Тимур Арбузов – перспективный спортсмен в мировом дзюдо, действующий чемпион мира и Европы в категории до 81 кг. Родившийся в Кропоткине (Краснодарский край), он начал заниматься дзюдо в возрасте четырех лет под руководством отца, и уже к 22 годам стал одним из наиболее виртуозных дзюдоистов на планете. На последнем чемпионате Европы Арбузов еще раз продемонстрировал свой высокий уровень, уверенно обыграв в решающем поединке принципиального соперника Тато Григалашвили, применив три различных броска. После успешного турнира Тимур поделился с «СЭ» своими впечатлениями о победе на европейском первенстве, рассказал об уникальной технике бросков через бедро, упомянул поздравления от Ислама Махачева, а также о встрече с Забитом Магомедшариповым и других моментах.
«С интересом смотрел интервью с Бувайсаром Сайтиевым»
— Я родился в небольшом городе Кропоткин. Могу ли я рассказать о том, как начался мой спортивный путь именно там?
— Да, начинал я там. Мой отец — тренер, и в четыре года он без колебаний отдал меня в этот спортивный клуб. Он до сих пор продолжает тренировать, однако в последние несколько лет я занимаюсь в Туапсе под руководством Джанболета Нагучева.
— Но отец, получается, сам тебя не тренировал?
— Нет, я начал тренироваться в детстве. Он мой тренер, я занимался в его секции. Но со временем в городе стало не хватать спарринг-партнеров. Некому было расти, и было принято решение, что я поеду работать в Туапсе.
— Почему был выбран именно Туапсе? Было ли уже тогда понятно, что это станет местом, где будут взращиваться талантливые дзюдоисты?
— С десяти лет я регулярно посещал сборы с отцом, особенно в школьные каникулы – летние, весенние, зимние, после новогодних праздников. Там были соперники, которые оказывались сильнее меня, и это подталкивало к прогрессу. Кроме того, я видел опытных спортсменов, которым хотелось подражать. Среди них были участники Олимпийских игр, такие как Михаил Игольников, а также ребята старшего возраста, являвшиеся победителями юниорского первенства мира. Там было множество талантливых дзюдоистов, демонстрирующих высокий потенциал.
— Я также занимался самбо. Я завоевал первенство мира среди кадетов и затем прекратил занятия.
— Да, дзюдо и самбо — близкие спортивные дисциплины, и в нашем крае спортсмены соревнуются как в самбо, так и в дзюдо. Эти родственные виды спорта имеют общие черты. До 15 лет я занимался самбо, а затем решил сосредоточиться на дзюдо, поскольку в этот период стало проводиться больше соревнований по дзюдо. Кроме того, главной целью всегда было участие в Олимпийских играх, так как дзюдо является олимпийским видом спорта.
— Твой брат Эдуард всё ещё продолжает заниматься как дзюдо, так и самбо?
— Да, мой брат занимается как дзюдо, так и самбо. В настоящее время он не смог пройти отбор по дзюдо, например, на европейское или мировое первенство, но отобрался на мировое первенство по самбо. Именно поэтому он пока совмещает оба вида спорта. До сих пор нет уверенного прогресса в дзюдо, поэтому он продолжает выступления и в самбо.
— В детстве кем из выдающихся дзюдоистов, самбистов или мастеров других видов единоборств ты вдохновлялся?
— В первую очередь я хотел бы отметить земляков из Краснодарского края. Среди них Беслан Мудранов, который представлял армавирскую школу. Армавир находится недалеко от моего родного города, и я все детство, а сейчас, когда я дома, часто езжу туда на соревнования по борьбе. Беслан Мудранов был одним из моих самых уважаемых спортсменов. Также олимпийский чемпион Арсен Галстян. Кроме них, я всегда с большим интересом наблюдал за интервью и выступлениями Бувайсара Сайтиева и Александра Карелина. Именно такие выдающиеся личности вызывали у меня восхищение, и я постоянно следил за их карьерой.
