для меня Гомельский – основоположник советского баскетбола. Мы продолжали общаться даже после моего переезда, поскольку он часто приезжал в Испанию, а сборную СССР регулярно приглашали на предновогодний турнир в Мадриде 24-25 декабря. Это соревнование пользовалось огромной популярностью, и до сих пор люди здесь с теплотой вспоминают и ностальгируют по нему. У Александра Яковлевича были прекрасные отношения с «Реалом», организатором этого турнира.

— Было ли возможно продвинуть Гомельского в «Реал», учитывая ваш опыт работы в этом клубе?

— Нет, здесь это не применимо. Но я тебе вот что скажу. Представь себе раздевалку «Реала». Множество звезд, каждая из которых стремится к особому вниманию. Максимально высокая концентрация эгоизма. Зайти в раздевалку практически невозможно из-за ослепительного блеска! И есть один человек, который должен руководить всеми ими. Подобная ситуация была и в сборной СССР. Там также были лучшие игроки со всего огромного Советского Союза. Но Гомельский без труда справлялся с ними!

— Всегда вызывало любопытство, как Гомельскому, который в детстве из-за своего роста не мог смотреть на баскетболистов прямо, удавалось так эффективно руководить ими?

— Он отличался твердостью характера и решительностью. Кроме того, у него всегда был опытный помощник, и он не избегал консультаций с ключевыми игроками. Он мог учитывать их советы, мог и игнорировать, но у баскетболистов возникало ощущение, что их точка зрения для него важна.

— С Мбаппе и Винисиусом он совладал бы?

— Безусловно, это так. Не существует альтернативы! В клубах уровня «Реала» недостаточно обладать тренерскими навыками — необходимо быть психологом, зрелым, опытным специалистом, способным работать с выдающимися игроками. Как, например, Дель Боске и Анчелотти. Хаби Алонсо пока еще не обладает достаточным опытом, а «Реал» – это не «Байер» из Леверкузена. Гомельский тоже владел этим умением. К тому же, в конце карьеры он не побоялся поработать за рубежом, в Испании и Франции. Однако, ему не посчастливилось работать с сильнейшими коллективами.

— Проявлял ли он жестокость? Подобно легендарному тренеру по хоккею Виктору Тихонову, который не разрешил нападающему Андрею Хомутову попрощаться с отцом, находящимся на грани смерти, и произнес: «Чем ты сможешь ему помочь?»

— Я знаком с этой историей, она возмутительна. Не могу представить, как можно было так поступить. Но Гомельский был другим, он и не получил бы прозвище «Папа» зря. Он всегда оказывал поддержку в трудных обстоятельствах. Позволю рассказать один случай из того турне, который многое о нем повествует.

Мы выступали в одном из городов, а на следующее утро должны были вылететь в Нью-Йорк. Дерюгин, как обычно, заметил: «Нужно уберечь деньги, чтобы их не пропали во время наших прогулок». Я положил под лампу в номере 400 долларов. Вечер закончился бурной вечеринкой, утром – вылет. Прибываем в Нью-Йорк – и тут я вспомнил! Что предпринять?! Такая сумма была значительной в то время. Но для меня это была первая поездка со сборной, я был самым молодым – как я справлюсь с выходом на игру в Гомеле?

В конце концов, он все же решился на это. У отца был друг, американец, который и организовывал эти турне по Соединенным Штатам. Они уже собрались, завершили и праздновали окончание поездки. Они сразу же отреагировали и позвонили: «Слушай, наш коллега сегодня забыл деньги в гостинице, номер такой-то, они лежали там-то». Вопрос был решен незамедлительно! Гомельский на месте выделил мне 400 своих, а ему потом передали.

— Для заформализованных советских времен — редкий шаг.

— А тем более, если бы это был молодой игрок. Главный тренер, вероятно, сказал бы: «Уходи!» — и я бы ушел. Однако, много лет спустя, в 2005 году, мы навестили Папу у него дома, и, как оказалось, вместе с испанскими коллегами взяли у него последнее в жизни интервью. Один из бывших игроков «Реала» выразил желание пообщаться с ним, и Гомельский пригласил его к себе домой. К нам присоединились еще несколько друзей. «Ребята, что желаете? Еды у меня нет, зато выпьете водочки?» — «Ну давайте». И вот под рюмочку водочки и записали это интервью. Это произошло в мае, а в августе его уже не стало.

Я приехал в Москву к своей будущей жене, когда раздался звонок от Сашки-младшего: «Папе очень плохо». Я немедленно отправился в больницу. Там я попрощался с ним. Он был в тяжелом состоянии, но, как мне показалось, он узнал меня. Я был рад, что успел попрощаться с ним. Он был замечательным человеком и хорошим тренером. «Восьмерка» — методика, которую он внедрил в восьмидесятые годы, над которой тогда насмехались, утверждая, что она устарела, — сейчас вновь востребована и показывает отличные результаты.

