Сергей Гранкин
Родился 21 января 1985 года в Ессентуках.
Начал заниматься волейболом в Кисловодске, однако впоследствии стал воспитанником ярославской школы, куда перешел в четырнадцать лет. В шестнадцать лет впервые выступил в Суперлиге за клуб «Нефтяник». В 2005 году досрочно расторг контракт и перешел в московский «Луч», после чего одиннадцать лет провел в «Динамо» с небольшим отрывом в виде сезона в «Белогорье». В настоящее время играет за немецкий «Берлин».
Обладатель титулов чемпиона Европы (2004) и мира (2005) среди молодежных команд, олимпийский чемпион (2012), чемпион Европы (2013, 2017), победитель Мировой лиги (2011, 2013), победитель (2008) и многократный призер чемпионата России, чемпион Германии (2019). За сборную команде он провел 259 игр, уступая по этому показателю лишь Сергею Тетюхину (320) и Алексею Казакову (276).
Российская мужская волейбольная сборная – одна из наиболее значимых спортивных команд страны в игровых видах спорта. Если не учитывать хоккей с мячом или мотобол. За последние восемь лет команда завоевала восемь титулов в четырех международных соревнованиях. Отдельные надежды связаны с домашним чемпионатом мира 2022 года.
Наивысшим достижением стало золото Олимпийских игр в Лондоне. Из состава той команды в сборной сейчас выступают лишь немногие спортсмены — Максим Михайлов, Дмитрий Мусэрский, Александр Бутько и Сергей Гранкин. Он — нынешний капитан национальной команды. По крайней мере, до завершения чемпионата мира. При этом он начал свою карьеру в сборной первым, это четырнадцатый подряд сезон в форме с надписью «Russia». Если выступление окажется успешным, уроженец Кисловодска может получить капитанскую повязку и для участия в Токио-2020.
Из этого интервью вы узнаете:
— Какова причина неприязни капитана российской волейбольной команды к смешанным единоборствам
— В чем заключаются проблемы российского волейбола и почему он не сможет приносить прибыль
— Что должно произойти на домашнем ЧМ-2022
— Как сформировался противоречивый имидж в средствах массовой информации и почему Гранкин сознательно избегает социальных сетей
— Какова была жизнь в 90-е годы в Ставропольском крае
— И что происходит в настоящее время, вызывает у Сергея неприятие
Проигрыш от сборной Австралии ставит под угрозу завоевание медалей
— Какие чувства испытываешь накануне второго этапа Кубка мира?
— В принципе неплохие, но обидно за поражение от Австралии. В конечном счете, это решение способно лишить нас наград. Естественно, стремимся на соревнования не только для участия, но и с амбициозными целями. С другой стороны, у команды появляется возможность дать шанс молодым спортсменам, для которых это станет возможностью проявить себя. В этом плане турнир представляется полезным.
— А для вас не шанс?
— Безусловно. Моей целью было участие в Олимпиаде через год.
— Ближайшая игра с Польшей — принципиальная?
— Встречи с польскими командами часто происходят на самых важных этапах соревнований, и они, как правило, бывают захватывающими. Надеюсь, на этот раз будет так же. Я бы не назвал эту встречу принципиальной.
— Вы, должно быть, уже не раз посещали Японию. Возникала ли у вас при первой поездке в Хиросиму связь с событиями атомной бомбардировки?
— Это мой третий визит в Хиросиму, впервые я был здесь в 2007 году. Откровенно говоря, подобных мыслей у меня не возникало. Однако я посетил местный мемориал и музей.
— И как впечатления?
— Я не уверен, что представленная там информация полностью соответствует действительности. Если бы взрыв бомбы произошел непосредственно над городом, то, скорее всего, здесь не осталось бы никаких живых существ. (Эпицентр ядерного взрыва располагался на высоте 600 метров над поверхностью Земли. — Прим. «СЭ») Безусловно, они уважают свою историю, но, на мой взгляд, факты приукрашены.
