«Серебряная олимпийская медаль хранится в той же коробке, что и золотые»
— 3 марта исполнится год со дня смерти Бувайсара Сайтиева. Какие воспоминания остались о нем у вас?
— Я помню это. Мы не только участвовали в соревнованиях, но и проходили тренировки на одних и тех же базах. Помню. Человек весьма необычной комплекции для борца – узкий, с длинными конечностями, невероятно трудолюбивый и совершенно неразговорчивый. Со временем я узнал, как он умеет превратить свою молчаливость в яркое сияние побед. У меня есть забавная памятная история, связанная с ним. Этот представитель красноярской школы борьбы, родом из Хасавюртов, подарил нам повод для гордости, завоевав три [олимпийские] золотые медали.
— Возникла задумка о сборе средств на создание масштабного памятника Бувайсару в Красноярске…
— Улице присвоили имя Бувайсара Сайтиева. Жители Красноярска поступают по традиции: ранее Дворец спорта носил имя Ивана Сергеевича Ярыгина. Теперь улица названа в честь Бувайсара Хамидовича. Это прекрасная традиция.
— Как вы относитесь к традиции возведения памятников людям? В качестве примера: Адаму Сайтиеву она не по душе.
— Он – брат. Не просто брат, а также тренер и олимпийский чемпион. Я не понимаю, какие критерии существуют для подобных рассуждений. Ведь у тех, кто так считает, есть свои основания для этого.
— Вы не раз вспоминали, как ваш сын, привезший домой серебряную медаль из Сиднея, спросил: [«Пап, а почему медаль белая? Ведь у нас все дома желтые…»]…
— Однажды я допустил ошибку в объяснении, и мне пришлось повторить свой рассказ.
— Что случилось с этой серебряной медалью?
— Да лежит так же, как и золотые. Лежит.
— С тем же почитанием — в иконостасе рядом с золотыми?
— У меня нет иконостаса.
— Имею в виду наградной стенд.
— Наградного стенда не предусмотрено, есть лишь коробка, в которой хранятся награды.
«Мне не нравятся интерпретации, принижающие значение Колчака в истории России»
— В прошлом году отмечалось 150-летие со дня рождения Александра Колчака. Каково ваше мнение о нём?
— Александр Васильевич Колчак — адмирал русского флота и русский военачальник, сын турецкого подданного, одного из двух сыновей пленного турецкого паши, военачальника турецкой армии. Этот факт многое проясняет. Это был человек выдающихся способностей, чья жизнь была отмечена сложностями и неоднозначностями, а репутация вызывала вопросы. Однако, несмотря на это, он был истинным русским офицером. Это ярко иллюстрирует мысль о том, что не имеет значения происхождение, если ты берешь на себя тяжкое бремя звания «русский подданный», то должен служить ему безоговорочно. Именно так он и поступал.
Мне не нравятся интерпретации, которые сводят на нет его значимость в нашей истории, его верность клятве, данной когда-то. Это был яркий и влиятельный деятель в истории революции и гражданской войны. Для меня большая честь, что по его картам – морским картам, схемам минирования – продолжают обучение. И не только в нашем флоте, но и в военно-морских силах других государств, которые в настоящее время демонстрируют враждебное отношение.
— Прошлый год ознаменовался значительным прогрессом в области искусственного интеллекта. Каково ваше мнение об этом — испытываете ли вы опасения или надежды, используете ли вы инструменты искусственного интеллекта в своей работе?
— Я не испытываю подобного. Мои замечательные коллеги позволяют мне использовать их знания, интеллект и творческий потенциал, что избавляет меня от необходимости демонстрировать искусственные качества.
«Петр Ян продемонстрировал, что в боксе возможно полное превосходство. Смешанные единоборства – это сложное отражение реальности, однако они также представляют собой организованную систему проведения состязаний»
— В настоящее время самым узнаваемым спортсменом из Сибири является Петр Ян.
— Да-да, боксер.
— Вы наблюдали за его победой в UFC?
— Безусловно, отличный результат. Он продемонстрировал, что бокс способен занимать лидирующие позиции. И это применимо как к региональному, так и к глобальному контексту.
— А за победой Ислама Махачева?
— Признаю их мастерство. Если каждый из них сохраняет память о своих первоначальных навыках, которые и стали основой их побед, и демонстрирует выдающиеся результаты в рамках системы соревнований по смешанным единоборствам, то это достойные бойцы.
