«В текущем сезоне «Сибирь» демонстрирует рекордные показатели по трансферам, что обусловлено необходимостью корректирующих мер в связи с неблагоприятным периодом. В связи с этим, сделки по приобретению и отчуждению игроков осуществляются регулярно. Ключевым моментом для новосибирского клуба стал обмен Владимира Ткачёва в «Торпедо», в результате которого они получили Михаила Абрамова и Антона Косолапова – игроков, составляющих эффективную связку в первом звене, а также денежную компенсацию.
В интервью, данном «Чемпионату», Абрамов поделился информацией:
- о переходе в «Сибирь»;
- о Ярославе Люзенкове;
- о том, в какой хоккей пытаются играть новосибирцы;
- почему не получилось в «Торпедо»;
- об Игоре Ларионове;
- об игре в АХЛ;
- об атмосфере в Торонто;
- и о том, чем различается жизнь в России, Канаде и США.
«Я никогда не испытывал желания не играть в «Сибири»
– Период, начавшийся с его первого выступления за «Сибирь» и закончившийся паузой на Кубок Первого канала, оказался весьма плотным. Можно ли считать его самым значимым в карьере?
– Что касается статистики и игровых действий – это правда. В прошлом сезоне тоже возникала подобная ситуация, когда я демонстрировал результативность, забивал голы и набирал очки, однако в целом – да.
– Расскажите о деталях обмена из «Торпедо»?
– Это было связано с решением внутри команды. Мне не предоставили возможности играть, я ожидал своего шанса, и я хотел выходить на лед. Наблюдать хоккейные матчи с трибуны мне было не интересно. Прошло несколько игр, потом три, четыре, пять – затянулось почему-то это. Затем начался совместный диалог и пришли к общему знаменателю, что я был бы не против продолжить карьеру в другой команде. За пару дней до обмена мне написал генеральный менеджер, что через пару дней перейду в новую команду, и назвал возможный клуб. Получилось, что приехал сюда.
– Каким было ваше восприятие перехода в «Сибирь», учитывая, что команда в тот период проиграла тринадцать матчей подряд и занимала последнее место в турнирной таблице?
– Честно говоря, когда я приехал в Новосибирск с «Торпедо» и наблюдал за игрой из-за стекла, я осознавал, что хотел бы оказать клубу поддержку, даже если сам не выхожу на лед. У меня никогда не возникало нежелания играть за «Сибирь». Напротив, мне было все равно, какое место занимает команда в турнирной таблице. В настоящее время наша задача – пробиться в плей-офф, и самое важное – правильно настроиться психологически. Я доволен тем, что оказался здесь.
– Значит, вы считаете, что переход был воспринят как возможность занять лидирующую позицию? Обсуждали ли вы это?
– Подобные обсуждения не проводились, просто обменялись информацией и получили указание демонстрировать свой хоккей. Несколько хороших игр – это недостаточно. Впереди ещё весь оставшийся сезон, необходимо продолжать работу и не останавливаться на достигнутом.
– Относительно Ярослава Люзенкова на уровне КХЛ у нас немного информации, не могли бы вы рассказать о его тренерских качествах и личных характеристиках?
– Его методы работы не сильно отличаются от тех, что применяли другие тренеры, с которыми я сотрудничал. Заметна разработанная им тактика и стиль игры. Он ценит четкое выполнение задач и безупречность. В общении он проявляет доброжелательность и позитивный настрой.
– Вы считаете матч со «Спартаком» самым захватывающим, в котором вам довелось сыграть?
– Я никогда не видел подобного – это было необъяснимо. После игры во мне не было пустоты, скорее, полное отсутствие понимания произошедшего. Как такое могло случиться? Этот вопрос не выходил у меня из головы. Мы уступили очко из-за допущенных ошибок.
– В матчах против «Барыса» и «Спартака» команда уверенно лидировала после первого периода, но затем, казалось, стала слишком осторожно защищать преимущество, словно опасаясь его потерять. Что послужило причиной такой смены тактики?
– Сложно дать однозначный ответ. Нас тренеры убеждают, что необходимо играть в хоккей, который нам знаком. Я считаю, что вне зависимости от результата на табло, важно придерживаться выбранного стиля. В первом периоде мы демонстрировали качественную игру – если бы мы не отступали от неё, нам бы было значительно проще. Нападать проще, чем обороняться.
По-моему, это связано с психологией. Команда пережила ряд неудач ранее, поэтому важно сохранить преимущество и стремиться к победе.
– То есть это в головах у всех засело?
