В минувшем сезоне Никита Серебряков столкнулся с серьезными испытаниями. Сезон регулярного чемпионата вратарю начал в составе СКА, однако там он не смог оправдать ожиданий. Переход в «Авангард» стал спасением для его карьеры. В омском клубе голкипер вновь завоевал доверие тренера, стал основным вратарем и помог команде улучшить свое турнирное положение. В беседе со «СЭ» Никита поделился своими впечатлениями о сотрудничестве с Ги Буше, своем опыте выступлений в СКА, юниорской лиге Онтарио (OHL) и развитии российской вратарской школы.
В КХЛ тренер вратарей — психолог
— В последнее время все чаще обсуждается превосходство российской школы вратарской подготовки. Как сформировался ее рост?
— Одними из первых в нашей команде начали работать тренеры вратарей. Я до сих пор помню, как в детстве в нашей школе появился такой специалист, и именно это стало началом систематической подготовки. Не все могли позволить себе летние сборы, поэтому мне посчастливилось, родители отправляли меня на них по два-три раза за лето, за что я им очень благодарен. Однако у большинства ребят такой возможности не было, и поэтому наличие тренера в школе, который постоянно давал советы и проводил занятия, стало значительным преимуществом. У нас по понедельникам вечерами проходили отдельные вратарские тренировки, на которых собирались все голкиперы школы.
Позже, когда я оказался в CHL, я заметил существенные отличия: тренер вратарей приезжал к команде лишь дважды за две недели. Вратарским тренировкам уделялось значительно меньше внимания. У нас же мы всегда ставили это в приоритет. Безусловно, важную роль сыграл лимит на иностранных вратарей. Благодаря инициативе Владислава Александровича Третьяка у молодых российских игроков появилась возможность выступать. Многие воспользовались этим шансом, сумели себя проявить. В наших вратарей стали больше доверять, меньше внимания уделялось легионерам. В конечном итоге, как школа, так и вся система получили мощный толчок к развитию.
— Насколько изменился метод подготовки вратарей по сравнению с периодом моего дебюта в большом хоккее?
— Различия существенные. Они затрагивают не только вратарей, но и полевых игроков. Во многих командах теперь работают тренеры по развитию, которые совершенствуют катание, броски и технику. Вратарская подготовка также постоянно совершенствуется: тренеры обмениваются опытом и экспериментируют с различными подходами. У каждого специалиста есть свои уникальные методики, и можно изучить их, чтобы найти что-то полезное для своей игры. Прогресс заметен.
— Я говорил о школе «Динамо», где организовывались отдельные занятия, предназначенные только для вратарей. А как было организован процесс в других спортивных школах?
— В ЦСКА, безусловно, был тренер вратарей, к которому я посещал тренировки. «Динамо» первоначально препятствовало этому, мы вели переговоры, но в конечном итоге пришло к соглашению, и я один или два раза в неделю ездил туда на утренние занятия. Если память меня не подводит, в Ярославле также работали тренеры вратарей. В то время я не придавал особого значения таким деталям. А вот в составе юниорской сборной к концу юниорского возраста у нас был Константин Власов, который впоследствии, по сути, открыл для меня дорогу во взрослый хоккей в «Адмирале».
— Какими качествами обладает успешный тренер вратарей? Что является приоритетом в его работе со взрослыми спортсменами?
— В Континентальной хоккейной лиге тренер вратарей, в большей степени, выполняет роль психолога. Речь идёт не о человеке, который вмешивается в мыслительные процессы, а о специалисте, способном понять вратаря, оказать ему поддержку и помочь в моральном плане. Изменить технику вратарского мастерства удаётся крайне редко. Я знаю лишь нескольких тренеров, которые перестраивали голкипера под свою игровую систему. Корректировки в технике носят локальный характер. Важно, чтобы тренер был откровенен, прямо указывал на допущенные ошибки и необходимые изменения. Он должен быть не только тренером, но и наставником, другом.
