В европейском футболе было немного игроков из числа легионеров, представлявших Беларусь, и Виталий Кутузов — поистине неповторимый случай. Уже в 21 год «Милан» привлёк его из БАТЭ, чтобы он присоединился к команде, в которой играли Мальдини, Пирло, Гаттузо и другие звёзды. В «Спортинге» Виталию посчастливилось встретить молодых Роналду и Куарежму, а с будущим пятикратным обладателем «Золотого мяча» даже пожить в одной комнате. Перечень тренеров Кутузова поражает своей звёздностью: Карло Анчелотти, Клаудио Раньери, Джампьеро Вентура, Антонио Конте…
Виталий поделился с «Чемпионату» многочисленными историями: о помощи, оказанной Мальдини, о победах над Пирло в виртуальных матчах на PlayStation, о глубокомысленных высказываниях Раньери и о внимании Роналду к своей внешности еще в молодости.
«В памяти возникали детские мечты о встрече с Паоло Мальдини»
— «Милан» заключил со мной контракт практически во время перерыва в поединке с БАТЭ. Вспомните тот матч.
— Встреча с «Миланом» в 2001 году изначально была запланирована на 12 сентября. 11-го мы приехали на предматчевую тренировку на стадион «Динамо», однако матч был отменён УЕФА из-за трагедии в Нью-Йорке. Я чувствовал усталость, не хватало времени на восстановление, и моя физическая форма оставляла желать лучшего. Затем игру с «Миланом» перенесли на неделю, по крайней мере, так мне кажется. В этот период мы провели ещё один матч и приступили к подготовке к нему. Я почувствовал облегчение, восстановился и вернулся в форму – и уже в игре с «Миланом» у меня многое получалось. В то время я был капитаном молодёжной сборной Беларуси, регулярно забивал голы в чемпионате, и один из тренеров из системы «Милана» до этого просмотрел шесть матчей с моим участием. Лишь после этого он доложил в Миланелло: «Нужно заполучить этого парня». Так что это история не ограничивается одним таймом.
Как меня могли заполучить, когда в «Милане» играли звёзды мирового уровня? У них там собрались обладатели «Золотых мячей», практически вся сборная Италии. Переход казался нереальным, однако личная встреча продемонстрировала, что я могу показать себя достойно даже на фоне такого уровня. Тогда я создал немало проблем их защите, которая считалась одной из сильнейших в мире. «Милан» одержал победу, но у БАТЭ были достаточно опасные моменты, чтобы изменить ход игры. И тогда, уже на трибуне, они осознали, что я обладаю заметным талантом, раз смог показать себя хорошо на фоне «Милана». И приняли решение о моём переходе. А затем мне сообщили, что Арьедо Брайда (экс-спортдиректор «Милана». – Прим. «Чемпионата») он прибыл в Миланелло и выразил свою радость: «Мы приобрели выдающегося футболиста!» Он хлопал в ладоши. Это всегда сопряжено с риском. «Милан» искал молодых, перспективных игроков, которых можно было бы развивать. Брайда был чрезвычайно доволен тем, что удалось найти игрока, о котором практически никто не знал. А в конечном итоге, полагаю, они заработали на мне в два раза больше. Кроме того, они привезли парня из Беларуси, который разбавил бразильско-аргентинскую диаспору ( улыбается).
— Возможность отложить игру, чтобы восстановить силы и показать лучший результат в матче с «Миланом» — это подарок судьбы?
— Я действительно ощущал усталость. Но главное здесь не удача, а готовность к поединку с таким сильным соперником. Если бы не сыграл с «Миланом», то вышел бы на другой матч и оказался бы в другой команде – рассматривался вариант с «Фиорентиной». В то время мною интересовалось немало клубов, однако конкуренция с «Миланом» была сложной. В итоге, я смог продемонстрировать свои возможности в решающий момент, благодаря усердной работе. И команда тогда оказала мне значительную поддержку: партнеры обеспечивали слаженность действий, создавали голевые моменты. У БАТЭ получился удачный матч, и «Милану» даже потребовалась ротация состава. Хотя тогда состав был настолько сбалансирован, что сложно было выделить основных и резервных игроков. Однако им пришлось приложить немало усилий.
— Как отреагировал очень молодой футболист из Беларуси на предложение от «Милана»?
— Мужская слеза, хоть и скупо, но всё же появилась на глазах. Я был растерян и не мог предвидеть, что меня ожидает. Это стало своего рода рубежом, позволяющим увидеть мир за пределами футбола, в котором я существовал, и открыть для себя новые горизонты. Я чувствовал, что впереди что-то увлекательное, и это предвкушение доставляло удовольствие. Тем не менее, психологически было непросто: требовалась адаптация, пришлось влиться в новый коллектив. Не хватало той уверенности, которая приходит только в борьбе – у меня был значительный опыт международных матчей в составе БАТЭ, но там она была на более высоком уровне. К тому же, новый язык, сильнейшие футболисты планеты – приходишь и сразу должен демонстрировать свои возможности. Я прилагал усилия, иногда даже неплохо справлялся, поэтому и был удостоен дебюта.
— Быстро согласились?
— Очень быстро. Даже перед игрой у БАТЭ поступало предложение от «Фиорентины», но мне о нём не сообщали – я узнал позднее. Тогда у «фиалок» существовали серьёзные финансовые трудности, которые могли привести к банкротству. Ранее интерес проявляло московское «Динамо», и мы уже провели переговоры: принимали участие Газзаев, Толстых, я и руководитель БАТЭ. Однако достичь соглашения не удалось.