– Вероятно, это связано с потерей уверенности. Мы осознаем, что в настоящий момент каждое противостояние имеет большое значение.
«Мы учитывали, что обмен произойдёт на игрока, такого как Владимир Ткачёв»
– Встреча с командой «Барыс» на выезде сложилась иначе – было немного опасных моментов, игра получилась надёжной. Может ли это свидетельствовать о том, что были сделаны выводы и команда отреагировала должным образом?
– Да, это можно утверждать. Мы первыми забили и удерживали преимущество. Был период, когда мы остались в меньшинстве, соперник заменил вратаря, у Климовича сломался конёк – мы играли в формате «шесть на три», пропустили, хотя наши игроки были на позициях. Но в серии буллитов мы всё же одержали победу и завоевали два очка.
– Что подразумевает «Сибирь» своей игрой сегодня? Что это за хоккейный стиль?
– Сложно делать выводы на основе всего пары проведенных игр. Скорее всего, это тактическая модель с упором на контроль шайбы. Тренер требует от команды увеличить время владения шайбой, но при этом делать это грамотно, без потери позиционного мастерства и правильного построения игры.
– Ваша игра с Антоном Косолаповым демонстрирует заметную взаимопонимание, несмотря на то, что в Нижнем Новгороде вы провели вместе всего два матча. Как возникло такое взаимодействие?
– Я могу добавить, что когда Антона призвали в КХЛ и мы провели один матч с «Барысом», мы уже вошли во вкус. Хотя наши функции были иными, чем здесь. В первых трёх играх нам удалось отличиться, в четвёртой были возможности, но не удалось реализовать. Надеюсь, мы не утратим сыгранность.
– Как проходит приём в Новосибирске? Похоже, что такое количество новых участников не было уже давно.
– По факту, после такого обмена, связанного с Владимиром Ткачевым… Запомнили, что мы получили его в обмен на центрального нападающего. Просто стремлюсь показать достойный хоккей, преданность команде и доказать, почему я достоин играть.
Встреча с фанатами произвела впечатление. Их преданность ощущается, это настоящие сибирские эмоции. Честно говоря, это одна из лучших арен, на которых мне довелось играть.
– С чем связано отсутствие прогресса в «Торпедо» в этом сезоне»?
– Сложно однозначно назвать причину произошедшего. Здесь кроются более серьезные факторы. Хоккей – это сфера бизнеса, где возможно всё. Не стоит зацикливаться на прошлом, я доволен текущей ситуацией и благодарен за оказанное доверие.
– Не получилось сработаться с Алексеем Исаковым?
– У всех разные взгляды: у тренера один, у игроков – другой. Разумеется, хоккеист должен адаптироваться, однако я не намерен высказываться ни от своего имени, ни от имени тренера. Прошлое остается в прошлом, и у меня нет претензий ни к кому.
– А что он изначально хотел видеть?
– Мне сложно это прокомментировать. Вероятно, он рассчитывал на более осторожного игрока, способного сдерживать натиск. Я выходил на лёд в третьем или четвёртом звене.
– Вы оказались на непрофильной позиции?
– Да, такое предположение верно. Возможно, он не полностью осознал мои сильные стороны и потенциал, но это вполне допустимо – у каждого тренера есть своя перспектива. Я не имею к нему претензий.
«После откровенной беседы с Ларионовым, у меня пошло»
– Каким было изменение структуры игры в хоккее после нескольких лет участия АХЛ?
– Это потребовало определенного времени. Необходимо было приспособиться, так как я прожил там шесть лет, возвращаясь в Россию лишь на несколько месяцев, остальное время жил там. Игровой стиль, структура и лига имеют свои особенности. Когда я перешел в «Торпедо» к Игорю Николаевичу Ларионову, там тоже все было иначе. В Северной Америке от меня требовали играть в другой хоккей. Нужно было время, чтобы я смог адаптироваться и найти взаимопонимание с командой, ведь я играю в центре, и это для меня важно.
Я рад, что удалось найти материалы с участием Кагарлицкого и Гончарука. Приятно, что поиск не потребовал много времени.
– Доверие Ларионова окрылило?
– Сначала – действительно. Я разговаривал с ним, но не мог понять, как найти игру. После откровенного разговора с Профессором у меня всё стало получаться. Это воодушевило меня, как вы и сказали. В одной из игр он доверил мне выполнить сложный бросок, и я сразу осознал, что должен оправдать оказанное доверие. Это придало мне уверенности, я начал лучше понимать игру.
– Игорь Николаевич – человек, обладающий мудростью. Мог ли он дать совет, который запомнился вам?
