RunningHub

вратарь «Зенита» Богдан Москвичев, которому исполнилось 21 год, произвел впечатление в предыдущем чемпионате России, выступая на правах аренды в «Оренбурге». Он стал самым юным вратарем РПЛ, отразившим три пенальти в одном сезоне, совершил 10 сейвов в игре в Петербурге против команды, в которой начинал свою карьеру (0:1), и в целом показывал уверенную и зрелую игру.

Несмотря на стремительное развитие событий, серьезная травма, полученная в мае во время матча с «Локомотивом» (1:1), затормозила прогресс: Богдан получил разрыв крестообразных связок и был вынужден покинуть поле на носилках.

По истечении шести месяцев после хирургического вмешательства и продолжительного периода реабилитации он начал интенсивные занятия с «Зенитом» и с энтузиазмом готов к новым вызовам. Москвичев производит впечатление человека, сохраняющего внешнее спокойствие, а в беседе проявляет зрелость, не свойственную его возрасту. В интервью голкипер подробно описал свою травму и связанные с ней переживания, прокомментировал конкуренцию, поделился впечатлениями о похвале Андрея Аршавина и высказался о введении более строгих ограничений на количество иностранных игроков.

Узнав о предстоящей операции, бабушка ощутила страх

— Богдан, очень рад видеть тебя! Как ты себя чувствуешь после возвращения к тренировкам?

— Благодарю, я в порядке. Мне приятно снова вернуться к тренировкам и полностью включаться в выполнение всех упражнений.

— Считаешь ли ты, что пришло время вновь выйти на поле и начать играть?

— По эмоциональному состоянию и настроению — да, желание вернуться уже есть. Однако существуют медицинские рекомендации. Недавно исполнилось шесть месяцев после операции, и специалист пояснил, что в период с шестого по девятый месяц вероятность повторного возникновения проблемы уменьшается почти вдвое. Поэтому сейчас благоприятное время для постепенного восстановления физической формы и работы с командой. В случае необходимости я готов вернуться в строй.

— А с точки зрения психологии? Возникает ли страх после пережитой тяжелой травмы?

— Опасений не испытываю. Осознаю, что пока не столь быстр в движениях, как прежде, но это результат тренировочного процесса. Я работаю с командой уже три недели, и в реабилитации сложно воссоздать условия, приближенные к игровым, поэтому приспосабливаюсь постепенно.

— Не появляется ли во время тренировок опасение, что можно снова ошибиться и что-то пойдет не так»?

— Нет. Я считаю произошедшее стечением обстоятельств, случайным совпадением.

— Вспоминая тот день — 3 мая, игру «Оренбурга» и «Локомотива». Часто ли ты возвращался мысленно к моменту травмы?

— Сначала, конечно, приходилось размышлять над тем, как это случилось. Однако сейчас я уже перестал переживать. И всем рекомендую как можно скорее прекратить самоанализ: вы вряд ли когда-либо точно выясните причину. Это может быть что угодно — от недостатка сна до неочевидной травмы. Причин может быть множество.

— Что именно говорили врачи? Существовал ли какой-то ключевой фактор?

— Нельзя выделить один конкретный фактор. Вероятно, произошел дисбаланс: на левой ноге были определенные участки, вызывавшие дискомфорт, что могло спровоцировать компенсаторную реакцию правой ноги — и это привело к результату.

— Когда почувствовал боль на поле, сразу понял, что травма значительная?

— Да, это было именно такое ощущение — очень резкая боль. В голове не было никаких мыслей, только пустота… Пытаешься убедить себя, молишься, надеясь, что это не тот диагноз, который кажется очевидным. Но, как говорится: «Перед смертью не надышишься».

— Зрители на стадионе выражали поддержку, выкрикивая твою фамилию, когда тебя эвакуировали на носилках. Ты это слышал?

— Честно говоря, я не расслышал фамилию, только аплодисменты. К счастью, никто не выкрикнул: «Уходи! Уходи!» Мне было грустно. Я сразу заявил, что необходимо что-то менять, иначе продолжить игру не смогу.

— В смешанной зоне тебе задали вопрос о наличии «крестов», на что ты ответил, что, по всей видимости, их нет.

— Я лишь передал слова врача. Откровенно говоря, сам осознавал серьезность диагноза. Зачем было что-либо обсуждать? Не хотелось вызывать беспокойство — результаты МРТ должны были быть готовы через час. И первичный осмотр внушал оптимизм, но, как это нередко бывает, надежда не оправдалась.

— Что было дальше?

