Новость о возвращении Игоря Никитина, недавнего победителя Кубка Гагарина с «Локомотивом», в стан ЦСКА стала настоящей сенсацией. Практически не возникало сомнений, что опытный тренер, под руководством которого армейцы впервые завоевали этот трофей, сразу же продемонстрирует положительные результаты. Предполагалось, что потребуется некоторое время на адаптацию. Однако мало кто мог ожидать, что команда, заявляющая о чемпионских устремлениях, в конце ноября займет девятое место в турнирной таблице Западной конференции. И позитивно, что в столь сложной ситуации достаточно скрытный от прессы Никитин нашел силы для ответов на весьма непростые вопросы.
В мой первый год, прожитый в Ярославле, сложились аналогичные обстоятельства
— Я слежу за играми ЦСКА, смотрю ваши пресс-конференции и чувствую, что вы дезориентированы и не осознаете происходящего. Насколько это соответствует действительности?
— Я бы не сказал, что я растерян. Я давно осознаю причины сложившейся ситуации, просто предоставляю себе возможность допустить ошибку. Это и есть вся правда.
— Вы неоднократно заявляли о знании причины, однако так и не сообщили о ней. Не могли бы вы хотя бы указать на нее косвенно?
— Суть проблемы заключается в том, что отсутствует команда.
— Звучит тревожно. На прошлой пресс-конференции я делал аналогичное заявление, а именно – о некомплектности команды через три месяца моей работы с ней.
— Именно в этом заключается проблема. Я говорю о признаках, указывающих на замешательство, однако это не является признаком замешательства, а скорее подтверждает мою уверенность в этом.
— Вы являетесь квалифицированным тренером. Не понимают ли игроки, что вы пытаетесь им объяснить? Или же вы транслируете информацию, которая не соответствует их потребностям?
— Игроки, если говорить корректно, не являются средствами достижения цели, а служат для реализации идей тренера. Моя задача заключается в том, чтобы передать информацию и определить, насколько хорошо она воспринимается. Я несу ответственность за этот процесс.
— Возможно, наступил момент для ваших преобразований? Если ваши подходы не находят отклика, стоит ли попробовать изменить свою тактику, чтобы более результативно руководить этой командой?
— Такие обстоятельства предоставляются с целью обдумывания дальнейших действий. Я никогда не избегал лёгких путей — жизнь постоянно стимулировала меня к росту. И сейчас это ещё одно тому подтверждение.
— Этот тест для вас или все-таки для хоккеистов?
— Это непросто для всех. Испытания касаются и меня, и всей команды. Я не являюсь исключением и так же, как и остальные, вхожу в состав команды.
— У меня тоже возникло ощущение, что у вас самого что-то идёт не так. Игроки не выполняют ваши рекомендации. Если бы это продолжалось один или два матча, это было бы одно дело, но сейчас ноябрь… Как найти выход из этой ситуации? В чём причина? У вас такого раньше не возникало.
— Почему это произошло? В Ярославле в первый год было похожее положение дел. Практически идентичное. Там все проходило несколько спокойнее, но ситуация очень похожа. Просто в Ярославле сложились одни обстоятельства, а в ЦСКА — другие. И, отвечая на ваш вопрос, мне необходимо найти способ мотивировать игроков.
— Два года подряд в Ярославле утверждалось, что ключевая проблема заключается в психологии игроков. Необходимо было убедить их в своих силах и в необходимости побеждать. К третьему-четвертому году это удалось. Однако здесь, на мой взгляд, причина не в психологии, а в некоем хаосе.
— Беспорядок — это прямое следствие особенностей мышления. Когда в голове царит хаос, это негативно сказывается на игре. Команда — это не просто двадцать игроков, объединенных общей раздевалкой. Это люди, способные поссориться и помириться, которые готовы без упреков и по собственной инициативе исправить ошибку товарища. У нас этого пока не наблюдается. Поэтому игроки действуют не так, как считают сами, а лишь по указаниям тренера. И это весьма непросто — выполнять на протяжении всей игры или в течение серии матчей через день то, что тебе говорят, если ты не понимаешь этого и, главное, не принимаешь. Моя задача заключается в объяснении, убеждении и побуждении к действию. Ничего принципиально нового.
— Я не вижу возможности представить себе игрока, который бы повторял одну и ту же ошибку в течение трех игр подряд. Однако Коваленко получает необдуманные удаления от матча к матчу, и вы никак не принимаете мер. Это кажется необычным.
— Да, это связано с тем, что сейчас мы находимся на этапе, когда необходимо убедиться, что игрок осознает свои задачи. Это похоже на воспитание ребенка: в 10 лет ты общаешься с ним одним образом, в 15 – другим, а в 20 – уже как со зрелым мужчиной. А с некоторыми ребятами мы пока находимся на уровне общения с десятилетним ребенком. «Это плохо, это запрещено, могут отчитать».
— Значит, в ЦСКА приходится общаться с хоккеистами, как если бы им было десять лет?