— Рассматривали возможность работы в Европе ранее?
— Я стремился демонстрировать своё мастерство и выкладываться на тренировках. Я занимался тем, что мне по душе. Искал оптимальный режим, в котором мне было бы комфортно, и получал удовольствие от футбола во всех его аспектах: интенсивные тренировки, общение с одноклубниками и тренерами. Безусловно, я мечтал, как и любой мальчик, засыпал по ночам, представляя себе крупные стадионы. И когда эта мечта воплощается, осознаёшь, что совершил нечто значительное. Однако затем возникают не менее трудные задачи, и необходимо двигаться к новым вершинам.
— Мальдини, Шевченко, Индзаги, Кошта – для многих это лишь образы на экране телевизора. Что значит быть в одной команде с такими игроками?
— Пережито немало приключений. В «Милане» мне предоставили действительно отличные условия, что стало для меня настоящим потрясением – всё было организовано на высшем уровне. Попадаешь в клуб, учишься, общаешься. Оказывается, все они такие же люди, которые едят и посещают уборные. Более того, чем известнее футболист, тем он более воспитан и коммуникабелен, тем проще с ним найти общий язык. Возникало чувство, будто я уже давно здесь живу. Наблюдалось полное взаимопонимание и поддержка со стороны товарищей по команде. Я ощущал себя не просто молодым белорусским футболистом, появившимся на свет совсем недавно, а важной частью команды, боевой единицей. Это позитивное ощущение, которое способствует прогрессу.
— Рядом с Мальдини не стеснялись?
— Я располагался рядом с ним в раздевалке, через одно место. Порой в памяти возникали детские мечты о том, чтобы прикоснуться до Паоло Мальдини, но тут же одергивал себя: «Нет, всё в порядке, Виталь. Сохраняй самообладание» ( смеётся). Со временем ко всему этому можно привыкнуть, и это превращается в обыденность.
У меня связана с Паоло интересная история. В то время только начинали появляться компьютеры, и я искал возможность поддержать связь с родиной. У меня был портативный компьютер, и необходимо было подключить его к сети Интернет. Мне посоветовали обратиться к Мальдини, так как он лучше всех разбирался в этом вопросе. После первой тренировки я подошёл к нему и сказал: «Паоло, мне нужна твоя помощь, ты же в курсе последних новинок, следишь за развитием событий». После обеда я зашёл к нему в комнату, и Мальдини начал устанавливать мне доступ в Интернет, искать необходимые диски. Тогда всё было гораздо сложнее. Паоло ходил в офис клуба, подключал какой-то дисковод – он возился около трех часов, практически не делая перерывов. Прямо из его комнаты мы пошли на вторую тренировку, я только свой компьютер занёс обратно. Капитан «Милана» и сборной Италии потратил три часа, чтобы помочь мне! Одним своим поступком он обеспечил себе поддержку, ведь я был готов сражаться за клуб, за него и за всех ребят. Мальдини показал: «Я капитан, и моя задача – чтобы в команде всё было хорошо. Если кому-то нужна помощь, я всегда рядом». Я увидел характер Паоло, его человечность, его итальянскую щедрость.
Я тогда тоже думал: «Ему делать нечего, что ли?» Но в «Милане» у меня быстро сломались все стереотипы. В коллективе Мальдини пользовался авторитетом, все ребята брали с него пример. Мне каждый день было стыдно покидать тренировку раньше него, а он всегда уезжал одним из последних – необходимо было пообщаться, позаниматься в зале, решить свои дела. Мне тоже нравилось работать, но иногда приходилось оставаться ещё на полтора часа после тренировки, в то время как Мальдини всё ещё был на месте. Вроде и пора было домой ехать, однако я стеснялся покидать базу раньше Паоло. Он был хорошим образцом футболиста и человека, которым я хотел бы стать. Но в «Милане» хватало таких ребят: тот же Рино Гаттузо, который сейчас тренирует сборную Италии, Андреа Пирло – они располагались рядом за столом и постоянно подшучивали друг над другом. Хотя они и были молоды, им удалось сформировать команду, в которой всем было очень комфортно.
— Легенды окружают характер Гаттузо. Какая из его выходков кажется вам самой экстравагантной?
— Сначала они пытались подсыпать мне соль в напиток. Однако у них это не выходило, поскольку я всегда был начеку, по выражению их лиц было видно их намерения. Это было довольно незрелое действие ( смеётся). Ребята быстро осознали, что лучше искать поддержку у других. Они любили подшучивать друг над другом. Рино всегда отличался агрессивностью на поле, но в раздевалке превращался в обычного парня, способного на резкие ответы, хотя на самом деле он был добр и порядочен. Он просто перенаправлял эту энергию, используя её в игре и компенсируя свои недостатки. Гаттузо – парень из южного региона, где я впоследствии много времени провёл, и там свои собственные порядки и правила. Я, как и Дженнаро, вырос во дворе. А двор формирует характер, делая мальчиков с определёнными принципами и правилами.
— Чувствовали его своим?