Если бы мне было известно, что я буду связан контрактом с «Реалом», меня бы не отпустили из Советского Союза

— Существует мнение, что интерес «Реала» к вам проявился после триумфальной победы юниорской сборной СССР на чемпионате мира в Болгарии. По фамилии было установлено наличие у вас испанских корней, после чего началась сбор информации.

— Изначально все именно так и происходило. Зачаток всему этому положил журналист испанской газеты As Энрике Охеда, который работал на том турнире. Он первым заметил мое имя и подошел ко мне. Мы общались на неидеальном английском, поскольку я не владел испанским языком. Я рассказал ему историю своего имени настолько хорошо, насколько мог, и он написал о ней. Это был первый раз, когда обо мне сообщили в Испании.

Раньше здесь обо мне ничего не знали. Из этой статьи об мне узнал мой двоюродный брат Энрике, Тито Хави, который, к сожалению, сейчас уже покойный. Представь, он не имел ни малейшего представления о том, что у него есть кузен, играющий в баскетбол в Советском Союзе, и даже ставший капитаном юниорской сборной! Он начал следить за моей игрой, а затем увлекся идеей о том, что меня можно перевести в Испанию и устроить в какой-нибудь клуб. Эта мысль настолько ему понравилась, что он приступил к ее реализации и стал моим агентом на всю жизнь.

В одном из прошлых сезонов «Динамо» встречалось с «Жовентудом» в Бадалоне, где мне удалось набрать 36 очков — стоит отметить, что на тот момент трехочковых бросков еще не существовало. Меня настолько активно освещали в прессе, что мой брат воспользовался этим, приобрел весь тираж газет и предоставил их в «Реал». Все это происходило очень незаметно. Даже внутри клуба, когда мы согласовали все детали, о сделке знали лишь два директора. Это было необходимо, поскольку информация не должна была попасть в газеты. «Реал» в то время был закрытой структурой, и все прошло успешно. Журналисты узнали об этом в последний момент, когда все документы уже были оформлены.

— Что бы произошло, если бы стало известно о вашем будущем соглашении с «Реалом?

— Они бы не позволили. Поэтому это стало самым значительным из всех сокрытых тайн.

— Какова была реакция в тот момент?

— Это случилось не моментально. В первый год я не принимал участия в играх, и в Советском Союзе распространились слухи о том, что я сломлен и работаю мусорщиком. Хотя стоит отметить, что в Испании люди, занимающиеся уборкой отходов, получают достойную заработную плату и социальный пакет. Эта работа считается престижной. К ней, разумеется, я не имел никакого отношения, а просто ждал, когда получу паспорт, перестану считаться иностранцем и смогу играть.

— Вас исключили из комсомола перед отъездом?

— Не уволили, а исключили. Это произошло без формальностей. Состоялось собрание комсомольской организации на стадионе «Динамо». Сообщили мне, что Хосе Бирюков покидает Советский Союз. Мне предоставили возможность высказаться. Я пояснил, что моя мать, уроженка Испании, возвращается на родину — и семья вместе с ней. Брат с женой и ребенком, я… Не было никаких выговоров и осуждений — просто единогласно проголосовали за исключение, а потом в коридоре мне сказали: «Мы тебя понимаем, удачи». Даже комсомольский билет впоследствии восстановили — можно сказать, сделали комплимент. Он потом стоял в моем ресторане, посетители подходили, разглядывали.

— Разве лишили вас звания мастера спорта международного класса?

— Нет. Сохранились даже мои удостоверения мастера спорта и мастера спорта международного класса!

— Как долго вы ожидали отъезда после подачи документов?

— Нет. Решение о возвращении на родину испанцев, находившихся под защитой швейцарского отделения Международного Красного Креста, тогда принималось оперативно. К тому же, каждое лето я без проблем ездил в Советский Союз.

— В 1977 году, спустя два года после кончины Франко, Советский Союз и Испания вновь установили дипломатические связи.

— Безусловно, это тоже имело значение. Моя мать работала уборщицей у Хуана Антонио Самаранча, когда он занимал пост первого посла Испании в Москве после восстановления дипломатических отношений (с 1977 по 1980 год. — Прим. И.Р.). Благодаря его усилиям, между ним и СССР сложились прекрасные отношения на всех уровнях, несмотря на его консервативные взгляды и принадлежность к фалангистской партии Франко. Впоследствии Советский Союз оказал ему поддержку в избрании на пост президента МОК. Мать имела официальную должность и получала заработную плату, причем не только в рублях, но и в виде валютных чеков, которые принимались в магазинах «Березка».

