В Азербайджане его имя стало легендой. Двенадцать сезонов, проведенных в бакинском «Нефтчи», ознаменовались завоеванием бронзовой медали чемпионата СССР 1966 года, участием в 298 играх и забитыми 60 голами. Атакующая связка, состоящая из Банишевского, Маркарова и Туаева, вызывала страх у всех защитников страны. Даже Лев Яшин однажды признался, что не может найти более грозного форварда, чем Туаев, для себя, как для вратаря.
В 1973 году он завершил игровую карьеру и перешел на тренерскую должность. Он пять раз руководил командой «Нефтчи» в разные годы (1983-1984, 1991, 1996-1997 и 2004), а также дважды возглавлял сборную Азербайджана (1995-1997 и 2002). В период с 1987 по 1990 год он работал в тунисском клубе «Африкен».
Сборная
— У вас сохранилась памятная майка от сборной СССР? — спросили Туаева обозреватели «СЭ» Юрий Голышак и Александр Кружков, когда тот стал героем «Разговора по пятницам».
— Невозможно! Тогда забирали абсолютно все, даже тапочки! Сейчас обмениваются футболками, а в те годы даже не рассматривали такую возможность. Хотя когда в первый раз мне выдали эту футболку, я ее совсем не снимал, чувство гордости было огромным. Затем надеваю шерстяной костюм — и на нем тоже вышиты буквы «СССР». Из войлока.
Когда Бесков руководил сборной, я всегда входил в ее состав. 1963 год, 1964 год… После его отстранения, последовавшего за серебром на чемпионате Европы, я также находился в Испании, хотя ранее в товарищеском матче я получил перелом руки. «Нефтчи» собирался в эту поездку, и Бесков сказал Алику Мамедову: «Не берите Казбека, мне он нужен здоровым!»
Даже с гипсом меня Константин Иванович включил в состав сборной. На соревнованиях, однако, Численко был основным игроком. Он демонстрировал высокий уровень игры во всех встречах, за исключением финальной. В матче с испанской командой он сам чувствовал себя не лучшим образом.
— Лев Яшин отмечал: «Самым грозным нападающим для меня был Туаев. Он сам до самого конца не мог предсказать, куда направит удар».
— Я же ему больше всех мячей забил! Похоже, около пяти или шести! В 1962 году мы играли дома с московским «Динамо». Против меня действовал сильный левый защитник Володя Глотов. Он не позволял мне ни принять мяч, ни совершить рывок. Мы проигрываем 0:1. Юра Кузнецов мягко скидывает мне мяч у штрафной динамовцев — и сразу возникает два варианта: либо прострелить, либо пробить.
— Лучше, конечно, пробить.
— Я тоже сумел нанести удар. Мяч попал точно в девятку! Яшин замер с раскрытыми руками. После игры он заявил: «Некачественное освещение на вашем стадионе…». Я рассмеялся: «Лев Иваныч, какое отношение свет имеет к делу? Что вы выдумываете?» Затем и второй гол был забит мной. Ничья 2:2.
— Вы у него мячи сложные брали?
— Однажды мы играли с «Динамо», и счет оставался 0:0. Как я его ударил — а у Яшина трусы оказались очень длинные. Похоже, он поймал мяч, но смотрит — в руках его нет. Оборачивается — а в сетке мяча не обнаруживается. Он смотрел растерянно. А он запутался в своих трусах! Так Яшин сам потом громче всех смеялся!
— Как следовало действовать Льву Ивановичу? Что вызывало его неприязнь?
— Позвольте рассказать вам один случай — а вы делайте собственные выводы. Мы были на сборах в Югославии. Дали задание — забить гол с линии штрафного, чтобы попасть в ворота Яшина. Никто не справился! И Месхи, и Метревели, и Гусаров… Мы знали Льва Ивановича, но все равно были поражены его мастерством. То он дотянулся рукой, то отбил ногой. Такого я раньше не встречал.
«Спартак»
— У вас же была возможность стать футболистом в московском «Спартаке»?
— Я должен был! Я осетин по национальности, но родился в Баку. Моя мать была русской, она работала на должности заместителя директора школы и обучала как меня, так и Люсю, мою будущую жену. Мы знакомы с восьмого класса!
В семнадцать лет меня приняли в команду «Нефтчи». Начать полноценные тренировки не успел, как меня внезапно отчислили. Поехал в Нальчик, где у меня был знакомый: «Приезжай, поиграй у нас». Устроился на завод на должность помощника слесаря. Впервые увидел снег – в Баку я о таком явлении не знал…
Достигли уровня сборной класса Б. На соревновании в Кишиневе проявили себя настолько хорошо, что нас с Александром Апшевым пригласили в «Спартак». Нас поселили в Тарасовке. Ездили на электричке ежедневно, проводили тренировки в Лужниках…
— На базе не было поля?
— Зима, сугробы! «Спартак» отправляется в Китай, и меня должны заявить. Оказывается, мой товарищ подал заявление в «Нефтчи» от моего имени. Той зимой я находился в Баку, и все меня убеждали: «Присоединяйся к нам. Зачем куда-то уезжать?» Тогда я колебался, не понимал, как поступить. Интереса к «Спартаку» в тот момент у меня не было.
Изначально высшая лига была предоставлена всем республикам, за исключением Эстонии. Азербайджан также получил место, что повлекло за собой сбор игроков из разных уголков бывшего Союза.