— Да, с Рино было комфортно, как и со всеми остальными. У меня были неплохие навыки игры в PlayStation, в то время мы часто играли в Pro Evolution Soccer. Андреа был настоящим мастером в этом деле, но однажды он решил сыграть со мной, недооценил меня и проиграл. Он думал, что в Беларуси нет PlayStation ( смеётся), но я был опытным игроком. После этого они продолжили игру, и у Пирло появился достойный противник.
— Мне известно, что над Гаттузо шутили, и даже подшучивали над ним в дружеской манере.
— У него возникала бурная реакция на любые подколы, и Андреа постоянно стремился спровоцировать её. Другие не реагировали подобным образом, все хотели спровоцировать вспышку в Дженнаро. Это способствовало расслаблению команды, даже тренеры с улыбкой наблюдали за реакцией Гаттузо на шутки. Соль за столом – самый простой пример, Пирло постоянно добавлял её в кофе или воду.
— Обнаружение соли в кружке не вызывало сомнений в том, что это сделал Андреа?
— У нас были столы, рассчитанные на шесть человек, что указывает на то, что это сделал один из соседей. Однако остальные были серьезными людьми, поэтому исключить этот вариант было невозможно.
«Анчелотти мог позвать поговорить в раздевалочке»
— В основном, отношения с этим составом были хорошими?
— В Галларате находился дом, где мы все проживали вместе. По утрам мы отправлялись на тренировку: Андреа использовал свой SL (Mercedes-Benz SL-класс), а я ездил на Opel Zafira. Пирло, по сути, указывал мне маршрут, поскольку в то время всё было для меня непривычным. Я садился в автомобиль и следовал за ним.
— А с Шевченко общались?
— С Андреем практически не общались. Зато поддерживали связь с его родителями, и моя жена разговаривала с его сестрой. Бывали и в гостях, но Андрея там, кажется, никогда не замечали.
— Вам не хватало общения с ним? В конце концов, вы говорите на одном языке.
— Я прилагал усилия в изучении итальянского, поскольку в команде итальянцев было больше, и их образ мышления мне импонирует. Прогресс был заметным, и коммуникация стала намного проще. Однако произошла забавная ситуация: во время обеда или ужина итальянцы ели пасту с помидорами, а я постоянно называл её «паста помидоро». Мне это казалось вполне логичным, но они громко смеялись. Моё произношение вызывало у них восхищение, и я не стеснялся делать ошибки в итальянских словах. Я мог даже сказать: «Ребята, мой итальянский пока далёк от совершенства, но я ещё владею русским и английским. А вы так можете? Если я завтра заговорю на итальянском, посмотрим, какое у меня будет преимущество». Это сразу же сбивало их с толку, но я очень быстро освоил итальянский язык.
— Чтобы высказать подобный ответ, требуется немалая смелость.
— Что еще можно было сделать? Тогда это могло показаться не самым приятным опытом, но сейчас вспоминается, будто это было детской забавой. Они и правда были еще совсем юными.
— Друзей в «Милане» нашли?
— Я всегда уважал личные границы коллег. Понимал, что у всех свои дела, будь то журналисты, банкиры, или семейные отношения – у каждого свои приоритеты. Я старался быть очень внимательным к этим границам, да и мне самому было важно обустроиться в новом городе. Общение обычно ограничивалось формальным обменом любезностями – если поступало приглашение на ужин, мы отправлялись в ресторан.
— Вы почти одного возраста с Пирло. Уже тогда было заметно его одаренность?
— Я встречал Рино и Андреа ещё в матчах за молодёжную сборную. Тогда я хотел обменять футболки с одним из них, но вместо этого я поменялся с Роберто Баронио из «Лацио». В Борисов я увидел всех этих футболистов в форме Kappa.
Андреа – личность неординарная. Однажды мы с тренером по технике Луиджи Балестрой остались с ним на дополнительное упражнение, длившееся около 40 минут, и они с ним развлекались на поле, устраивали поединки. Андреа тогда только перешли из «Интера», и у него возникали трудности – чаще выходил на поле Гаттузо. Балестра заметил: «Посмотри на этих двоих! Если бы у Пирло была агрессия Рино, это был бы выдающийся футболист». Тогда Гаттузо получал больше игрового времени, поскольку Амброзини и Руй Кошта нуждались в опорном полузащитнике. А Пирло не хватало возможностей проявить себя. Сначала я поддержал мнение Луиджи, но позже осознал, что Андреа необходимо оставаться верным себе и максимально развивать свои сильные стороны – а не копировать Гаттузо. В «Милану» не хватало ему напора, но со временем Пирло превзошел Рино и стал уникальным игроком. Его умение читать игру, филигранные передачи – все это запомнилось многим поколениям болельщиков.
— Как складывалось общение с Анчелотти?
— Прекрасно. Полгода там был Фатих Терим, он вел себя отстраненно, нечасто общался с командой и держался на расстоянии. Карло же чувствовал себя в «Милане» как дома, ему предоставили полную свободу действий, хотя это было лишь начало его тренерского пути. И он быстро превратился в того Анчелотти, которого мы знаем сейчас, тренера, завоевавшего все возможные трофеи. Его главным достоинством было умение налаживать отношения между игроками. Так, Сержиньо был самым скоростным крайним нападающим в мире, и Анчелотти осознавал, что нельзя требовать от него играть медленнее и не использовать его сильную сторону. Карло доверял капитану и остальным игрокам – в команде царила атмосфера свободы. Он мог и меня пригласить на беседу в раздевалке, спрашивал, как у меня дела, нет ли каких-либо трудностей, одобрял мои действия.
