Для поклонников биатлона фамилия журналиста Константина Бойцова хорошо знакома. Его карьера в этом виде спорта началась более 25 лет назад, когда стреляющие лыжники не попадали в телеэфиры. За это время он прошел путь от корреспондента до руководителя медиаслужбы СБР, а за статистические наблюдения его часто благодарит Дмитрий Губерниев в репортажах.
В начале 2025 года Константин Бойцов неожиданно появился в Рязани на лыжно-биатлонной «Гонке чемпионов». Корреспондент «СЭ» побеседовал с 55-летним Бойцовым о том, как ему удалось оказаться на соревнованиях и о его решении подписать контракт с Минобороны.
Биатлонная семья очень поддерживает
— Что ты делаешь в Рязани?
Мое подразделение расположено здесь. боевые задачи мы выполняем в Курской области, туда я и прибыл после окончания учебного центра. Просто удивительным образом сложилось так, что появилась возможность выехать в Рязань. Пойми, когда узнал, что в это время там пройдет «Гонка чемпионов», не упустил шанс принять участие. Слава Богу, командир согласился и разрешил посетить биатлон.
— Соскучился по биатлону?
Конечно, если это занимает вашу жизнь более двадцати пяти лет. Я же не уходил от биатлона, а просто занялся делом, которое считаю очень важным. Это нужно было сделать.
— Как это решение принималось?
— Договор я заключил в октябре. Сошлись многие обстоятельства. С осени 2022 года не работаю в биатлоне. Занимался фрилансом, что сейчас может быть для меня не очень интересным. А тема Донбасса, напротив, всегда была близкой. Там проходил службу (1987-1989). Знаю людей, знаю регион. У меня до сих пор в Донецке много знакомых. Дети подросли, мама чувствует себя неплохо, слава Богу. Я понял: если сейчас не пойду, то когда еще? Если убрать лишний пафос, то как в стихотворении Левитанского: «Я не участвую в войне — она участвует во мне». Строчки про мое состояние.
— Как получилось так, что до этого момента прошло два года?
По началу специальной военной операции я еще трудился. Были завершаемые задачи. Принимал участие в написании книги по психологии спорта при общей редактуре Шамиля Тарпищева. Assistoval с одним проектом питерского велотрека. Организовал выставку на «Ижевской винтовке». Все эти обещания нужно было выполнить. После завершения — всё, надо идти.
— Как семья отреагировала?
Я молчал некоторое время. Когда супруга спросила «Что тебя побудило?», я рассказал ей правду. Моя жена – врач. Во времена волн коронавируса она сразу ушла работать в ковидный центр, поэтому лишних вопросов не возникало. Старшая дочь сначала не поняла… Она была очень напугана.
— То есть старшая не приняла эту информацию?
Я постиг её эмоции. Сначала люди соглашаются, а потом всё воспринимают близко к сердцу. При возникновении явных проблем с связью (можно исчезнуть на несколько дней), все естественно переживают. Постепенно втягиваются. На мой взгляд, я уже приспособился. Тем более, когда случаются такие случаи, то раз — и на несколько дней попадаю в обычную жизнь.
— Знакомы ли тебе и с кем ты сотрудничал из мира биатлона? Какова их реакция на тебя?
Решение многих оказалось неожиданным, но после разговора получил много поддержки. Не было вопросов или оценок, которые вызвали бы сомнения. Рад, что биатлонное сообщество и люди, с которыми общаюсь, очень поддерживают. Например, Ольга Зайцева узнала о моём решении пойти в СВО и написала мне. Мы встретились здесь, в Рязани. Было приятно, к тому же с Ольгой мы земляки.
— Давай еще раз. Ты — служил?
Да, ещё в советской армии. У меня была учебка в Харькове, а потом служил в Донецке полтора года. Поэтому я это близко к сердцу и принимаю. Прекрасно помню, каким был Донецк в Советском Союзе. Там жили всегда отчаянные и решительные люди. В Донецке 1988 году начались первые экономические забастовки. Надо понимать, что для СССР забастовки были чем-то непонятным. Никто не знал последствий. Но люди вышли на забастовку и добились выполнения каких-то своих требований. Для меня вообще не было вопросом, что если выразили своё мнение Киеву, то пойдут до конца. Мне тоже хотелось в этом поучаствовать. На самом деле я рад, что удалось это осуществить. Да, в моём возрасте — мне 55 лет — надо было серьёзно подумать. Психологическое состояние, наверное, смущает в меньшей мере, скорее физическая форма. Но 10 дней в учебке меня убедили, что я ещё в порядке. Не зря на «гражданке» регулярно занимался спортом, крутил велосипед по Крылатским холмам.
