23 сентября на турнире MMA Series-72 в Москве Сергей Харитонов одержал победу над бразильцем Тьяго Кардосо нокаутом. Затем спортсмен ответил на вопросы журналистов.
— Ваша фотосессия продлилась больше, чем сам бой…
— Конечно, я мог бы и пропустить удар, самому потерпеть поражение или что-то подобное. Я не выходил на ринг полтора года. Мой последний поединок состоялся всего месяц назад, а точнее чуть меньше месяца назад – 26 числа, сегодня же двадцать третье. Благодаря накопленному опыту я все чаще одерживаю верх. Ключевым фактором является здоровый образ жизни: отказ от алкоголя и табака, правильное питание и применение опыта на практике.
– В ходе схватки ощутили угрозу?
– Кажется, пропустил прямой удар… Похоже, столкнулся с ним. Я осознавал воздействие удара, но головокружения не было. Он крупный мужчина, около двух метров ростом. Я изучал его бои ранее. У него нет сокрушительного удара в стиле супербита. Тем не менее – любой толчок… Его рука почти вдвое больше моей. Несколько раз я ощущал касание, чтобы спровоцировать меня на более агрессивные действия.
— Противник выразил несогласие с прекращением поединка. Вы можете предположить причину этого?
— Откровенно говоря, мне не нравится, когда бои прерывают слишком рано, чтобы гарантированно добиться победы – когда соперник лежит без сознания. Но вспомните ситуацию в моем поединке с [Андреем] Орловским: судья пропустил момент, и до сих пор Андрей испытывает ко мне обиду. Не хочу говорить ничего негативного, но пришел на тренировку в American Top Team – мы даже не обмениваемся приветствиями. Зачем доводить ситуацию до такого абсурда, чтобы Тьяго впоследствии избегал встречи со мной? Видно было, что спортсмен потерял контроль над ситуацией. Я сам почувствовал это. Я завершил бой. Думаю, еще один удар – возможно, даже локоть мог бы прилететь – и последовало бы более серьезное падение. Судья принял верное решение о досрочной остановке поединка. Куда уж дальше?
– Это перчатки Pride? Они из того времени?
— Действительно, они крупнее. У них более массивные накладки. Обратите внимание, насколько внушительны эти защитные элементы – это говорит о том, что они созданы для жестких схваток. Однако организаторы попросили меня использовать перчатки по стилю Pride.
— Это прям с того времени?
– Да, они остались с тех времен, но эти перчатки не повреждены. Защита очень прочная.
— В Японии покупали?
— Я не приобретал их. В моей практике никогда не было покупки подобных перчаток.
— С какого боя перчатки?
— Не помню.
— Но один раз дрались в них?
— Всего один раз. В стране восходящего солнца я выступал лишь однажды на поединке и после этого передавал перчатки другим. У меня сохранилось три комплекта, а остальные были розданы в качестве подарков – их больше нет.
— Перчаток Bellator не осталось?
— Все имеющиеся я раздарил. Организаторы интересовались, готов ли я сражаться в них, но у Bellator просто отсутствовали такие модели. Я связался с несколькими знакомыми бойцами, даже обращался к Тарасу Кияшко. Он сообщил об отсутствии перчаток, остались только UFC. Разве что для участия в UFC они мне и нужны? Выступать в них было бы бессмысленно; нужно было либо Strikeforce, либо Bellator, либо Pride.
— Какие перспективы у вас в ближайшие дни? Обсуждали ли вы что-нибудь с Bellator?
— Уже завтра отправляюсь на подготовку. Это и есть мои ближайшие планы. Сейчас ведутся обсуждения о сотрудничестве с американской организацией, где выступает Масвидал. Недавно там был Вердум в поединке против Джуниора дос Сантоса. И еще присутствует некий боец Деревенко…
— Рой Нельсон.
Готов драться и без перчаток. Первый бой по ММА проходил без них. Все хорошо, кулаки целые.
— Что вы думаете об этом формате — с правилами смешанных единоборств, но на открытых руках?