Я признателен Анчелотти, поскольку именно при нем состоялось мое дебютное выступление в итальянской Серии А в составе «Милана». Время на поле было ограничено, но это ценный опыт. Выпускать столь юного игрока в ключевых поединках – смелое решение, поэтому я усердно тренировался, демонстрируя свои возможности и стремясь не навредить команде. Недавно я впервые пересмотрел матч с «Ромой», где я трижды нанес удары по воротам, показав неплохую игру. Меня удивило отсутствие волнения, ведь в тот момент я был очень взволнован, и в таком состоянии сложно показать все, на что способен. Но я делал все возможное для команды.
— Выход на поле в составе «Милана» – безусловно, значимое событие.
— Безусловно. Крупные арены, новые задачи… Я не сталкивался с этим раньше, и каждый новый стадион вызывал у меня напряжение, к которому я не был готов. Впоследствии, уже в других командах, я смог к этому привыкнуть.
— Какие слова Анчелотти произвел особенно запоминающимся образом?
— Он не высказывал мне ничего необычного. Я довольно много общался с помощниками Карло, в особенности с Антонио Ди Дженнаро. Затем мы встретились в «Бари», а сейчас Антонио работает на одном из телеканалов. В команде был обширный штаб, был создан Milan Lab – у меня было с кем обсудить вопросы, поддержку я получал и без Анчелотти. Атмосфера была такой, что после тренировки можно было и в ресторан пойти, пообщаться со всеми. Ты оказываешься вовлеченным во все это и ощущаешь, что не один, в любой ситуации тебе помогут.
Я был весьма удивлён произошедшей ситуацией. В съёмной квартире у меня сломался холодильник из-за отключения электроэнергии. Поскольку наступало лето, продукты, хранившиеся в холодильнике, испортились. Когда я приехал, квартира напомнила место, где лежит труп. Я был в замешательстве: «Что делать? Как поступить? Куда обратиться?» Однако «Милан» решил этот вопрос всего за две минуты. Один звонок – старый холодильник вывезели, привезли новый – хороший, двухстворчатый, его стоимость составляла около 10 тысяч евро. Клубу просто не хочется, чтобы у футболиста возникали какие-либо трудности, поэтому такие вопросы решаются оперативно. Сейчас я понимаю, что существуют спонсоры, и замена холодильника – незначительные затраты для «Милана». Однако тогда я не мог себе представить, как такое возможно, ведь это всё равно существенная сумма.
— Анчелотти в то время подвергался критике и его даже называли неудачником, однако он пользовался уважением игроков «Милана»?
— Карло, безусловно, был талантливым футболистом. Он прекрасно разбирался в происходящем на поле, очевидно, обладал опытом игры и пониманием сути футбола. В «Милане» под руководством Анчелотти все шло по плану, отношения с партнерами были отличными. Мальдини был для него не просто коллегой по команде, а настоящим товарищем, ведь когда-то они вместе играли за «Милан». Представьте себе только! Они вместе добивались побед и выигрывали трофеи, что создавало надежную поддержку. Альбертини также был рядом, как и Марко Симоне, с которым мне иногда приходилось довольствоваться местом на трибунах, где мы пили кофе. Анчелотти чувствовал себя уверенно в компании всех игроков, а спад результатов был вызван ошибками в трансферной политике. Например, я считаю, что приобретение Редондо оказалось неудачным – его приглашали для укрепления состава, но он вскоре потерял свою функциональность. Молодые игроки, такие как Пирло и Гаттузо, еще не обеспечивали необходимой стабильности. Однако затем ситуация изменилась, и все пришло в норму.
«Жили вдвоём — я непонятный чел и Роналду»
— Почему у вас не вышло закрепиться в «Милане»?
— Я уже отмечал, что, вероятно, не был психологически подготовлен. Каждый крупный стадион – это серьезное испытание. В Италии молодых футболистов постепенно готовят к таким моментам, а для меня это было похоже на полет на Луну, требовалось время, чтобы привыкнуть и адаптироваться. Однако впоследствии в Италии я стал совершенно другим игроком и несколько раз одержал победы над «Миланом» – по необъяснимой причине именно против них у меня получались отличные игры. Они в каждой встрече были в панике! И это началось еще с матча в Минске, мне всегда было комфортно играть против «Милана». Но к подобным испытаниям нельзя быть готовым мгновенно – требуется подготовка, это сложный путь. Адаптация к физическим нагрузкам, к уровню сопротивления… Представьте, вчера я играл со «Свислочь-Кровля», а сегодня против меня лучшие защитники мира. Контраст ошеломляющий, и его нужно преодолевать, быть готовым к такому уровню. Требуется стимул, определенная сила воли. А я был не готов, несмотря на все достижения в Беларуси.
— Продолжение карьеры в «Спортинге» выглядит весьма привлекательным вариантом.