Я и говорю, что не хотел покидать это место — в последние годы перед отъездом мы жили вполне комфортно. Мама работала в дипломатической организации, а Юрию удалось найти достойную работу в институте педиатрии, где он занимал должность младшего научного сотрудника, отец трудился, я занимался баскетболом. Ежегодно мы выезжали за границу, что было редкостью для жителей Советского Союза, поскольку позволяло посещать страны с капиталистическим устройством. В частности, мы побывали во Франции, поскольку путь в Испанию проходил через нее. Поэтому Париж был нам хорошо знаком!

— Квартиру в Москве смогли продать?

— Нет, тогда, при отъезде ее следовало передать государству безвозмездно. К тому времени мы проживали на «Новых Черемушках», на улице Архитектора Власова. Это был неплохой район, трехкомнатная квартира площадью 42 квадратных метра. Но «Реал» обещал купить квартиру вместе с зарплатой.

— Выполнил?

— Да. Но сначала мы девять человек ютились в одной арендованной квартире. В Мадрид приехали вшестером: родители, я, мой брат, его жена и дочь. К тому же, мы приглянулись к другу моего брата и его семье, состоящей из четырёх человек. В Москве я жил один и привык к большей независимости. Этот период длился ровно год. За это время мы подобрали подходящую квартиру, а «Реал» выполнил свои обязательства, внеся первоначальный взнос. Дальше оплату брал на себя я.

— Я полагаю, вы признательны клубу за то, как он относится к семье.

— Да, «Реал» оказал нам значительную поддержку. Благодаря клубу, отца смогли устроить на работу механиком на автобусную базу, а брату удалось подтвердить советский диплом детского врача, чтобы он мог оказывать медицинскую помощь детям. Это было непросто, но такой клуб способен на многое. После того, как отец скончался от сердечного приступа, «Реал» обеспечил выплату матери ежемесячной пенсии вдовы — более тысячи евро.

— Предоставлялась ли вам информация о том, что сотрудничество с «Реалом» обеспечит финансовую поддержку вашего отца и поможет вашему брату в получении диплома, в первом заключенном вами договоре?

— Это устное соглашение было инициировано ими, и клуб полностью его выполнил. «Реал» заслуживает похвалы. В клубе есть офис помощи игрокам, который оказывает поддержку всем, начиная от юных футболистов, которых забирают из семей в возрасте 14 лет, и заканчивая опытными игроками. В этом офисе помогают всем спортсменам – и футболистам, и баскетболистам – в решении различных вопросов, включая приобретение жилья, автомобиля, организацию обучения для детей и других. Подобной практики я у других команд не встречал. Эта система появилась примерно за последние двадцать лет, при Флорентино Пересе, и представляет собой четко организованная, современная структура.

— Вы с Пересом лично знакомы?

— Я знаю его, а еще лучше — его младшего брата. Однако, президент остается президентом, и если у вас есть разум и манеры, вы не будете проявлять фамильярность по отношению к такому человеку. Тем не менее, я всегда могу к нему обратиться, но не считаю нужным его беспокоить.

Перес – личность замечательная, отличается высокими моральными качествами и интеллектом. Мало кто знает, что в Испании им принадлежит одно из ведущих в мире конструкторских бюро, осуществляющее проектирование не только для европейских, но и для американских и австралийских заказчиков. Испанские специалисты-строители отличаются высоким профессионализмом. За три года, проработанные в «Реале», я убедился в том, насколько это солидная структура. Откровенно говоря, я поражен уровнем организации. В каждом аспекте заметно, что президент – руководитель крупного бизнеса.

— Если бы вы решили записаться на прием к Пересу, он бы вас принял?

— Разумеется. Но почему стоит отвлекать его? Я и так часто вижу его на матчах «Реала». И если возникнет необходимость в обращении — это не составит труда.

Мендосе с удовольствием обсуждал вопросы сексуальности в России

— В те годы президентом «Реала» был Рамон Мендоса, известный своей эксцентричностью. Оказывал ли он ко мне особое внимание, учитывая его деловые связи с Советским Союзом?

— Да, он испытывал ко мне глубокую привязанность. Во время ужинов он постоянно говорил: «Чечу, присядь рядом со мной. Поговорим о России». Он заработал там колоссальные средства и питал к стране теплые чувства. Хотя его интересовала, в основном, одна тема.

— Какая?

— Секс. «А ты, — говорил он, — занимался сексом в подъезде?» И он рассказывал, как это происходило в России. Я не мог понять: «У тебя же есть средства, забронируй номер в гостинице!» — «Нет, в подъезде гораздо увлекательнее!» Он получал удовольствие от этого занятия. Ходили разговоры, что и скончался он при подобных обстоятельствах…

— Действительно, разве для развлечений людям, подобным Мендосе, необходимо было отправляться в Россию?

— Когда я прибыл, Испания представляла собой страну с консервативными католическими убеждениями. Однако после ухода Франко в Мадриде наступила эпоха развлечений. Возникло явление La Movida Madrile?a («Мадридская движуха») – период вечеринок и всеобщей свободы, что стало возможным на фоне прежних ограничений. В 80-е годы столица Испании бурлила жизнью!

