В книге обозревателя «СЭ» Игоря Рабинера «Русские дороги к хоккейной мечте» рассказывается о Сергее Бобровском, который в 2024 году стал обладателем Кубка Стэнли и одержал победу в опросе «СЭ» «Спортсмен года».
«Я убеждена, что создаю свою собственную историю и стремлюсь быть ее центральной фигурой»
24 мая 2007 года в 11:24 произошел взрыв на шахте «Юбилейная», расположенной в Новокузнецке Кемеровской области. На момент взрыва под землей находилось 217 человек. К сожалению, 38 горняков погибли, еще один скончался позднее в медицинском учреждении.
Андрею Бобровскому, занимавшему ранее должность горного мастера и теперь являвшемуся заместителем начальника участка «Юбилейной», посчастливилось: во время взрыва он находился на поверхности. Впоследствии он подключился к работе штаба горноспасателей, оказывая помощь в ликвидации аварии. В его обязанности входил контроль над планом ликвидации аварий и обеспечением противопожарной защиты на шахте.
— Возникали ли у вас когда-нибудь в подобных обстоятельствах чувства настоящего страха? — спрашиваю Бобровского-отца.
— Безусловно, происшествия случались. На шахте было немало аварий – обрушение горных выработок, затопления, взрывы. Гибли люди, в том числе и из нашего подразделения. Мы хоронили шахтёров. Помимо «Юбилейной», взрыв произошёл на «Ульяновской» – в марте 2007 года там произошла одна из крупнейших аварий на шахтах, в которой погибли 110 человек. А на «Юбилейной» мне просто повезло, что я находился на поверхности. Это и спасло жизнь.
Так каждый день семья провожала Андрея на шахту, не зная, увидит ли его снова. Андрей Бобровский отработал на шахте тридцать один год.
В сезоне-2006/07 его 18-летний сын Сергей впервые вышел на лед в российской Суперлиге, которая являлась предпоследним сезоном перед созданием КХЛ. Сергей Николаев, главный тренер, получивший известность в хоккейном сообществе благодаря своему острому чувству юмора, высоко ценил молодого вратаря и предоставил ему возможность принять участие в восьми играх. Однако с первых минут он выходил только в трех. Тогда Сергей стремился не в НХЛ, а к позиции основного вратаря новокузнецкого «Металлурга».
— Я никогда не спускался в ту шахту, где трудился мой отец, — рассказывает Сергей. — К тому же, он не очень охотно делился подробностями о своей работе. Тем не менее, я понимаю, насколько это сложный труд. Я знаю, что происходили аварии, что приводило к постоянным стрессовым ситуациям. Различные происшествия случались даже после того, как отец закончил работу на шахте…
Я хорошо помню, как отец всегда занимался спортом. Он участвовал в шахтерских соревнованиях по футболу, хоккею, волейболу и теннису, вел активный образ жизни. Я часто сопровождал его в детстве. Он прививал мне дисциплину, и я считаю это одним из своих самых ценных качеств. Я понимаю, что и зачем нужно действовать. Для меня не существует лени – если есть необходимость, встаю и приступаю к делу. Трудолюбие и дисциплинированность я перенял от отца.
Когда Бобровский проводит летнюю подготовку в России, вставая в 5:30 утра и ежедневно работая на износ в течение шести недель подряд, сначала сложно найти этому логичного объяснения. Однако, услышав его историю, все встает на свои места.
— Вам потребовалось значительное время, чтобы сформировать это, преодолеть устоявшиеся российские взгляды? — спрашиваю Бобровского.
— Есть такое ощущение, — он улыбается. — Словно кто-то снаружи подсказывает, куда идти и зачем. Так никто не поступает. Ты переутомишься, перетренируешься. Появятся сомнения. Но тут внутренний голос подсказывает: «Необходимо». Почему? Если ты этого желаешь — необходимо. Ведь если тебе это не нужно и ты этого не хочешь, зачем тогда надевать спортивную форму? И ты этого хочешь.
— Дисциплина? — с улыбкой отвечает Андрей Владиславович. — Сереже её и не требовалось, он и сам с энтузиазмом отправлялся на тренировки, даже без напоминаний. Я лишь разъяснял ему, что, выбрав хоккей, он должен исключить любые пропуски. Уговаривать его заниматься не приходилось. Сложности возникали скорее с учёбой, с выполнением домашних заданий. Он сопровождал меня на спортивные мероприятия — на шахте организовывали футбольные матчи, хоккейные игры и спартакиады. А в шахту я его, конечно, в то время не брал — это было запрещено правилами техники безопасности.
