В возрасте 78 лет скончался выдающийся вратарь Кен Драйден. Он был не просто голкипер, а личность, продемонстрировавшая, что хоккеист может быть способен на большее, чем просто броски, силовые приемы или, как в его случае, отбивание шайбы. Драйден стал адвокатом, затем политиком — он даже занимал пост министра социального развития Канады. Он написал множество книг, призванных популяризировать хоккей, среди которых «Хоккей на высшем уровне», посвященная Суперсерии-72. В советские времена эта книга была переведена на русский язык и воспитала целое поколение российских болельщиков. Драйден был разносторонне развитым и масштабным человеком, своего рода послом хоккея в других областях жизни. И в других странах, как отмечается в этой книге, которую один из ведущих отечественных спортивных историков называет самой важной из всех прочитанных им о хоккее, что еще раз подчеркивает ее значимость.
Не случайно в Зале хоккейной славы в Торонто, где Кен Уорнер провел значительное время на посту президента «Мэйпл Лифс» (несмотря на свою карьеру в «Канадиенс»!), Драйдена представили в позе, напоминающей знаменитую работу Родена. Именно так он часто стоял на льду, когда его ворота были защищены. Это также признание его интеллекта и способности показать миру, что хоккеист может быть личностью, выходящей за рамки простого спортсмена. Среди наших соотечественников подобными примерами можно считать Вячеслава Старшинова и Игоря Ларионова.
Ларионов, кстати, мне как-то рассказывал:
— Перед Олимпийскими играми 1988 года, прошедшими в Калгари, известный голкипер Кен Драйден прибыл в Москву от канадского национального телеканала для создания репортажа о нашей армейской пятерке. Он поделился со мной, что за восемь лет, в течение которых Боумэн был его тренером, Скотти разговаривал с ним всего около пятнадцати минут. Со временем Кен связался с ним с просьбой об интервью для книги. Он прилетел в семь вечера — а они расстались только в шесть утра!
В этом абзаце — несколько деталей о стремлении Драйдена сделать хоккей более известным. И не только канадский. Один из величайших вратарей в истории Канады, по заказу канадского телевидения, прибывает в Советский Союз, чтобы, по всей видимости, прославлять советский хоккей. Разве это не интригующий поворот?
Мы также беседовали с Боумэном о Драйдене, опираясь на информацию от Андрея Василевского. Весной 2019 года тренер обдумывал:
— Я очень впечатлен игрой Василевского, и именно благодаря ему я рассматриваю «Тампу» как серьезного соперника в борьбе за Кубок Стэнли в течение нескольких следующих сезонов. Вспомните, четыре года назад у «Молний» было два опытных вратарей, и им пришлось сделать выбор? Айзерман был уверен в Василевском и отдал предпочтение ему, молодому хоккеисту, а не Бишопу. Стив отмечал: «Василевский всегда приходит на тренировку раньше всех и покидает ее последним. Он станет моим основным вратарем».
Кен Драйден, автор моей биографии, в «Монреале» завоевал шесть Кубков всего за восемь лет, включая период моего участия. Безусловно, вся команда демонстрировала высокий уровень, но он! Его дебют в НХЛ состоялся в сезоне 1970–1971 годов – он принял участие лишь в заключительных двух неделях регулярного чемпионата. А затем он практически в одиночку обыграл «Бостон». В том сезоне «Брюинз» были невероятно сильной командой, набрав 57 побед при 14 поражениях и 7 ничьих (Боумэн помнил эти показатели даже спустя более полувека! — Прим. И.Р.). В первом раунде плей-офф им противостояли «Канадиенс». В каждой встрече они наносили около пятидесяти бросков, но их продвижению помешал Драйден. Василевский во многом напоминал Кена. Он – вратарь, превосходящий хорошие показатели. Как и Драйден, он не беспокоится об усталости и стремится играть в каждом поединке.
…Прогноз Боумэна сбылся. В течение последующих двух лет Василевский дважды выигрывал Кубок Стэнли, а во второй раз был удостоен «Конн Смайт Трофи», подобно тому, как Драйден получил его в своем дебютном победном сезоне. Сравнение, которое Боумэн сделал, и которое тогда казалось преждевременным, оказалось справедливым.
