В конце 2025 года зафиксировано несколько смен гражданства российскими теннисистками. Неожиданным лидером в привлечении спортсменок стала Узбекистан. В этот регион Средней Азии перешли Камилла Рахимова, Полина Кудерметова, Мария Тимофеева и юная Александра Бармичева, которой всего 15 лет.
Что послужило причиной изменения подхода к формированию состава спортсменов в стране, где традиционно делался акцент на представителях отечественного спорта? Об этом «СЭ» рассказала Ирода Туляганова, самая успешная теннисистка Узбекистана, ранее занимавшая 16-ю строчку мирового рейтинга и сегодня являющаяся заместителем председателя Федерации тенниса страны. Интервью состоялось после завершения первого раунда Открытого чемпионата Австралии.
Современный уровень тенниса в Узбекистане вызывает вопросы
— Стартовал Australian Open, в основной сетке состязаний представлены две теннисистки из Узбекистана: Камилла Рахимова не смогла преодолеть первый раунд, а Полина Кудерметова успешно вышла в следующий этап. Интересуются ли в Узбекистане успехами своих новых спортсменок?
— Безусловно, в круглосуточном режиме, если речь идет о федерации. Теннисные болельщики также следят за происходящим. Уже появились комментарии, выражающие радость от того, что спортсменки из Узбекистана впервые за продолжительный период времени попали в основную сетку турнира «Большого шлема».
— Как оцените их результат на старте в Мельбурне?
— Тот факт, что Полина успешно преодолела первый раунд, является положительным моментом. Она должна была победить соперницу, с которой ранее уже играла. Однако в профессиональном теннисе сложно говорить о чем-то как о должном. Испанка Маристани оказалась подходящей по стилю и уровню игры, что позволило Полине уверенно одержать победу, и это действительно произошло. Матч с Камиллой выдался напряженным, несмотря на счет 6:2, 6:3. Рахимова продемонстрировала достойную игру, но у нее не все получилось так, как задумывалось. Выступление против Гауфф в первом круге турнира «Большого шлема» и выход на центральный корт – это ценный опыт для любой теннисистки, не входящей в топ-50 рейтинга. На тебя обращено все внимание, и твой матч транслируется повсюду. Безусловно, всегда хочется побеждать в подобных встречах, как когда-то это сделал Денис Истомин, обыграв Джоковича на центральном корте. Но это не критично. Я думаю, что все только начинается.
— Какие у вас воспоминания об Australian Open?
— Это один из наиболее качественно организованных турниров, хотя и сложный в плане соревнований. В Мельбурне всегда ощущается сильная жара. Даже несмотря на то, что мы проводим подготовку в странах с теплым климатом, солнце в Австралии отличается, и это создает совершенно иные ощущения. Но об ustralian Open в целом хорошие воспоминания. Для меня турнир проходил всегда ровно. Да, останавливалась в третьем круге, но мне казалось, что по уровню должна была проходить на круг-два дальше. По атмосфере — это классный турнир.
— Вы добились значительных успехов в женском теннисе Узбекистана, в частности, вошли в топ-16 мирового рейтинга WTA, завоевывали титулы и демонстрировали высокие результаты на «Шлемах». Однако этим рекордам уже более двух десятилетий. Способны ли новые тенденции в развитии отечественного тенниса превзойти эти достижения? И не испытываете ли вы сожаления, что вас могут обойти?
— Ревности, конечно, нет. Я участвовала в принятии решений о переходе спортсменов, и мне кажется, что это окажет существенную поддержку нашим теннисистам и развитию тенниса в Узбекистане в целом. Я надеюсь на смену поколений и хотела бы увидеть новую Ироду Туляганову, возможно, даже более талантливую. К сожалению, текущий уровень тенниса в стране не соответствует ожиданиям, и именно поэтому было принято такое решение.
— Почему связь поколений прервалась?