— Сразу провели МРТ, которое выявило разрыв крестообразной связки. Я сообщил врачам, что не был удивлён. После этого не увидел смысла возвращаться в Оренбург — на следующий день улетел в Санкт-Петербург.

— Тогда главным тренером «Оренбурга» был Владимир Слишкович. Тебя поддерживали он и твои одноклубники?

— Все выражали поддержку, однако выделить кого-то конкретного не удается. Это были искренние слова поддержки.

— А что ответили родители? Полагаю, ты ожидал от них наиболее значительной поддержки.

— В тот момент не хотелось ни с кем разговаривать. Необходимо было самому осмыслить случившееся. Мои родители не обладают глубокими знаниями в области спорта и травм, поэтому я не хотел их беспокоить. Когда моя бабушка узнала об операции, она сильно испугалась. Она интересовалась, смогу ли я продолжить карьеру. Я пытался не допускать паники. Уверял, что все будет хорошо, и я восстановлюсь.

Примеры Акинфеева и Мантуана вдохновляют

— Как прошли первые дни после операции?

— Две недели после хирургического вмешательства я провёл в реабилитационном центре. Там я активно занимался первичной лечебной физкультурой: проводилась минимальная разработка колена, выполнялись упражнения на сгибание и разгибание, предпринимались попытки задействовать квадрицепс. Вернувшись в «Зенит», я прошёл курс физиотерапевтических процедур и постепенно увеличивал интенсивность тренировок.

— Что самое сложное в процессе восстановления?

— Первый период. Мое колено выглядело совсем не так, как должно. Скорее, это напоминало отек, похожий на голову, и я не мог его согнуть. У разных людей отеки проявляются по-разному: у кого-то они минимальны, а у меня был значительный, который долго не проходил. Это были непростые времена!

— В такие моменты многие спортсмены стараются найти источники вдохновения. Помогали ли тебе примеры других футболистов, перенесших разрыв крестообразных связок»?

— Я просмотрел множество материалов, изучил различные истории. Такие примеры, как Игорь Акинфеев, безусловно, вдохновляют. А Мантуан, который активно действует на своей бровке и ему это не препятствует? Бывали случаи, когда игроки получали серьезные травмы («кресты» рвали дважды) и возвращались на самый высокий уровень. Я был уверен, что способен на это. Мне хотелось найти подтверждение в реальном опыте, а не только слушать шаблонные фразы вроде «ты вернешься сильнее». Кроме того, я много общался с физиотерапевтом «Зенита» Тони (Антонио Тапиа де ла Рубиа. — Прим. «СЭ»), который трудился с Акинфеевым в ЦСКА в период его травмы крестообразных связок».

— Кто был твоим главным реабилитологом?

— Иван Николаевич Фролов. Он был моим ассистентом во время операции, руководил процессом реабилитации и продолжает сотрудничать со мной и сейчас. Его вклад на первом этапе оказался решающим, в особенности при создании программы восстановления движений.

— Мой обычный день на этапе ранней реабилитации?

— Сначала я почти не мог спать без обезболивающих. Важно спать в ортезе, чтобы во сне не сгибать ногу, иначе можно было бы представить, что на 90-й минуте матча нужно пробить штрафной, ха-ха! Поднимался по утрам, завтракал и отправлялся на процедуры. Передвигаться было непросто: первое время я не мог воспользоваться автомобилем, так как не мог согнуть колено. Лишь в такси и с костылями.

— В 2019 году Константин Кучаев делился, что после травмы колена он переживал серьезные душевные переживания и рассматривал возможность прекращения спортивной карьеры. Подобное испытывали вы?

— Тогда ему было примерно того же возраста, что и мне. К счастью, подобные мысли меня не посещали. Я, в этом отношении, спокоен. Я был уверен, что поправлюсь. Оставалось лишь определить сроки. Около меня были опытные специалисты, которым я доверял.

— Каковы были впечатления зенитовских голкиперов от возобновления тренировочного процесса?

— Очень тепло. Нас беспокоили мои действия, переживали, считали ли их слишком рискованными. Я заверил их: «Всё в порядке, не волнуйтесь!» На прошлой неделе работа велась с ограничениями, теперь — в полном объеме.

— Тебя удивило решение Михаила Кержакова о продлении контракта на следующий сезон, учитывая, что он планировал завершить карьеру.

— Ха-ха, я совсем не был удивлен! Ведь он уже не первый сезон говорит о завершении карьеры. Но если подходить к этому серьезно, то почему я должен быть удивлен? Миша находится в отличной спортивной форме и успешно выполняет свои обязанности.

