На одном из главных турниров года, UFC 294, прошедшем в Абу-Даби, состоялось женское противостояние между Викторией Дудаковой и Джин Ю Фрей. В том бою 24-летняя спортсменка из России одержала победу единогласным решением судей. В настоящее время ее статистика в профессиональных выступлениях включает восемь побед в восьми боях (2-0 в UFC).
Выход Виктории Дудаковой в зал сопровождался песней Шамана «Я — русский!». Перед тем, как войти в клетку, она совершила жест, напоминающий дуа (мусульманская мольба. — Прим. «СЭ»). По мнению многих, спортсменка приняла ислам, после чего рэпер Миша Маваши назвал её предательницей. Виктория отреагировала на слова Маваши в своем прошлом интервью «СЭ», в этом интервью она рассказала о своем отношении к хейту, связанному с определенным жестом, о спаррингах с мужчинами и назвала бой, который она мечтает провести в UFC. Разговор состоялся после мастер-класса, проведенного Дудаковой для студентов университета «Синергия».
— После мастер-класса ты получила цветы. А сколько подарков ты обычно получаешь?
— Мне не кажется, что их было много. Конечно, можно было бы подарить больше (смеется). Еще до боя [на UFC 294 в Абу-Даби] владелец AMC Fight Nights Амир Мурадов подарил мне iPhone 15 Pro Max. Мой тренер хотел приобрести этот телефон, но Амир не позволил ему заплатить, поэтому можно считать, что он сделал мне подарок. Кроме того, он оплатил нам проживание в гостинице. Я очень благодарен ему за это. Однако каких-то подарков, небольших сувениров, как, например, фигуристам бросают на лед, не было (улыбается).
— Как отметила победу?
— Честно говоря, никак. Хорошо пообедала. У меня нет привычки праздновать победы. Можно просто пойти куда-нибудь и вкусно поесть — то, что мне обычно не дозволено. И это все.
— На мастер-классе я говорила об отдыхе и восстановлении. Как я сама справляюсь с этим?
— Восстановление идет постепенно. Сейчас занимаюсь один раз в день. Решение о проведении боя станет известно к середине декабря. К этому времени планирую вернуться к привычному режиму тренировок – два раза в день. В данный момент основное внимание уделяю физической подготовке, посещаю тренера по силовой подготовке и пытаюсь восстановить силы перед началом тренировочного лагеря. Прохожу обследования, стараюсь постепенно улучшить здоровье, поскольку после приема антибиотиков организм серьезно ослаб. Сейчас идет интенсивная фаза восстановления, которая включает в себя подготовку к основным тренировкам.
— Есть прикидки по соперницам?
— Не знаю. У нас не получается выдвигать кандидатуры. Как было в прошлый раз: нам предоставили два имени. Это были, по всей видимости, Бруно Бразил и Джин Ю Фрей. Мы согласились на обоих, однако Бруно отказалась, а Ю Фрей согласилась. Поэтому, вероятно, в этот раз будет аналогичная ситуация. Нам бы хотелось… точнее, мы будем предлагать Кори Маккенну, но нет гарантии, что ее одобрят. Ранее мы рассматривали Каролину Ковалькевич, но она закончила спортивную карьеру.
— Есть бой мечты?
— Либо поединок за чемпионский титул, либо событие, сопоставимое с боем за пояс. Наиболее вероятный вариант — бой за титул с Татьяной Суарес. Она не знала поражений и является очень сильным соперником. Это станет испытанием для меня как в психологическом плане, так и в целом. Поэтому, безусловно, когда представится возможность, я хотел бы с ней встретиться.
— Как прошли ваши тренировочные поединки с ней? Вы же занимались вместе.
— С ней было непросто, это правда. Я, конечно, не находилась в такой форме, как сейчас, ведь мне пришлось восстанавливать физическую подготовку уже в Лас-Вегасе к первому поединку. Нельзя сказать, что я была в полной боевой готовности, скорее проходила процедуру адаптации к новым условиям. Спарринги прошли удовлетворительно. Я проводила тренировочные бои как с ней, так и с Кейси О’Нилл. В этих спаррингах я допускала немало ошибок, и мне кажется, что это к лучшему, что мы их выявили, поскольку нам удалось их исправить.
— Хорошо она борется?
— Да, это так. Она завоевала бронзовую медаль на чемпионате мира по борьбе.
— Представляешь, как бы дралась с ней?
— Да. У меня абсолютно ясное представление о том, что предстоит. Не знаю, как у тренера (улыбается). Есть план на бой.
— Хочешь выступить 2 марта в Эр-Рияде?
— Да, это связано с удобством даты. Мы обсуждаем возможность проведения поединка до начала [Рамадан], поскольку Гасанали будет соблюдать пост и не сможет выезжать. Соответственно, он не сможет полноценно тренировать меня – утренние и вечерние занятия будут невозможны. Поэтому бой рассматривается в период, предшествующий посту. Желательно провести его в марте, чтобы обеспечить полную подготовку, избежать спешки и дать возможность спокойно начать тренировочный лагерь и восстановиться.