— Тогда «Спортинг» завоевал титул чемпиона Португалии, располагая весьма мощным составом, однако я оказался в период смены поколений. Жардел, который считался одним из ключевых игроков и гарантом успеха команды – в 30 матчах он забил приблизительно 40 голов – вовсе не прибыл на сбор. Я же приехал и мы начали подготовку. Состав «Спортинга» в то время был довольно зрелым, многим игрокам было по 34-35 лет. А молодым футболистам пока не хватало опыта – Куарежма и Роналду только начинали свой путь, а Данни вообще выступал за молодёжную команду. Мне было непросто осваивать новый язык – итальянский я так и не выучил досконально, и меня сразу же бросили в сложную ситуацию. Тем не менее, я закрепился в «Спортинге», играл на краю, иногда меня переводили в центр нападения. На фоне команды, у которой тоже возникали трудности, я выглядел достаточно хорошо – это был интересный опыт. Его необходимо ценить, ведь ты уже становишься футболистом, который прошёл через разные этапы, и освоил португальский язык.
С молодёжной командой мы отправились на матч против сборной Португалии, который состоялся в пригороде Лиссабона на скромном стадионе. Мы обыграли их со счётом 2:1, и тогда победа Беларуси над Португалией не выглядела нереальной. Мы приехали и уверенно одержали заслуженную победу. Прогулялись по выставке, по набережной в Лиссабоне. Думаю, брошу-ка я монетку, может, вернусь. Бросил, и пришлось на год вернуться и оставить какой-то след в истории португальского футбола. Перед началом сезона у нас был товарищеский матч с «Сельтой», где я обменялся футболками с вашим знаменитым Александром Мостовым. Ничья 0:0 – «Сельта» в то время была сильна, и Саша провёл хорошую игру.
Я был знаком со старым стадионом «Жозе Алваладе». Его начали реконструировать, и мы провели половину сезона, играя при наличии только одной трибуны и строительной площадки вокруг. Происходили забавные вещи. Мы переодевались в какие-то временные раздевалки. Марио Жардел доставал сигарету и заходил в душевую. Тренер давал установку на игру, а тот выглядывал с сигареткой во рту. Такие вот новые условия. Тогда было сложно предположить, что Криштиану Роналду станет выдающимся игроком, а остальные ребята – звёздами. Мы играли против «Порту» Жозе Моуринью, который выиграл Лигу чемпионов. Они полностью переиграли нас и были сильнее на протяжении всего сезона – завоевали титул чемпиона Португалии. Янкаускас, Аленичев, Дерлей, Деку в центре поля – очень мощная команда. В том сезоне мы заняли третье место – «Бенфика» также опередила нас, но с таким «Порту» не было шансов на победу в чемпионате.
— Неужели Роналду не казался тогда еще не зрелой футбольной звездой?
— Его только что перевели из резерва и подключали к главному составу, когда нужна была подмога. Куарежма уже был ключевым игроком, хотя они почти одногодки, и его считали восходящей звездой. О Роналду особого ажиотажа не было, да и сам он проявлял сдержанность. Когда Криштиану начал с нами тренироваться, я заметил, что он выпрыгивает на невероятную высоту и забивает голы головой. В нём были уникальные природные задатки, но в футболе недостаточно просто уметь прыгать.
— Тогда его отличались, в первую очередь, физические данные, а не талант и техника?
— У Криштиану была весьма интересная техника, он часто обыгрывал соперников. Из-за большого количества потерь на него даже отчитывались более опытные игроки. Молодой футболист склонен к необдуманным действиям, что приводит к пробелам в игре, и команде приходится прикладывать немало усилий, чтобы вернуть мяч. Это вызывало критику как в его адрес, так и в адрес Куарежмы, из-за чего более возрастным игрокам приходилось больше бегать. Сейчас Роналду – это уже машина для забивания голов, а тогда он был мальчишкой, который получал удовольствие от дриблинга. Ему нравилось обыгрывать одного, второго соперника на скорости и наслаждаться этим. Сейчас он этого не делает, и мне больше импонирует тот Криштиану – он был романтичнее. Однако требования футбола изменили его.
— Вы говорили, что он чуть ли не советовался с вами.
— Мы жили вдвоём в одной комнате, поэтому у нас было время говорить о футболе и о будущих соперниках. Мои знания португальского были не очень хороши, а его только начали привлекать в основной состав – именно тогда мы и решили жить вместе. К тому времени я уже адаптировался в «Спортинге», и его поселили ко мне. Я сложный человек, и он ( улыбается). На выездах они проводили много времени вместе. Тогда они могли сесть и обсудить что-то. Криштиану задавал вопросы о «Милане». Тогда уже существовал Milan Lab – он интересовался новыми технологиями и работой с телом. Это уже тогда привлекало его внимание, и я делился с ним информацией. Криштиану действительно был очень заинтересован в «Милане». Он стремился к жизненным испытаниям и хотел понять, как там всё устроено. Помню, мы поехали играть на его родину, на остров Мадейра, когда Бышовец тренировал «Маритиму». Роналду встречала огромная толпа людей.
— Роналду уже в то время уделял внимание совершенствованию своего тела и здоровья?
— Он всегда стремился к вершине. Роналду уделял большое внимание своей внешности – постоянно прибегал к эпиляции, использовал зеркала, подбирал причёски и гели. У него была одержимость этими деталями. Постоянная внутренняя борьба, стремление к совершенству и красоте – тогда у него, кажется, были проблемы с кожей. Мне это было неважно, но для Криштиану это было настоящей трагедией. Он желал преобразиться. В юности он приобрел свой первый автомобиль – Mercedes C-класса, двухдверный кабриолет. Роналду был безмерно рад этой покупке, хотя ему едва исполнилось восемнадцать лет, а водительских прав у него не было. Его возили братья.
— Сейчас Роналду узнал бы вас?