Ничего геройского я еще не совершал
— В каком ты сейчас звании?
Я рядовой инженерно-саперной роты в Рязанском полку ВДВ. Скорее всего, меня бы не взяли в штурмовики или разведку в моем возрасте, но в инженерно-саперной роте, надеюсь, пригодился. Сейчас в Курской области идут серьезные бои, есть потери, даже среди тех, кто приехал вместе со мной. Из нашей группы погиб один человек, есть раненые.
— Как выглядит СВО твоими глазами?
— Это серьезное испытание. Для тех, кто пришёл по контракту, это, вероятно, глубокий внутренний шок: погибшие люди, разрушенная техника, прилеты, взрывы — всё то, с чем не сталкиваешься в мирной жизни. Другой режим, другие требования. Но я считаю, что это необходимое прохождение. Нужно осознавать, что идёт СВО, и отгораживаться от этого глупо и невозможно. По крайней мере, так я это ощущаю.
— Напрашивается вопрос: опасался ли ты за свою жизнь?
— Говорящий, что не боится, либо глуп, либо врет. Конечно, боялся. Страх возникает не столько из-за своей жизни, сколько из-за неизвестности. Например, когда рядом взрывается что-то серьезное. Прилеты впервые слышишь — становится страшно. Нужно включать разум. Полагаю, в нашей роте все хорошо организовано, и совершенно необстрелянных людей на задания не отправляют. Просто берегут людей.
— Не притупляется страх?
Мне трудно давать оценку, так как я проработал недолго. Лучше вернуться к этой теме позже.
В каких самых рискованных ситуациях приходилось оказаться?
Не буду подробно рассказывать. Героизма пока не проявлял. Совсем никакого. Многие ребята, приходившие со мной, уже успели. Пока так… Видимо, берегут людей старше 50 лет. Есть много молодых ребят, более крепких физически. Мы занимаемся другой работой. Хотя единственному погибшему из моего призыва было 60 лет…
— Ты на передовой не бывал?
— Служил, но непосредственно в боевых операциях не принимал участие. Выполнял задачи на прилегающей территории. Работы там достаточно, и ее нужно выполнять ежедневно.
За двадцать пять лет в биатлоне ты наверняка разбираешься в устройстве винтовки и часто стреляешь из неё. Помогают ли эти навыки?
В тренировочном центре пришлось много стрелять. Но стрельба из автомата – совершенно другое дело.
К чему было труднее всего адаптироваться?
Требовалось приспособиться. Сначала в учебке было нелегко. Нужно было привыкнуть к подъемам в пять утра, вооружению и прочему. Это совершенно другая нагрузка. Хотя я дома регулярно крутил велосипед и мог проехать 100-120 километров, боевая нагрузка воспринимается по-другому. Было трудно, но справился, слава Богу.
Позывной «Журналист»
— Всегда следил ты за данными, за историей биатлона. А сейчас получается?
— Да, слежу. В режиме связи продолжаю изучать. Главное — обратная связь. Звонили из Читы, когда умер чемпион мира Геннадий Иванович Ковалев. Его хорошо знал. Звонили, когда он ещё находился в больнице, со мной общался. Таких моментов не упускаю. Поэтому стараюсь за всем следить. В телефоне много статистики, сохранено многое, что может быть интересно для биатлона.
— Позывной связан с биатлоном?
— Да, «Журналист».
— Как воспринимают тебя сослуживцы?
— Интересно. Когда люди узнают, что моя жизнь была связана со спортом, спрашивают много вещей. Приятно, что Дмитрий Губерниев записал поздравления для товарищей. Это очень тронуло парней.
— Кто с тобой служит?
— Обычные люди.
— Твоя работа в гражданской сфере неординарна?
— Пожалуй, да. В моём возрасте здесь, пожалуй, одна пятая часть. Остальные значительно моложе. Что-то закончили, где-то поработали.
— Чего больше всего не хватает?
Главное, чего не хватает — завершения военных действий. Это был основной мотив решения. Из заметного — серьезная внутренняя дисциплина парней. Многие отказываются пить алкоголь, говоря: «Мы выпьем, когда наступит мир».
Твое восприятие СВО не совпадает с информацией, публикуемой в средствах массовой информации?
Трудно сказать. Я переключился на другую волну. Спорт сильно отличается от того, что показывают по телевизору и видят изнутри. Различия существенны, но сравнивать и оценивать не буду. Сейчас наслаждаюсь впечатлениями. Когда все закончится, хочу записать свои мысли. Много новых оценок, много нового узнаю. Хочу об этом рассказать.
— На какой срок у тебя контракт?
— Как у всех, по году. Но это договор с опцией автоматического продления. Вот ещё один повод, почему хочется мира.