— Откровенно говоря: процесс восстановления непрост. Не из-за риска травмирования кулаков, а потому что вся поверхность лица будет покрыта порезами — рассечены брови, повреждены губы. Потребуется множество заживающих мазей. Я согласен на участие в боях при условии получения достойного и справедливого вознаграждения. Это исключительно финансовый вопрос. В мои 20 лет я без проблем участвовал в поединках голыми руками, но сейчас, в возрасте 43 года, мне не хочется после боя обнаруживать испорченную упаковку. Перчатки – это более цивилизованный и безопасный способ состязания. Возникновение множества мелких ран неизбежно.
— Алексей Олейник и Виталий Минаков на данный момент не связаны контрактными обязательствами. Есть ли вероятность организации вашего поединка с одним из них?
— С Лехой Олейником нет. Во-первых, Леха Олейник мой друг. Во-вторых, Леха уже ушёл, красиво завершил карьеру. Ну да, выступает, конечно, но… Не-не-не. С Виталиком Минаковым… Если бы в принципе… Знаешь как: Виталий дал интервью и сказал, что этот бой неактуален. Когда-то хотели организовать наш поединок, но никто не хочет платить деньги. А сейчас это уже не совсем актуально, прошло время и… Кто будет платить за этот бой? Мне скажите. Сейчас опять будут говорить — 2-3 миллиона, 5 миллионов… Ну это же несерьезно! Мы же деремся чуть-чуть за другие деньги. Зачем опускаться ниже своего уровня и выступать в 43 года за небольшие гонорары? Мы — профессионалы, и мы деремся за деньги. В 43 года у меня есть желание драться, но только за большие деньги.
— Мне известно, что вопрос о бое между Камилом Гаджиевым и Виталием Минаковым рассматривался?
— Да, этот вопрос обсуждался. Максимальная предложенная мне сумма составила 150 тысяч долларов США. На тот момент мой доход уже превышал 300 тысяч. Какой смысл выходить на бой с Виталиком за столь скромную сумму? Я заявил: «Требуется 300 тысяч, и тогда мы можем говорить». А они просто исчезли. Считаю несправедливым оценивать наш поединок с Виталием Минаковым в 150 тысяч долларов США. Нормальный человек оценил бы бой между нами как минимум в полмиллиона долларов для каждого участника. Я убежден, что и я, и Виталий должны заработать не менее полумиллиона долларов. А нам предлагают три-пять-семь миллионов [российских рублей]. В такой ситуации я бы сказал: «Прошу прощения». На три непристойные буквы. За клоунские выступления платят по 15–20 миллион, а мы, бойцы высокого уровня, должны получать всего лишь по 150 тысяч долларов? Это несерьезно.
— Бой против Дацика возможен?
Всё возможно. За большие деньги, конечно. К Славе отношусь нормально. Слава — хороший парень. У каждого человека есть свои плюсы и минусы. Если хотят бой… Hardcore на меня выходил, Толя Сульянов лично писал, звонил. Я ему обозначил сумму. Не то чтобы буду позориться, что в Hardcore буду выступать. Hardcore — нормальная организация. Мне не нравятся вот эти хайпы, когда там исподтишка бьют друг друга. Готовы платить? Будем драться. Не готовы? Драться не будем. Клоунаду за копейки устраивать не будем. Я ценю себя, своё имя, и считаю, что имею право просить… Это не сумасшедшие деньги. Адекватные цены. Хотите, чтобы дрался? Платите.
Алексей Олейник несколько месяцев назад пожал руку Александру Емельяненко, и помирились.
— Никогда не пожму Емельяненко руку! Не хочу даже жать руку этому человеку и этой сволочи, и этой… Даже не хочу говорить! Это человек, которого никто из вас не знает, как я его знаю. Я много чего видел — не буду говорить что — когда жил с ним в одной квартире. Это подлец. Все, что с ним сегодня происходит, — это все благодаря его гнилости, характеру. Позор нашему спорту! Никогда ему руку не пожму!