— Вероятно, он обязан это сделать, если у него не диагностирована деменция. И если мои собственные изменения не столь значительны, ведь все мы стареем. Это зависит от конкретной ситуации, но Криштиану, несомненно, сразу почувствовал бы сильное давление ( улыбается).
— А почему Куарежма так и не раскрылся сполна?
— По моему мнению, Рикарду иногда проявлял лень и уделял слишком много внимания себе. Самодовольство и непринужденность – характерные черты для португальцев, которые могут быть как достоинством, так и недостатком. Куарежма оказался вовлечён в эту ситуацию. Тем не менее, он демонстрировал неплохую игру. Ему не удавалось закрепиться в ведущих клубах, но в командах среднего уровня он вполне мог проявить себя. В «Бешикташе» Рикарду оставил заметный след. Однако это стало предельным уровнем для него, как и для меня – в «Милане» я не преуспел, а в «Сампдории» показал себя с лучшей стороны. Куарежме не хватало собранности – постоянное самолюбование и излишние финты. Частично из-за этого «Спортинг» столкнулся с трудностями, и не всегда просто заставить молодых игроков действовать правильно.
— Возможно ли было, чтобы он завоевал пять «Золотых мячей», а не Роналду?
— Разумеется, у него не хватает необходимого уровня мастерства и физической подготовки – он невысокого роста, а это немаловажный аспект в современном футболе. Взрывная сила Роналду находится на значительно более высоком уровне, Куарежма же уступает ему в скорости. Да, он обладает техникой, но эта черта нередко вредила ему, поскольку он часто прибегал к излишне сложным действиям. Главное – это отсутствие самоограничения, недостаток понимания того, когда следует использовать свою технику, а когда лучше действовать более просто. Тем не менее, Рикарду также оставил заметный след в мировом футболе, и мы постоянно проводим сравнения между ним и Роналду.
— Исторически Португалия является востребованным направлением для футболистов из стран постсоветского пространства. Ранее там выступали Аленичев, Измайлов и Овчинников, в настоящее время – Злобин, Трубин и Судаков.
— Прежде всего, существуют минимальные ограничения на привлечение иностранных игроков – при наличии соответствующего уровня, они могут быть приняты. К примеру, в период моей карьеры доступ в итальянскую Серию А для футболистов не из стран Евросоюза был весьма затруднён. В то же время, в Португалии ситуация более благоприятная, поскольку крупные клубы развивают бизнес, основанный на привлечении иностранцев. В молодежной команде «Порту» выступает белорусский футболист Трофим Мельниченко. Он ещё достаточно юн, но обладает потенциалом и определёнными способностями. Клуб стремится раскрыть его талант и превратить в ценный актив, который в будущем принесёт прибыль. Это неотъемлемая часть коммерческой деятельности.
— Считаете ли вы, что Мельниченко сможет добиться успеха в португальском футболе?
— По моему мнению, Трофим пока значительно отстает от основной группы. Если оценивать процент игроков, которые продвигаются вперед, его перспективы невелики. Возможно, они и существуют, но крайне ограничены. Вероятнее всего, его ждет игра в аренде или поиск новой команды. Однако «Порту» вполне устраивает текущая ситуация, поскольку дублирующий состав находится под их непосредственным контролем. Мельниченко пока испытывает определенные трудности, несмотря на уже состоявшийся дебют за сборную Беларуси – можно говорить о некотором прогрессе. Желательно, чтобы он продолжал развиваться, но это непростая задача. Трофим уже почти год выступает в «Порту», и время пролетает незаметно. И, бесспорно, определенные улучшения заметны.
«Раньери сказал, что я охренительный футболист»
— В течение своей карьеры мне довелось сотрудничать со многими тренерами, оказавшими значительное влияние на мировой футбол. Как это было?
— Приходилось сотрудничать с Земаном. Это была очень сложная работа. Где-то в середине карьеры я работал с Клаудио Раньери, ранее он работал в «Пизе» вместе с Вентурой. Я всегда считал его волшебником. Это тренер, способный преображать команды, поистине уникальный специалист, подобных которому я больше не встречал. Даже у Анчелотти всё было относительно проще, а Джампьеро каждое утро генерировал новую футбольную идею. После внедрения этих идей в команде они оказывались эффективными! Благодаря новаторским подходам Вентуры мы компенсировали разницу в классе с любыми оппонентами – таких тренеров я называю волшебниками. Их немного во всём мире.
Раньери отличается простотой в общении с командой, подобно Анчелотти, и умеет находить баланс даже в непростые времена, как это было с «Пармой». Тогда мы рисковали вылететь до наступления Рождества, и Пиоли был уволен из-за отсутствия прогресса. Возвращение Клаудио изменило ситуацию как в команде, так и в турнирной таблице. Нам удалось избежать вылета, а впоследствии Раньери спас и «Сампдорию», и «Кальяри», а также совершил невероятное с «Лестером» в АПЛ. Похоже, этому человеку свойственно творить чудеса, хотя нельзя сказать, что он совершал что-то выдающееся.
— Но что-то же делал?