Назвать то, что носили вратари полвека назад, масками, кажется, не совсем корректно, как я убедился, посетив Зал хоккейной славы. Обратите внимание на экипировку Драйдена в Суперсерии-72. В той самой серии, где в первом матче сборная СССР вместе с «Кленовыми листьями» одержала убедительную победу (7:3), он не потерял боевой дух — и вышел на шестой и восьмой игры, которые имели решающее значение для общей победы канадской команды.
Я планировал поговорить с Драйденом, но не предпринял необходимых шагов. Теперь это невозможно. По имеющимся сведениям, никаких признаков, указывающих на такую развязку, не было…
В прошлом ноябре ему посчастливилось побывать в раздевалке чемпионского «Монреаля», перенесенной в Зал славы, где были представлены такие вещи, как свитер и щитки Драйдена.
Мы скорбим о безвременной кончине выдающегося деятеля, чьи идеи и вклад в развитие игры останутся в истории.
Я предложил обсудить Драйдена давнему другу Игорю Куперману, опытному хоккейному менеджеру, который работал в «Виннипеге», «Финиксе» и в сборной России, а сейчас занимает должность в офисе НХЛ в Торонто. «Я ошеломлен и расстроен», — так начал наш разговор, когда я позвонил ему. Однако переживания и стремление поделиться информацией об этом выдающемся человеке побудили моего собеседника рассказать множество интересных историй о нем.
Когда Демидов покидал этот мир, я делился с ним рассказы о Драйдене
— Как вы узнали о случившемся? — спрашиваю Купермана.
— В пятницу выдался необычный день, изобилующий удивительными совпадениями. Вечером я вернулся в Торонто из Вирджинии, где под Вашингтоном проходили семинары для новичков НХЛ, недавно заключивших контракты. В программе были вопросы, касающиеся здоровья, взаимодействия со СМИ, финансов и другие важные аспекты. На семинаре присутствовало почти 90 человек со всего мира, и я уже в шестой или седьмой раз работал с русскоязычной группой, включавшей семь россиян и одного белоруса.
— Иван Демидов там был?
— Да, и вскоре я к нему вернусь. Прилетел домой в отличном настроении. Было очень приятно общаться с этими замечательными людьми и делиться накопленным за годы работы с хоккеистами опытом, рассказывая, как стать выдающимся игроком в НХЛ. А через полтора часа получил e—mail от Линды Драйден, жены Кена, после которого сказать, что выпал в осадок, — значит ничего не сказать. Этого не объяснить словами. Она написала, что Кен утром умер от рака. И я вдруг понял, что именно в это время — естественно, ничего не зная, — рассказывал Демидову о «Монреале» и в том числе о Кене. Теперь Ваня знает, кто он такой. Поразительно, что это совпало с тем временем, когда Драйден уходил в мир иной.
— Вы знали, что он болел?
— Я об этом не знал. Никто об этом не знал! Еще месяц назад мы с ним планировали пойти на обед. В последний момент встреча сорвалась, он объяснил, что у него сильно болит спина. Однако потом мы долго разговаривали по телефону. Драйден пригласил меня к себе домой и сказал, что хочет сократить свой архив, спросил, не нужны ли мне какие-то книги или бумаги. Я с радостью согласился прийти, и он пообещал сообщить, когда это произойдет. Но так и не связался.
Я нахожусь всего в пяти минутах езды от дома Кена, и планировал скоро навестить его в ответ на визит, который он сам совершил несколько лет назад, привез с собой книгу о Скотти Боумэне и подписал ее. Ничто не указывало на грядущие события, совершенно ничего. Вся Канада потрясена, соболезнования выразил премьер-министр Марк Карни.
Когда я получил всю информацию, то оглядываясь назад, задумался: возможно, сокращение архива было лишь предлогом, а он уже всё знал? Однако совершенно не было видно признаков болезни у Кена, его голос звучал бодро, как всегда, и мы общались, повторю, в течение часа. У нас есть еще один друг, Дэн Даймонд, бывший президент издательства НХЛ, который на протяжении 35 лет выпускал справочники лиги. Он также не был в курсе!
О Кене я никогда не слышал ни единого плохого слова — и сам он никогда не позволял себе говорить что-либо негативное о других. Это был удивительный, позитивный человек! Невозможно поверить, что его больше нет. Говорить о нем в прошедшем времени мне не под силу. Три года назад скончался Дэйв Драйден, брат Кена. Он также был вратарем. Они были очень близки, и Кен тяжело перенес его утрату…
«А здорово мы вам накостыляли в 72-м!»