Мне неприятно наблюдать за тем, как люди наносят друг другу удары в лицо
— По информации, размещенной на официальном сайте Кубка мира, местом рождения указан Кисловодск. Однако, по другим данным, вы родились в Ессентуках.
— Все верно.
— Была в детстве альтернатива волейболу?
— Обучение давалось мне без особых сложностей. В моей семье все увлекались математикой: бабушка была главным инженером, отец трудился на заводе, а мама работала бухгалтером. Перед переездом в Ярославль я получил лишь одну неудовлетворительную оценку — по русскому языку.
— Не расстроились родители итоговому выбору?
— Мне предоставили возможность выбора. Я проявлял интерес к волейболу, и поступило приглашение из Ярославля. Родители лишь поинтересовались: «Ты хочешь?». В десятом классе я уехал. Первый год мне еще удавалось учиться, но на второй год, когда я попал во взрослую команду и начал тренироваться дважды в день, возможности для учебы уже не было.
— 1990-е годы в южной России выдались сложными, вероятно. Многие семьи, где были математики, столкнулись с трудностями.
— Да. На заводе, где работал мой отец, началась раздача премий. Он выделял пять рублей в неделю. Я старался копить, предпочитая идти пешком, чтобы не тратить деньги на проезд. Хотя Кисловодск и не очень большой, чтобы обойти его, нужно около пяти километров.
— Межнациональная обстановка в то время была сложной?
— Сейчас ситуация значительно изменилась, это бесспорно. Ранее поездки на курорты вызывали опасения. Хотя в школе мы дружили с чеченцами, дагестанцами, армянами, в нашем классе были представители всех этих национальностей. Местные жители реже проявляли агрессию, в Кисловодске все друг друга знали. Конечно, случались драки. В детстве подобные стычки были обычным делом. Однако я не склонен к конфликтам. Отец научил меня стремиться к мирному разрешению любых вопросов.
— Лучшее единоборство — бег?
— Я никогда не прибегал к бегству. Однако, конфронтация — последнее средство.
— Вероятно, многие окружающие были активистами.
— Да, такое случалось, однако я никогда этим не увлекался. Мне не по душе бокс, смешанные единоборства и прочие подобные дисциплины. Не нравится наблюдать за тем, как люди наносят удары по лицу.
Я уже много лет пытаюсь объяснить своим близким правила волейбола
— Я — один из небольшого числа российских волейболистов, играющих за границей. Что скажете?
— Я рад, что все получилось именно так. У меня всегда была мечта играть за границей, например, в Италии. Да, получилось немного позже, чем хотелось бы, но так сложились обстоятельства. Мне все импонирует. Здесь прекрасные взаимоотношения с руководством и окружающими людьми. Значительно проще из-за отсутствия пробок, появилось много свободного времени.
— Превосходит наши показатели?
— Что касается организации, то здесь всё на высшем уровне. Работа выполнена добросовестно, менеджеры в клубах компетентны и знают, как продвигать продукт. Проводятся многочисленные мероприятия, налажена работа со СМИ. Ведь волейбол необходимо популяризировать среди зрителей! Трибуны практически всегда заполнены. Мероприятия не назначаются спонтанно в выходные, всё планируется заранее. Если же мне требуется посетить Останкино в выходной, это занимает полдня. Отношение к спортсменам изменилось в лучшую сторону, стало более человечным. Пусть я вызываю недовольство, но это правда.
— Вы, вероятно, имеете в виду историю, связанную с контрактом в «Динамо». Тогда я сказал: «Это не футбол и хоккей, можно просто отстранить человека». Но что насчёт судебного разбирательства?
— Подать в суд, вероятно, имелась возможность. Однако это повлечет за собой стресс, финансовые затраты и потерю времени. Было принято решение урегулировать вопрос по существу, и это вполне приемлемо.
— В чем причина такого, по вашим словам, восприятия? Связано ли это с недостаточной самоокупаемостью?
— Волейбол не способен самостоятельно покрывать свои расходы, поскольку не обладает такой же популярностью, как Национальная хоккейная лига, Национальная баскетбольная ассоциация или даже Континентальная хоккейная лига. В России, по моему мнению, уровень его востребованности невелик. Летом можно поиграть на пляже — сам я так и проводил всё лето. Однако как классический вид спорта он не вызывает особого интереса.