Рассматривались два варианта даты: 2 марта или 9-е число. 9 марта запланирован номерной турнир [UFC 299], попасть на который непросто, поскольку уже сейчас необходимо бронировать билеты, так как там пройдут заранее определенные поединки, а в Эр-Рияде пока ничего не известно. Сейчас необходимо принимать решение, но мы пока не готовы к этому. Кроме того, нежелательно уезжать на большое расстояние, а турнир 9 марта, вероятно, состоится в США, в Лас-Вегасе. Трудно покидать дом на длительный срок и на такое большое расстояние. Предпочтительно организовать тренировочный лагерь в Кисловодске и затем отправиться в Эр-Рияд. Поэтому рассматривается только Эр-Рияд.
— С мужчинами или с девушками тебе легче проводить спарринги?
— С мужчинами психологически и интеллектуально все более понятно. В нашем зале сейчас все мужчины тяжелее меня, минимальный вес – 65 кг. Понятно, что они сильнее меня, хотя я и расстраиваюсь, когда у меня что-то не получается. Бывает такой момент, что в спарринге с мужчиной я могу что-то уступить, не выкладываться на полную. С девушкой такого не происходит, с девушкой я буду работать на все сто процентов – это гарантировано. Поэтому с девушкой психологически бывает сложнее – потому что приходится сражаться. Даже если она не хочет сражаться, ее тренер заставит ее драться. В Америке такого нет, чтобы кто-то не хотел. В Америке все профессионалы, а у нас в России очень часто бывает, что спарринги такие – просто тычковые. В Америке, хоть они и позиционируют, что они тычковые, туда-сюда, именно у женщин там нет этих спаррингов тычковых.
— Мне доводилось слышать подобные слухи. Действительно ли было такое, что девушки не справлялись со спаррингами и покидали тренировки, расстроенные?
— Да, такое было. По моему мнению, это связано не со мной, а с Гасанали. К нам приезжали спортсменки из женской сборной, и лишь одна из них осталась до конца. Среди них была моя подруга и еще одна девушка, представлявшая сборную. Тренировки у Гасанали действительно очень интенсивные. И крайне сложно выдерживать их, когда тебе это не требуется, а ты вынужден тренироваться. Хотя у них должен был состояться чемпионат мира — тогда еще не было известно о его отмене. Это произошло в 2021-2022 годах. Когда ты ранее не испытывал таких нагрузок, сложно внезапно начать их. Вероятно, именно поэтому они и уехали. Я видела, как Гасанали плакал на плече, но не у меня (улыбается). Это действительно очень тяжело морально — когда ты устаешь, когда что-то не получается, когда тебя бьют в спаррингах. Мы все девушки, и у нас бывают моменты, когда хочется просто побыть девочками. Но такой возможности нет, необходимо постоянно работать, чтобы добиться успеха, и поэтому не все выдерживают. В России немного девочек, которые не ослабляют темп и продолжают работать.
— Если мужчинам в целом ясно, как организован тренировочный процесс и сопутствующие аспекты, то как женщинам тренироваться в период менструации и заниматься ли боевыми искусствами?
— Это действительно очень непросто. Например, в определенные дни у меня просто нет желания выходить на бой. На самом деле, мне кажется, что в эти периоды у меня было больше поединков, чем [в обычные]. Настрой был очень сложным, ведь хочется расслабиться, съесть что-нибудь вкусное, поплакать, а приходится идти и сражаться, принимая удары (улыбается). Морально это бывает непросто, и в тренировочном процессе тоже. Ведь бывают разные моменты – когда что-то болит, например, живот или другая часть тела. В любом случае это все необходимо преодолеть, потому что нельзя просто лежать и бездействовать. Но все равно мужчины часто не осознают, насколько это тяжело. Даже Гасанали. Но приходится терпеть.
— А как настроиться?
— Я знаю, что это необходимо сделать, и только я могу это выполнить. Я не могу позволить себе оправдания вроде: «Сегодня у меня не лучший день, и я не буду работать». У меня случались плохие дни, и мне совсем не хотелось выходить на бой в Абу-Даби, но я все равно это сделала, потому что это моя работа. На подготовку было потрачено много средств, приложено немало усилий. Я выносила больше месяца, и в последний момент, когда оставалось просто выйти и драться, самым простым было отказаться… Было бы неразумно отказываться от этого. Поэтому я никогда бы не отменила участие.
— Какая была самая запоминающаяся тренировка с мужчиной в зале?