Андрей Владиславович, подобно всей стране, пережил немало трудностей.
— Он рассказывает, что иногда выплаты задерживались на восемь или девять месяцев. В конце 1990-х годов зарплату выдавали в виде продуктов питания.
— Были ли забастовки шахтеров, сопровождавшиеся стуком касок? Такие акции происходили довольно часто в те годы.
— В Новокузнецке проходили забастовки, и мы оказывали поддержку участникам. В Междуреченск, однако, мы не выезжали, поскольку беспорядки зародились именно там.
В 2019 году, после победы ЦСКА в чемпионате России и завоевания Кубка Гагарина, уроженец Междуреченска, вратарь Илья Сорокин, опустил трофей в шахту, расположенную в его родном городе.
— Младший Бобровский похвалил Илью, отметив, что его идея оригинальна, нетривиальна и заслуживает высокой оценки.
Начиная с лета 2013 года, Сергей, уже ставший обладателем первой «Везины» в «Коламбусе», посещал свой родной Новокузнецк и организовывал ежегодные мастер-классы. Среди учеников был и 20-летний вратарь кузнецкого клуба Сорокин, впоследствии ставший олимпийским чемпионом Пхенчхана и участником Матча звезд НХЛ. У каждого своя дорога. И каждый может изменить ситуацию в свою пользу.
— Однако исход не определяется исключительно твоими действиями, — отмечает Бобровский. — Необходимо, чтобы жизнь благоприятно располагала, чтобы все факторы совпали.
Не стоит полагать, что он был фаталистом. Однако, на мой взгляд, другая его фраза, касающаяся его собственной судьбы, гораздо лучше раскрывает характер Сергея:
— Я убежден, что создаю свою собственную историю и стремлюсь быть ее центральным персонажем. Мне важно самостоятельно решать, каким путем будет развиваться моя жизнь, а не следовать чужим представлениям о том, что для меня будет наилучшим вариантом. Я хочу самому взять на себя эту роль. Да, я могу допустить ошибку. Но если я сделал выбор, то уверен, что он исходит от меня.
«Мои родители не стремились сделать из меня специалиста в раннем возрасте. Они предоставили мне возможность самостоятельно выбирать свой путь»
Изначально Лариса, мать вратаря Бобровского, работала в школе и занималась воспитанием детей. Затем она проработала несколько лет машинистом крана на горячем участке Западно-Сибирского металлургического комбината, в кислородно-конвертерном цехе.
— Это очень сложное производство, — отмечает Сергей. — Мама работала на подъемном кране. Внизу был раскаленный шлак, воздух был горячим, что негативно сказывалось на здоровье. В 2011 году я забрал ее с работы. Процесс увольнения был долгим и сложным. К счастью, нам удалось добиться желаемого.
— По словам отца, она неохотно согласилась после долгих уговоров.
Необычным было то, что именно мать убедила шестилетнего Бобровского заняться хоккеем. По словам спортсмена, сам он проявил желание заниматься этим видом спорта, однако отец, вероятно, опасался травм, связанных с игрой на льду. Мать записала Сергея на хоккей, пока отец был на работе.
— Так и было? — спрашиваю отца.
— Примерно так, — говорит он с улыбкой. — Первоначально я планировал записать сына на карате. Однако он сопровождал меня на хоккейные матчи, в частности, нередко посещал игры «Металлурга», — и, очевидно, это увлекло его. Они с мамой увидели объявление о наборе в хоккейную команду для детей его возраста. Поговорили по телефону, приняли решение. Но повели его заниматься уже вдвоем…
В однокомнатной квартире жили Бобровские. Он вспоминает, как непросто было его родителям:
— Я не появился на свет с привилегиями. Когда наша команда отправлялась в поездки, расходы на них покрывали родители. Мои родители жертвовали всем, что у них было, чтобы я мог участвовать в этих поездках. Иногда нам не хватало средств на питание. Для родителей это было непростым временем. В какой-то период отец совмещал две работы, чтобы заработать дополнительные деньги, устраиваясь на работу ночного сторожа на парковке.
Андрей Владиславович, услышав мой вопрос, проявляет некоторое удивление:
— Случилось нечто подобное. Сережа все рассказывал?
— Да.
— Когда выплаты задерживались, приходилось искать дополнительный источник дохода. Иногда я одевался дома и терялся, не понимая, куда двигаться дальше. Пережиты были разные ситуации, включая бессонные ночи.
— Было ли сложно поднимать Сережу в сложившихся обстоятельствах?