— Недавно вратарь поделился, что изменил свою технику, сделав «карман» более открытым в сторону шайбы. У каждого спортсмена есть нюансы в технике, над которыми он работает, но часто эти изменения остаются незамеченными для зрителей?
— Ежегодно мы анализируем видеозаписи и экспериментируем с новыми подходами. Летом также была проделана работа над положением кармана ловушки. Я посетил сборы к Рашиту Давыдову — его видение игры отличается, и он предложил множество оригинальных идей. Он давно не проводил тренировочные сборы, и этот раз оказался очень познавательным. Например, наблюдая за Даней Исаевым, можно заметить особенности, которые характеризуют его стиль. После недели работы с Рашитом мы попробовали внедрить что-то новое. Хоккей непрерывно развивается, игроки становятся более технически подготовленными и добавляют новые приемы. Нам, вратарям, также необходимо постоянно совершенствоваться.
— В прошлом сезоне Исаев продемонстрировал новую тактику: он стал играть по ближнему углу. При этом его ближняя нога уходила за штангу, оставляя открытым дальний угол. Понимаешь, о чем говорю?
— Да, я это осознаю. Я таким образом действую уже на протяжении четырех лет — мы с Юрием Викторовичем Ключниковым когда-то практиковали это в «Адмирале.
— Но, видимо, это было не столь очевидно в твоём случае, как в случае Исаева.
— Возможно. Простите, Дань: когда мы анализировали его игру в СКА, мы также отмечали это и говорили о бросках в дальний угол ( улыбается). Всё предопределено обстоятельствами: вратарь реагирует на траекторию движения шайбы, заданную соперником. В зависимости от того, является ли игрок левшой, его позиция клюшки относительно штанги влияет на необходимое вратарю смещение. Левше требуется более активное перемещение за штангу, в то время как правшам – меньшее. Всё определяется углом атаки.
За сборную Миска играл нормально
— В Континентальную хоккейную лигу прибыл Луи Доминг, вратарь, играющий правой рукой, из «Сибири». По результатам первых встреч видно, что он способен на рискованные действия при выходе из ворот. Можно ли найти в КХЛ голкиперов, выделяющихся особенным стилем игры?
— В прошлом сезоне воротами «Динамо» руководил Хантер Миска, перспективный вратарь, которого я также видел в составе национальной сборной.
— Он всегда был таким… неуклюжим?
— Нет. Я был очень удивлен его появлению в сезоне. В сборной он демонстрировал неплохую игру. Возможно, этому есть объяснение. Среди остальных голкиперов — Тимур Билялов, отличающийся интересным стилем. Миша Бердин, благодаря своей игре клюшкой, тоже привлекает внимание. Даже на тренировках интересно наблюдать за тем, как он справляется с ней. Ранее выступал Барри Браст, также запоминающийся вратарь.
— Не возникает ли у вас ощущения, что вратари становятся похожими на роботов? Что все демонстрируют схожий стиль игры?
— Ситуация несколько иная. К счастью, у нас нет, подобно американской практике, моды на высоких вратарей. У нас встречаются и менее крупные игроки, которым приходится прикрывать зону ворот, принимая более высокую позицию, а также благодаря скорости и умению предугадывать развитие событий. Высокие вратари, в свою очередь, полагаются на свои физические данные. Да, многие тренируются с одними и теми же специалистами, требования часто схожи, но у каждого присутствуют свои особенности.
— Понимаешь, как возникла мода на высоких вратарей, пришедшая из-за океана?
— Нет. Это тоже остается загадкой для меня. Еще во время выступлений в Америке я осознавал, что мои перспективы невелики, поскольку вратарю требуется рост не менее 184 сантиметра.
— Это негласный критерий?
— Да, скорее всего, именно так. Наличие высокого вратаря — это положительный момент, хотя причины этого мне неясны.
— Однако стоит отметить случай с Юусе Сароса.