— Как вы познакомились с Драйденом?
— Это произошло в Москве в 1983 году, во время его участия в турнире «Приз «Известий». После этого мы неоднократно встречались, а впоследствии он и его семья оказали нам значительную поддержку при переезде в Канаду. С тех пор мы стали друзьями.
Когда я работал в «Виннипеге», в 1995 году, во время выездного матча в Торонто, я познакомил его с Николаем Хабибулиным и организовал их встречу. Они договорились, что Драйден придет в отель к игрокам «Джетс», и после этой встречи он неоднократно спрашивал меня о том, как дела у Коли. Для североамериканского жителя его полное имя и фамилия звучат сложно, и однажды Кен пошутил: «Когда я воскресну, я вернусь в этот мир под именем Николай Хабибулин!» Он произнес каждую букву безукоризненно, в отличие от Скотти Боумэна, который в плей-офф 1996 года называл Колю Халибуниным. В целом, эта встреча произвела сильное впечатление на обоих вратарей.
После продолжительного путешествия, включавшего Виннипег и Финикс, я перебрался в Торонто и оказался в доме, расположенном неподалеку. У нас накопилось немало увлекательных историй. Вы, вероятно, знаете, что он занимал пост министра социального развития Канады. Он избирался от либеральной партии в округе Йорк, где проживает преимущественно русскоязычное население, и регулярно просил меня оказать содействие.
— Чем?
— Однажды он произнес: «Давай обойдем российские квартиры». Речь шла о непосредственном общении с избирателями, о побуждении их поддержать его на выборах! И мы отправились в путь. Запомнилось, что некоторые люди общались с нами только на русском языке, хотя Кен, разумеется, говорил с ними на английском. В памяти особенно отпечатался мужчина в футболке…
— Майке-«алкоголичке»?
— Мне было незнакомо это название, хотя сам он был в ясном сознании. Я стал ему объяснять: это Кен Драйден, известный голкипер. Мужчина воспрянул духом, и его слова звучали так: «Хорошо мы вам тогда в 72-м поддали!» Мне пришлось приложить все усилия, чтобы смягчить эту фразу.
— Какова была реакция Драйдена?
— Совсем обычная. Я никогда не видел, чтобы он злился, выходил из себя. Запомню же, как он приезжал в редакцию журнала «Спортивные игры» к Дмитрию Леонтьевичу Рыжкову (легендарному хоккейному журналисту. — Прим. И.Р.) он охотно и скрупулезно делился воспоминаниями о Суперсерии-72 и других этапах своей карьеры. Я знаком со множеством достойных людей, но не встречал никого столь неповторимого, как Кен. Я говорю об этом не из-за того, что его больше нет, а потому, что это абсолютная правда.
— В чем эта уникальность выражалась?
— Перед олимпийским матчем США — СССР, вошедшим в историю как «Чудо на льду», он отправился в Канаду на автомобиле, чтобы сдать экзамен по юриспруденции в университете. Я позже спрашивал его: «Не мог бы ты перенести?» Но он не мог. Кен был исключительной личностью, сочетавшей в себе разносторонние интересы и широту мировоззрения.
Отец Кена Драйден, Мюррей, был известен своей благотворительной деятельностью, которую он осуществлял под девизом: «Каждому ребенку — кровать и постельное белье», оказывая помощь детям по всему миру. Кен разделял его стремление и желал улучшить Канаду, которая и без того не являлась худшей страной на планете. Он также принимал участие в выборах на должность премьер-министра.
Когда наступила двадцатилетняя годовщина моего переезда в Канаду, Кен неожиданно вручил мне и моей семье грамоту от канадского правительства. В ней было написано, что мы поздравляем и выражаем благодарность за вклад, который помог сделать Канаду еще более совершенной. Я был поражен! С тех пор у меня сохранилась фотография, на которой он запечатлен в свитере сборной России с буквой «С» и фамилией «Драйден» на спине – я подарил его, а я сам на ней изображен в свитере «Монреаль Канадиенс», который он мне когда-то подарил, с моей фамилией, написанной по-русски, на спине.