Мы не будем похожи на смешанные единоборства, у нас нет столкновения, состязания. Эту игру необходимо понимать. Трудно объяснить человеку, не знакомому с ней, почему, кто и куда перемещается. Я знаю это по своим родственникам, которым приходится объяснять это годами. Годами! По сути: мяч находится в полете, он упал — это очко, не упал — очков нет. Но правила достаточно сложные. Они понятны комментаторам, но не всегда доступны обычному зрителю.
— Какие существуют способы повышения популярности? Возможно, стоит использовать тактику, подобную трэштокингу, как это принято в смешанных единоборствах Алексей Спиридонов, его поступки вызывают разногласия, однако это лишь одна точка зрения.
— Несмотря на это, благодаря своей манере поведения Леха привлекает внимание к волейболу. В принципе, это доступно каждому. Однако, например, я не зарегистрирован ни в одной социальной сети.
— Почему?
— Мне это не интересно. Понимаете, меня всю мою карьеру постоянно обсуждают. Если нужен крайний, то, безусловно, Гранкин. Если команда победила, то Гранкину там не было. (смеется) Я решил, что мне это не нужно.
Победили мы в Лондоне, и что?
— Вскоре у нас состоится домашний чемпионат мира…
— Победа на домашней площадке — это лучшее, что может случиться. Однако ожидать от спортсменов активных действий по продвижению волейбола сложно, на то есть и другие специалисты. По моему мнению, интерес к волейболу возрос исключительно из-за финансовых стимулов. Мы выиграли в Лондоне, и что изменилось в тот момент? Необходим грамотный менеджмент.
— Читатели проявляют интерес к волейбольным материалам, как в печатном издании, так и на сайте.
— Я не оспариваю это. Однако, когда в последний раз был забит дворец на Лавочкина? Примерно в 2006 году.
— Обидно? Побеждаете же регулярно.
— Безусловно, хотелось бы привлечь к волейболу больше зрителей. Если бы это был более популярный вид спорта, то все спортивные залы были бы заполнены до отказа.
— Возможно, стоит пересмотреть какое-либо из правил, применяемых в волейболе?
— Нет. Сейчас все оптимально.
— Вы говорили о Континентальной хоккейной лиге. Могла ли в волейболе существовать аналогичная организация?
— Для реализации этого проекта необходимы финансовые ресурсы. В настоящий момент 80% участников Суперлиги лишены их. Речь идет об объединении с европейским рынком? Польша не представляет для нас интереса, поскольку спорт является там номером один, а востребованы клубы высокого уровня. Таким образом, подходящего момента для этого нет. В отдаленном будущем, когда-нибудь — возможно. Но не сейчас.
Некоторые спортсмены придерживаются мнения, что у них есть все необходимое, и не понимают, что может вызывать недовольство?»
— Желание вернуться в Россию есть?
— Пока не планирую возвращаться. Я решил продолжить карьеру в Европе, даже если контракт будет менее выгодным, так как мне комфортно, и я избегаю давления и стресса.
— Как текущая ситуация в России влияет на принимаемое решение?
— Все осознают, что я профессиональный спортсмен, получающий достойный доход. Однако я оцениваю ситуацию, исходя из опыта моих родных и близких. Многие спортсмены придерживаются мнения: «У тебя все есть, что тебе может не понравиться?» Считается, что родителям можно оказать поддержку, если возникнет необходимость. Я понимаю это и сам способен помочь. Но каждый раз, когда я приезжаю, я вижу, как живут мои родные и как в целом люди живут на юге России. Это вызывает у меня недовольство. Кто-то имеет возможность заниматься спортом, а кто-то изнуряется, но не может обеспечить себя даже базовыми вещами, такими как одежда и питание. Так быть не должно.
— СМИ приписывают мне самые разные характеристики: угрюмый, вспыльчивый, человек, говорящий правду, скандалист. Как вы сами воспринимаете такой образ?