— На это повлияло множество обстоятельств. Мы – дети, выросшие в эпоху перемен в стране. Я помню, как тренировалась на поврежденном резиновом покрытии на стадионе «Пахтакор». Зимой мы самостоятельно убирали снег, а затем занимались на мокром, грязном и неровном покрытии, когда мяч непредсказуемо отскакивал. Это произошло в январе, а уже в июне я одержала победу на Уимблдоне среди юниоров. При этом мы не предъявляли претензий из-за отсутствия крытых кортов и других удобств. В настоящее время же теннисисты жалуются, если солнце светит не так, или если расположение кортов не устраивает?»
В психологии людей произошли изменения. Когда-то мы радовались возможности просто поиграть, если были мячи. А если они еще и новые, то это было настоящее счастье. Часто тренировки проводились с мячами, изрядно потертыми, порой в течение нескольких месяцев. Обращаясь к старшему тренеру с просьбой о новых мячах, получали ответ: «Прежде чем просить о мячах, научитесь играть без них». Сегодня теннисисты приходят на тренировку, и если мяч даже немного потерся, это для них становится проблемой. Это отражает смену психологии.
В Узбекистане наблюдаются изменения в мировоззрении. В частности, в женском теннисе сложилось мнение, что после окончания учебного заведения для девушек приоритетными становятся создание семьи и материнство. В связи с этим многие считают, что теннисной карьере стоит положить конец, поскольку, по их мнению, у спортсменки не должно быть возможности участвовать в турнирах, если ей пора становиться матерью.
На доступность образования в Соединенных Штатах также оказала влияние эта тенденция. Если теннисист демонстрирует хороший уровень игры, ему в Америке могут предложить полное финансирование обучения. В результате спортсмены начинают покидать страну. Этот шаг представляется более простым, чем достижение значительных результатов и получение дохода в профессиональном теннисе.
Как правило, юные теннисисты, вне зависимости от пола, происходят из благополучных семей, где родители уже имеют свой бизнес. В Узбекистане принято, что когда парню исполняется 18 лет, он должен жениться через два-три года. Однако, пока молодой человек не может получить стабильный доход и вынужден постоянно выезжать на турниры, он не может реализовать это намерение. В итоге, многие спортсмены переходят в семейный бизнес и продолжают играть в теннис для собственного удовольствия.
Некоторые спортсмены до достижения восемнадцатилетнего возраста состоят в сборной и обучаются в республиканской школе олимпийского резерва, где их обучение, тренировки и поездки финансируются государством. В связи с этим, родители таких игроков не несут значительных затрат на развитие их спортивной карьеры. Но после совершеннолетия возникают существенные финансовые обязательства, что побуждает их рассматривать варианты трудоустройства в качестве тренеров или спарринг-партнеров. Кроме того, некоторые начинают работать в сфере падел-спорта, чтобы сразу же получать доход.
Я полагаю, что нынешнее поколение стало менее трудолюбивым. Талантливых и физически развитых детей появляется немало, однако они не стремятся к упорному труду. Сейчас, наблюдая за некоторыми игроками, я вижу, что после тренировки, которая длится с 10 до 12 часов, их уже ожидает такси. Как такое возможно? В мои годы, перед тренировкой я проводила разминку за 45 минут до ее начала, затем играла три с половиной часа, выполняла 30-минутную растяжку, переодевалась, возвращалась домой, принимала пищу, отдыхала час, с 16 до 18 занималась теннисом и затем проводила занятия общей физической подготовкой. Таким образом, каждый день совершенствовались мои навыки. Но если тренировка длится всего два часа, то о каком прогрессе можно говорить? Необходимо полностью посвятить себя теннису. К тому же, у нас дети прерывают тренировочный процесс на неделю-две во время новогодних праздников. Даже один день отдыха считался привилегией.
По данным статистики, российские гражданки отказываются от своего гражданства с целью участия в Олимпийских играх
— Вам когда-нибудь приходилось задумываться о смене гражданства в период вашей теннисной карьеры?