— Значит, вы до сих пор придерживаетесь мнения, что это не самостоятельный вид спорта, а лишь один из способов организации состязаний?
— Я уверен, что это система организации соревнований.
— Однако существовал панкратион в Древней Греции.
— Я еще раз подчеркну: речь идет о системе организации состязаний. В оригинальной английской версии подразумеваются смешанные единоборства, которые в разговорной речи называют микс-файтом. Но что именно вы будете комбинировать, если нет отправной точки, базовой дисциплины? С чем вы будете это сочетать? Ведь если это преподносится как вид спорта, то подготовка, полученная в рамках спортивных тренировок, будет актуальна и в этой системе проведения соревнований. Это сложное, требующее значительных усилий и затрат энергии, непростое проявление жизненной активности. Однако, это по-прежнему система проведения соревнований.
«В молодости я чувствовал себя невероятно свободным. В 1984 году за короткое время мне удалось совершить два необычных трюка: сначала я взлетел, перевернувшись, а затем перевернулся через спину»
— Финал Олимпиады в Сеуле был единственным поединком, в котором вы допустили ошибку, выполнив амплитудный бросок?
— Нет, раньше я ощущал себя совершенно неустойчивым. На первенстве России в Нижнем Новгороде, который тогда назывался Горький… Это был 1984 год, конец прошлого века, начало нового. В схватке с Юрой Егоровым из Челябинска я уже через минуту десять проигрывал со счётом 0:8, так как сначала оказался на прогибе, а затем и на спине. Потом Юра потерял сознание, и я одержал победу, положив его на лопатки. Но это отдельный случай. Я очень нестабилен.
— Но на чемпионатах мира и Европы, Олимпийских играх…
— На мировых первенствах мне удавалось маскировать эту особенность.
— Какие прогнозы вы строите на 2026 год? Что вы ожидаете от себя и от своей страны?
— Я хочу, чтобы мы привыкли к тому, что глубокий самоанализ, обращенный внутрь, — я говорю о государстве, о нашей гражданственности, о силе объединяющего русского языка, — станет не неожиданным открытием для кого-то, а для всех превратится в норму и единственно приемлемое состояние. Ведь то, что мы здесь делаем, на каком уровне проводится этот турнир… Если оценивать это с точки зрения предоставленных возможностей и преимуществ, то иностранцы должны были бы платить нам за шанс участвовать в такой конкуренции, прикоснуться к такому количеству российских спортсменов и при этом ощутить замечательное и радушное гостеприимство в Красноярске. Поэтому нам необходимо научиться лучше понимать себя. И не только в этом году. Этот год ознаменован 50-летием триумфальной победы Ивана Сергеевича [Ярыгина] в Монреале. Он продемонстрировал, что жителям азиатской России, Сибири, вполне под силу стать двукратным чемпионом в борьбе. И открыл нам путь в этом направлении. Поэтому я надеюсь, что нас ждут новые открытия. И, конечно же, ожидания нашего превосходства и господства там, где мы настаиваем на своей исторической правоте. К сожалению, сегодня русские сражаются с русскими. Но только мы сражаемся с русскими, которые осквернили себя символикой свастики. И я хочу, чтобы это было понято всеми.
— С момента триумфа Сергея Белоглазова в 1988 году, российская вольная борьба не видела олимпийского чемпиона. Возникает вопрос, что послужило причиной спада в развитии отечественной школы вольной борьбы?
— Русская школа борьбы, получившая своеобразное выражение в регионах Кавказа, таких как Дагестан и Осетия, остается русской школой. В борьбе не имеют значения национальные различия. Главное – это выбранное дело, специализация, достигнутый результат, и лишь затем на первый план выходят такие факторы, как территория, национальность и религия. Поэтому я убежден, что регионы России, которые отказываются от развития борьбы, рассчитывая на случайную встречу выдающихся борцов, представителей разных школ, заблуждаются. Необходимо сосредоточиться на внутренней селекции, обеспечить качественные тренировки для молодых спортсменов, максимально увеличить число занимающихся борьбой во всех регионах, создать сеть тренеров. Только после этого можно рассчитывать на появление звездных атлетов, представляющих многонациональную Россию, вне зависимости от их этнической принадлежности, но являющихся безраздельно верными гражданами страны.
