— Как прошла первая тренировка? Волновался ли ты, болело ли что-нибудь у тебя?
— Все нормально, все в рабочем режиме прошло. Так же, как и до этого, когда я в академии катался здесь, так же вышел. Все отлично.
— В академии один катался или с молодежкой «Авангарда»?
— С тренером по катанию. Он меня готовил, раскатывали, разрабатывали ногу.
— Пока у тебя бесконтактный свитер на тренировках, тебя еще нельзя трогать никому?
— Да, рановато, потому что было две операции, так бы уже играл.
— Изначально предполагалось, что ты вернешься в конце января. Потом говорили про 20 февраля. А сейчас есть дата, когда ты сыграешь?
— Медицинский штаб на связи с доктором, который меня оперировал. И им каждые полмесяца отправляю новые снимки. И уже немцы принимают решение по моему выходу на лед.
— То есть они тебе говорят «еще рано»?
— Они мне сказали, что могу уже выходить и тренироваться в общей группе, но пока что без контакта, чтобы я нарабатывал ритм, скорости, чтобы входил в них потихоньку.
— Успеешь ли ты до конца регулярного чемпионата сыграть?
— Надеюсь, что, конечно, успею.
— Но основная, наверное, задача уже к плей-офф подойти на сто процентов готовым.
— Все-таки надеюсь, что зацеплю некоторые матчи регулярки, для того чтобы войти в этот ритм и почувствовать те скорости. Дальше уже, конечно, самый важный этап — это плей-офф. Но все равно нужно время подготовиться к этому.
— В январе я писал о том, что ты уже готов играть, но тебя доктор искусственно останавливает. Я ошибся?
— Врач в нашей команде постоянно на связи с доктором, который меня оперировал в Германии. Так скажем, что немцы еще пока меня чуть-чуть ограничивали. Как мне даст добро тот доктор, который меня оперировал, тогда я выйду на лед.
— То есть ты отправляешь снимок и ждешь ответа?
— Да, занимаюсь ногой, прохожу здесь весь медицинский комплекс по ней каждый день. Отправляем снимки туда, и они уже смотрят.
— А ты в Германию полетишь в ближайшее время или уже все, только по снимкам будете все определять?
— Вот это еще пока не знаю. Тяжело сказать, но маловероятно, что туда полечу. Возможно, только чтобы меня просто посмотрели, что я могу там сделать, приседать, не приседать и так далее. Но скорее будет связь по видео.
— Когда ты сейчас тренируешься, что-то болит?
— У меня обязательный план подготовки — пять дней работы, а потом два дня выходных, чтобы ахилл отдохнул от этой нагрузки. Образно говоря, я проходил сейчас предсезонку месяц-полтора, как обычно происходит летом. Поэтому два дня обязательно мне надо было на восстановление. Что касается боли — это больше как натяжение. Боли такой я не ощущаю.
— Но мешает кататься?
— Это нормальный рабочий процесс. Выхожу, разминаюсь — и на лед, и дальше он уже дает тебе свободу, и ты спокойно катаешься, делаешь то, что хочешь.
— Насколько ты уставал к окончанию цикла на пятый день? Тяжело было?
— Нормально. Первую недельку тяжеловато было, потом организм втянулся. Меня здесь хорошо нагрузили, дали базу. Я с 8-9 утра до 3 часов дня был на арене плюс реабилитация.
— Не тяжело так долго работать? Ты весь день занят фактически.
— Что сделаешь, надо вернуть свои былые кондиции. Что надо, то и делали.
— А есть ли какие-то тренировочные проблемы, например не тяжело ли со штангой?
— Сейчас нормально, приседаю, делаем все упражнения. Единственное, мне нельзя прыгать с большим весом. Просто приседать — можно.
— А психологически тяжело же отдыхать без хоккея столько времени?
— Первое время было тяжеловато. Потом все равно как-то перестраиваешься, да и понимаешь, что все равно от тебя ничего не зависит, тебе только нужно выйти подготовленным и полностью пройти реабилитацию. Она нужна, чтобы стать лучше в ментальном плане.