— Такие предложения поступали, но уже когда я дошла до шестнадцатого круга. Тогда ко мне обращались из Индии. У них еще не было Сани Мирзы, которая немного младше меня. Я не рассматривала эти возможности, хотя мне предлагали весьма привлекательные условия. Но в Узбекистане я чувствовала себя особенной. Возможно, тогда все было иначе. Я полагаю, что если бы у меня не было спонсора, который существенно поддержал мое развитие, возможно, я бы тоже рассматривала переход. Сейчас теннисистки меняют гражданство не из-за какой-либо необходимости. Главная цель у спортсменок – участие в Олимпийских играх. В России очень высокая конкуренция. Даже находясь в сотне лучших, теннисистки не имели шансов на квалификацию. Перед ними стоит еще шесть соперниц, когда лимит на Олимпиаду составляет всего четыре спортсменки.
— Значит, ситуация напоминает ту, что была у Весны Долонц, благодаря которой мы сейчас смогли установить связь?
— Да, я согласен. Она перешла в Сербию не из-за какой-либо необходимости. Безусловно, дополнительные средства всегда желанны в любой области. Мне не нравится слово «купили» в отношении игроков. Как можно понять под словом «купили»? Ведь никто никого не продает. Это звучит грубо. Мы лишь помогаем удовлетворить профессиональные запросы, снижаем определенные финансовые нагрузки. Это не значит, что людям просто выдали деньги и позволили распоряжаться ими по своему усмотрению. Напротив, здесь существует четкий план, включающий оплату билетов, тренеров, теннисных кортов, спаррингов и мячей.
— Сравнивают ли нынешний теннисный путь Узбекистана с тем, что прошёл Казахстан? Каково ваше отношение к этому?
— Мы были к этому готовы. Я полагаю, что Казахстан продемонстрировал образец для подражания многим. Если есть такая возможность, то почему бы и нет? Когда человек посвящает себя данному виду спорта, испытывает к нему любовь и получает удовольствие от возможности внести изменения, и эти изменения только положительные, это замечательно. На данный момент Федерация тенниса Казахстана входит в число наиболее сильных в мире, у них развиты все направления. Эта работа велась на протяжении 12-15 лет. Если мы начинаем сейчас, то, будем надеяться, что через 12-15 лет у нас будет аналогичная ситуация. Это очень здорово. Я рада, что такое произошло в Казахстане. Представители стран Центральной Азии способны вывести свою страну на такой уровень. Это также подтолкнуло и показало, что теннис – это не только привлечение профессиональных спортсменов, но и развитие внутри страны: инфраструктуры, детского и юношеского спорта, федерации, тренеров.
Ранее Узбекистан располагал собственными теннисистами, и мы никогда не привлекали игроков из других стран. Мы являлись лидерами в Средней Азии, однако со временем утратили это положение. Мне очень не хватает тренеров старшего поколения, которые работали со мной во время моей карьеры. Дело в том, что современные специалисты не обладают такими же знаниями, как те, кто прошёл советскую школу. Тогда тренеры уделяли особое внимание профессионализму и порядку. Сейчас тренеры получают достойное вознаграждение, и я ни в коем случае не хочу никого обвинять. Тем не менее, в результате этого уровень тенниса в Узбекистане снизился. Многие считают, что во всем виновата федерация, но почему не рассматривают причины и в работе тренеров? Они предпочитают сотрудничать с любителями, поскольку это обеспечивает стабильный доход. У профессиональных игроков не всегда есть возможность полностью оплачивать работу специалистов.
Со временем Казахстан сумел организовать подобную систему. Изначально и у них не было достаточного количества тренеров и игроков. Когда в Казахстане появилась возможность получать доход, молодые узбекские тренеры начали покидать страну. Мы вкладываем в их обучение и развитие, но они уезжают, поскольку считают, что за рубежом им предложат заработную плату на 500-1000 долларов выше, чем в Узбекистане. Это также оказывает влияние на прогресс.