– Особых рекомендаций мне не давали, лишь профессиональные наводки. Я принимал их во внимание, экспериментировал, действовал. За это я ему благодарен, поскольку знаю его ещё по выступлениям за молодёжную сборную. И там у нас тоже был контакт, когда я возвращался в Канаду, полным энтузиазма. После этого у меня выдался отличный сезон. Игорь Николаевич всегда готов подсказать: будь то вопросы профессионального развития или бытовые. Например, для него важно наблюдать за тем, что едят игроки, поскольку он уделяет большое внимание правильному питанию и сну. Об этом можно было слышать ежедневно.
– Пожалуйста, опишите более детально идеи, продвигаемые Ларионовым: здоровое питание и режим сна.
– Питание – это индивидуальный вопрос, ведь у каждого свой организм. Я внес некоторые изменения в свой рацион, следуя рекомендациям Игоря Николаевича: добавил салаты и зелень. Конечно, я и до этого старался питаться сбалансированно, но всегда можно позволить себе небольшие отклонения.
Соблюдение подобного режима питания облегчает состояние. Он также рекомендовал избегать тяжелой пищи перед сном, например, стейка. После такой еды сон становится беспокойным. Таким образом, я осознаю, что он был прав в этом вопросе.
– Это было в назидательном формате или как совет?
– Это скорее рекомендация. Он никогда не давал прямых указаний, например, «ешь только это». Встречались ситуации, когда я собирался пообедать, и он оказывался рядом, предлагая: «Добавь больше салата». Почему бы и нет?
– Связь поддерживаете с ним?
– Нет, но после игры они пересеклись, обменялись парой слов – содержательного разговора не состоялось.
– Стоит ли говорить о хаотичной игре «Торпедо» в минувшем сезоне?
– По его словам, у нас не было ограничений, и я мог делать всё, что захочу с шайбой. Главное — играть правильно, уверенно, демонстрировать качественный командный хоккей. Первоначально нам уделяли внимание чтению игры, однако ближе к плей-офф мы начали применять иную тактику, выстраивая игру.
– Когда это начало меняться?
– Когда мы находились на восьмом или девятом месте, было понятно, что необходимо бороться за каждое набранное очко, если говорить откровенно.
– «Предоставленная свобода действий, как вы отметили, не оказала негативного воздействия на коллектив?
– Тренер стремился продемонстрировать определенный стиль хоккея, который ему близок, ведь он сам когда-то играл в него. Я не буду делать никаких заключений, так как являюсь игроком. Однако, мне нравится играть в хоккей такого плана. Безусловно, в некоторых моментах требовалась более жесткая игра.
– Переход в «Торпедо» был обусловлен, в том числе, и тем, что вы ранее отмечали как одну из причин, по которой хотели выступать в Нижнем Новгороде.
– Я прибыл из североамериканского хоккея, и вы прекрасно осведомлены о там особенностях – это простой и прямолинейный стиль. Шесть лет, проведенные там, позволяют к нему адаптироваться.
– Примерно полтора года назад я беседовал с Дмитрием Овчинниковым, также игравшим в «Торонто Марлис», и он рассказывал, что во время матчей «Мэйпл Лифс» из-за шума за окном, связанного с забитыми голами, узнавали о них раньше, чем в телетрансляции. Сталкивались ли вы с подобным?
– Да, такой случай действительно был, я сам его пережил. Я проживал неподалеку от хоккейной арены. Во время просмотра матча по телевизору можно было услышать звон с арены – очень громкую сирену, даже если окна были закрыты. По этому звуку можно было понять, что «Торонто» забило гол, поскольку трансляция немного отставала.
– Значит, вы сами удостоверились, что Торонто – это центр хоккейного мира, как это принято считать?
– Да. Там очень увлечены хоккеем. При этом там представлено больше видов спорта, чем в Монреале, где хоккей является главным. Там популярны и бейсбол, и баскетбол. Иногда даже узнают. Не так часто, но те, кто интересуется спортом, да.
– Что подходившие люди говорили?
– Как и повсеместно, просили сфотографироваться, желали удачи. Не предлагали советов, хотя, возможно, если вы играете в «Мэйпл Лифс», вам могут посоветовать ( улыбается).
«Пожалуй, я откажусь от заправки. Залил на пять долларов и немедленно уехал»
– «Торонто» уже не первый год находится среди претендентов на Кубок Стэнли, и ранее их топ-6 нападающих было полностью сформировано. Не усложняла ли ситуация тот факт, что попасть в подобную команду стало непросто?