— Сарос также дебютировал в 1995 году. Несмотря на свой невысокий рост, он сразу же проявил себя настолько ярко, что не оставило сомнений в его таланте. Однако, в целом, за океаном предпочитали высоких вратарей.
— Считаете ли вы целесообразным отбирать вратарей ростом менее 184 сантиметра?
— Нет. Я думаю, оптимальный рост — 183–184 сантиметра. Но если твой рост 181, как мой, это не означает, что у тебя меньше возможностей проявить себя, чем у вратаря более высокого роста. Возьмем, к примеру, Артемия Плешкова из СКА — его рост около 179–180 сантиметров, но он отлично играет благодаря скорости, маневренности и умению использовать свои физические данные.
— 1995 год ознаменовался обилием талантливых вратарей в российском хоккее. Вспоминаешь, с кем соперничал в юниорских командах и кто уже тогда выделялся среди лучших?
— Сначала я соперничал с Андреем Филоненко, правым вратарем, выступавшим за ЦСКА. Сейчас, если я не ошибаюсь, он играет во Франции. Затем к нам присоединился Илья Сорокин, но в итоге его не включили в состав. На юниорском чемпионате мира со мной были Иван Бочаров и Игорь Шестеркин.
— Существует ли причина, по которой 1995 год ознаменовался таким большим количеством вратарей?
— На мой взгляд, на это повлияло сразу несколько обстоятельств. Появление специалистов по тренировке вратарей, организация специализированных тренировочных сборов и введение правила о квотах для игроков из числа молодежи — все это способствовало нашему прогрессу и предоставило возможность для роста.
Пропускал от Макдэвида в юниорской лиге
— В настоящее время вратарская школа пользуется большим уважением. Многие вратари уезжают за границу, даже не достигнув значительных успехов в России, и начинают свою карьеру через фарм-клубы. А как складывалась ситуация, когда вы отправлялись в «Сагино» в 2012 году?
— Уже тогда мы привлекали к себе внимание. Я был последним вратарём, выбранным на драфте иностранных игроков, после чего вообще ввели запрет на выбор голкиперов из Европы. Нас боялись уже тогда. Но я оказался в команде, где русских не очень-то жаловали, и мне было непросто. Тенденция к отъездам была заметна уже в то время. В Канаде начали беспокоиться о своих вратарях и стали вводить ограничения.
— В чем выражалась нелюбовь к русским?
— У нас не было даже такси. Приходилось договариваться с членами команды, чтобы довезли до арены, но никто не желал этого делать, хотя все проезжали мимо. Немного не повезло с командой в «Сагино».
— Все три года так было?
— Нет, на третий год ситуация улучшилась: я уже занимал должность одного из старших в команде, и ко мне стали по-другому относиться. Однако игрового времени всё равно не хватало, поэтому я принял решение вернуться в Россию.
— Твой процент отраженных бросков за все три сезона не превышал 90…
— Я оказался в самой слабой команде лиги. Хочу привести яркий пример: разыгрывается комбинация «3 в 1», шайба у крайнего нападающего. Наш защитник, вместо того чтобы прервать передачу, бросился в подкат к сопернику. Игрок с шайбой отдал пас, и образовался выход «2 в 0». Не припомню, забили они или нет — это не имеет значения. После этого защитник подошел ко мне и говорит: «Ты видел, как я его сбил? Это был мощный удар! Чуть не вывел его из игры!» А меня только что атаковали двое, но его это не волнует. Подобные ситуации повторялись регулярно. У нашего драфтованного вратаря Джейка Паттерсона также не было выдающейся статистики. Мы часто пропускали по семь шайб за игру, команде просто не везло.
— От Коннора Макдэвида пропускал по юниорам?