— Безусловно, это было непросто. К тому же, распорядок был суровый! После смены на шахте сразу отправлялись на тренировку, иногда супруга подвозила нас. К счастью, удалось договориться с тренером об оставлении спортивной сумки в спортзале, ведь было тяжело возить ее в общественном транспорте. Занятия начинались рано утром, в шесть-семь часов, и заканчивались поздно вечером, в девять-десять часов. Молодым игрокам предоставляли ледовое время в весьма неудобное время. Когда Сергей пропускал шайбы, мы подбадривали его, чтобы он не расстраивался и продолжал играть, хотя нам самим было тяжело. Старались быть рядом с ним, сопровождали на выездах, независимо от расстояния.
Когда Сергею исполнилось десять лет, у него появилась сестра. Это событие ускорило его взросление и пробудило чувство ответственности. Отец отмечает, что в тот период сын не проявил эгоизма и был рад рождению сестры, — и тут добавляет:
— По словам жены, он даже желал иметь сестру и обсуждал это!
Сергей вспоминает:
— Самое важное для меня было то, что родители любили меня и окружали заботой. Ведь это необходимо каждому ребенку. Они также посещали мои игры и оказывали поддержку. Если что-то не получалось, мама всегда помогала и постоянно говорила: «Ты можешь!» Я: «Но это невозможно!» — «Ты должен стараться!» Сквозь мои слезы, рыдания… Но если ты преодолеваешь это, то закаляется характер. Начинаешь злиться, работать еще усерднее, «закусываться»…
— В детстве отец не запугивал меня, говоря, что если я не буду усердно заниматься, то отправлюсь работать в шахту?
— Нет. Других детей пугали другими фразами: «Дворы будешь мести, если учиться не будешь». Но в целом родители не оказывали на меня давление. Мне предоставили свободу, что позволило мне спокойно развиваться, и я получал удовольствие от игры. Они не пытались сделать из меня профессионала в десять лет. В этом возрасте важнее всего – просто наслаждаться процессом, быть ребенком, получать удовольствие, играть с друзьями на улице в футбол, хоккей, баскетбол.
Замечаю, что сейчас существует такая тенденция: родители уделяют излишнее внимание финансовой стороне спортивных занятий. Они оказывают давление, которое может быть чрезмерным. Ведь дети — это живые люди, а не машины. В результате возникает обратная реакция: ребенок не получает удовольствия, а чувствует, что должен что-то делать. Это нивелирует позитивный импульс, который необходим для развития. Я благодарен, что в моем случае родители позволили мне расти без давления.
Благодаря жизненной мудрости обычных рабочих Сергею удалось достичь того, каким он является в настоящее время в глазах всего хоккейного сообщества.
Фильм с Ван Даммом «Кровавый спорт» произвел настолько сильное впечатление, что я начал делать растяжку и пытался выворачиваться в шпагате у дверных косяков
По словам Бобровского, объясняя в одном из интервью, как он выбрал позицию вратаря, он рассмеялся и сказал: «Все дело в экипировке, она мне очень понравилась».
— Вы не испытывали страха, когда на вас стали бросать? — спросил я.
— Нет. Когда ты молод и шайба летит, ты следишь за ней, как за парящей птицей. С возрастом начинаешь понимать, но уже слишком поздно, чтобы что-то изменить. Что касается формы, то да, в детстве смотрел обзоры по телевидению. Именно тогда она мне и понравилась. А еще — как двигаются вратари, насколько это красиво и эффектно.
В первые месяцы после зачисления в новокузнецкую хоккейную школу он выступал в качестве защитника. Однако, как это нередко случается, на следующий день произошла ситуация: вратарь заболел, и не было возможности выставить другого игрока на позицию голкипера. Во время тренировки, когда ребята выполняли упражнения на растяжку и улучшение координации, тренер, учитывая физические данные Сергея, предложил ему опробовать себя в роли вратаря.
Отец уточняет и подтверждает всю последовательность произошедшего, приводя дополнительные подробности:
— Сережа продемонстрировал свою гибкость, выполнив упражнение на шпагат. Также выполнялось упражнение на батуте, где необходимо было сохранить равновесие и не упасть. Те, кто не смогли удержаться на ногах, выбывали из соревнования. В конечном итоге на батуте остались прыгать Сережа и его тренер. Отец оценил способности сына.
— Как у него появилась такая гибкость?
— Мы рассматривали вариант с карате. Ему самому нравились фильмы о боевых искусствах, особенно «Кровавый спорт» с Жаном-Клодом Ван Даммом. Поэтому он начал заниматься растяжкой дома. Он даже выполнял шпагаты, задевая дверные косяки!