— А какая функция?

— Человек с большим опытом работы, уважаемый всеми в коллективе. Он оказывает значительную поддержку молодым специалистам, в том числе и мне. Я очень рад его присутствию.

— А каким образом Кержаков оказывает тебе помощь?

— Часто это связано с психологическими аспектами. К примеру, он делится историями из собственной жизни. Забавно наблюдать за его реакцией на допущенные ошибки. Он оперативно извлекает из них уроки, и это вызывает у меня симпатию.

— Как вы бы охарактеризовали обстановку во вратарской группе? Поддерживаете ли вы контакты за пределами футбольного поля?

— Я все еще не так хорошо знаю коллектив, поэтому общение за пределами тренировок пока ограничено. Сейчас основное внимание уделяется тренировкам и конкурентной борьбе.

Мне доставляет удовольствие слышать слова Аршавина, однако это не вызывает у меня особенных чувств

— Слова Андрея Аршавина, сказанные им в прошлом году в эфире «Матч ТВ»: «Москвичев — вратарь современный. На мой взгляд, он должен сразу перейти в «Зенит»… Я не понимаю, в чем он проигрывает». Как вы думаете, готовы ли вы сейчас побороться за место в основном составе «Зенита»?

— Процесс восстановления все еще идет, однако психологически я ощущаю себя готовым. Я был готов еще в прошлом сезоне. Я вспоминаю свои первые тренировочные сборы с «Зенитом» в Абу-Даби два года назад — тогда я осознавал, что значительно уступаю другим игрокам: Сане Васютину, Мише (Кержакову. — Прим. «СЭ»), Денису (Адамову. — Прим. «СЭ»). По этой причине он перешел в команду «Чайка», затем в «Оренбург». В настоящий момент я чувствую себя психологически готовым.

— Что касается игровых навыков, в чем мои недостатки по сравнению с Адамовым или Латышонком, а какие преимущества я демонстрирую?

— В текущей форме, после травмы, я, вероятно, проигрываю по ряду параметров, ха-ха.

— Мне всегда говорил комплиментарные слова. Каковы наши взаимоотношения?

— Отношения строились исключительно в формате «тренер — игрок», поскольку я вижу в Андрее Сергеевиче прежде всего тренера, а не медийного персонажа. Когда он проходил обучение для получения тренерской лицензии, он сотрудничал с моей командой 2004 года в академии и часто давал мне советы — и не всегда в позитивном ключе. Однако это способствовало моему развитию. Мне приятно слышать его слова, но они не вызывают у меня излишней эмоциональной реакции. Я просто продолжаю усердно трудиться.

— После травмы виделись с ним?

— К слову, мы никогда раньше не встречались! Он очень занят, часто уезжает в командировки, посещает спортивные соревнования и много работает.

— Какие у вас планы на ближайшее трансферное окно: стремитесь побороться за место в основном составе «Зенита» или рассматриваете возможность перехода в клуб, где гарантированно будете получать игровую практику?

— Я, безусловно, стремлюсь к игре. Не хочу слышать, что мне следует оставаться, улучшать физическую форму и ждать начала следующей половины сезона. Такого точно не произойдет. Я уже сейчас работаю над улучшением своих показателей, и после новогодних праздников стану полноценным участником. Сейчас я тоже считаю себя полноценным игроком, но если у кого-то есть вопросы, то они разрешатся зимой. Пока другие отправятся на отдых, я буду продолжать тренироваться.

— В «Зените» у тебя соперниками являются вратари национальной сборной. Какова твоя уверенность в себе?

— Я чувствую себя абсолютно уверенно и готов состязаться с самыми сильными соперниками, ведь они стимулируют мое развитие. Для меня большая честь бороться за позицию основного вратаря с голкиперами национальной команды.

— Обсуждали ли вы уже с тренерским штабом ваши перспективы?

— Личная беседа не проводилась. Однако, еще в период реабилитации мне сообщали о запланированной поездке на тренировочные сборы с основным составом зимой.

— Недавно новость о травме крестообразной связки 17-летнего Вадима Шилова на тренировке стала шоком для многих. Ты видел этот момент?