— Он формировал дисциплину, изменял внутрикомандные процессы, а внимание к физической подготовке было минимальным. В «Парме» выступал Доменико Морфео – человек, который покидал массажный стол лишь в праздничные дни, и даже он расплакался после первой командной встречи с Раньери. Это демонстрирует, насколько Клаудио способен воздействовать на внутренний мир любого. Он смог достучаться и до Фернанду Коуту, который уже практически завершил свою карьеру и просто получал зарплату. И до меня, разумеется. Вот простой пример. Мы играем с «Брагой» на выезде в Кубке УЕФА, я начал восстанавливаться после травм, боль в ахилле было меньше. Раньери включил меня в стартовый состав, и игра давалась с трудом. В перерыве, при счёте 0:0, Раньери подошёл ко мне и положил руку на плечо: «Виталь, ты же выдающийся футболист!» Тогда я для себя это осознал, поблагодарил тренера – эти слова воодушевили меня. Я долго просто лежал на массажном столе и не приносил пользы Клаудио, но затем он нашёл подход, и мы вместе начали работать, пытаться что-то построить. Я тоже стремился помочь Раньери. Как и для всех наставников, я был для него солдатом, который всегда поддерживает и понимает, что без сплочённости ничего не получится.
— По мнению окружающих, Раньери производит впечатление очень доброго человека. Соответствует ли это действительности?
— Их стиль управления имеет много общего с подходом Анчелотти, поскольку оба тренера всегда находятся рядом с командой. Однако Раньери сложно назвать мягким человеком. Он не позволял себе открытых ссор и избегал конфликтов, даже с наиболее сложными игроками, но активно использовал пословицы и психологические приёмы, которые, судя по результатам, оказывались эффективными.
— Земан принципиально отличается от Раньери и Анчелотти в плане коммуникации с командой?
— безусловно. Он не общался с командой, а просто сидел и курил. Порой на тренировках приходится выполнять такую огромную работу, что сил подняться не хватает – а он курит. На первом сборе с Земаном я пару раз собирал вещи, чтобы уехать. Я – футболист «Милана», а меня отправили туда, где мы ни разу не развязывали сетку с мячами. Возникал вопрос: «Что это за группа легкоатлетов?» Работа с Земаном – изнурительный труд, жизнь в состоянии усталости. Практически нет дней, когда чувствуешь себя в порядке. Играешь уставшим, возвращаешься домой уставшим, с утра встаешь уставшим – постоянная усталость! Не знаю, что пережили моя печень и сердечно-сосудистая система. Это значительная нагрузка и непрерывный стресс. Но благодаря этому я дебютировал за «Сампдорию» и, по сути, провёл первый полноценный сезон в Серии А. Я завоевал место крайнего полузащитника, сумел адаптироваться.
— Вам ближе более мягкий подход?
— Необходим баланс. Раньери и Анчелотти практически не уделяли внимания физической подготовке игроков, эту задачу они делегировали своим помощникам. А Земан лично работал с каждым футболистом. Его больше волновал прогресс игроков, чем результаты команды. В крупных клубах тренеры не могут позволить себе подобный подход, поскольку даже две неудачи могут привести к увольнению. Тем не менее, именно этот подход сделал его любимцем в Италии, благодаря Земану появилось множество талантливых игроков – от Тотти до Верратти и Инсинье. Я был свидетелем выступлений «Пескары», сыграл против них свой последний матч в Италии за «Бари». Там же выступал Чиро Иммобиле. В этом и заключается суть философии Земана – работа с молодыми игроками. Попасть под его руководством было большой удачей. Мне посчастливилось, хотя тогда это казалось невыносимой работой, хуже которой быть не могло.
Оказывается, это возможно. Затем я сотрудничал с Джан Пьеро Вентроне и Конте. Вентроне – сотрудник «Ювентуса», ранее работавший с Зиданом, Дель Пьеро и Недведем. Конте утверждал, что «увидел Деву Марию», когда работал с ним. Я также оказался под его руководством, и я видел Иисуса Христа ( смеётся). Это было очень тяжело.
— А как вам работа с Конте?
— Он перенимал много опыта у Вентуры. Моего близкого друга, Джанлуку Петраки, нынешнего спортивного директора «Торино», связывала работа с Джампьеро в «Пизе». Конте также является его другом, и Джанлука посоветовал Антонио, что Вентура создает неординарные решения. Действительно, Конте на начальном этапе своей тренерской карьеры заимствовал интересные элементы из работы Вентуры и внедрял их в свою систему. В «Бари» они привлекли меня, поскольку им был нужен именно такой игрок.
Я перешел в «Бари», занимавший первое место в Серии B, из «Пармы», выступавшей во второй лиге. «Парме» была заинтересована в укреплении состава после завершения первой половины сезона, и Антонио Конте позвонил Петраки, который был директором в «Пизе», и рассказал, что они хотят взять Кутузова. Ответ Петраки был красноречив: «Если хочешь выиграть чемпионат — бери». В «Пизе» у Вентуры я хорошо играл, и для «Бари» Конте был недостающей деталькой пазла. Пришёл, адаптировался под нагрузки, а потом мы с командой выдали очень хорошую концовку сезона. Конте тогда только начинал, учился у других. А сейчас у него уже колоссальный опыт.
«В настоящее время интерес к футболу в Беларуси достиг своего исторического минимума»
— Это были поистине блестящие годы для итальянского футбола. Что происходит с ним в настоящее время?