Он проявлял большое внимание к российским хоккеистам. На протяжении семи лет он занимал пост президента «Торонто Мэйпл Лифс», и в период его руководства в команде состоялось немало игроков из России. Среди них были Игорь Королев, Дмитрий Юшкевич, Даниил Марков и другие. Жена Кена, Линда, также находила общий язык с их супругами, в особенности с Верой Королевой, которая продолжает проживать здесь. Близким другом Драйдена является Владислав Третьяк. Помню, как-то Кен позвонил и спросил: «Как ты думаешь, обидится ли Третьяк, если я в начале письма обращусь к нему по имени — Владик?» — «Я уверен, что он будет рад!» — «Хорошо». И как было приятно наблюдать на церемонии присвоения игровому номеру Кена двух тогда еще совсем молодых, но уже выдающихся вратарей — Драйдена и Третьяка…
Когда Континентальная хоккейная лига только формировалась, Драйден планировал посетить все её регионы, двигаясь с запада на восток, от Санкт-Петербурга до Владивостока. Однако, этого не удалось осуществить. Причинами были обстоятельства, не подвластные Кену. Вместо этого у него появилась возможность написать и издать множество книг. В последние годы он активно выступал за полный запрет ударов в голову в Национальной хоккейной лиге и даже создал книгу, посвященную этой проблеме…
Для него триумф в Суперсерии-72 имел большее значение, чем все завоеванные Кубки Стэнли
— Несомненно, я тоже обсуждал с ним первый сезон Суперсерии. Что привлекло ваше внимание больше всего?
— У него сохранилось фото с Линдой на фоне Красной площади. Во время первого матча в Монреале, когда Кен допустил ряд ошибок, во время трансляции на трибуне крупным планом показали Линду, которая выглядела крайне ошарашенной. Позднее Кен рассказывал, что после перелета из Монреаля в Торонто следующий день после матча оказался воскресеньем, когда в Канаде (как и в СССР) большинство газет не выходили. И для него это стало настоящим облегчением — чтобы не видеть никаких публикаций.
Он вошел в номер гостиницы, не включил телевизор и радио, и газет там не оказалось. Как будто вчерашнего дня не было. «Ты понимаешь, — произнес он, — я не покидал номера, чтобы избежать напоминаний о случившемся, я ничего не слышал и не читал. Я отключил голову, словно это произошло не со мной».
Он также упоминал, что после того, как канадская сборная прибыла в Торонто по завершении серии, его лично приветствовал и поздравил премьер-министр Канады Пьер Трюдо, отец нынешнего премьер-министра Джастина Трюдо. После стартового поражения в Монреале Драйдена в следующий раз делали фаворитом лишь в четвертой игре, проходившей в Ванкувере, где сборная СССР снова одержала победу. Однако в Москве ему довелось участвовать в ключевых шестой и восьмой матчах…
В фильме Home Game он сказал, что победа в 1972 году для него выше, чем все шесть его Кубков Стэнли. Как-то я ему напомнил эти слова, и он подтвердил: «Да, я действительно так считаю». — «А победа номер два?» — «В Кубке Стэнли 1976 года, когда мы в финале 4-0 «Филадельфию» грохнули». Кен тогда после матча сидел в раздевалке голый на столе, обняв кубок и просто визжал от радости. Правда, он мне говорил, что этого не помнит, ну вы же понимаете…
До того как «Филадельфия» дважды подряд завоевала Кубок, «Монреаль» сумел взять у них верх. В тот период времени «Флайерз» являлись для «Канадиенс» главным соперником, и наоборот. Кен с удовольствием делился воспоминаниями о товарищах по той выдающейся команде «Канадиенс» — о своем лучшем друге Бобе Гейне, о Ги Лафлере: «Когда он выходил на лед, у меня было чувство, что он всегда забьет, когда это нужнее всего».
Несмотря на то, что прошло много лет с момента завершения его спортивной карьеры и он уже давно не проживает в Монреале, он искренне болел за «Канадиенс» и глубоко сопереживал им. Я говорил ему: «Кен, ведь команда не завоевывала трофеи с 1993 года!» — «Это не имеет значения! Это «Монреаль»!». Подобная преданность родному клубу, не зависящая от времени, свойственна и «Спартаку» — я слышу это, когда звоню Борису Александровичу Майорову. Я всегда отправлял Кену открытки с фотографиями наших выдающихся хоккеистов к юбилейным датам. И независимо от того, отмечали мы 80-летие Бориса Михайлова или 75-летие Александра Мальцева, Драйден всегда отвечал мне тёплым и позитивным комментарием.