— Люди, делающие подобные заявления, никогда не трудились вместе со мной. Владимир Алекно может про меня сказать — мы с ним долго проработали, знаем друг друга, у нас свои отношения. Это его видение, он знает меня как игрока и человека. Я могу высказать свое мнение о тех, кто меня чему-то научил, с кем я работал. Другие, например, Брянский (Константин, тренер «Динамо». — Прим. «СЭ»), меня не знает — вместе два матча сыграли. Но сразу после прихода в «Динамо» сказал, что Гранкина в команде не будет.
В прессе высказывают различные точки зрения. Этих так называемых диванных аналитиков не счесть — они сидят и рассуждают, критикуют. Однако я не принимаю это близко к сердцу. Я открытый и прямолинейный человек, могу прямо сказать, что мне не нравится. Но я позволяю себе это только после того, как приобрел определенный статус. И я не делаю этого публично. Я обращаюсь к тренеру и обсуждаю вопросы лично. В любом случае, одному игроку нравится один тренер, другому – нет. Это нормально для спорта, для жизни.
На этом чемпионате мира я уже сталкивался с различными комментариями, вроде «Зачем этот Гранкин сборной?». Я уважаю мнение людей. После отъезда из России мое отношение к этому явлению существенно изменилось. Пусть говорят, я в любом случае не уделяю этому особого внимания.
— Менялось ли ваше мнение об Алекно в процессе сотрудничества?
— Безусловно, по сравнению с тем, что было, когда я впервые присоединился к «Динамо» 13 лет назад. Тем не менее, это личность с сильным характером и строгой дисциплиной, хотя и не такая внушительная, как многие думают.
Допинговый скандал — чистая политика
— Вы мечтаете об участии в Олимпийских играх, однако существует вероятность того, что российские спортсмены не примут в них участие. Что можно сказать об этой допинговой истории?
— Я считаю, что это исключительно политическое решение, не имеющее отношения к спорту. Это лишь способ оказать давление на Россию. Никто из людей, представляющих чьи-то интересы, никогда не связывался со мной.
— За 18 лет профессиональной карьеры вы сталкивались с проблемами употребления допинга в волейболе?
— Нет. На мой взгляд, в волейболе он совершенно не требуется. Съешьте что-нибудь — это не поможет прыгать на 20 сантиметров выше.
— У нас этим летом был инцидент с Павлом Морозовым, в котором фигурировал кокаин. У вас когда-нибудь был опыт употребления наркотиков?
— Нет, ни разу в жизни. И не хочется.
— Но алкоголь-то наверняка. Пиво?
— Пиво — отличный выбор. Я, в принципе, большой поклонник пива. Германия кажется мне идеальным местом. Могу утверждать, что в нашей команде пиво всегда доступно. Желаете выпить пива на ужин.
— И тут я вспомнил, что сейчас октябрь…
— Именно так. Из-за проведения чемпионата мира по футболу пришлось пропустить Октоберфест! (смеется) Хотя в самом Берлине его не организуют. Есть городок Бестензее, расположенный в 40 минутах езды, как, например, Мытищи. Ведь изначально Октоберфест – это фестиваль домашнего пива. И в подобных небольших населённых пунктах долго готовят, варят непосредственно в домах, затем выставляют, и посетители могут попробовать различные сорта, прогуливаясь по улице.
— Может ли спортсмен регулярно употреблять пиво?
— Это индивидуально. Профессионалу важно уметь сдерживать себя. За четыре с половиной месяца работы в Берлине в составе команды ни один человек не злоупотребил алкоголем. Я считаю, что необходимо придерживаться следующего принципа: важно вовремя приходить на работу, выполнять ее и делать это качественно. В России иногда склонны обращать внимание на то, как человек проводит время после работы. Хотя личное время – это личное дело каждого.
— В завершение: после Олимпийских игр состоится домашний чемпионат мира. Хочется ли вам принять в нем участие?
— Откровенно говоря, я не рассматривал этот вопрос. Моя мечта – выступление на Олимпийских играх. Если мне удастся туда попасть, вероятно, завершу карьеру в сборной.