— После распада Советского Союза вы длительное время не посещали Россию?

— Да, это произошло после одного случая. В начале 90-х я получил серьезную травму, и мне потребовалось полгода на восстановление. В то время испанская газета El Pais публиковала серию репортажей, в которых испанская знаменитость рассказывала о месте своего рождения и детства. Мне предложили вместе с фотографом издания поехать в Москву, чтобы я показал и рассказал о ней. Я с радостью согласился на это предложение.

Я не узнал свой родной город. Мы остановились в гостинице «Космос», где прежде царили строгий порядок и идеальная чистота. Сейчас же там игровые автоматы, драки и перестрелки в ресторане… Я смотрел на происходящее и думал: «Неужели это место, куда я вернулся?!» И решил, что в ближайшее время сюда не приеду. Расцветала преступность, было страшно. Хотя это еще происходило во времена Советского Союза.

До 1996 года он приезжал только на матчи с «Реалом» – до того, как мой друг, испанец, женился в Москве на русской девушке. Тогда я остановился в старой гостинице «Москва». Это стало отправной точкой, и после этого он стал приезжать всё чаще и чаще. Особенно учитывая, что к тому времени он завершил спортивную карьеру и отошел от баскетбола на время. Хотя находились занятия – телевидение, продюсерское агентство…

— Как человеку, который приехал в Испанию, не зная языка, удалось в итоге добиться позиции капитана «Реала» и даже возглавить национальную сборную?

— Наверное, он был заметным игроком… И это, поверь, нелегко — руководить командой и являться для нее образцом. В нужный момент — спокойный, когда требуется — громкий, когда необходимо — сдержанный. Порой тренер даже делегировал тебе часть своей ответственности. Встречались и специалисты, которые общались с нами так, будто мы не выступаем за «Реал», а тренируемся в спортивной школе. Хотя были у нас и выдающиеся тренеры — как Лопес Сайнс.

— Какова была причина вашего ухода из спорта за два года до окончания срока действия контракта?

— Неудачный подбор руководства привел к тому, что они пытались отстранить меня. Мне предложили остаться в роли капитана, но исключить из состава игроков. Я спросил, какая тогда будет моя функция, если не буду играть. Это связано со спортивными вопросами руководства. Я был человеком, который не боялся высказывать свое мнение и отстаивать свою точку зрения. Поэтому, учитывая сложившиеся обстоятельства, я решил, что дальнейшее пребывание там не имеет смысла. И я не хотел переходить в другой клуб.

Одно колено я уже перенес операцию, и начались трудности со вторым. Я получил травму в январе, доиграл до окончания Евролиги, поскольку была цель выиграть ее. А затем я планировал отправиться на операцию — и тут ко мне обратился директор и «поведал», что на меня как на игрока не рассчитывают. Хотя было бы понятно, если бы на мое место взяли более квалифицированного специалиста, но этого не произошло. Более того, Желько Обрадович дистанцировался, заявив, что он лишь тренер и не имеет полномочий решать подобные вопросы. Мне бы хотелось как-нибудь душевно поговорить с ним об этом эпизоде. Ведь в целом наши отношения были прекрасными.

— Значит, триумфальная завершение карьеры в финале Евролиги против «Олимпиакоса» — это было завершением? Очень символично.

— Да, именно в тот период времени, перед третьим четвертьфинальным поединком в Греции, баскетболисты ЦСКА подверглись отравлению, в их воду было что-то подмешано. Впоследствии «Олимпиакос» вышел в финал, однако мы их там обыграли.

В Мадриде мне устроили прекрасный прощальный матч между «Реалом» и ЦСКА. Но, пожалуй, самой значимой для меня победой стала победа в Кубке Корача, а не в Евролиге. Это был мой первый международный трофей. «Реал» впоследствии не раз становился победителем Евролиги, а тот еврокубок был завоеван лишь однажды. И подобного достижения больше не было.

— Я выступал вместе с Драженом Петровичем. Что можно сказать о легендарном хорватском баскетболисте как об игроке и как о личности?

— Я знаком с ним давно — еще когда мы играли друг против друга в юниорских командах. На выездах мы с ним жили в одной комнате. У нас всегда были хорошие отношения, без каких-либо разногласий. Он прекрасно забивал, набирать 20 очков для него не представляло труда. Типичный югослав — в первую очередь ориентирован на атаку и проявляющий много индивидуализма. Но у него огромный талант. Если бы он только чаще принимал душ, ха-ха…

О многих говорят, что Петрович уделял много времени тренировкам. Однако есть одно важное условие: он работал над броском, и только над ним. Он многократно повторял броски… и, как следствие, забивал много мячей. В «Портленд» он перешел, не предупредив об этом представителей «Реала», всего за несколько дней до старта нового сезона. В итоге американский клуб был вынужден выплатить неустойку.