— Ой, не знаю, у нас это случается довольно часто. Гасанали иногда произносит: «Так, хватит, прекратите ее». А когда начинается драка, он внезапно говорит: «Что ты ее бьешь?!». Гасанали слушают, и никто не проявляет ко мне сочувствие. Мы действительно деремся. Самые запоминающиеся моменты… они все стираются из памяти. Вспоминаются только последние спарринги. В последнем спарринге я сражалась с соперником, превосходящим меня по размеру, и первый раунд я выиграла убедительно. Мне кажется, счет был 10-8, потому что я превзошла его и в стойке, и когда он попытался меня повалить или нанести удар ногой, я либо парировала его попытку, либо не позволила ему пройти, в результате чего он оказался внизу. Я не отпустила его до конца раунда, удерживая его сверху и нанося удары. А во втором раунде он, наоборот, одержал победу над мной. И это было неприятно, когда он потом сказал: «Видишь, я тебя победил!». Это было неприятно (улыбается).
— В одном из интервью я упоминала, что столкнулась с проблемами со здоровьем после распространения негативных комментариев в мой адрес…
— Не было такого.
— Возможно, вы сказали это в шутку?
— Иногда, после активной деятельности в социальных сетях, у меня возникают трудности. Порой, когда медийная популярность растет и, казалось бы, все идет хорошо, внезапно происходят неприятные события. Если я высказываю что-то позитивное о себе, то вскоре начинаются проблемы. Вот такая у меня история (улыбается).
— Ты суеверна?
— Нет. Я не придерживаюсь представления о том, что должна выходить на ринг с каким-то настроем. Я всегда выражаю почтение октагону, кланяясь ему. Других подобных моментов у меня нет. Я стараюсь не придавать значения каким-либо суевериям. По моему мнению, если не верить ни во что, то избежишь негативных последствий. Например, если не верить в сглаз, то его не будет (улыбается).
— Вы впервые в карьере совершили дуа перед выходом на октагон в Абу-Даби?
— Это уже не первый случай. Я сталкивался с подобным и раньше. Я бы предпочел не углубляться в эту тему…
— Просто интересно — впервые или нет.
— Это не первый подобный случай. На протяжении всей моей карьеры я действовала таким образом, однако за моими поединками не было пристального внимания, не возникало такого шума. Если и были зрители, то, вероятно, они просматривали записи с ускоренным просмотром, где не видно финальных моментов. А сейчас возникла такая повышенная заинтересованность.
— По сути, тебе неприязны подобные обсуждения, которые постоянно всплывают в сети.
— Безусловно, это вызывает негативные эмоции. Порой я поражаюсь, насколько неразумными могут быть люди. На самом деле, их число довольно велико. И тревожно, что их становится всё больше. Что происходит с нами, если мы настолько нетерпимы друг к другу?
— Твой отец всё ещё комментирует сообщения?
— Мой отец, похоже, создал множество поддельных аккаунтов. Он активно комментирует, критикуя других. Если кто-то горячо поддерживает меня в сети, то, вероятно, это мой отец).
— Вы, должно быть, представляли себе поединок с чемпионкой, Вейли Чжан. Как бы вы ее одолели? Она обладает значительной силой.
— Вероятнее всего, мы бы сделали упор на борьбу, на борьбу в активном темпе. Она – сандаистка, и сможет уверенно держать позицию даже на одной ноге. Мы бы уделили больше внимания борьбе в корпусном положении, больше физического давления на корпус, чтобы создать ей трудности. Скорее всего, борьба была бы более интенсивной, чем работа в стойке. Хотя она и в ударной технике получает немало ударов, так как не делает переступаний при нанесении ударов и не смещается после них. Но зачем идти на риск?
— Ты утверждала, что Пейдж Ванзант не является бойцом, однако она также участвовала в поединках на голых кулаках.
— Ну и все проиграла.
— Тем не менее.
— Мне представляется необходимым поддерживать присутствие в медиапространстве. В любом случае, изначально она была спортсменкой. Возможно, ее результаты были нестабильными, иногда она показывала средние результаты, а иногда и ниже, но она упорно тренировалась, выступала и оставалась бойцом. Что с ней произошло впоследствии… Я не собираюсь никого осуждать, но это мне не близко. Это касается и российских, и зарубежных спортсменок, и мне кажется, что из-за этого женские ММА несколько недооценивают. Если бы ориентировались на таких, как Вэйли Чжан, Валентина Шевченко, Нуньес… ладно, ее не будем упоминать. Если бы ориентировались на спортсменок, которые не используют свою внешность для привлечения внимания, а стараются завоевывать аудиторию своим мастерством, демонстрируя себя как бойцов, потому что их призвание – быть бойцом, а не просто красивой женщиной… И из-за этого [из-за таких, как Ванзант] нас особенно не воспринимают, потому что: «Ой, если эта девушка занимается единоборствами, значит, она начнет зарабатывать на контенте для взрослых, значит, она будет демонстрировать свою сексуальность…» Поэтому нас так недооценивают.