— Да, к сожалению. Я находился на тренировке, принимал участие в игре. Это распространенная ситуация: в борьбе за место соперник оказывает сильное давление на опорную ногу, которая не выдерживает нагрузку. Колено слегка сместилось и издало щелчок. Когда Вадим рассказал о своих ощущениях, мне, как человеку, имеющему опыт подобных травм, было неприятно это слышать. Очень обидно. Вадиму всего 17 лет, недавно вы в «СЭ» признали его самым талантливым игроком России . Но я всегда утверждаю: настоящие футболисты не могут появиться без преодоления сложностей. У каждого из них — свои испытания.

Я осознал, что уровень РПЛ находится в пределах досягаемости, и не стоит его опасаться

— Вспомним матч «Зенита» и «Оренбурга» в Петербурге в прошлом сезоне. В том матче ты совершил 10 сейвов, и тебя похвалили Сергей Семак и Геннадий Орлов. Это была выдающаяся игра?

— Матч выдался напряженным — меня неоднократно били по воротам, смеюсь. На самом деле, каких-то невероятных сейвов не происходило, хотя по числу ударов было достаточно много. Все могло сложиться по-другому: вспоминаю первый момент, когда бивал Кассьерра — уже в начале могли пропустить 0:1. Результатом игры я остался удовлетворен: мы играли в футбол, не опасались соперника, не оборонялись на своей половине поля, создавали голевые моменты. Латышонок также несколько раз продемонстрировал свое мастерство.

— Считаете ли вы это одним из наиболее удачных матчей в прошлом сезоне?

— Думаю, да. В топ-3 — точно.

— Я считаю, что мой предыдущий сезон в «Оренбурге» был неплохим»?

— Этот сезон был очень удачным. Мне удалось достичь поставленной цели — я много времени провел на поле. В определенный момент даже ощутил потребность в передышке. Это был незабываемый опыт: я набрался игрового времени, столкнулся с разнообразными игровыми ситуациями, совершал сейвы и даже пару раз реализовал пенальти. Я убедился, что уровень Российской Премьер-лиги достаточно высок, не стоит его бояться, можно и нужно стремиться к большему.

— В сборную России нередко приглашают молодых голкиперов. Размышлял ли ты об этом в прошлом сезоне?

— Я никогда об этом не размышлял. В «Оренбурге» сложились трудные обстоятельства: мы долгое время не могли одержать победу, и все мысли были сосредоточены на команде. Кроме того, меня регулярно приглашали в молодежную сборную, где я получал игровую практику, что представлялось вполне закономерным.

— Как вы отслеживали ход чемпионской гонки в прошлом сезоне?

— Все смотрел по телевизору. Болел за «Зенит», другого выбора не было. Однако полноценно анализировать не получилось — все силы были сосредоточены на восстановлении и переживаниях за «Оренбург», волновался, удастся ли им избежать вылета. Возникает вопрос, почему команда из Санкт-Петербурга не завоевала чемпионский титул? Были игры с соперниками, которые не являлись прямыми конкурентами, и в них были допущены ошибки. Ведь известно, что победителем становится тот, кто не теряет очки в матчах с командами, занимающими нижние строчки в турнирной таблице.

— Ярослав Михайлов также вернулся в «Зенит», однако в Российской Премьер-Лиге ему довелось выйти на поле всего на одну минуту. Поддерживаете ли вы связь? Обсуждаете ли вы с ним причины ограниченного игрового времени?

— Я беспокоюсь о нём больше, чем о ком-либо другом. Мы вместе выступали за «Оренбург», и я давно знаю его по академии. В прошлом сезоне мы с ним говорили: «Вернёмся в «Зенит»! Будем бороться за место в составе». Очень приятно видеть, как он много играет в Кубке — команда там показала беспрецедентные результаты. Полагаю, тренерский штаб должен это отмечать. Хочется, чтобы он получал больше игрового времени в чемпионате.

— В этом сезоне команды «Зенит» — М и «Зенит» — 2 стали победителями своих лиг. Безусловно, вы рады успехам игроков, однако, не возникает ли легкой грусти от того, что самому не удалось завоевать золото вместе с ними?

— Нет. Очень рад за ребят и тренеров. В прошлые годы у нашей молодежной команды были свои шансы на победу, однако мы где-то сами допускали ошибки. Две серебряные медали – достойный результат. Но главное, что с «Чайкой» нам удалось выйти в ФНЛ!

— А тебе нравится отслеживать собственные достижения? Заходишь ли ты часто на свою страницу в «Википедии»?

— Ни за что. Мне даже сложно представить, какие события должны произойти, чтобы я начал просматривать свою биографию в «Википедии» и изучать список своих наград, смех.