— Кого из советских хоккеистов он ценил превыше всего?
— Всем оказывалось огромное уважение, однако запомнились его слова о Валерии Харламове: «Когда он выходил на лед, я постоянно ощущал чувство тревоги. Поскольку никогда не мог предсказать его действий. Он создает видимость того, что собирается отдать пас, — и отдает. Производит впечатление, что отдаст, — и бросает. Я пытался изучить его — безрезультатно!»
— Драйден внес значительный вклад в популяризацию хоккея. В 1975 году в Советском Союзе была опубликована переводная версия его книги «Хоккей на высшем уровне», посвященной Суперсерии-72, которая стала важным источником знаний для всех любителей этой игры.
— Авторов этой книги — они были соавторы — был и журналист Марк Малвой. На удивление, канадской стороне удалось довольно оперативно согласовать с советской стороной вопросы, касающиеся авторских прав и смежные. Я отлично помню год издания, так как отчетливо запомнил обстоятельства, при которых мне удалось ее получить. Это было лето, сразу после моего первого курса института. Мне позвонила бывшая одноклассница и сообщила, что ее мать работает в издательстве «Прогресс» и они только что завершили перевод книги Драйдена. Она должна была выйти в продажу, и ее тут же сметут с полок — а она предложила мне возможность приобрести ее вне очереди. Я, разумеется, согласился не раздумывая. Помню, как приехал на Зубовский бульвар и забрал экземпляр. Кен впоследствии подписал его для меня.
Я неоднократно подшучивал над Кеном, используя сюжеты из его книг. Например, в книге «Игра», которую часто называют лучшей спортивной книгой в истории Канады, есть отрывок, где он говорит: «Когда мы на тренировке вбрасывали шайбу в зону, Даг Райзбро и Даг Джэрвис, как собачки Павлова, бросались за ней». «Неужели ты так критикуешь своих партнеров?» — спросил я. Он рассмеялся: «Они вполне благосклонно отнеслись к этому замечанию». Дело в том, что это был своего рода условный рефлекс, как у собак Павлова: вбросили шайбу в зону — и они бегут, оказывают давление, борются за шайбу.
— Игорь Ларионов делился со мной, что перед Олимпиадой-88 в Калгари журналист канадского телеканала Драйден прилетел в Москву для создания репортажа об их знаменитой пятерке.
— Это тот самый фильм Home Game, о котором я упоминал ранее. Четвертая из шести серий была снята в Москве, и тогда я оказывал Кену помощь в работе с ней. К примеру, сегодня, даже несмотря на то, что Игорь начал свою работу главным тренером СКА, он выразил мне свои соболезнования. Фильм был показан на национальном канадском телеканале CBC, и первое, что Кен подарил мне, когда я приехал в Канаду вместе с семьей, – это были те самые шесть видеокассет. Я до сих пор их храню. А первую ночь в Канаде мы провели в доме Драйденов…
В фильме представлено большое количество интервью с Ларионовым и Фетисовым. Я сопровождал Кена в Воскресенск, где мы снимали и в родном городе Игоря. В марте 1989 года мы записывали заключительный эпизод у меня дома. Моя тогдашняя восьмилетняя дочь исполняла на пианино «Что тебе снится, крейсер «Аврора»?». Эта серия настолько понравилась и Кену, и создателям фильма, что она стала единственной, завершающейся иной музыкой, чем остальные эпизоды.
Он не планировал посвятить себя профессиональной карьере. Для него образование имело больший приоритет, чем хоккей
— И как вообще возник интерес Драйдена к советскому хоккею? Связано ли это с Суперсерией 1972 года?
— Ранее Кен выступал за любительскую сборную Канады, которая прекратила свое существование в сезоне 1969/70. В декабре 1969 года он посещал Москву с командой на турнир «Приз «Известий». Изначально он не планировал становиться профессиональным хоккеистом. Программа канадской сборной была рассчитана до Олимпиады 1972 года в Саппоро, а одновременно он обучался в американском Университете Корнелл. Он стремился получить высшее образование и продолжать играть в хоккей.