— Каковы причины такого решения в настоящий момент?
— В теннисе крайне важны примеры для подражания, вдохновляющие молодых спортсменов. Ранее такими образцами служили Ирода Туляганова, Акгуль Аманмурадова, Сабина Шарипова и Нигина Абдураимова. Среди мужчин это были Денис Истомин и, в мое поколение, Олег Огородов. Всегда находился спортсмен, ориентиром для которых становились достижения на турнирах «Большого шлема» и Олимпийских играх. На каждом из Олимпийских форумов мы представляли страну. Париж-2024 – это первая Олимпиада, на которой теннисистов из Узбекистана не оказалось. До этого момента Узбекистан стабильно получал, как минимум, одну лицензию на протяжении многих лет.
— Значит, изменения произошли благодаря Парижской Олимпиаде 2024 года?
— Это стало очевидным еще до Олимпийских игр, когда в 2021 году Денис Истомин получил путёвку в Токио благодаря вайлд-карду за победу на Азиатских играх, а не благодаря рейтингу. При этом было заметно, и сам Денис об этом говорил, что через пару-тройку лет он планирует завершить спортивную карьеру. Тогда стало ясно, что необходимо принимать меры. Мы старались поддерживать своих спортсменов. Однако, к сожалению, игроки, которым мы оказывали помощь с 16 лет, доходили в ITF до 72-й позиции и на сегодняшний день даже не попали в топ-500 A TP. Несмотря на то, что прошло уже два года с тех пор, как они завершили выступления в юниорской категории, их результаты в профессиональном туре значительно отличаются от того, что демонстрировалось на юниорском уровне. Это говорит о том, что юниорский теннис в стране остается на достойном уровне, однако в профессиональной среде наблюдаются иные показатели.
В случае, если у игрока существовали долги перед ФТР, мы прекращали общение
— Не могли бы вы рассказать о каждом переходе: как игроки присоединились к вашей команде и кто инициировал эти трансферы?
— У каждого из них была определенная связь с Узбекистаном, что и послужило причиной их выбора выступления за нашу страну, а также нашей заинтересованности в них. К примеру, родители Марии Тимофеевой около года назад переехали в Ташкент на постоянное жительство. Ранее они проживали в Грузии, а затем побывали в Узбекистане в качестве туристов, что произвело на них сильное впечатление. Именно тогда и возникло наше предложение.
С самого начала стоит отметить, что при оценке потенциальных игроков, которые могли бы представлять нашу команду, мы внимательно изучали детали, как, например, в ситуации с родителями Марии. Первоочередный вопрос заключался в наличии у спортсмена какой-либо договорённости или контракта с Федерацией тенниса России. Если ответ был утвердительным, мы прекращали обсуждение, даже если игрок представлял для нас интерес. Основной стимул исходил от самого теннисиста. В случае, если он сам проявлял готовность к смене гражданства, мы продолжали общение.
Мать Камиллы Рахимовой родилась в Узбекистане и в советское время выступала за республику в теннисе. Полина Кудерметова сотрудничала с тренером из Узбекистана Равшаном Султановым, который в настоящее время является ее партнером.
Александра Бармичева принимала участие в нашем турнире и успешно преодолела квалификационный этап Wв одном из матчей, проходившем в городе 15, я встретилась с Лаймой Владсон из Литвы, на которую мы также подписались. Меня впечатлил внешний вид Александры на корте – её манера игры, способность принимать решения и характер. Мы поинтересовались, планируют ли они выступать за Узбекистан. В ответ они заявили об отказе от финансовой поддержки и выразили готовность представлять нашу страну. Беседа была непродолжительной. Естественно, мы оказываем помощь в решении визовых вопросов, организации тренировок и сборе средств. Однако основные расходы на теннис они берут на себя.