«У меня с детства возникают трудности с освоением техник обезболивания»
— Вы — старший из пяти детей. Неужели часто приходилось присматривать за младшими в детстве? И случается ли это до сих пор?
— Ранее я часто присматривала за ними, особенно мой второй брат, который младше меня на три с половиной года. С ним приходилось проводить много времени. А вот с остальными детьми это случалось реже. Я много путешествую, нечасто бываю дома, поэтому не всегда удается присматривать за ними.
— Мои имя и фамилия распространены в различных культурах и национальностях. Не могли бы вы рассказать о происхождении моих корней?
— Мой отец — русский, а мама имеет грузинские корни — у нее отец грузин, мать русская. В Тбилиси большая семья.
— Мой отец в одном из интервью отмечал, что, по его мнению, детское время должно быть заполнено развивающими занятиями. А как прошло ваше собственное детство? Были ли у вас обычные игры во дворе с друзьями, уличные разборки со сверстниками?
— Все это, безусловно, имело место, хотя и не всегда в большом объеме. В основном мое время занимали занятия в зале и школе, из-за чего не всегда находилось время для прогулок. Однако в выходные дни я тоже бывал на улице и мог поиграть в футбол с друзьями во дворе. Таким образом, я не был полностью изолирован от общества, но будние дни были очень насыщенными.
— Можешь рассказать, как тебе удалось добиться таких успехов во взрослом дзюдо, учитывая, что ты начинал как юниор, и уже в 20 лет завоевал серебряную медаль на чемпионате мира? Для многих спортсменов это кажется невозможным.
— Я не могу сказать наверняка, но всегда был уверен в своей способности соперничать с кем угодно. Мой стиль борьбы в этом помогает, ведь я часто сталкивался с более опытными спортсменами. К тому же, с самого детства я очень много соревновался среди борцов старших возрастных групп. Когда я перешел в свою категорию, я уже был уверен в себе. Я действительно часто выступал против более сильных соперников. На первом чемпионате России я занял второе место, и тогда мне начали предрекать большие успехи, но прогресс не был мгновенным, поскольку я не мог завоевать медаль в течение полугода и часто терпел поражения. Я проиграл четыре или пять мужских турниров, и ничего не получалось. Я даже не мог попасть в утешительную часть, не говоря уже о финале. Первый или второй раунд проходил успешно, но дальше не получалось. Однако затем я одержал победу на одном из турниров – парижском «Большой шлем» в 2024 году, где завоевал бронзовую медаль. И именно с него все и началось.
— В финале недавнего чемпионата Европы тебе удалось одержать победу над Тато Григалашвили, применив три различных броска. В дзюдо каждый из них имеет свое название. Скажи, сможешь ли ты назвать, сколько всего различных видов бросков ты умеешь выполнять?
— Я ориентируюсь на конкретную ситуацию, нет какой-то зафиксированной техники броска. В последнее время у меня хорошо удаются броски ногами, которые называют «коучи» – это бросок под пятку. Также я могу выполнять броски через спину с колен. Назвать это по-японски я, к сожалению, не могу, так как эти знания немного поблекли в моей памяти. Кроме того, у меня неплохо получаются броски с использованием бедра, выполненные из различных позиций – из нижнего, верхнего и косого захватов, а сам бросок через бедро удаётся мне выполнять достаточно эффективно.
— К слову, любопытный факт: у каждого броска есть весьма длинные названия на японском языке. И, насколько мне известно, вы используете их, например, во время тренировок?
— Нет, не так. По крайней мере, у меня на тренировках. Существуют собственные, уникальные названия. К примеру, бросок через голову часто называют «самолетик» и подобное. Придумываются весьма разнообразные наименования, по которым уже можно понять, о чём идёт речь.
— Как называются твои три последних броска в финале? У них есть какие-то короткие обозначения на русском языке?