— На майке изображен ЦСКА. Однако, гораздо важнее, чтобы любовь к этой команде была в душе и в мыслях. Это требует времени и усилий, это определённый путь.
В предыдущей встрече с командой СКА мы пересекли критический момент
— Мой помощник, Дмитрий Юшкевич, заявлял, что к Новому году ситуация улучшится. Однако он сделал это в сентябре, когда все казалось не настолько сложным. Возможна ли сейчас корректировка сроков?
— В штабе отказываются признавать наличие серьезных проблем. По их мнению, причина кроется в другом: некоторые участники процесса, кажется, сами не осознают всю серьезность ситуации. Они полагают, что это лишь часть некой иллюзии, которая скоро развеется.
Вспоминая наш первый домашний матч, я на пресс-конференции заявил, что только команда, обладающая силой духа, способна верно понять свое положение. Преждевременные восторженные отзывы, прозвучавшие еще до начала чемпионата, внесли сумятицу. Когда мы осознаем, насколько серьезны наши проблемы, и примем это, тогда сможем использовать текущую ситуацию как отправную точку для улучшения.
— Разговор состоялся, однако я не заметил признаков оптимизма и уверенности в позитивном исходе. Похоже, отсутствует стремление принять меры и восстановить прежний порядок.
— Эпоха порицаний и наказаний осталась позади. Гранично важливий момент настав у попередній грі — проти СКА. Це була перша зустріч у чемпіонаті, де гравці не демонстрували боротьби. Зараз вони ознайомляться з принципами, які неодноразово пояснювалися та які тепер будуть дотримуватися всіма.
— Улыбаться запретите? Вы же обычно так делаете.
— Начнем с этого.
— Это также один из приемов. В некоторых случаях необходимо создать атмосферу строгой дисциплины, чтобы игрок осознал установленные правила.
— По моему мнению, в ЦСКА первого состава и в «Локомотиве» не было казармы.
— Это случилось, когда команда дошла до финала в 2024 году. А в год, когда они завоевали Кубок, ткань стала более мягкой.
— Вы были в раздевалке?
— Я в общих чертах понимаю происходящее, и для этого необязательно присутствовать в раздевалке.
— Визуализация — это одно дело. Кроме того, в нашей команде не было людей, которые могли бы передавать какую-либо информацию из раздевалки. Поэтому я не верю этим историям.
— Что подразумевается под словом «выносить»? Напротив, «казарма» — это не оскорбительное слово. Мне просто рассказывали об обстановке. Для меня именно это и является казармой.
— Я же говорю — вы никогда не были в раздевалке.
— Да не обязательно мне там быть.
— Прежде чем делать выводы о том, какой должна быть раздевалка, необходимо хотя бы один раз посетить это помещение.
— Это не всегда так. Мир претерпел изменения, и раздевалка больше не является тем секретным местом, каким она была прежде.
— Хоккей претерпел изменения, однако основополагающие принципы не изменились.
— Я надеюсь, вам удастся справиться с непростой ситуацией в турнире. Я не видел вашей улыбки уже довольно давно. Это не свойственно вам.
— Почему это происходит? Я, как и все, подвержен жизненным обстоятельствам. Почему я должен быть исключением из правил?
— Вам просто не приходилось сталкиваться с подобными обстоятельствами.
— Разве это могло не быть? В начале моей карьеры это имело место. И, позволю себе повторить, в Ярославле произошла аналогичная ситуация.
— Вы никогда не оказывались за пределами зоны плей-офф. В настоящее время отрыв составляет уже шесть очков.
— Вопрос заключается не в попадании в плей-офф, а в недостатке качества игры. Прежде всего необходимо улучшить игру и сплоченность команды, а затем оценивать своё положение. Если команда находится в зоне плей-офф, но при этом отсутствует сыгранность и уровень игры, то как долго она сможет там оставаться?
— Это воспринимается проще, если команда находится в зоне плей-офф.
— Если ограничиваться лишь желанием попасть в плей-офф, а не ставить перед собой амбициозные цели, то, вероятно, это и есть правда. Однако я уверен: ни я, ни команда не ставим перед собой такую задачу — просто попасть в зону плей-офф. То же самое относится и к тренерскому штабу, и к Юшкевичу. Неужели его задача сводится лишь к попаданию в зону плей-офф? Мы предъявляем высокие требования не из-за нашей жесткости, а потому, что иначе невозможно прогрессировать, если единственная цель — попасть в зону плей-офф.
— Я привел такой пример: представьте, что вы учитель старших классов и пытаетесь объяснять материал десятиклассникам третьеклассникам. Они не смогут вас понять.
— Вероятно, это была моя ошибка. Дело не в том, чтобы понять эти требования, а в том, способны ли вы стабильно их выполнять. Если я озвучу эти требования, они будут понятны практически всем, кто разбирается в хоккее. И эти требования совсем не являются чрезмерными. Они рассчитаны на крупные победы, а не на зону плей-офф. И как только мы это осознаем, они перестанут быть требованиями, а станут необходимостью.