— Зарплату игрокам вы не платите?
— Подобной услуги у нас нет. Мы покрываем расходы на авиабилеты до мест проведения соревнований, проживание и аренду корта. При необходимости оказываем содействие в оплате услуг тренеров.
— Можно сказать, что примерно как в Казахстане?
— В целом, это стандартная процедура. До обсуждения условий перехода я всегда старалась понять ситуацию с точки зрения игрока, представить себе его желания и необходимые гарантии. В результате мы формировали сбалансированный договор, отвечающий интересам обеих сторон.
— Вы знакомы с Шамилем Тарпищевым? Какова была его реакция и реакция Федерации тенниса России на переходы в конце 2025 года?
— Ответа, свидетельствующего о недовольстве, не последовало, однако это не самый комфортный вопрос для любого руководителя спортивной федерации. Шамиль Анвярович пользуется большим уважением. Он проявил благоразумие и объяснил, что его решение связано со стремлением к участию в Олимпийских играх, а не с критикой деятельности федерации. Официальных переговоров не проводилось, общение проходило в дружеской форме, но не со мной.
— Местные теннисисты и поклонники демонстрируют неоднозначную реакцию на смену гражданства. В Казахстане, безусловно, Александра Бублика и Даниила Рыбакина очень любят, однако существуют и те, кто не одобряет их переход.
— Вероятно, они реагируют сдержанно. Если узбекские теннисисты демонстрируют высокий уровень игры, им будет оказываться поддержка. Однако, если они не прогрессируют и не развиваются, зачем тратить на это ресурсы? Известно, что в Казахстане с раннего детства поддержку получают те, кто показывает хорошие результаты. Возможно, это направлено против тех, кто не смог достичь значительных успехов. Подобные дискуссии ведутся и у нас, я их слышу. Но, к примеру, в юниорском теннисе к нам присоединилась Бармичева, семья которой покрывает все расходы. Она просто выступает под флагом Узбекистана.
С тех пор, как Александра подписала контракт с нашей компанией, она вошла в топ-200 I TF. Где у нас девочка, стоящая в топ-200 ITF, у нас нет теннисисток из Узбекистана. Максимальный рейтинг для девочек до 18 лет – топ-800. Мы поддерживали их на протяжении нескольких лет, поэтому это не значит, что мы забыли о тех, кто был с нами раньше, а появились новые. Сейчас у нас другие цели. Мы продолжаем оказывать помощь девочкам в возрасте от 12 до 16 лет. В настоящее время они отправились на командные соревнования в Бахрейн за счет федерации. Однако не всем удается поддерживать необходимый уровень для получения финансирования. А стоит ли продолжать финансировать спортсмена, который на протяжении двух лет регулярно проигрывает и не добивается прогресса? Вы бы продолжали помогать такому теннисисту?
— Не уверен.
— Поэтому возникают различные обстоятельства. Когда-то обо мне говорили: «Безусловно, у Ироды был спонсор». Да, у меня был меценат, который выделил средства и не потребовал их возврата. Однако у других тоже были спонсоры. Но Ирода демонстрировала результаты, поэтому он продолжал оказывать поддержку. Я развивалась с тех пор, как он начал меня поддерживать, — с 11 лет. В 16 уже выступила в третьем круге юниорского Уимблдона в одиночном разряде и в финале в парном. В 17 выиграла одиночный турнир. В 18 уже вошла в топ-240 рейтинга WTA TA. Спустя год она принимала участие во всех турнирах серии «Большой шлем», выступая в основной стадии. В 2000 году ей покорился Tashkent Open, в следующем сезоне команда вошла в топ-16. После меня другим девушкам также выплачивались денежные вознаграждения, однако существенных результатов достичь не удалось. Таким образом, ситуация неоднозначна. Здесь невозможно угодить всем. Так обстоит дело в любой стране.