— Конечно (смеется). Впервые мы столкнулись с ним в январе. В автобусе, по пути, все говорили о Макдэвиде. Я никогда не изучал статистику, поэтому сказал: «Ну и кто это вообще? Мы – вполне приличная команда, чтобы бояться какого-то одного игрока». В итоге мы потерпели поражение со счетом 1:7, он забил пять голов и отдал две результативные передачи. А в следующем сезоне, увидев, как он значительно прибавил в массе за лето, я осознал, что это действительно «следующий» (The Next One»).
— Что выделяло Макдэвида еще по юниорам?
— Его игра выдавала опытного игрока. Движения, передачи, принимаемые решения — все демонстрировало превосходный уровень мастерства. Стало очевидно, что перед нами игрок, превосходящий остальных.
— В настоящее время вратари отправляются играть в Северную Америку в более зрелом возрасте, получив опыт и закалку в КХЛ. Вы согласны с тем, что это верный подход, учитывая ваш опыт в «Сагино?
— Полностью согласен. Необходимо укрепить себя и доказать свою состоятельность здесь. Там все начинается с чистого листа. Важно отправиться за океан, когда тебя искренне ждут, а не просто приглашают на словах. Иначе рискуешь оказаться в Ист-Косте (лига ECHL. — Прим. «СЭ») поэтому такой выбор следует делать с особой тщательностью и обдумыванием.
— Подписание нового контракта с «Авангардом» позволяет утверждать, что Национальная хоккейная лига больше не представляет для меня приоритетный вариант развития карьеры?
— Еще до драфта я осознавал, что маловероятно сыграю в НХЛ. Небольшой интерес ко мне проявился, когда я стал лучшим вратарем КХЛ в составе «Адмирала», однако до конкретных переговоров дело не дошло. Рисковать и ждать развития событий в июле–августе я не захотел. Сейчас я не думаю об этом. Я являюсь игроком «Авангарда», и мне приятно, что моя семья здесь. Если в будущем удастся достичь поставленных целей и вдруг поступит приглашение — посмотрим. Но такой задачи перед собой не ставлю. Сейчас самое важное — побеждать! Какой смысл играть в хоккей, если ничего не выигрывать? Это моя главная цель на данный момент.
— Возникает ли у тебя когда-нибудь ощущение, что можешь пожалеть об упущенной возможности попробовать свои силы в Национальной хоккейной лиге?
— Прежде всего, я ни от кого не получаю приглашений. Кроме того, моя карьера только сейчас приобрела стабильность. Надеюсь, это не принесет беды. На данный момент я наслаждаюсь процессом игры. Не готов рисковать всем ради неопределенной возможности.
«Локомотив» хорош системой
— В минувшем сезоне я внес свой вклад в значительную перестройку «Авангарда», когда клуб поднялся из нижней части турнирной таблицы и оказал достойное сопротивление «Локомотиву» в плей-офф. Что послужило причиной этого прогресса?
— В команду присоединились новые игроки, в том числе Ги Буше, который внес значительные изменения в нашу игру. Кроме того, произошла сплоченность коллектива, игроки поверили в него. Мы просто усердно трудились, наслаждались прогрессом и верили в собственные силы и в товарищей.
— Было ли непросто адаптироваться к графику, предполагающему проведение трех-пяти матчей подряд после нестабильного стартового периода сезона?
— Это было восхитительно. Я получал удовольствие от игры, от ощущения атмосферы. Просто начал чувствовать радость.
— Неужели радует поражение от будущего чемпиона в седьмой игре, причем в дополнительном периоде?
— Нет, отчего это? Напротив, наиболее болезненным оказалось то, что нам не хватило всего лишь одного броска, чтобы выйти в следующий этап. Потерпеть поражение со счетом 1-4 или 2-4 было бы даже менее неприятно, чем проиграть в дополнительном периоде времени, с рикошетом, когда шайба отскочила от колена игрока и еще задела меня.
— Часто пересматривал тот гол?
— Нет.
— Но ты ведь хорошо помнишь его?
— Конечно. Просто обидно, что все так закончилось.
