Николай Лопухов – значимая фигура в отечественном тренерском деле. Он посвятил много лет работе с лыжниками, среди которых Любовь Егорова и Лариса Лазутина. Затем он перешел к биатлону, где занимал должность старшего тренера мужской сборной России. Среди его подопечных, в частности, был Максим Цветков. Сейчас, когда Николаю Лопухову 77 лет, два сезона назад он способствовал возобновлению карьеры Татьяны Акимовой, а в настоящее время преимущественно занимается консультациями. И он глубоко обеспокоен судьбой видов спорта, которые ему дороги.
Разумеется, не все спортсмены могут испытывать симпатию к тренеру
— По мнению специалиста, биатлону сейчас ощутимо не хватает доброжелательности и взаимопонимания. Он внимательно следит за ситуацией в лыжном спорте, где также немало организационных трудностей и проблем. Однако там существует единая система управления, которая не допускает распространения негативной информации и критики в адрес тренеров, даже если у команд наблюдаются неудачи. Отборные команды демонстрируют исключительно позитивный настрой.
В биатлоне царит атмосфера конфликтов и разногласий, что представляет собой серьезную проблему. Спортсмены, тренеры и эксперты постоянно вовлечены в споры. Непрекращающийся поток негативных высказываний исходит от Александра Тихонова и Дмитрия Васильева. Когда это закончится?
— Именно это губит биатлон?
— Сам по себе этот факт не имеет значения. Однако для достижения общественно значимых целей было бы гораздо эффективнее, если бы известные и пользующиеся уважением в биатлоне личности, такие как Тихонов и Васильев, стремились оказывать поддержку, а не критиковать всех без исключения. Существует еще и важный аспект: в последние годы существенно снизили авторитет тренера. Хотя именно тренер, при правильно выстроенной системе, играет ключевую роль в достижении успеха. Он является воспитателем, методистом, организатором всего процесса. Следует понимать, что его не могут любить все спортсмены. Это нереально.
— Даже так?
— Как быть с любовью к человеку, который постоянно требует? Зарядка, тренировка, вечерние занятия, работа на тренажерах — и так изо дня в день. Эти нагрузки могут быть очень серьезными. И спортсмен иногда испытывает неприязнь к своему тренеру — это естественно. Ведь наставник лишает возможности расслабиться и полноценно отдохнуть. Почитать того, кто ежедневно заставляет выполнять изнурительные тренировки, — противоречит человеческим чувствам. Однако, это преодолимо, если с самого начала присутствует доверие к тренеру.
— Вы отметили снижение авторитета тренера. Какова причина этого явления?
— Какое количество претензий было предъявлено Михаилу Шашилову или Юрию Каминскому за последний сезон? Это не только неэтично, но и контрпродуктивно для всей структуры. В цепочке руководитель – тренер – спортсмен исчезает промежудное звено. В последние годы руководители стали налаживать контакт со спортсменами, решая все вопросы непосредственно с биатлонистами. Минуя тренеров.
— Это со стороны заметно?
— Я лично убедился в этом. Спортсмены связывались с вышестоящими, добивались поддержки и открыто заявляли: «Я опоздаю на сбор, поеду на фотосессию». Даже Виктор Майгуров, нынешний президент, сталкивался с подобным. Во время сбора в Алдане перед Олимпиадой в Сочи он, представляя СБР, общался непосредственно со спортсменами, минуя тренерский штаб. «В чем проблема?» – спрашивал он. А сбор был сложным, нагрузки значительными, поэтому спортсмены не скрывали своего недовольства. Один из лидеров выразил претензии к массажисту Сергею Головачеву, ценному сотруднику команды. Его же немедленно отстранили, не посоветовавшись с нами. К чему эти уступки? Спортсмены, видя подобное, начинают думать, что могут устранить любого и выбирать тех, кто им подходит. А тренерский штаб и персонал, в свою очередь, ощущают отсутствие доверия со стороны как руководства, так и спортсменов.
— Логично.
— Или весенний сбор на Камчатке перед Сочи-2014. Виктор Викторович тоже прилетел, однако ни разу не присоединился к команде. Он отправился с друзьями на вулканы, кататься на горных лыжах и на вертолетах. До нашей работы ему было не до дела.
— У вас что-то личное к Майгурову?
— Нет, я лишь привожу примеры из личного опыта. И ситуация не меняется. В прошлом сезоне на Камчатке работал Каминский, и мне известно, что нынешний президент с ним не проводил встречу. Он общался с одним из спортсменов и охотно взаимодействовал со спонсором Саши Логинова. Это, безусловно, важно, но представьте себя на месте старшего тренера.
А что касается скандала с Елисеевым? Кто дал разрешение Матвею отправиться на сплав во время сбора? Майгуров. Спортсмен совершил спуск с высоты 1800 метров, что не могло не отразиться на его акклиматизации. В результате у атлета возник конфликт с тренером. И где теперь тот же Елисеев? А причины произошедшего уже никто не анализирует. У нас изначально сформировалась неверная идеология. Недопустимо, чтобы руководитель решал вопросы со спортсменами, обходя тренеров. Напротив, он должен сплачивать всех в единую команду.