Разговор с Андреем Василевским вспоминается мне тем, что в его комнате был постер Роберто Луонго, и он был поклонником Мартина Бродера. Однако у Сергея Бобровского совершенно иная биография.
— У меня никогда не было постеров с любимыми артистами. Родители всегда настаивали, что я должен быть самим собой и не иметь кумиров. Часто другие дети украшали шлемы наклейками с названиями спортивных команд. Но отец никогда не позволял мне так делать, говоря, что у меня свой путь, и приучал меня к этой мысли.
Андрей Владиславович с готовностью это подтверждает и, очевидно, рад тому, что его сын хорошо запомнил эти рекомендации — настолько, что рассказывает о них в интервью.
Первым тренером Бобровского стал Алексей Кицын, отец чемпиона мира среди молодежных сборных 2011 года и одного из ключевых игроков той выдающейся команды, выступавшей в Баффало. И Сергей, и его отец с большой теплотой вспоминают Алексея Кицына, при этом приводя множество бытовых примеров из российской жизни.
— Я помню, когда только пришел, в команде была всего одна вратарская форма, которой мы с другим игроком пользовались по очереди, — рассказывает Сергей. — А тот, чей черед не наступал, выходил на поле. Со временем, когда мы становились старше, такой подход уже был невозможен.
— Как насчет матчей, где требуются два вратаря?
— В то время двусторонней тренировки еще не проводилось. Все занимались вместе, в общей группе, около пятидесяти человек, и практически никто не был знаком. Позднее мой тренер, Алексей Иванович Кицын, самостоятельно изготавливал коньки, шил ловушку, подбирал нагрудник… Это был непростой период.
Андрей Владиславович добавляет детали:
— Кицын преобразовал фигурные коньки в хоккейные для Сережи. Ранее не существовало стандартной экипировки, поэтому приходилось проявлять изобретательность. Я привез с работы щитки, которые он затем модифицировал. Алексей Иванович заслуживает похвалы, мы очень ему признательны.
— Что за щитки из шахты?
— Ранее использовавшиеся щитки, изготовленные из конского волоса, были популярны еще в сороковые годы. Они отличались значительными размерами, и Алексей Иванович подгонял их по необходимости. Также он самостоятельно перетачивал фигурные коньки для вратарей.
Игрок продолжает поддерживать связь со своим первым тренером по телефону. В качестве признательности, в 2021 году Сергей преподнес Алексею Ивановичу автомобиль Toyota RAV4.
Их любят и родители. Я поинтересовался у Андрея Владиславовича, какие моменты он считает самыми запоминающимися.
— Он постоянно делает подарки, — говорит отец хоккеиста. — Когда он только начал играть в «Филадельфии», он купил мне автомобиль. Как только я приехал домой, мы сразу поехали в автосалон «Тойота», и он предложил мне выбрать любую машину. Я выбрал внедорожник «Прадо» и до сих пор на нем езжу. А после триумфа на чемпионате мира 2014 года всем игрокам были подарены «Мерседесы», и Сергей передал один из них мне. Поэтому сейчас в Санкт-Петербурге я езжу на «Мерседесе», а в Новокузнецке — на «Прадо». Кроме того, он помог с покупкой квартиры в Санкт-Петербурге, мы ее обустроили, и он в целом оказывает финансовую поддержку…
«В шестнадцать лет я был готов бороться за позицию основного вратаря, и мне это было безразлично!»
Бобровский никогда не забывает о своем родном городе. О Новокузнецке рассказывают немало жутких историй, например, о цветном снеге, вызванном выбросами из шахт и металлургических предприятий. Он отрицает достоверность этих рассказов.
— Это достойный город для работы, — отмечает Сергей. — Он, безусловно, провинциальный. Здесь живут сибирские люди — суровые, но отзывчивые. Я родился и вырос именно там. В России, чтобы добиться успеха, необходимо приложить немало усилий, и Новокузнецк не является исключением.
А о родной стране говорит:
— Я испытываю любовь к России, и это чувство невозможно утратить. На моем шлеме всегда присутствует герб Новокузнецка. Кроме того, я хочу, чтобы меня ассоциировали с фоном стены, демонстрируя тем самым, что я действую четко и профессионально. Мне важно, чтобы не было никаких легкомысленных образов, чтобы все понимали: здесь все серьезно, надежно и основательно.
По словам Бобровского, он с самого начала чувствовал себя уверенно, и ситуация была под контролем. Он заявил, что все было следующим образом:
— Я всегда был уверен в себе, особенно в молодости. Мне было совершенно неважно, кто является конкурентом, когда мне было 16 лет. В те годы я был готов бороться за позицию основного вратаря с Бродером, независимо от исхода!