— Потом Петрович разбился в автокатастрофе.

— Это случилось летом в Германии на автостраде. За рулем находилась его подруга. Она выехала на полосу встречного движения и столкнулась с грузовым автомобилем. Оба участника аварии скончались незамедлительно.

— Первый испанец, игравший в НБА, Фернандо Мартин, также трагически погиб в автокатастрофе примерно в тот же период.

— Он водил машину совершенно небрежно, проявляя крайнюю невнимательность. После одной совместной поездки я сказал: «Фернандо, я больше не буду с тобой ездить». Неслучайно и в России, и в Испании стали уделять большое внимание улучшению ситуации на дорогах. В России, по имеющимся данным, когда-то ежегодно на дорогах погибало 30 тысяч человек. Это равноценно населению целого города!

— По сообщениям, в Испании планируют установить нулевой допустимый уровень алкоголя в крови для водителей.

— Это сделать будет тяжело.

Оказал содействие возвращению Дасаева в Россию, а для фанатов из Казахстана обеспечил возможность сделать фотографии с Криштиану

— Существует ли в баскетбольном противостоянии между «Реалом» и «Барселоной» столь же сильная неприязнь, как и в футболе?

— Да, это касается всего объема работы. И важно продолжать в том же духе, поскольку эта вражда приносит значительный доход. Заявлены очень высокие ставки!

— «Барселона» никогда не пыталась вас переманить?

— Я пытался. В первый год, когда у меня уже было соглашение с «Реалом», но я еще не имел права играть. «Реал» обратился к моему двоюродному брату Тито Хави, который, как я уже упоминал, был моим агентом, и предложил ему пять миллионов песет, чтобы он уговорил меня. И мне бы предложили более выгодные условия, чем те, что предлагал «Реал». Но Хави – баск. И он, и я дали обещание. А для басков слово имеет большее значение, чем любая подпись на документе. Пожать руку – уже достаточно.

— На футбольные и баскетбольные класико ходите?

— Если такая возможность есть, то да. Однако, нередко даже при готовности оплатить, это оказывается нереальным. Клуб предоставляет пожилым игрокам «Реала» места на третьем или четвертом ряду, а на матч с «Барселоной» — на самых верхних трибунах, где стоимость составляет 150 евро. На остальные игры цена вдвое ниже, не более ста. Но порой даже за 150 евро ничего найти не удается!

— Болельщики «Реала» вас любят?

— Не буду скромничать, скажу — очень. Так было всегда. Причины тому не знаю — возможно, из-за необычности моего происхождения. А возможно, из-за того, что хорошо отношусь к людям. Когда я вел ресторан, я делал с посетителями больше фотографий, чем во время выступлений. Не мог никому отказать и всегда был, так сказать, близок к народу. Потому и езжу сейчас по всем этим фан-клубам. Не все такие, поверь мне.

Мария Антония, специалист по организации путешествий, воскликнула: «Неужели все к тебе так расположены, Боже мой?!» Я ответил ей: «В вашем обаянии дело, Мария Антония!», – и рассмеялся. Полагаю, причина кроется в сочетании разных культур. Многие считают русских сдержанными и неприветливыми из-за недостатка знакомства. Однако на самом деле русские люди отличаются душевностью. В России нет более значимого понятия, чем «душа»!

— В чем еще сходства у русских и испанцев?

— В хаосе (Бирюков использовал другое слово, совпадающее по смыслу. — Прим. И.Р.)! Возможно, благодаря нашему географическому положению на периферии Европы, мы лучше понимаем друг друга, чем, скажем, русские и французы, не говоря уже о немцах. Поэтому здесь высмеивают случаи, когда, например, в прессе появляется сообщение о гибели диких кабанов в Каталонии из-за болезни, связываемой с провокацией со стороны России.

— При подготовке к интервью я наткнулся на свою заметку, опубликованную в «СЭ» в 1998 году, под названием «Возвращение Дасаева в Россию стало возможным благодаря Хосе Бирюкову». Сергей Емельянов, журналист «Комсомольской правды» и участник сложной операции по возвращению выдающегося вратаря в Россию, поделился этой историей.

— Сложно назвать это прямой помощью… К нам обратились ребята — напомните, пожалуйста, из какого города родом Дасаев?

— Из Астрахани.

— Верно, именно оттуда. Президент местной футбольной команды, а также братья Рината – даже они перестали с ним общаться. Он обратился с просьбой о помощи: «Хотим найти Дасаева». Никто не знал, где он находится и чем занимается. После завершения карьеры он открыл спортивный магазин, однако дела пошли не очень хорошо. Как часто бывает у спортсменов, которые ушли из спорта. Ему было непросто, ведь столько лет он был на пике, а теперь все изменилось. Он как будто исчез…

В тот момент я находился в Севилье по делам, связанным с бизнесом, в котором задействован футбольный клуб, за который он ранее выступал. Я обратился туда с просьбой помочь найти Дасаева. Они не знали его местонахождение, но все же нашли его и предоставили мне его номер телефона. Я позвонил и представился, мы лично не были знакомы, однако он узнал меня по телефону.