— Чем был хорош «Локомотив»?
— Команда уже несколько лет выступает примерно тем же составом, лишь эпизодически пополняя его на одного-двух игроков. Их преимущество заключается в напоре у ворот, в умении добивать шайбы, создавать удобные позиции клюшками. Именно так они играют.
— В плей-офф настал момент, когда Егор Сурин приблизился и попытался снять с тебя маску. Это стало для тебя неожиданностью?
— Я не считаю это шокирующим, просто полагаю, что это некрасивый поступок. В плей-офф подобные провокации не редкость. Когда я выступал за «Адмирал», Александр Радулов постоянно что-то говорил, провоцировал. Для меня это скорее позитивно — такие моменты мотивируют, добавляют эмоций и заряжают энергией. Даже Александр впоследствии говорил Сурину: «Не вмешивайся в его сторону, это только подстегивает его».
— Не вызывают подобные действия и высказывания дискомфорта?
— Нет. Скорее наоборот, это доставляет мне удовольствие: это говорит о том, что соперник испытывает страх, тревогу и пытается нарушить мою устойчивость. Следовательно, им приходится нелегко.
— На Кубке Блинова в поединке с «Локомотивом» он изобразил гримасу, когда отразил бросок с буллета Александра Радулова.
— Ха-ха! У меня и Саши давняя история, мы просто посмеялись над его буллитом.
— Неужели Радулов в его возрасте так увлечен хоккеем?
— Безусловно, это замечательно: он привносит эмоции и себе, и своим визави, и зрителям. По моему мнению, его освистывают на каждой арене. И это здорово, это – шоу! Именно за это мы и любим хоккей.
Тяжелый отрезок в СКА
— Как мне удавалось сохранять душевное равновесие, когда в СКА не предоставлялась возможность выйти на лед?
— Для спортсмена крайне непросто, когда есть желание показать свои возможности, но нет такой возможности. Важно продолжать тренироваться и быть готовым к любым обстоятельствам. Семья оказала значительную поддержку: мы старались отвлечься от проблем, продолжали работать и верили в скорое разрешение ситуации.
— Разве можно предвидеть подобные ситуации?
— Можно быть готовым в физическом и техническом плане, но морально — нет. Я пережил немало испытаний и считал, что ничто больше не сможет вывести меня из равновесия, однако это оказалось не так. Это был весьма сложный период. Выражаю огромную благодарность жене, семье и друзьям. Благодаря им мы смогли справиться с трудным этапом.
— Тебя раздражали постоянные замены во время игры?
— Я — вратарь, который всегда стремится сражаться до самого конца. Независимо от обстоятельств: например, в Канаде я иногда пропускал и одиннадцать шайб. Я знаю, что бывают камбэки — из положения 0:5 за период можно отыграться до счета 6:5. Поэтому, разумеется, всегда хочется бороться до конца. Когда меня заменяют, возникает ощущение ненужности, чувство, что я сегодня допустил ошибку. Это весьма неприятно.
— Считаешь ли ты, что хоть однажды замена в составе СКА была целесообразной?
— Я пытаюсь отвлечься от этого. Просто вычеркиваю прошедший матч из памяти, восстанавливаю силы и готовлюсь к следующим событиям.
— Когда целесообразно заменять вратаря?
— Это требует понимания. Это задача тренера вратарей и его сотрудничество с главным тренером и самим голкипером. Безусловно, бывают игры, когда все идет наперекосяк — я сам сталкивался с подобным. Например, матч с «Торпедо»: тогда Ги впервые меня заменил. Причина была. И это было скорее не наказание, а стимул для перезагрузки. А вот в поединке с «Северсталью», где мы одержали победу по буллитам на выезде, он сказал: «Позволь ему бороться, я хочу это увидеть», несмотря на то, что мы проигрывали 0:2 или 0:3. В конечном итоге мы победили.
— Нельзя ли сказать, что замены в СКА скорее напоминали наказание?