— Откуда черпали уверенность?
— Мама всегда повторяла: «Ты сможешь! Ты сможешь!» Именно это и послужило отправной точкой. При этом я никогда не прибегал к нечестным методам по отношению к другим вратарям. Всегда поддерживалась открытая и справедливая борьба — кто сильнее.
Он был готов сразиться с Бродером, однако за пределами океана его было практически неизвестен, и Бобровский не был выбран на драфт НХЛ.
— До Новокузнецка ни один скаут не приезжал. Это довольно отдаленное место, — так объяснил двукратный обладатель «Везины».
— Не оказало ли отсутствие участия в драфте на протяжении двух лет психологического воздействия?
Вратарь качает головой:
— Тогда я даже не рассматривал возможность игры в НХЛ. Я не имел представления о том, что такое драфт. Мы уже начали сотрудничать с агентом Полом Теофаносом, и он сказал, что не удалось попасть на драфт, но какой-то клуб должен был. Я ответил: «И что?» Он посоветовал: «Ничего, продолжай работать».
Бобровскому не сулило легкого пути к признанию. Он до сих пор помнит одну из этих историй. Однако, рассказывает он о ней без злости, что свойственно Сергею.
— Когда мне было около 14 или 15 лет, тренер вратарей основной команды «Металлурга» Дмитрий Курошин заявил, что мне не стоит рассчитывать на игру в составе первой команды, мотивируя это недостаточным ростом. Я тогда подумал, что не может рост быть определяющим фактором. Всегда считался первым номером среди вратарей своего возраста, считался перспективным игроком, и все тренеры это знали. Поэтому я решил, что это не так!
С Борисом Михайловым не сложилось
Курошин сделал выбор в пользу другого вратаря, высокого по телосложению, и это было непросто видеть Бобровскому. Сергей чувствовал, что его усилия не получили должного признания.
— Он посвящал хоккею все свое время, — рассказывает отец. — Занимался, играл и, по большому счету, находился на ледовой арене.
Спустя короткий промежуток времени Сергей за летний период вырос, как он сам утверждал, на 17-20 сантиметров — это случилось в восьмом классе. Изначально к нему продолжали относиться сдержанно, как и годом раньше. Однако в его пользу сработал дополнительный фактор — так называемый «закон Третьяка».
В 2006 году руководство ФХР возглавил известный вратарь, и уже через год в российском хоккее был введен налог на легионерских голкиперов. Третьяк давал этому простое объяснение: «Мы поставили клубам условие: если хотите использовать иностранного вратаря, выплатите девять миллионов рублей. В противном случае, в воротах должны находиться российские хоккеисты. Это требование было зафиксировано в регламенте. В результате, клубам с ограниченными финансовыми возможностями, например, «Металлургу» из Новокузнецка, не оставалось другого выбора, кроме как выпускать на площадку российских вратарей. Именно так дебютировали Бобровский и другие голкиперы».
Семен Варламов когда-то отмечал, что это событие оказало значительное влияние на его карьеру, и теперь Боб тоже говорит о том же самом, рассказывая о своем пути в хоккее.
— Обстоятельства сложились так, что игрок, родившийся в 1986 году, отправился выступать в Казахстане, где провел несколько матчей. Впоследствии был принят указ о вратарях, который лишил его права играть за российскую сборную. Таким образом, я оказался следующим, и мне представилась возможность тренироваться с профессионалами в составе первой команды «Металлурга.
Я абсолютно уверен, что «закон Третьяка» оказал значительное влияние на мою карьеру. Не могу представить, как сложилось бы мое развитие без него. Благодаря этому правилу я получил возможность попасть в команду, занял позицию третьего вратаря, а затем и второго. В команде также были белорус Сергей Шабанов и чех Владимир Гудачек. При таком законе было нецелесообразно использовать двух вратарей-легионеров, поэтому я регулярно выходил на вторую позицию. Я постоянно тренировался вместе с командой, был частью коллектива.
Бобровский осознавал необходимый уровень мастерства и понимал, насколько ему до него далеко. Это давало возможность рассмотреть положение дел с иной точки зрения.
— Победа в детском турнире, где соревнуешься с командами вроде «Торпедо» (Усть-Каменогорск), «Сибири» (Новосибирск) и нашей, кажется, что ты на вершине мира, — говорит Сергей с улыбкой. — Но когда попадаешь в команду профессионалов, осознаешь, насколько там технически сильные и опытные игроки, как они умеют забивать, — понимаешь, что до этой вершины еще далеко.