— Да, по крайней мере, так я воспринимаю информацию от тренера и как я ее понимаю. Первый бросок с колен влево у меня удался, хотя я правша, и мне удалось выполнить его влево. Второй бросок – это касание под пятку. А третий – скорее, обводка, я переступил через нее, если можно так выразиться. Он пытался зашагнуть меня и вытолкнуть грудью, а я его перешагнул.
— Твои броски через бедро отличаются выразительной техникой, при которой движение осуществляется за счет значительного наклона корпуса и работы рук. Хотелось бы узнать, как ты освоил такой способ броска?
— Я долго оттачивал эту технику. Теперь у меня появилась определенная свобода движений: я не использую силу напрямую, а применяю наклон, что создает тягу. Кроме того, я много работаю с сопротивлением, чтобы научиться вытягивать соперника.
— Занимаешься ли ты интенсивной работой над болевыми и удушающими техниками на тренировках? Мне показалось, что ты пытался применить удушающий захват, но я не припомню, чтобы ты использовал болевые приемы.
— Честно говоря, с болевыми ощущениями у меня были проблемы с самого детства, так что я не всегда мог, например, сломать прямую руку. У меня они всегда получаются не очень хорошо. Я работаю над ними, но они все равно мне не даются. Удушающие приемы я периодически применяю. На соревнованиях они не всегда срабатывают, а в финале получаются еще хуже. В основном я делаю удержания. Двадцать секунд удержал соперника на спине – это чистая победа. Обычно у меня это получается. Почему-то с болевыми техниками у меня никак не получается добиться успеха.
«Возможно, украинские дзюдоисты не считают нужным пожимать нам руку, или, быть может, это желание отсутствует с их стороны»
— С Григалашвили у вас уже состоялось четыре поединка в финальных встречах. Сначала вы проиграли в финале чемпионата мира в Абу-Даби, затем трижды подряд одержали победу. Считаете ли вы его самым принципиальным соперником? И какие у вас сложились отношения вне спортивного зала?
— Безусловно, его можно назвать принципиальным соперником. СМИ часто подчеркивают, что наши встречи в финале стали уже почти классикой. Перед соревнованиями Международная федерация дзюдо публикует фотографии нас обоих, выражая ожидание финального поединка. Однако, я не выстраиваю свою подготовку, фокусируясь исключительно на нем. У меня индивидуальный подход к каждому сопернику, и каждый из них важен. Так как до финала можно и не дойти, если слишком сильно зацикливаться на будущих противниках. Поэтому я стараюсь быть максимально сконцентрированным с самого начала. А кто именно будет в финале, не имеет существенного значения. Вне ковра у нас хорошие, позитивные отношения. Мы всегда здороваемся, не игнорируем друг друга, он протягивает руку, и я отвечаю взаимностью. Никаких негативных действий в мою сторону со стороны не было.
— В четвертьфинале вам предстояло сразиться с Михаилом Свидраком из Украины. По информации, полученной от коллег с «Матч ТВ», между российскими и украинскими дзюдоистами существует соглашение об отказе от рукопожатия, чтобы избежать возможных разногласий. Подтвердите, пожалуйста, является ли это правдой?
— Я лично таких договоренностей не заключал. Впервые столкнулся с украинским спортсменом, ранее подобного не было. Однако наши спортсмены взаимодействуют с ними, и я, наблюдая за встречами, замечаю, что они не пожимают руки. Зачастую, наши спортсмены, демонстрируя традиционный жест после схватки, протягивают руку, а наши соперники сразу покидают ковер. Возможно, им это запрещено. Я уже ориентируюсь на это поведение. Я тоже не пожимал руку, он тоже не потянулся, и мы продолжили. Возможно, дело не в запрете, а в нежелании.
— И еще относительно основных соперников. У вас была встреча с Зелимом Цкаевым. Она завершилась вашей дисквалификацией. Возникает ли стремление провести ответный бой?