— Но виноватым оказались вы?
— Как сейчас помню — в Доме профсоюзов проходило заседание федерации футбола. Сначала состоялась праздничная программа: Юрия Кузнецова за девять сыгранных игр признали лучшим нападающим страны. Затем в повестке дня встал вопрос о наказании — за два заявления мне вынесли год дисквалификации! Сидели с Николаем Старостиным, слушали. Как объявили, я принялся его утешать: «Не переживай. Сейчас брат Андрей вернется, пересмотрят вопрос. У него же должность в федерации…»
— Куда направились?
— Домой, в Баку. В «Нефтчи» отнеслись хорошо: пообещали, что будут просить за меня и сделают достойную зарплату. Я тренировался с ними, даже участвовал в выездах. Однако денег не получал ни одной копейки. Поэтому я решил уехать обратно в Нальчик. Там тренером был легендарный спартаковец Станислав Леута. Он вместе со Старостиным отсидел на Колыме. Прекрасный человек! Именно он мне помог…
— Каким образом?
— Я завершил все необходимые приготовления, и теперь мне разрешили участвовать во втором этапе — играйте за Нальчик. Однако в «Нефтчи» обо мне помнят: зимой за мной прислали Тофика Бахрамова.
— Ого. С «Золотым свистком»?
— Похоже, он еще не выносил судейских решений. Ранее он занимал должность второго тренера в команде «Нефтчи». Было решено незамедлительно покинуть город. Расстояние от Нальчика до Прохладного составляет 40 километров, из Прохладного без затруднений можно добраться до Баку. Нашли частного водителя: «Едем!» Попали в дорожно-транспортное происшествие, чудом избежав серьезных травм…
— Это как же?
— Транспортные средства врезались друг в друга. В условиях недостаточной видимости я почувствовал удар и потерял сознание. Придя в себя, я увидел вокруг суетящихся людей. «А где Тофик? Тофик!» — я кричал. Он ответил едва слышно: «Я здесь…» Он тоже лежит, покрытый кровью.
— Почему убегали-то?
— В Нальчике санатории расположены повсеместно, и в одном из них находилась наша команда «Спартак». Однажды я шёл по улице и встретил двух автоматчиков с офицером: «Скажите, где здесь футбольная команда?» — «Вон там». — «Нам нужен Туаев Казбек. Вы не знаете?» — «Нет, не знаю…»
Сразу за углом они уже находились в кабинете у Леуты. Он дождался, когда они уйдут, и направился к нему. Леута сказал: «Уезжай как можно скорее, не задерживайся. Ростовский СКА заинтересован в тебе, прислали спецназ».
— Почему вас московский «Спартак» не отстоял?
— Большой клуб, зачем мне, с моими проблемами? Симонян был главным тренером и впоследствии утверждал, что всегда хотел меня видеть в команде!»
— Прошло время, но предпринимались ли еще попытки вас заполучить?
— Нет. Ежегодно московское «Динамо» проявляло заинтересованность. Я тогда смеялся: «У вас же есть Игорь, Число». — «Мы сможем перевести его в центр, а ты останешься справа…» Адик Голодец постоянно уговаривал меня, Юра Кузнецов приезжал, чтобы убедить. Я однажды даже собрался, сел в поезд. Я решил посмотреть, что происходит в этом «Динамо».
— Не доехали?
— Вот остановка, Нальчик! Там он сошел. Прогулялся с друзьями. Когда вернулся в Баку, Адик начал звонить: «Где ты, негодяй? Я должен был тебя встретить!» — «Не сердись. Я не доехал до места».
Бахрамов
— Бахрамов — что за человек?
— Харизматичный, спокойный, склонный к переживаниям. Однако на футбольном поле он преображался. Он становился суровым, властным, целеустремленным. Не допускал никаких уступок. До конца своих дней его мучил один вопрос: «Был ли гол в 1966-м?» Тофик отшучивался: «Какое значение имеет? Королева пожала мне руку, это самое важное…» Он демонстрировал «Золотой свисток».
— Дунуть хотелось?
— Даже не приходилось об этом задумываться. В тот год «Нефтчи» впервые занял третье место, Бахрамов выиграл финал. Затем их вместе возили по республике. На встречах с самыми эффективными работниками Тофик непременно брал с собой «Золотой свисток». Порой подобные мероприятия сильно утомляли. Однажды они приехали в город Сальяны. Школа была одноэтажной, их усадили на крышу, и зазвучала музыка мугама.
— Азербайджанская народная музыка?
— Это действительно затянулось. Внизу собралась толпа людей, ожидающих возможности пообщаться с командой, Бахрамовым, а музыканты продолжают играть и не планируют завершать выступление. Тогда игроки стали бросать в них часы «Луч», которые мы постоянно получали в качестве подарков. У нас накопилось их немало, поэтому мы не стали жалеть. Концерт, наконец, был прерван. Мы направились в Дом культуры, где каждому вручили крупного осетра с банкой черной икры.
— Неплохо. Что еще получили за бронзовые медали?
— Оплата составляла 160 рублей, включая выплату за ковер. Также было дано разрешение на приобретение 21-й «Волги» за личные средства. Я помню и стоимость автомобиля — 5602 рубля.
— В Москве футболисты «Волги» осуществляли продажи. А в Баку?
— Не вижу смысла в этом, если за нее просили двадцать пять тысяч, а ее и так забрали. К тому же, не нравится мне автомобиль водить.