— С Курошиным пересекались потом? — спрашиваю Бобровского.
— Безусловно, мы взаимодействовали и поддерживали связь. Он никогда не комментировал свои высказывания. Он оказывал помощь, давал рекомендации и делился интересными сведениями. Когда я присоединился к первой команде в качестве третьего вратаря, он всегда был рядом. Он разрабатывал весь тренировочный процесс для вратарей и придумывал различные упражнения. В целом, он очень помогал. Я не испытываю ни злости на него, ни на других людей.
Хотя отец и сын Бобровские в основном придерживаются схожих взглядов на многие вопросы, их мнения относительно момента, когда у Сергея возникла мечта о Национальной хоккейной лиге, существенно различаются.
— Откровенно говоря, я не рассматривал НХЛ, — признался голкипер. — Моей целью было стать основным вратарём «Металлурга» из Новокузнецка. И этого было достаточно. Да, я, конечно, знал о существовании этой лиги — НХЛ. Но всегда стараюсь оставаться реалистом. Там, где я нахожусь, там и чувствую себя счастливым.
По мнению Андрея Владиславовича, ситуация представляется иначе.
— Он грезил о Национальной хоккейной лиге, и очень сильно. Собирал изображения, у него были наклейки с символикой НХЛ, приобретал альбомы в «Союзпечати». Это увлечение началось еще в детстве, в пятом-шестом классе. Как я уже упоминал, конкретных кумиров не было, но он обращал особое внимание на вратарей, которые в то время занимали ключевые позиции в НХЛ. Он часто говорил о Патрике Руа. Доминик Гашек приезжал в Новокузнецк и подарил Сергею клюшку с автографом в качестве награды лучшему вратарю. В нашем городе проводился хоккейный турнир, и на церемонии награждения присутствовали такие известные люди!
Эта клюшка была сохранена в домашней коллекции Бобровского-старшего. «Сережа заслужил», — говорит отец с улыбкой. В ней же хранятся уменьшенные копии обеих «Везин», золотая медаль чемпионата мира 2014 года, прочие награды; майки, шайбы, клюшки…
— И когда же впервые возникла мечта о Национальной хоккейной лиге? — спрашиваю Сергея.
— Это скорее мысль, чем мечта. По окончании контракта с «Металлургом» я осознал, что не хочу оставаться в Новокузнецке. Мне казалось, что необходимо двигаться вперед и развиваться. Изначально я надеялся перейти в более конкурентоспособный клуб КХЛ. Но со временем выяснилось, что сделать это невозможно.
— Но почему?
— В КХЛ действовало правило, касающееся игроков с ограниченной свободой агентов. Согласно ему, до достижения 27-летнего возраста хоккеист принадлежит одному клубу, и, оценивая сложившиеся обстоятельства, я был убежден, что обмен невозможен, переходить некуда. Однако в НХЛ, по окончании контракта, появилась возможность уехать. Именно тогда я начал рассматривать этот вариант. И когда в текущей ситуации не было перспектив, а «Филадельфия» предложила наиболее выгодные условия, возник вопрос: почему бы и нет?..
Бобровский успел пройти несколько этапов в «Кузне». Первым тренером, который включил его в состав основной команды «Металлурга», стал Сергей Николаев, известный в городе как Сеич.
— По словам отца, за недолгий срок работы он предоставил сыну значительные возможности.
— Николаев — один из тех специалистов, который поверил в меня и не только предоставил возможность, но и продолжал её давать, — пояснил Сергей. — Я очень благодарен ему за это, особенно за период становления как хоккеиста и личности, когда мне было 17 лет. Его поведение и авторитет оказали значительное влияние на моё дальнейшее развитие.
Отношения у молодого Бобровского с Борисом Михайловым, преемником Николаева, оказались не самыми лучшими.
— Сережа в тот момент был крайне взволнован, как можно было ожидать, — заметил отец. — И мы очень беспокоились о нем, поддерживали его в этот непростой период, всей семьей.
— С ним было непросто, у меня тогда выдался сложный период, — рассказывает Сергей. — По ряду причин Михайлов сразу не принял меня. Он сразу сделал выбор в пользу Макса Соколова и канадского вратаря Скотта Лэнгкоу. В результате я резко переместился с первого места на третье. Я практически не играл, лишь тренировался, и мне не давали никаких объяснений. Подобные перемены в 18-19 лет оказывают сильное воздействие на психику. Ты не понимаешь, что происходит, будущее туманно. Ты видишь, что в тебя не верят, но сам веришь в свои силы. Ты тренируешься, прилагаешь усилия, работаешь и ожидаешь возможности проявить себя.