– Я стремился убедить своей игрой. Разумеется, «Торонто» желало завоевать Кубок Стэнли – у них нет возможности ждать, пока игрок адаптируется и покажет свою эффективность. Они использовали фарм-клуб для этого. Однако в команде много тренеров, оказывающих поддержку. Вы работаете с ними на тренировках до и после основных занятий.
Я осознавал, что первые шесть позиций уже заняты, хотя всё могло бы измениться. Я ожидал возможности, но ситуация развивалась определённым образом.
– После перехода в систему «Сент-Луис», предполагалось, что перспективы улучшатся? Особенно учитывая, что ранее были обменены О’Райлли и Тарасенко.
– Случился там забавный случай. В то время мы были в выездном турне, возвращались на автобусе после матча, уже было 11 часов вечера. Мне сообщили, что хотят со мной поговорить, и попросили подойти к передней части автобуса, где находились генеральный менеджер и тренеры. Я подумал: «Необычно, чтобы после игры хотели видеть игрока». Подошёл, мне предложили сесть, и я понял, что что-то не так ( улыбается). В конечном итоге мне сообщили: «Вы обмениваются в «Сент-Луис», с вами установят контакт».
Затем связался со мной Кайл Дубас, занимающий должность генерального менеджера «Мэйпл Лифс», и я с ним проговорил. Когда я направлялся обратно, поступил звонок из «Сент-Луиса» — всё происходило стремительно.
Я знал, что там происходит перестройка, и клуб не демонстрировал хорошую игру. Я надеялся на возможность. Переезд занял некоторое время, особенно сложно было, когда живёшь в одиночку. К тому же требовалось оформление визы. Мне сообщили, что в оставшихся 20 играх я должен доиграть сезон в фарм-клубе.
– В прошлом сезоне у вас были хорошие статистические показатели АХЛ, в тот год основная команда не прошла в плей-офф. По какой причине им не поступил вызов?
– Да, я сообщил им об этом в прошлом году. Они не желали моего ухода и предложили контракт. В разговоре я отметил, что непросто, когда тебе не предоставляют возможности, и трудно понять, нужен ли ты команде. Я решил продолжить карьеру в России.
– В Спрингфилде, где происходят ваши приключения, проживает немного больше 100 тысяч жителей, и этот город отличается высоким уровнем преступности. Пребывали ли вы когда-нибудь в интересных ситуациях?
– Спрингфилд ассоциируется с мультсериалом «Симпсоны», поблизости расположен и Хартфорд, также входящий в список городов с высоким уровнем преступности, в пределах 20-30 минут езды. Я проживал между этими городами в тихом и спокойном районе, к счастью.
Как-то раз мы поехали на товарищескую встречу с командой «Хартфорд». Я решил доехать на автомобиле, это не займет много времени. После игры я обнаружил, что мне необходимо заправиться, чтобы добраться до дома, поскольку бензин уже закончился. Я вышел на заправочную станцию, было темно, позднее время, и я чувствовал усталость. Оглядевшись, я заметил странную, заброшенную улицу, по которой шли темнокожие люди. Я подумал: «Пожалуй, лучше остаться без бензина». Быстро заправился на пять долларов и сразу же уехал.
Я там почти не развлекался – только арена и жилой дом. Стремясь понять особенности американского образа жизни, я старался избегать прогулок по улицам в темное время суток.
– Вас не информировали о наличии красных зон при переходе, и не предоставили навигационные материалы?
– Нет. Я знал, что город расположен неподалеку от Бостона, однако там наблюдается высокий уровень криминала. Проживая там не первый год, я понимал необходимость осторожности. Кто может предсказать, что там произойдет? Но я старался не уделять этому излишнего внимания.
– Как вам кажутся повседневная жизнь в России, Канаде и США? В какой из этих стран вам показалось наиболее безопасно?
– Неизменно приятно находиться дома, вне зависимости от того, что говорят родители или друзья. Канада – спокойное место, где я проживал, там царила тишина. По сравнению с Америкой ощущается заметная разница, даже в особенностях мышления.
– Какая у них разница?
– В Канаде люди более приветливы и открыты, в то время как в Америке проявляется некоторая показушность, особенно при общении с незнакомыми людьми в общественных местах. Мне Канада кажется более привлекательной страной, чем США.
– Возникает ли у вас мысль о том, чтобы вернуться в Северную Америку для участия в соревнованиях?
– Я не отказываюсь от предложений, не препятствую их рассмотрению, всё предопределено моими целями и планами. Я бы, безусловно, попробовал, ведь квалификационное предложение от «Сент-Луиса» всё ещё в силе.