После того, как на чемпионате мира 1969 года канадская сборная заняла четвертое место, потерпев шесть поражений от прямых соперников, команду расформировали до тех пор, пока ИИХФ не допустит профессиональных игроков к участию в мировых первенствах. Бойкот продлился семь лет. Лишь тогда Кен дал согласие на выступление за «Монреаль». Сначала он играл в фарм-клубе, а последние шесть матчей и весь плей-офф провел за «Канадиенс». И завоевал Кубок.
— Это была удивительная история.
— Невероятная удача! У «Монреаля» располагалось два вратаря, не получивших травм, однако предпочтение отдали новичку. Он одержал победу во всех шести играх регулярного чемпионата, затем завоевал Кубок Стэнли и превзошел «Конн Смайт» — причем до того, как получил «Колдер Трофи» лучшему новичку лиги!
Кен поведал мне, что в тот сезон каждому игроку вместо колец по необъяснимой причине вручили цветные телевизоры. «Где же он?» — «Его похитили спустя много лет. Я тогда был в составе команды, а грабители проникли в дом и вынесли все, что представляло хоть какую-то ценность, в том числе и телевизор».
— Я рассказывал о шести матчах в регулярном сезоне и о сенсационной победе на Кубке Скотти Боумэн в 2019 году. Также я проводил параллели между Драйденом и Андреем Василевским, отмечая, что его слова были особенно ценны.
— Да, и оба они были довольно высокого роста. Кстати, я поинтересовался у Кена, насколько строгим тренером был Боумэн. Драйден сообщил, что Скотти никогда не отчитывал вратарей, не говоря уже о том, чтобы делать это в присутствии других.
— Невозможно осознать, как вратаря, всю свою профессиональную карьеру посвятившего «Монреалю», могли назначить на должность президента «Торонто».
— Кен не советовался со мной, однако спрашивал мое мнение о возможных кандидатах на должность генерального менеджера. После завершения спортивной карьеры он не проживал в Монреале и не занимал там никаких должностей. Все были уверены, что он не переедет туда. Он, конечно, владел французским языком, но планировал оставаться в Торонто. Когда ему поступило предложение, он принял его. И он проработал в клубе семь лет.
— Каким было отношение фанатов «Мэйпл Лифс» к нему»?
— Когда мы с Кеном посещали рестораны, он надевал шапочку или бейсболку, чтобы избежать внимания. Он не боялся чего-то, а просто не стремился к публичности и предпочитал скромное поведение. По его словам, в Торонто его узнают реже, чем в Монреале. Как только он это сказал, к нам подошел человек: «Вы Кен Драйден? Можно с вами сфотографироваться?»
— Вновь обращаясь к теме университета, Драйден продемонстрировал, что хоккеист из Национальной хоккейной лиги может быть образованным.
— Он имеет два высших образования: юридическое, полученное в Университете Макгилла в Монреале, и степень в области искусства и истории, которую он получил в Корнелльском университете в штате Нью-Йорк. Для него образование, возможно, даже превосходило значимость хоккея. Его манеры были изысканными, словно у человека из знатного рода.
— Несмотря на то, что он парадокс, сколько же шайб он выдержал, особенно учитывая маски того времени.
— Он впоследствии часто вспоминал о своей юности и о том, как они были неопытными и наивными, играя без профессиональных масок. И, как я сейчас помню, 8 марта 2020 года мой семилетний внук настоятельно попросил меня привести к себе домой Драйдена. У него «возник вопрос» к нему. Я пригласил, и Кен пришел с Линдой. Он спросил внука: «Алекс, что ты хотел спросить?» — «Сколько бросков вы отразили за всю свою карьеру?» И Драйден начал пересчитывать, начиная с университетских соревнований. Он вычислял среднее количество отраженных бросков за игру, умножал на количество проведенных матчей и лет. По моему мнению, у него получилось около 25 тысяч.
Внук поделился с одноклассниками историей о том, что к его «деду» заходил бывший хоккеист, обладатель шести Кубков Стэнли. Естественно, ему не поверили, и пришлось показать фотографии. Лишь после этого они начали расспрашивать родителей о Драйдене. Родители, в свою очередь, рассказали им все, что знали — о нем в Канаде знают все взрослые. И о том, какие почести ему будут оказаны, даже трудно представить. И пока не хочу об этом думать…