Однажды главный тренер сделал замечание, отметив, что специалисты требуются и на шахтах, и на заводах, а не все должны быть хоккеистами.
— У меня нет обиды на Бориса Петровича, — заявил Сергей, хотя и признал, что тогдашняя ситуация была сложной. Сейчас он смотрит на произошедшее под другим углом. Ему кажется, что он не может изменить обстоятельства, и каждый человек имеет право на собственное видение, ведь он сам отвечает за достижение результата. Зачем лишать его этого права? Почему он должен придерживаться моей точки зрения? По его мнению, это не совсем правильно.
Бобровский и Михайлов после этого случая больше не поддерживали связь и не возвращались к обсуждению произошедшего. Однажды я брал интервью у Бориса Петровича. Тогда я не владел всей информацией, которую вы сейчас знаете, и попросил его лишь рассказать о том, каким был молодой Бобровский.
— Я сотрудничал с ним на протяжении года, — заявил Михайлов. — Он увлечен хоккеем до мозга и костей! У него получалось тренироваться в течение всего дня. Завершилось занятие, он поел — и снова отправился на работу. Я обращался и к врачу команды, и к другим, чтобы они попросили его немного сбавить темп. Я даже начал преследовать Сергея: ну, отдохни же! Тогда он стал ездить в другой район, чтобы я не видел, как он работает сверх положенного. Однако в тот период Бобровский не являлся основным вратарем. Я пригласил Максима Соколова, и тогда Сергей не был сильнее Макса.
— А его талант вам изначально был виден?
— Да. И работа не будет бесполезной. Ему просто требовалось немного помочь. В хоккее действует общее правило: кто больше всех трудится, тот добивается успеха. На каком-либо уровне, но все равно достигает его. На собственном опыте я в этом убедился.
Подписание контракта с «Филадельфией» стало возможным благодаря Теофаносу, а его дебют в Питтсбурге оказался впечатляющим
Отец говорит:
— Сереже посчастливилось работать с агентом Полом Теофаносом, который зарекомендовал себя как опытный профессионал и человек с широкой душой. Я лично знаком с Теофаносом, мы регулярно видимся, когда бываем в Соединенных Штатах. Благодаря его помощи сын заключил соглашение с клубом «Филадельфия».
Ввиду того, что Бобровский практически ничего не знал о специфике НХЛ на тот момент, ему крайне необходим был опытный агент, работающий на североамериканском рынке. Хоккеисту посчастливилось найти такого специалиста. Если бы он сотрудничал с другим представителем, развитие его карьеры могло пойти по совершенно иному сценарию.
Впервые скаут «Флайерз» подошел к Сергею на трибуне в Москве, когда вратарь пропускал игру плей-офф Молодежной хоккейной лиги из-за незначительной травмы. Бобровский полагал, что эта встреча была случайной. Однако, случайных совпадений не бывает. Это означало, что клуб из Пенсильвании следил за ним, и рано или поздно встреча все равно бы произошла.
— Помимо «Филадельфии», какие еще рассматривались? — спрашиваю Боба.
— Я считаю, что «Айлендерс», «Лос-Анджелес» и «Торонто» были подходящими вариантами. Для меня было принципиально, чтобы при неудаче я имел возможность вернуться в Россию, и «Филадельфия» предоставляла такую возможность. Кроме того, вратарская позиция в команде была для меня выгодной. В «Лос-Анджелесе» выступали Джонатан Куик и Джонатан Бернье – перспективные и опытные вратари, что делало конкуренцию практически невозможной. В «Айлендерс» был Рик Дипьетро, также не представляющий серьезной угрозы, и обладающий большим опытом.
У «Флайерз» были Брайан Буше и Майкл Лейтон, заключившие контракты на скромные суммы, которые подходили к завершению. Это открывало перед ними реальные перспективы для борьбы и получения шанса. В этой ситуации Пол Теофанос дал мне ценный совет, поскольку был в курсе всей ситуации с клубами. Это, несомненно, был оптимальный вариант.
В заключительном сезоне в Новокузнецке Бобровский уже выступал в качестве основного вратаря. Однако ему доводилось играть за один из самых проблемных клубов КХЛ. Независимо от его действий, команде не удавалось покинуть нижние строчки турнирной таблицы. За девять лет, прошедших с момента основания лиги и до момента исключения «Металлурга» из нее — с 2008 по 2017 год — «Кузня» не только не попадала в плей-офф ни разу, но и всего трижды занимала место выше предпоследнего.