Я познакомил его с людьми, которые приехали за ним, и они встретились. Затем, благодаря моим знакомым в российском посольстве, ему удалось оформить новый заграничный паспорт на замену истекшего. Как у него сейчас обстоят дела?

— Похоже, что все в порядке. Он проживает в Москве вместе с супругой из Испании и тремя детьми, выступает за команду ветеранов «Спартака», пользуется любовью и уважением.

— Я очень рад за него, за то, что он сумел наладить свою жизнь. Он отличный вратарь и хороший человек. В «Севилье» его помнят и любят. У нас были непродолжительные, но уважительные беседы. В тот период Ринат сомневался в целесообразности переезда. Однако позже я несколько раз поддерживал с ним связь, интересовался его делами. Он отвечал, что у него все хорошо и он очень доволен. Мне было приятно это слышать.

В «Севилье» он демонстрировал вполне достойный уровень игры. Однако руководство клуба надеялось, что приход вратаря решит все проблемы и принесет немедленные победы. Но что один голкипер может изменить? Если команда не забивает, то как он может помочь? Только в сильном коллективе, подобном сборной СССР на Евро-88, он сможет проявить свой потенциал в полной мере.

— Вы знали великую советскую баскетболистку Ульяну Семенову, выступавшую за рижский ТТТ, которой недавно не стало?

— Они встретились, когда она выступала в Испании за клуб «Тинторетто» из Хетафе.

— Я смотрел сюжет, в котором она со слезами на глазах рассказывала об этом периоде и о том, как к ней относились подруги по команде и поклонники.

— Здесь ее очень любили, искренне! Было невозможно не полюбить ее. Она была прекрасным человеком и выдающимся баскетболистом. Однако стоит учитывать, что женщине нелегко, когда рост составляет 2,10 метра.

— Были ли у вас знакомые среди игроков мадридского «Реала» 80-90-х годов? И среди тех российских футболистов, которые выступали в Испании?

— Недавно немного пообщался с Дмитрием Черышевым, ранее выступавшим в Ла лиге и работавшим тренером в детской футбольной школе «Реала». Впрочем, с другими футболистами знакомства не было. Конечно, слышал о Мостовом, Карпине, но они, как правило, играли на севере России. Из испанских игроков отлично знаю многих игроков «Реала» 80-х годов: Бутрагеньо, Мичела, Санчиса, Гальего. С Бутрагеньо у меня прекрасные отношения, мы регулярно видимся на всех совещаниях и праздничных мероприятиях, которые организуются в «Реале».

— Я говорил, что вернулся на «Бернабеу» в момент, когда Флорентино Перес приобрел Зинедина Зидана. Вспоминаю вашу замечательную фразу: «Он обращается с мячом, подобно тому, как скрипач ведет смычком по скрипке».

— Элегантность! Увидев его вживую, а не по телевизору, я был поражен. Друзья пригласили в ложу, и я увидел, как он владеет мячом. Эта грация — несомненный дар. Подобно игре Сабониса в баскетболе, на это приятно смотреть. Несколько минут нам удалось с ним пообщаться, есть фотографии, но близко знакомы мы не являемся.

— А с Криштиану?

— Как-то раз в Мадрид прибыли друзья из Казахстана, очень хотевшие сфотографироваться с ним. Ранее у меня был знакомый в футбольном клубе, который помогал в организации подобных встреч. В то время Роналду состоял в отношениях с Ириной Шейк, русской моделью. Он немного владел русским языком и общался на нём с этими казахами. Обаятельный парень. А мой знакомый впоследствии покинул клуб, и уже два года я безуспешно пытаюсь организовать для этих же друзей из Казахстана фотографию с Мбаппе!

— Впечатления от обновленного стадиона «Бернабеу»? Особенно интересно, что теперь все матчи проходят под закрытой крышей — по имеющимся сведениям, это связано с недовольством местных жителей уровнем шума?

— Не стоит забывать, что изначально на этом месте возвели стадион, а затем уже были построены жилые дома. Район стал своего рода дополнением к арене, а не наоборот. Однако, возможно, в отличие от концертов, на футбольные матчи крышу всё же закрывают из-за неблагоприятных погодных условий – всю зиму в Мадриде идут дожди.

Внешний вид объекта вызывает неоднозначную реакцию: кто-то находит его привлекательным, кто-то – нет. Дети называют его «консервной банкой». Однако, пока не будет установлена подходящая подсветка, внешний облик не будет выглядеть завершенным. Благодаря ей металлические конструкции преобразятся. Внутреннее пространство, как показала недавняя встреча с Сабонисом, благодаря современным технологиям, получилось великолепным.