— Нет, там была инструкция Романа Борисовича: в случае, если в первом периоде мы пропустили два гола, вратаря необходимо заменить, чтобы стимулировать команду.
— Разве вы осознавали существование такого правила?
— Я был уверен, что существует неписаное правило: если игрок пропускает две шайбы в первом периоде, он начинает второй период на скамейке запасных. Поэтому я и старался доиграть первый период (улыбается).
— Игроки тоже знали об этом?
— Все знали.
— Разве частая замена вратаря не подрывает доверие команды к нему?
— Я не обратил на это внимания. Коллеги всегда оказывали поддержку, наши отношения были прекрасными. Все верили в меня.
— Каково мнение Ги Буше о вратарях? Какой объем внимания он уделяет вашей игре и психологии?
— Максимально возможная коммуникация с нами может состояться в коридоре или на тренировочной площадке, если произойдет пересечение. Он проявляет полное доверие к Алексею Александровичу Жигареву. Мы взаимодействуем с ним, ощущаем, когда необходимо провести тренировку, когда требуется отдых, когда уместно пошутить. Все взаимодействие с нами он передал тренеру вратарей.
— В «Авангарде» твоё время на площадке заметно увеличилось. Ты готов отыграть весь регулярный чемпионат, подобно тому, как это делал, например, Василий Кошечкин в «Северстали»?
— Любой голкипер согласится с этим. Именно для этого мы и играем в хоккей. Безусловно, бывают матчи, когда приходится нелегко, но это нужно преодолеть, и тогда все идет как по маслу.
— Какой фактор побудил к продолжению сотрудничества с «Авангардом»?
— Мой контракт был заключен на два года. Руководство связалось со мной и предложило продлить его. Все устраивает и меня, и мою семью, поэтому я живу в Омске. Я не раздумывал ни секунды и сразу же дал согласие.
— Прекратил ли уход Владимира Ткачева повлиять на отношение к долгосрочным соглашениям?
— Зачем менять текущую позицию? Даже годовые договоры можно расторгнуть. Разница между пятилетним и годовым сроком не так уж и велика. Отклонять предложенные условия не представляется целесообразным.
— События, разворачивающиеся в КХЛ в период межсезонья, повергли журналистов в состояние потрясения…
— Не только вы испытываете это. Однако у вас есть материал для публикаций. Это представляет интерес для всех — и для вас, и для поклонников.
— Что может объяснить это?
— Вероятно, это связано с нестабильной экономической ситуацией в стране. В качестве примера можно вспомнить прекращение деятельности команды «Витязь». Кроме того, действует ограничение на заработную плату – уже пятый сезон. Клубы вынуждены тщательно планировать свои финансы. Завершились сроки действия некоторых долгосрочных договоров, и теперь необходимо заключать новые соглашения. Все эти факторы сложились одновременно.
— Какое событие в период между сезонами показалось тебе наиболее неожиданным?
— Закрытие «Витязя». Нам предоставили календарь, расписание игр — и внезапно «Витязь» прекращает свою деятельность. Что произошло? Почему? Недавно же руководство клуба заключало контракты с игроками. Для меня это стало настоящим потрясением.
— А ребрендинг «Куньлуня» и переезд на «СКА-Арену»?
— Это оказалось неожиданным, особенно учитывая, что календарь уже был опубликован ( улыбается). Однако это событие не сравнится по масштабу с уходом команды, обладающей такой богатой историей, как «Витязь».
За что благодарен Тамбиеву
— У вас был опыт участия в нескольких матчах Азиатской лиги в составе «Сахалина». Расскажите об этом?
— Это была наша вратарская группа, когда я выступал за «Адмирал». Тогда в составе было четверо вратарей: я, Иван Налимов, Игорь Бобков и Макс Третьяк. Это был наш первый год с привлечением Макса. Основными игроками считались Налимов и Бобков. Я с Максом выполняли роль резервных игроков и поочередно отправлялись в фарм-клуб, который назывался «Сахалин».