После сезона 2009/10, когда Бобровский отправился в Северную Америку, Новокузнецк оказался в сложной ситуации. Возникал вопрос: как хоккеисту, выступавшему за самую слабую команду КХЛ, может представиться возможность попасть в сильнейшую хоккейную лигу мира?
— Мы всегда были уверены, что он сможет добиться успеха в НХЛ, — отмечает отец. — Возможно, сначала ему предстоит немного времени провести в АХЛ, но в конечном итоге он будет играть в высшей лиге.
Сергей и я обсуждали мнение некоторых хоккеистов, полагающих, что отсутствие возможности возвращения в Россию позволяет полностью сосредоточиться на игре. В такой ситуации игрок максимально вовлечен в процесс и прилагает все усилия для достижения успеха.
— Поездка в Филадельфию была такой, что я не планировал возвращаться, — Сергей покачал головой. — Кроме того, в Новокузнецке все смотрели на меня и высмеивали. Говорили: «Ты приедешь в ноябре или декабре. Мы тебя ждем, клюшки готовы».
— Кто говорил?
— Все собрались в клубе, и за моей спиной тоже. Я все слышал и ощущал. Это вызывало у меня гнев и давало дополнительный стимул. И я отправился в «Филадельфию Флайерз», непосредственно в основную команду, а не в фарм-клуб.
— После первого матча вам ни от кого не поступало звонков?
— Нет. Игра позвонила. И сама все сказала.
«Игра позвонила» 7 октября 2010 года. Стартовый матч сезона «Летчики» провели на льду их непримиримых соперников по Пенсильвании — «Питтсбург Пингвинз». Кроме того, это был матч открытия новой арены в Питтсбурге. И к всеобщему удивлению, главный тренер «Филадельфии» Питер Лавиолетт, ранее завоевавший Кубок Стэнли с «Каролиной Харрикейнз», заявил: в воротах будет Бобровский. Этот незадрафтованный новичок пришел из одной из худших команд КХЛ. Это казалось невероятным, особенно учитывая, что «Флайерз» были финалистами последнего Кубка Стэнли, уступив «Чикаго» в финальной серии.
— Согласен, — не скрывает Сергей.
Брайан Буше, соперник Сергея, выразил свое недовольство тем, что не был включен в состав на игру. В интервью он заявил: «Признав, что Бобровский выйдет на матч, я испытал некоторое удивление. Я уверен в своих способностях, и если бы у меня был неудачный тренировочный процесс, я бы мог это понять. Однако я чувствую себя хорошо, демонстрирую игру, аналогичную прошлогодней, когда мы дошли до финала Кубка Стэнли».
— Сергей понимает его позицию и объясняет это так: «Пришел какой-то человек, и сразу ему оказывают доверие. Это никак не отразилось на мне. У нас с Бушем тоже были прекрасные отношения. Это интервью мне не переводили, да и по-английски я тогда не владел языком. Мне было неважно, что кто-то говорил или думал.
— Вам было страшно, когда вы выходили на лед в Питтсбурге?
— Если бы я заявил, что не испытывал волнения, то сказал бы неправду. Однако я воспринимал это как нечто вполне обыденное. Не возникло ощущения, будто я отправился на Луну, скорее чувствовалось, что я должен был быть там. Хотя, конечно, волнение было очень сильным. Кроме того, матчи «Филадельфии» с «Питтсбургом» — это для них самое значительное противостояние.
— Про матч открытия арены знали?
— Мне было безразлично. Открытие, закрытие, новый стадион, старый… Я просто видел черную шайбу, и моя задача состояла в том, чтобы поймать ее. И только. О большем я не задумывался.
Это был дебют всех дебютов. Только что Сергей выступал в старом Дворце спорта кузнецких металлургов, а теперь – в новом, современном, заполненном восемнадцатитысячной аудиторией, под оглушительные крики людей, поскучавших по хоккею в течение межсезонья. Его соперниками были великий Сидни Кросби и Евгений Малкин, и в целом – мощная команда, которая в прошлом году завоевала Кубок Стэнли.
В первые десять минут матча атака хозяев поля была настолько интенсивной, что Лавиолетт был вынужден запросить перерыв – крайне необычное явление для начала игры. Однако, когда команда допускает четыре потери в своей зоне за половину периода, необходимо что-то предпринять для исправления этой ситуации.
Единственным, кто сдерживал его, был Бобровский. Он демонстрировал невероятную игру, отражая все броски. После перерыва успокоился и весь коллектив. Настолько, что одержал победу в той игре со счетом 3:2. А его лично признали первой звездой встречи.