— Несколько лет назад вы планировали открытие ресторана неподалеку от стадиона «Бернабеу.

— Да, к счастью, я не начал этот проект, ведь мне уже за шестьдесят, а не пятьдесят. Я бы не смог больше тратить дни и ночи на работу! Как только мне поступило предложение о работе в «Реале», я отказался от идеи открытия ресторана.

— У вас когда-то уже был магазин модной одежды, и вы тогда еще занимались музыкой.

— Я был еще очень молод, находился в мадридском клубе уже третий или четвертый год. Один из моих товарищей по команде предложил мне сделать инвестицию, и какая-то девушка его убедила. Все вложенные средства были потеряны, хотя недвижимость располагалась в перспективном районе. Но дело не пошло.

Помимо пива и пиццерии, наиболее успешным оказалось агентство, где мы работали с актерами, актрисами и известными телеведущими. Мы занимались этим в течение двадцати лет. Фильм «Море внутри», в котором наша актриса Белен Руэда исполнила одну из ключевых ролей, получил престижную кинопремию «Оскар» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке». Однако в начале 2010-х годов начались трудности, а также произошел разрыв с деловыми партнерами, что привело к закрытию агентства. После этого был открыт ресторан в нашем районе, который функционировал на высоком уровне до наступления пандемии.

— Не оказала ли государственная поддержка помощи бизнесу в преодолении возникших последствий?

— Оно заявляло об эффективности, однако на деле оказалось бесполезным.

— А как вы в этом районе оказались?

— После развода он передал жене все имущество. В Лас-Таблас ранее существовал район, в который переселялись мужчины, пережившие развод. Они составляли значительную часть населения! Я также стал одним из них и арендовал квартиру. Затем я познакомился с моей будущей женой: я приезжал в Москву, она – ко мне, после чего переехала. Вскоре она забеременела, и мы сразу приобрели более просторную квартиру, где родились наши дети. Затем мы перебрались неподалеку и открыли ресторан. Район очень удобный, к тому же расположен вблизи стадиона «Бернабеу» и имеет удобное метро.

— Вклад во владение русским языком вашей супруги был значителен?

— Да, до того, как я начал общаться с Инкой, я думал на испанском и уже строил фразы, ориентируясь на него. Она иногда спрашивала: «Что ты хочешь сказать?» Однажды я назвал фильм «Молчание ягнят» «Тишина баранчиков». По сути, это одно и то же, но не совсем, ха-ха. Русскоязычное общение какое-то время было сведено к минимуму. Но, как появилась новая семья, с практикой больше не возникало проблем. Мы говорим по-русски дома. А сны — сам уже не понимаю, на каком языке вижу. Старость!

С Дёминым впервые встретились, когда он одержал победу в молодежной Евролиге

— Было непросто приспособиться к жизни после завершения спортивной карьеры?

— Сложно с чем-то таким согласиться. Я покинул работу в относительно молодом возрасте и сразу же погрузился в предпринимательскую деятельность. Когда начинаешь с нуля и не хватает времени на размышления, нет желания предаваться воспоминаниям — это позитивный момент. Иногда даже играл в баскетбол, например, посещал матч, посвященный 70-летию Гомельского. Мне еще не исполнилось сорок лет.

Команду ветеранов «Реала» я трижды возил в Москву на празднование дня рождения Папы. Уговоры им были не нужны, они уже были в курсе развлечений, которые там их ждали. После прилета я видел их лишь на футбольном матче. Я предлагал: «Пожалуйста, хотя бы на тренировку загляните, побросайте мячи в кольцо!» — а они отвечали: «Все в порядке, увидимся на игре». Москва умеет затягивать.

— Сейчас в баскетбол играете?

— Нет. Еще упаду, могу что-нибудь повредить. У нас есть команда ветеранов старше пятидесяти лет. Смотрю на них — и вижу, как они ломаются! А причина проста: они считают себя в хорошей форме. Ум работает, а тело уже не справляется. Хорошо, если вообще удастся восстановиться.

— Вы следите за НБА? Разделяете ли вы точку зрения о том, что игра стала упрощённой — преобладают только далёкие броски и захваты, а тактические решения, такие как зонная защита, практически исчезли?

— Если говорить откровенно, я не слежу за баскетболом. Раньше команды играли друг против друга, а сейчас это превратилось в индивидуальное шоу, где каждый выступает сам за себя. Для меня суть баскетбола заключается в командной игре, а не в демонстрации личных навыков. Взять хотя бы Майкла Джордана в «Чикаго Буллз»: он играл великолепно, но не затмевал собой всю команду! Сейчас, конечно, есть харизматичные игроки, но все сводится к одному: «Передайте мне мяч, я заброшу». Защитные действия, похоже, никто не рассматривает. Скоро счет будет 200:198.

— А почему так?