— В стране произошли значительные изменения, и английский футбол начал стремительно прогрессировать, вкладывались крупные инвестиции. Там, где есть деньги, там оказываются и сильнейшие футболисты мира – это закономерный процесс. Италия несколько сбавила темпы, уступила лидерство. Но, как по мне, Серия А стала даже интереснее, чемпионат выровнялся – пятёрка команд претендует на чемпионство, по игре все выглядят неплохо. Трибуны заполняются, «Интер» и «Милан» бьют рекорды. А в моё время «Сан-Сиро» и другие стадионы не заполнялись зрителями. Клубы наращивают прибыль, потому что другого шанса выжить и конкурировать с Англией или топами Испании нет.
— Вы следили за делом «Кальчополи» со стороны, но, несомненно, помните, какой была тогдашняя футбольная Италия?
— Страна оказалась разделена на поклонников «Ювентуса» и всех остальных. Сторонники клуба утверждали, что это интрига, и реальная ситуация не столь серьёзная, однако большая часть Италии была возмущена многолетним обманом, организованным «Ювентусом» и его соратниками. Речь идет о скандалах, которые, на мой взгляд, носят скорее политический характер, поскольку в Италии футбол тесно связан с политикой, и за крупными клубами стоят влиятельные фигуры. В тот период этот скандал вызвал широкий резонанс, и, очевидно, возникли личные неприязни. «Милану» также пришлось столкнуться с серьезными трудностями. В настоящее время утверждается, что Италия стала более цивилизованной страной, однако там по-прежнему существует мафия, контролирующая различные процессы – как политические, так и футбольные. Возможно, в тот момент были определенные потребности. Возможно, футбольной Италии требовались перемены.
— В Беларуси я, вероятно, не так известен, как в России, где европейский опыт для футболиста является важным фактором популярности?
— Я сдержанно оцениваю свои достижения, особенно учитывая, что прошлое остаётся в прошлом. Стремлюсь смотреть в будущее, а моя книга «В потоке «Волны» и интервью – это способ сохранить воспоминания о людях, которые были со мной рядом. Популярность как таковая меня не привлекает. Да, для некоторых я представляю интерес, кто-то испытывает ностальгию, особенно на фоне нынешних сложностей в белорусском футбольном хозяйстве. Там действительно непростая ситуация, оптимизма мало. И, конечно, многие вспоминают меня, Валентина Белькевича, Сашу Глеба и других ребят. А я стараюсь быть открытым. К тому же, мне подвластно рассматривать некоторые процессы под другим углом, ощущать то, что недоступно другим. Стараюсь делиться опытом.
— В чём заключается основная проблема белорусского футбола на текущий момент?
— Белорусский футбол переживает период застоя на протяжении последних тридцати лет. Прекращение производства игроков высокого уровня стало серьёзной проблемой – мы утратили способность воспитывать звёзд, подобных Глебу. Игроки, способные на большее, покинули страну, и им на замену не пришли достойные замены. Каждый из нынешних специалистов прилагает усилия, однако это не соответствует необходимому уровню, поскольку система больше не способна готовить талантливых и перспективных молодых футболистов. Тренерский состав также испытывает трудности – мы оказались в ситуации отсутствия новых идей и расширения кругозора.
— Что с этим делать?
— Необходимо трансформировать существующие процессы. В настоящее время популярность футбола в стране, вероятно, достигла своего исторического минимума. Три десятилетия назад футбол пользовался большой любовью, но сейчас это изменилось. Если юные футболисты не приходят на тренировки, это создаёт серьёзные трудности для подготовки новых игроков. Возможно, такая система и сможет воспитать талантливых спортсменов, однако без широкой вовлечённости вероятность этого значительно снижается. Уровень популярности футбола определяет множество факторов: посещаемость матчей, финансовое состояние клубов, появление перспективной молодёжи, возможность пригласить в сборную квалифицированного тренера, а в клуб – сильного игрока.
— Сможет ли Виктор Гончаренко оказать помощь национальной команде?
— Нашей федерации удалось привлечь лучшего тренера Беларуси за последнее десятилетие. Это решение вполне обосновано. Я достаточно критично оцениваю белорусских специалистов, поскольку имею опыт сравнения, но приглашение иностранных тренеров требует значительных затрат. Однако приглашение Виктора Михайловича – это весомый поступок со стороны руководства ФФБ. Для самого Гончаренко это вызов, в котором он сейчас нуждается, шанс продемонстрировать свои возможности. Он достаточно молод и энергичен. Но я хочу подчеркнуть, что я не являюсь поклонником отечественных тренеров и чётко осознаю, что Виктору Михайловичу предстоит непростой период.
— Какие цели стоят перед национальной командой Беларуси в настоящее время?
— О них предпочитают не говорить, так как ранее были поставлены определенные задачи, но все идет не по плану. Получаем шесть пропущенных мячей от Дании и не можем продвинуться через середину поля. И федерация, и Виктор Михайлович подходят к постановке задач с большой осторожностью. Однако моя задача ясна: увидеть боеспособную команду, которая будет соответствовать уровню соперника, даже в случае поражения. Ведь проигрывать можно по-разному, но необходимо демонстрировать характер. 0:6 – это серьезная неудача, свидетельствующая о том, что соперник находится на совершенно ином уровне. И дубль, и первая команда. Возможно, пока сборная Беларуси не выступит на крупном турнире, но хотелось бы, чтобы команда оказывала значительно более сильное сопротивление. Пока у нас наблюдается ощутимый дефицит кадров, добиться победы будет крайне сложно. Именно поэтому Гончаренко и пригласили – кому, как не ему, пытаться что-то изменить?