Я надеюсь, что мне удастся установить новые рекорды в ближайшее время
— Предусмотрены ли дальнейшие планы по увеличению численности команды Узбекистана?
— Да, вероятно, речь не идет о национальной сборной. В настоящее время основное внимание уделяется развитию молодежных составов. Как я уже отмечала, уровень тенниса в стране значительно снизился. Если раньше мы являлись лидерами в Средней Азии, то в прошлом году нам даже не удалось пробиться на континентальный турнир. Наши команды в азиатском регионе сегодня занимают позиции в диапазоне от 13-й до 14-й. О чемпионате мира мы практически не думаем и даже не осведомлены о датах его проведения. Последний раз наша команда принимала в нем участие около 15, а возможно, и 20 лет назад.
— В перечне участников соревнований на данный момент представлены только девушки. В мужском теннисе ситуация выглядит стабильнее. Узбекские спортсмены, в отличие от спортсменок, включены в рейтинг категории A TP.
— Да, среди игроков есть те, кто входит как минимум в топ-500. Кроме того, есть молодые спортсмены, в которых мы возлагаем надежды. Переговоры с мужчинами пока не велись. Посмотрим, как будут развиваться события. Есть один потенциальный кандидат, но он не является гражданином России.
— В Узбекистане проходил Tashkent Open, победу на котором вы считали самым значимым достижением в своей карьере. Рассматриваете ли вы возможность участия в турнирах A TP и WTA в Узбекистан?
— Да, это один из ключевых эпизодов в моей биографии, поскольку турнир состоялся в Ташкенте, хотя и были и другие важные победы. Что касается перспективы возвращения, то подобные планы возникают. Однако обычно расходы, связанные с участием в подобном турнире, весьма существенны. В те годы его проведение Tashkent Open составляло около 500 тысяч долларов в неделю. Когда ты проводишь турнир за государственные или даже спонсорские деньги, нужно обосновать, для чего ты это делаешь.
Раньше Tashkent Open делался под кого-то. Он начинался вообще с 25-тысячника. Мне тогда было 15 лет. Потом, когда в 1998 году я сыграла в третьем круге юниорского Уимблдона и в финале пары, то турнир подняли в статусе, а мне дали на него уайлд-кард. Я проиграла во втором круге, но на следующий год взяла титул на T ashkent Open. Таким образом, они делали акцент на девочке, на которой возлагали большие надежды. Они продемонстрировали, что мы вкладываем значительные средства, чтобы наша теннисистка могла заработать рейтинговые очки и получать возможность участвовать в турнирах без специальных приглашений.
До прихода Рахимовой, Кудерметовой и Тимофеевой вопрос о проведении подобного турнира и значительных финансовых затратах вставал ребром. У нас попросту не хватало спонсоров. Мы постоянно утверждали, что целесообразнее направить эти средства на развитие теннисной базы и поддержку детского спорта. В настоящее время мы планируем проведение крупных турниров, однако получение лицензии на них представляет собой сложную задачу из-за их ограниченного числа. Мы приложим все усилия и надеемся на успех.
— Каких результатов вы надеетесь достичь на новом этапе развития? И когда, по вашему мнению, будут побиты достижения Ироды Тулягановой в Узбекистане?
— Я надеюсь, что они будут устанавливать рекорды как можно скорее, пока я еще работаю во главе федерации. Это вызовет у меня огромную радость и станет поводом для гордости, ведь это будет свидетельство того, что нам удалось вывести российский теннис на качественно новый, профессиональный уровень. К 2028 году мы ставим перед собой задачу не только обеспечить участие взрослых команд на Олимпийских играх и в высших дивизионах Кубка Дэвиса и Кубка Билли Джин Кинг, но и юниорской сборной – на чемпионате мира. Для этого необходимо войти в число четырех сильнейших азиатских команд. И, разумеется, чтобы молодые теннисисты до 18 лет регулярно принимали участие в основных турнирах юниорского «Большого шлема».