— Еще раз я сражался с ним на российском старте. Это был клубный турнир в рамках континентальной лиги дзюдо. Он представлял команду «Урал — Западная Сибирь», а я выступал за клуб «Локомотив РЖД». В полуфинале наши пути пересеклись. Схватка выдалась крайне сложной. Но в голденскоре (дополнительное время. — Прим. «СЭ») мне удалось изменить ситуацию в свою пользу и удержать его. Однако на международном уровне я не смог проявить себя в полной мере.
— Среди ведущих бойцов, с кем не было возможности сойтись на татами, — Ли Джун Хван и Таканори Нагасе. Представлял ли ты себе схватку с ними?
— С Нагасе мне хотя бы доводилось состязаться в тренировочных схватках. Я побывал в Японии после «Большого шлема», и после каждого турнира там обычно устраивают набарывания, где собираются все участники – несколько поединков утром и вечером. Это позволяет обмениваться опытом. С Нагасе я однажды боролся. В целом, мне удалось немного понять его стиль, почувствовать его. А вот с корейцем я нигде не встречался, ни на тренировках, ни на турнирах. Могу судить о нём только по просмотрам его поединков. Это довольно сильный и конкурентоспособный боец. Он также побеждал многих ведущих спортсменов, часто занимает призовые места, трижды был третьим на чемпионате мира. В голове уже сформировался план борьбы, но как он реализуется, пока неясно. В любом случае, вероятно, придётся использовать нерабочую руку и импровизировать.
— У вас не было побед на чемпионате России. Хотите ли вы исправить это и добиться успеха?
— Однажды я участвовал в соревнованиях, когда мне было 18 лет, и занял второе место. После этого я постоянно пытаюсь туда вернуться, но никак не получается. В этом году я планировал поехать после чемпионата мира, но вместо этого мне предложили побороться на Кубке Европы. У меня есть желание выиграть чемпионат России, чтобы, наконец, решить этот вопрос. Но я не уверен, смогу ли я в этом году туда попасть. Посмотрим. У тренеров может быть другое мнение. Они могут решить, что я освобожден от участия в чемпионате, и мы будем готовиться к «Большому шлему» через две-три недели. Поэтому посмотрим, как все сложится. Если стартов не будет, то, скорее всего, я приму участие.
«Стремлюсь избегать поражений, чтобы не расстраиваться»
— Что касается «Большого шлема». В настоящее время у вас две золотые медали в рамках этой серии турниров. В вашей весовой категории безоговорочным рекордсменом является Саги Муки, у которого шесть золотых наград. На втором месте находится Тато Григолашвили с пятью. Как вы считаете, насколько вероятно, что вам удастся догнать и превзойти их в будущем?
— Если, не дай Бог, обойдется без травм, и тренерский штаб будет включать меня в состав на соревнования, то у меня есть все шансы на успех. Почему бы и нет? Я все еще достаточно молод для дзюдо. Ежегодно проводятся несколько турниров «Большие шлемы», и вполне возможно, что мне удастся превысить установленный лимит.
— Если же говорить о безоговорочном рекордсмене, то это Тедди Ринер, у которого 11 золотых медалей «Большого шлема». Он, как и вы, завоевал свою первую золотую медаль в возрасте 20 лет. Возможно ли его превзойти?
— Относительно «Больших шлемов» сложно что-либо сказать. Что касается чемпионатов мира, то борьба, несомненно, будет напряжённой (Ринер 12 раз становился чемпионом мира. — Прим. «СЭ»). Это действительно впечатляющий показатель. Бойцы в тяжелом весе обычно проводят в спорте больше времени, чем представители легких и средних весовых категорий. Они, как правило, являются долгожителями. Не могу предсказать, как сложится моя карьера. Моя задача – побеждать во всех турнирах, в которых я участвую, а дальнейшее развитие покажет себя.
— А ты планируешь подниматься в весе?