— Требуют повышения результативности и улучшения атакующего футбола. Однако это приводит к упрощению самой игры. Именно поэтому Евролига кажется мне более привлекательной. Там команды сражаются с максимальной самоотдачей, будто бы это их последний матч. Поэтому я посещаю все домашние игры «Реала» в Евролиге, а при возможности езжу и на выездные поединки за границу.

— На Олимпийских играх в Барселоне-92 вы вышли на площадку, несмотря на травму, и провели 11 минут в матче против сильнейшей сборной Dream Team, когда-либо существовавшей. Какие воспоминания остались у вас?

— Майкл Джордан, Мэджик Джонсон, Скотти Пиппен, Ларри Берд, Патрик Юинг, Джон Стоктон, Карл Мэлоун, Чарльз Баркли… Невероятно! Я вспоминаю, у нас был один баскетболист. Он рассказывал, как готовился к броску со штрафной линии, а рядом стоял Скотти Пиппен. Наш товарищ по команде забыл о штрафном броске и показал ему жестами: «Скотти, после игры поменяемся майками!»

— А вы с кем-то майкой поменялись?

— Нет. Мне было достаточно одной игры против такой команды. Я также смог набрать четыре очка: один точный бросок с игры и два штрафных. Единственное, что меня не устроило, — это количество игрового времени.

— Но в остальных играх вы из-за травмы провели на поле еще меньше времени.

— Готовиться к игре против Dream Team было удовольствием! Оказаться один на один, например, против Ларри Берда — это же невероятная возможность!

— И что, убедились в своей способности играть против них?

— Совершенно не так, ха-ха. Только в одни ворота. Не хватало ни мощи, ни скорости, ни точности бросков. Да, у меня была травма колена, но она не повлияла на игру. Просто первая американская команда была совершенно не похожа ни на одну другую. Это действительно была идеальная команда, без всякого преувеличения. Едва верю, что это произошло на самом деле. Они не останавливались в обычных гостиницах, а арендовали пятизвездочный отель исключительно для себя. Могу их понять — ведь общая стоимость той команды оценивалась примерно в миллиард долларов.

— Сейчас, после многих лет, в Национальной баскетбольной ассоциации дебютировал российский баскетболист Егор Дёмин. Каковы ваши впечатления от его игры? И что объясняет отсутствие других российских игроков между Тимофеем Мозговым и ним?

— С Дёминым я, к слову, познакомился, когда он выступал в «Реале» и завоевал молодежную Евролигу в Берлине. Мы вместе ехали на автобусе в самолет в аэропорту, и тогда немного пообщались. Мне удалось упомянуть ему, что мы с ним не только состояли в одном клубе в Мадриде, но и учились в одной спортивной школе в Москве — он также тренировался в «Тринте», которая ранее являлась СДЮШОР Советского района. Поэтому я искренне рад за него вдвойне.

Егор уже демонстрировал хорошие результаты, и все вокруг говорили о нем. Я рад, что его дебют в НБА тоже оказался успешным, он показывает отличную игру. Я убежден, что в России много талантливых баскетболистов. Наблюдаю за ее лигой и думаю, что она уже преодолела кризис, повлекший за собой паузу. В молодежной команде «Реала» я также видел еще пару перспективных 17-летних ребят: Егора Амосова и Илью Фролова. Не буду делать никаких предсказаний относительно их дальнейшей карьеры, это покажет время. Пусть они продолжают работать, развиваться и стремятся к результатам, как Дёмин!

Неодобрение вызывает лишение российских спортсменов возможности участвовать в Олимпийских играх, чемпионатах мира и Европы. Это представляется несправедливым. Спорт должен оставаться вне политики, а сильнейшие атлеты из разных государств должны состязаться друг с другом. Очень хочется увидеть Дёмина на международном турнире. Необходимо предоставить российской сборной шанс продемонстрировать свой уровень. Как это делается в футболе, волейболе, хоккее…

Я отчетливо помню 80-е годы, когда сначала одни бойкотировали Игры в Москве, а затем другие – Игры в Лос-Анджелесе. В конечном итоге Сеул стал первой Олимпиадой за 12 лет, собравшей всех сильнейших спортсменов. И какая польза была от того, что множество атлетов, мечтавших о них на протяжении всей жизни, лишились возможности принять участие? По моему мнению, наступило время, когда спорт должен служить объединению, а не разделению. Политические вопросы – это политика, а спортивные соревнования – это соревнования.

Сеул навсегда останется в моей памяти. Как и две церемонии открытия — в Сеуле и в Барселоне, где мне посчастливилось побывать. Завораживающее впечатление произвела церемония с Монсеррат Кабалье. Подобное зрелище, как в Милане, где мне тоже очень понравилась церемония, контрастирует с тем, что было в Париже-2024. Это было настоящее счастье. Надеюсь, каждому спортсмену доведется испытать подобные эмоции.