— Опиши уровень Азиатской лиги.
— Уровень соревнований оказался любопытным. Безусловно, присутствовали не самые подготовленные коллективы, однако была и одна команда, произведшая впечатление, в состав которой входили канадские игроки.
— В настоящее время известно, что на Сахалине развивается женский хоккей. Каким же был мужской состав в то время?
— Там выступали талантливые игроки, многие из которых казались перспективными. Среди них были мои друзья и знакомые, с которыми я познакомился в 1995 году. В тот период велось строительство базы, и мне довелось увидеть ее в момент, когда не все было завершено. Условия были далеки от идеальных, однако руководство прилагало все усилия для устранения недостатков. Получился весьма интересный опыт.
— Ты дважды выступал за «Адмирал». Не помешала ли в первый год высокая конкуренция, чтобы проявить себя?
— Возможно. К тому же я был еще молод и не обладал достаточным опытом.
— Сложно ли вратарю остаться в команде под руководством Леонида Тамбиева?
— Он строгий тренер, однако не стоит преувеличивать. Он стремится к победе в каждом матче и ожидает того же от команды. Поэтому его любимец — Саша Радулов, который всегда отдает все силы ради победы. С Леонидом Григорьевичем мы легко нашли общий язык, поскольку я также убежден, что нельзя относиться к игре спустя рукава — необходимо постоянно стремиться к победе. Наши характеры схожи, конфликтов не возникало.
— За что благодарен ему?
— За поддержку и доверие. За то, что ценил мой взгляд на вещи, давал возможность поделиться своим пониманием ситуации. За способность оставаться непредвзятым. Он оказал значительную помощь в развитии моей карьеры.
— В настоящее время Тамбиев проявляет большую снисходительность. А как он формировал команду в вашу эпоху?
— Если в начале матча что-то шло не так, или мы теряли контроль над игрой, он умел подобрать нужные слова. Причём не только содержанием, но и интонацией. Ведь невозможно мотивировать игроков, ограничиваясь спокойным призывом: «Ребята, сосредоточьтесь». Так не действует. Порой требуется и строгий разговор, даже резкий толчок, чтобы взбодрить команду.
— Вратарям от Тамбиева прилетало?
— Нет. Он полностью положился на Юрия Викторовича Ключникова. Ему действительно приходили сообщения. Однако это вполне объяснимо, поскольку неудачи случаются у всех. Он доверял нам, а мы с Павлом Хомченко и Александром Лазушиным, на мой взгляд, продемонстрировали хорошую игру. Юрий Викторович умело организовывал работу, находил общий язык и с Тамбиевым, и с нами. Он выступал в роли посредника между главным тренером и вратарями.
— Мне бы хотелось вернуться к началу нашего разговора. Создается впечатление, что тебе посчастливилось с тренерами вратарей, поскольку ты не столкнулся с жесткими тренерами.
— Я с вами согласен. Мне встречались высококвалифицированные специалисты. Также стоит упомянуть Клемена Мохорича, с которым я шесть месяцев работал в «Адмирале». Шесть месяцев я сотрудничал с Алексеем Митрошиным — и над «физикой», и по психологической подготовке. Считаю, что мне посчастливилось работать с тренерами вратарей.
— Мохорич пригласил Илью Набокова из «Металлурга» в команду взрослого хоккея. Какую пользу он вам принес?
— Это, пожалуй, первый тренер, который всегда говорил откровенно. Он честно описывал положение дел. Когда ты осознаешь проблему, над ней можно спокойно работать. Если тренер планировал предоставить игровую практику другому вратарю, он объяснял: «Тренируйся, готовься, я постараюсь обеспечить тебе возможность выйти на поле». И ты спокойно продолжал работать. Кроме того, он представил новую методику — использование слайдов и определенных движений. Это было очень полезно.