— Я стремлюсь к тому, чтобы успешно выступить в весовой категории 81 килограмм, и, исходя из результатов, буду рассматривать возможность перехода в категорию 90 килограммов. В принципе, планирую перейти в более тяжелый вес после 2028 года.
— Я в одном из интервью признавался, что нередко расстраиваюсь до слёз после проигрышей. Пытался понять причины этого?
— Иногда мне бывает обидно. Я не люблю проигрывать, видимо. Особенно неприятно, когда чувствуешь, что хорошо поработал, сдерживал себя во многом, и все равно потерпел поражение. Появляется какое-то сожаление о себе, но я пытаюсь от него избавляться. Или стараюсь не допускать поражений, чтобы не расстраиваться.
— В решающем матче «Большого шлема» в Токио, когда ты играл против Сатору Фудзивары, ты сумел контролировать свои эмоции. Возникает вопрос, почему именно после этого финала ты смог взять себя в руки?
— Мне представляется, что я нередко упускал победы в тех матчах, которые вполне мог выиграть. Это вызывает некоторое сожаление. Но в той схватке я действительно не смог с ним справиться – ни в захватах, ни в бросках. К тому же я выложился на полную, отдал все силы, что привело к усталости и поражению. Поэтому я решил, что необходимо поработать над этим. В частности, над борцами левосторонней стойки. Он, так сказать, не предоставил мне шансов в тот день. Через несколько месяцев я встретился с ним на «Большом шлеме» в Ташкенте, где мне удалось одержать победу.
— В настоящее время моим главным тренером является Джанболет Нагучев. Как бы вы охарактеризовали его методику тренировок? Какую роль он сыграл в развитии моей карьеры?
— Я считаю, что одно из ключевых моментов связано с тем, что я с детства посещал у него сборы, а в 15 лет начал тренироваться на постоянной основе. Без его руководства и тренировок я вряд ли оказался бы сейчас на этом месте. Его подход, на мой взгляд, характеризуется настоящим энтузиазмом и преданностью делу. Он полностью посвящает себя работе, и я не хочу его разочаровать. Необходимо также выкладываться на полную и стремиться радовать его успехами. Честно говоря, тренер работает практически каждый день — кроме субботы, он находится в зале с утра до вечера. Без глубокой увлеченности и страсти к этому занятию, я полагаю, мало кто способен на такое.
— У российской сборной крайне интенсивный тренировочный план, включающий сборы на протяжении 300 дней в году. Возникает ли у вас перетренированность? И какие методы восстановления вы используете, если это случается?
— Я постепенно начинаю понимать, как работает мой организм: где требуется увеличение нагрузки перед соревнованием, а где достаточно просто легкой разминки и отдыха в течение пары недель. Посещение бани, прогулки вдоль набережной или по парку – все это помогает. Но самый ценный отдых для меня – это перерывы между турнирами, когда появляется свободная неделя до сбора. В такие моменты я всегда возвращаюсь домой и провожу время с семьей. Именно это я считаю главным – побыть дома, посмеяться с друзьями, просто отдохнуть. Это позволяет мне полностью восстановиться.
— У тебя заметно хорошая техника борьбы, делаешь ли ты акцент на ее отработке? Возможно, ты остаешься после тренировок для дополнительной практики? Или ты придерживаешься установленного плана и тренируешься ровно столько, сколько предписано тренером?
— Организация сборов со сборной России — это один вид деятельности, а проведение сборов дома, в Туапсе, — это совершенно другая работа. Когда между сборами я не возвращаюсь в Кропоткин, а направляюсь в Туапсе для работы, то основная часть сборов проходит в Сириусе, недалеко от Адлера, Сочи. Во время работы со сборной я стремлюсь после каждой тренировки совершенствовать свою технику. В некоторых случаях требуется доработка общей физической подготовки и работы с канатами, в других — улучшение техники выполнения упражнений. В Туапсе, если честно, я практически не занимаюсь доработкой, поскольку имеющегося плана вполне достаточно. Утром и вечером проводятся тренировки на ковре. Вечерняя тренировка длится три часа, с пяти до восьми вечера, и этого мне вполне хватает. После нее уже не остается сил для силовых доработок.