Мы не используем полностью потенциал Большунова
— Что думаете про нынешнюю структуру сборной?
— Микрокоманды, на мой взгляд, не являются преимуществом. У меня остались очень яркие воспоминания о тренировках норвежских лыжников. Группы из четырех-пять человек выполняют отрезки в быстром темпе, поочередно увеличивая скорость. Там слышны звуки напряжения, но они выдерживают — ведь вместе справляться легче. Это невероятно!
Вот возьмем Клебо.
— На которого работает вся Норвегия?
— Это распространенное заблуждение. Правильнее сказать, что он работает не только на Норвегию, но и на всю команду. Я был удивлен, когда перед чемпионатом мира Клебо поддерживал всю спринтерскую команду. Это было впечатляющее зрелище. Восемь лыжников двигались единой связью! И Йоханнес выступал в роли лидера. Благодаря его усилиям, остальные тоже улучшают свои результаты. И посмотрите, как успешно они затем выступают. Сколько норвежских спортсменов обычно проходит в полуфиналы и финал? Нашим лыжникам, по моему мнению, этого не хватает.
— Каждый сам за себя?
— Именно. Я уверен, что мы недостаточно используем возможности Александра Большунова. Тренировки под его руководством способны вывести всю команду на новый уровень. Однако Александр занимается самостоятельно. Шведы же работают как единое целое. Взгляните на их результаты в лыжном спринте – они демонстрируют выдающийся результат. Одна из них лидирует, другая – тоже. А в биатлоне? У них тоже есть команда, присутствует синергия. Это простая истина: одному спортсмену гораздо труднее справляться с высокими нагрузками.
— То есть вы принципиально против мини-групп?
— В целом, это действительно так. Можно и понять, почему отделились Антон Шипулин и Алексей Волков: у них был опыт, определенный статус, они являлись олимпийскими чемпионами. К тому же, Андрей Крючков и Андрей Гербулов, а также физиотерапевт — это полноценный штат сотрудников. Но Шипулин и Волков – это совсем не то же самое, что Карим Халили и Даниил Серохвостов! В настоящее время все спортсмены стремятся к максимальной свободе. Однако не всегда это оказывается полезным. Хотите пример?
— Конечно.
— У Крамера собралась весьма слаженная команда, даже можно сказать, красивая. Однако отсутствие внутренней дисциплины было заметно: они действовали по своему усмотрению. Когда план составлял Маркус, а работу выполняли Рето и Изабель, царила строгая дисциплина и порядок. Кнауте постоянно находилась рядом с Сашей Легковой, затем с Устюговой. Лыжи, тренировки в зале — все выполнялось безукоризненно. И прогресс был очевиден.
Я уверен, что у этой выдающейся команды Крамера не раскрылся потенциал в полной мере. Юра Бородавко, безусловно, помог команде добиться успеха. Этого оказалось достаточно, чтобы завершить дело. Что касается биатлона, то я считаю важным назначение главного тренера.
— Объясните.
— Российский биатлон в мировом контексте демонстрирует методическое отставание. Для начала необходима четкая, единая стратегия. Для этого требуется сильный организатор. В настоящее время ситуация такова: уходит тренер – и возникает кризис. Новый специалист начинает работу с иными принципами. Такие частые перемены недопустимы, отсутствует взаимозаменяемость. Сложно говорить о единой системе, если юниорские команды практически не взаимодействуют с основной. Ведь молодых спортсменов необходимо готовить с учетом требований главной команды. Однако сейчас каждый тренер действует самостоятельно. Главное – не допустить провала своей группы и сохранить место в следующем сезоне.
Необходимо стремиться к совместному росту. Важно постоянно учиться и улучшать свои навыки. Для этого должны быть доступны новые идеи, исследовательские работы, общение, семинары и отчеты. Требуются содержательные отчеты, а не просто формальные уведомления. Было бы целесообразно создать экспертный совет при федерации. Совет должен быть действенным, а не номинальным, как это часто встречается в Минспорте. В его состав должны входить такие специалисты, как Крючков и другие профессионалы. Основной задачей совета должно быть взаимодействие и развитие, а не выяснение причин неудач.
— Сергей Клевцов, широко известный тренер легкоатлетов, недавно выразил обеспокоенность по поводу нехватки квалифицированных тренеров.
— У нас ситуация аналогичная. Раньше, чтобы стать тренером национальной сборной, необходимо было сначала подготовить спортсменов на местах. Сегодня же человек только что закончил карьеру — и сразу же начинает тренировать юниорскую сборную, а порой и основную команду. В Германии и Норвегии подобное невозможно, а у нас — вполне. А как же практика?
Обладание обширными знаниями и высоким интеллектом не гарантирует квалифицированности специалиста. В настоящее время существует мнение, что тот, кто владеет сложной терминологией, автоматически считается компетентным тренером. Недавний случай иллюстрирует это. Девушка устраивается на работу в центр спортивной подготовки, в аналитический отдел. Я спросил ее о причине выбора. Оказалось, она намерена там пройти обучение, освоить передовые методики и затем тренировать сборную. Я посоветовал ей: «Если вы хотите тренировать, возможно, стоит сначала попробовать поработать с детьми»?
— А она?
— Говорит, что это не ее уровень.