Ужесточение лимита? Как будто это не ко мне относится

— В настоящее время молодежный футбол «Краснодара» соперничает с «Зенитом» за первое место. В РПЛ уже третий сезон продолжается борьба за лидерство между этими двумя командами. Вы считаете, что «Краснодар» — основной конкурент петербуржцев на всех уровнях?

— Да, наши академии отличаются внушительными масштабами, а их условия, подобно условиям «Зенита», весьма достойные. Однако, из-за разного климата, мы в Петербурге не располагаем таким количеством естественных полей.

— Ты был на базе «Краснодара»? Что там особенного?

— Это имело место, когда мы принимали соперников. Наиболее заметное различие заключается в большем количестве натуральных газонов. Для вратаря и для поддержания здоровья футболиста это играет важнейшую роль. Однако сейчас и у нас созданы достойные условия: новый манеж, спортивная школа, развитая инфраструктура. Мы ничем не уступаем.

— Подвергаются критике вратарские тренеры «Зенита» среди болельщиков. Утверждается, что вратари не демонстрируют прогресса, и клуб не может обеспечить стабильность на позиции основного голкипера на длительный срок. Что ты можешь сказать по этому поводу?

— Я не имею права оценивать других. Однако, по моему мнению, вратари воспитываются в разных школах, обладают различным опытом и сформировали свои привычки. Возможно, работа здесь сначала покажется непривычной, и потребуется время для адаптации. И в период адаптации никто не застрахован от ошибок. Думаю, болельщики по-разному трактуют это. Но ключевое значение имеет качественное взаимодействие между вратарями и тренерским штабом. Обсуждение, поиск компромиссных решений: что эффективно, что нет. Когда присутствует максимальное доверие — прогресс достигается быстрее. Когда его недостаточно или возникают разногласия — это негативно сказывается на игре.

— Возможно ли провести сопоставление тренерского штаба вратарей оренбургского «Оренбурга» и петербургского «Зенита»?

— Это абсолютно разные ситуации. В «Оренбурге» я взаимодействовал с Юрием Александровичем Окрошидзе, моим близким тренером, с которым я начинал работать еще в молодежной команде «Зенита». Он даже приглашал меня на тренировочные сборы, когда я был совсем юным. Между нами сложилась прекрасная взаимопонимание: он хорошо меня знает, и я хорошо знаю его. Это проверенная команда. Сопоставить это с чем-либо сложно.

— А что касается методики? В чем заключаются различия между тренировками вратарей в «Зените» и «Оренбурге»? Или они в целом схожи?

— Они совершенно не идентичны – существует немало отличий. Физическая готовность, виды тренировок, отработка игровых моментов, методика. Не существует универсального подхода, подходящего всем: для одних он эффективен, для других – нет. Я признаю Юрия Александровича выдающимся тренером, однако не все в «Оренбурге» могут с этим согласиться. Некоторые даже утверждали, что меня перетренировали и что из-за чрезмерной нагрузки произошла травма. Я не разделяю эту точку зрения. В целом тренировочный процесс везде ориентирован на решение схожих задач – работа на выходах, укрепление ног, развитие реакции. Однако отличается конкретный комплекс упражнений. И вот Окрошидзе обладает значительным преимуществом – его разнообразные методики. За три последовательных сбора задания практически не повторялись. Постоянно возникал интерес, что нас ждет сегодня.

— В «Зените» интересные тренировки?

— Мне не хватает футбола и сопутствующих переживаний, поэтому я с большим интересом слежу за всем, что происходит в этой сфере!

— В настоящее время активно обсуждается введение нового ограничения на количество легионеров в Российской Премьер-Лиге, которое, как ожидается, вступит в силу со следующего сезона. Каково ваше отношение к этим изменениям?

— Похоже, это меня не задевает напрямую. Возможно, это звучит несколько эгоистично, но на позиции вратаря выступают российские футболисты. Поэтому данная информация не имеет ко мне непосредственного отношения. Однако, если рассмотреть вопрос более детально, то лимит имеет две стороны. С одной стороны, российские игроки получат больше времени на поле. С другой – конкуренция снизится. Вероятно, это не очень благоприятно, поскольку существует вероятность, что футболисты с российским гражданством будут играть без достаточной мотивации. Посмотрим, все будет зависеть от самих игроков. Надеемся на позитивный исход.

— Какие задачи ты планируешь решить в ближайшее время?

— Прежде всего, необходимо быть готовым к зимним сборам. Кроме того, после возобновления проведения матчей внутреннего чемпионата следует проводить на поле больше времени, чем оставаться в запасе.

— В «Зените»?

— Да.