— Какие упражнения из общей физической подготовки вы предпочитаете?
— Мне больше всего нравятся канаты и турник, потому что на них у меня неплохо получается. Я могу подтягиваться с дополнительным весом и взбираться на канат с отягощением. В то же время, в силовых упражнениях, таких как жим, приседания и становая тяга, я не силён. Ребята моего веса справляются с этими упражнениями лучше, чем я. Вряд ли найдётся человек, который делает меньше, чем я. Возможно, я на одном уровне с кем-то, но чаще всего результат у меня скромнее. Зато с канатом и турником у меня всё в порядке.
— Возможно, неудача связана с увеличенной длиной рычагов. Ваш рост создает определенные сложности.
— Да, возможно, но есть люди, которые обладают схожими возможностями, и при этом достигают большего, чем я. Я не понимаю, что происходит, мы разрабатываем одинаковые стратегии, я работаю над собой, но у меня не получается нарастить мышечную массу.
— С каким дополнительным весом вы поднимаетесь и выполняете подтягивания на канате?
— Количество подтягиваний и длина используемого каната влияют на результат. Я выполняю одно подтягивание с весом 40 кг каждые пять попыток, подразумевая при этом «чистые» подтягивания, выполненные в солдатском стиле – ноги остаются неподвижными, без рывков. Длина каната варьируется в зависимости от его типа, но обычно я использую отметки в пятнадцать-двадцать метров для подъема. В Туапсе, где канат короткий, я могу выполнить 10-15 повторений. В Сириусе, где канат длиннее, я обычно поднимаюсь 5-7, а иногда и до 10 раз, в зависимости от условий.
«Поддержка Махачева — это дополнительная мотивация»
— Ислам Махачев поздравил тебя после недавней победы, и это уже не первый раз. По моим сведениям, он поздравлял тебя как минимум трижды. Он также присутствовал на турнире Grand Slam в Париже. Удалось ли вам лично познакомиться там?
— Я никогда лично с ним не встречался. Однажды он даже пересекался с моим младшим братом на тренировочных сборах в Кисловодске, и они знакомы. А я до сих пор не виделся с ним лично, общаюсь только через Инстаграм (соцсеть принадлежит компании Meta, деятельность которой признана экстремистской и запрещена в РФ. — Прим. «СЭ») , когда я завоевал титул чемпиона мира, он также находился в Будапеште. Он публиковал сторис с трибуны, отмечал меня, поздравлял. Мне очень приятно, что он интересуется дзюдо, нашим видом спорта. И оказывает мне поддержку, поздравляет. Это служит дополнительным стимулом. Большая благодарность.
— Значит, он настолько увлечен дзюдо, что посещает настоящие состязания?
— Да, мне известно, что он несколько раз посещал Париж. Он был и в Ташкенте, когда мы соревновались на «Большом шлеме», а также в Будапеште на чемпионате мира. У него есть двоюродный брат Карим Абдулаев, который представляет сборную Объединенных Арабских Эмиратов, и он нередко приезжает, чтобы поддержать его.
— С Каримом у меня никогда не возникало поединков, нигде? Возможно, в спортзале?
— Нет, не было борьбы. Мы часто видимся, относимся друг к другу с уважением, здороваемся и можем посмеяться. Наши отношения хорошие. Я никогда не боролся с ним, он легче меня по весу, поэтому на соревнованиях мы точно не встречались. Он выступал в 1973 году.
— Ислам передавал тебе какие-либо сообщения? Возможно, через твоего брата или Карима?
— В основном в социальных сетях люди писали, чтобы поздравить. Они желали удачи и говорили слова поддержки. Поздравления составляли основную часть сообщений.
— А ты сам следишь за ММА?
— Да, безусловно, я интересуюсь этим. Мне нравятся единоборства, такие как бокс, смешанные единоборства и вольная борьба. Я стараюсь быть в курсе событий.
— Существует немало известных дзюдоистов, которым удалось добиться значительных успехов и в мире смешанных единоборств, среди них Ислам Махачев, Федор Емельяненко, Кайла Харрисон и Ронда Роузи. На твой взгляд, какие преимущества дает дзюдо как вид спорта для перехода в ММА?
— Прежде всего, это борьба, в которой встречаются приемы, редко используемые другими, — например, броски ногами, захваты, подсечки и подхваты под две ноги. Кроме того, в дзюдо применяются болевые и удушающие техники, которые также используются в ММА. Дзюдоист — это, безусловно, атлетически подготовленный спортсмен, способный выдерживать значительные нагрузки.
— Не возникало ли у тебя мыслей о переходе в смешанные единоборства в будущем?
— Честно говоря, я пока не задумывался об этом. Сейчас я сосредоточен на борьбе, а о будущем решу, когда закончу.
— Скажи, есть ли у тебя любимый приём в дзюдо, который ты видел в смешанных единоборствах?
— Вижу, что у многих получается подхват под две. Это выглядит весьма эффектно, и я часто это замечал.
— По моему мнению, Мерабу Двалишвили это случается не так уж редко.
— Да, это Мераб. Ислам, кажется, тоже отказался от борьбы, а Петр Ян периодически выполняет заднюю подножку.
— А что, если говорить о рычаге локтя, ты видел легендарный армбар, который Мышонок применил в бою с Рэем Боргом?
— Да-да, видел этот переход.
— Как трудно выполнить подобный прием в дзюдо?
— Я, насколько мне известно, не встречал подобного приема даже в дзюдо. Возможно, это связано с ограниченным временем, которое предоставляется для его выполнения. В последнее время, к слову, уделяется больше внимания работе в партере. Кроме того, у нас действует правило: если спортсмен поднялся и оторвал соперника от земли, объявляется команда «матэ», и поединок немедленно останавливается.
— Заметил твою фотографию, сделанную вместе с Забитом Магомедшариповым. Не мог бы ты рассказать, как вы встретились?
— Заметил его совершенно случайно. Я как раз находился в Нальчике на тренировочных сборах. У нас там проходила подготовка к чемпионату Европы. Он оказался на той же базе, где мы жили и тренировались. Просто спускался, и я увидел Забита. Вечером нас пригласили на встречу, чтобы пообщаться. Там присутствовал Забит и многие борцы вольного стиля. И в завершение этой встречи сделали несколько совместных фотографий.
— Забит в дзюдо погружен?
— Я действительно не могу сказать наверняка, так как не принимал активного участия в беседе, а в основном внимательно слушал.
— Какие у тебя о нем впечатления? Все отмечают его скромность.
— Как говорится, правдивы слова, скромный человек. От него исходит приятное впечатление. Улыбчив, приветлив. Не могу сказать ничего плохого.
— И в завершение. Вам 22 года, вы родились в 2004 году, и ваше поколение известно как зумеры. Вы вовлечены в большой спорт, вы отличаетесь высокой самодисциплиной. Вероятно, у вас не остается времени на короткие видео и подобные развлечения. Когда вы общаетесь со сверстниками, не связанными со спортом, вам трудно понять, на чём они договариваются?
— Мой круг общения в основном состоит из людей, занимающихся спортом, поэтому я нечасто встречаю своих ровесников на улице. Однако, иногда мне приходится объяснять некоторые вещи. В этом смысле я чувствую себя старше своих лет.
— Какие детали вы помните, что вам приходилось разъяснять?
— Теперь я уже знаю эти слова. Когда они только начали приобретать популярность, такие термины, как «кринж» и другие, я уже не припомню. Честно говоря, я тогда не понимал их значения, но сейчас могу и сам употреблять их в речи.
