первый материал, содержащий отрывки из новой книги Александра Кузьмина, был размещен 24 марта на сайте «СЭ». Александр Кузьмин, многолетний собственный корреспондент «СЭ» в Санкт-Петербурге, сейчас является писателем. «Петрович Первый и его гренадеры» появится на экранах Санкт-Петербурга в середине апреля и впервые представит максимально детальную и откровенную историю о спортивном и личном пути выдающихся баскетболистов советской эпохи: тренера Владимира Кондрашина, центрового Александра Белова и других игроков ленинградского «Спартака» в период расцвета команды в середине 70-х годов.
В предыдущей части повествование подводило к описанию трагического для Белова и драматичного для московского клуба дня — 23 января 1977 года. В этот день звезду мирового баскетбола, олимпийского чемпиона Мюнхена, чемпиона мира и Европы, сняли с рейса Москва — Милан и задержали для допроса по делу о контрабанде икон.
Прежде чем перейти к детальному описанию произошедшего в московском аэропорту Шереметьево, важно ответить на два вопроса. Первый касается того, как выдающийся наставник Кондрашин за четыре года сумел завоевать все возможные трофеи как со сборной, так и с клубом: победу на Олимпийских играх 1972 года, первенство Европы 1971 года, мировое первенство 1974 года, первенство СССР 1975 года и два Кубка кубков в 1973 и 1975 годах. И второй: почему впоследствии этот выдающийся Владимир Петрович, обладавший гениальной интуицией и умением добиваться побед, не завоевал ни одного титула?
В этой книге вы найдёте ответы на все эти вопросы.
Первый удар
Лето 1973 года.
Сентябрь 1972 года и олимпийский Мюнхен остались позади: финальный матч с американцами, стремительные грузинские джигиты Михаил Коркия и Зураб Саканделидзе, 20 очков Сергея Белова, казалось бы, выигранная игра, потрясение в концовке, скандал, переигровка, вновь скандал, повторная переигровка — и, наконец, те самые три секунды, тайм-аут Кондрашина, невероятная передача от Ивана Едешко и точный, как будто заученный, бросок Александра Белова. Об этом уже много раз и подробно рассказывали — нет необходимости повторять. Лучше сосредоточимся на другом.
В 43 года Кондрашин, самобытный тренер из Ленинграда, не имел на тот момент высшего образования в области физической культуры или педагогики (что казалось неслыханным для тренера уровня сборной СССР) и, что более того, не был членом партии (что также являлось серьезным недостатком для тренера сборной СССР). Он был единственным главным тренером, не являющимся коммунистом, в той олимпийской делегации. И он привел свою команду к победе, завоевав золотые медали.
В возрасте всего 20 лет, благодаря своим выдающимся природным данным, баскетболист из Ленинграда Александр Белов забил решающий бросок в финале Олимпиады, ставшем знаковым для советского баскетбола.
Вместе тренер и игрок добились наивысшего уровня, на который только способен любительский баскетбол, достигнув пика в своих карьерах. И при этом на эту вершину Учитель и Ученик поднялись в достаточно юном возрасте: Учитель – по тренерским стандартам, Ученик – по игроцким.
Склонность к излишней самоуверенности, хвастовство, опьянение от достижений? В случае с Кондрашиным это было немыслимо. Будучи интровертом, человеком сдержанным, скрытным и не любящим публичность, он не позволял себе ни излишних размышлений, ни соблазнов, ни лишних контактов.
А вот Белов… Оставим это пока — куда важнее напомнить другое. Они оба искренне обожали баскетбол и были готовы посвящать себя любимой работе, любимому занятию, любимой игре полностью. Это был золотой пик начала 70-х.
В очередной раз, уже в четвертый год подряд послеолимпийской весны 1973 года, ленинградский «Спартак» с Кондрашиным и Александром Беловым не смог превзойти армейцев, в составе которых играли Гомельский и Сергей Белов. Однако команде удалось получить приятную «моральную компенсацию» – победу в Кубке кубков, ставшей первым еврокубковым трофеем в истории «Спартака».
Кондрашин прекрасно знал, какие действия предстоят. Летом 1973 года его ждала новая работа, охватывающая два направления. В составе сборной ему предстояло защищать звание чемпиона Европы. В клубе – новый вызов со стороны ЦСКА, который предполагал обновление состава и акцент на результативное взаимодействие трио игроков: Белов, Иванов и Дворный.
Евгений Волчков, четырехкратный призер чемпионатов СССР в составе «Спартака», рассказывает»:
«Игроки Лех Иванов и Александр Белов демонстрировали прекрасное взаимодействие на площадке. Они успешно подменяли друг друга. Значительное количество подборов из-под щитов было взято ими, причем в этом Александр, безусловно, был выдающимся игроком. Еще более увлекательным, хотя и очень кратковременным, стал период, когда в состав вошел Иван Дворный. Это стало поистине волшебным временем для «Спартака». Кондрашин, благодаря своему уникальному владению мячом, смог диверсифицировать варианты игры «больших». Иванов мог успешно выполнять роль центрального игрока как на флангах, так и под щитом, мог сместиться в угол площадки — и оттуда также забивать! Обладая внушительными размерами и силой, как скала, Дворный значительно увеличил мощь под щитами, а Александр вообще мог эффективно играть на любой позиции. Команда в тот период выглядела превосходно!»
К сожалению, все тщательно разработанные и, несомненно, осуществимые замыслы Петровича на вторую половину 1973 года потерпели крах в конце первого полугодия.
После масштабной проверки на таможенном контроле в аэропорту Шереметьево пожизненная дисквалификация ждала четверых ключевых игроков сборной СССР, недавно вернувшихся из продолжительного турне по США и странам Латинской Америки.
Спартаковец Дворной стал самым молодым из четырех дисквалифицированных игроков (он был на два месяца младше своего одноклубника Белова; Алжан Жармухамедов из ЦСКА и Михаил Коркия из тбилисского «Динамо» значительно уступали им в возрасте). 21-летнего атлета (его рост – 209 сантиметров, а вес превышает центнер) не только отстранили от игр, но и заключили под стражу. Это дало повод болельщикам на ленинградском «Юбилейном» скандировать:
«Свободу Луису Корвалану
И Дворному Ивану!»
Великолепно сыгранный карманник Ручечник, которого воплотил Евгений Евстигнев в фильме Владимира Кондрашина «Место встречи изменить нельзя», с презрением произносил: «Указ семь-восемь шьешь, начальник». В ситуации с осуждением Дворного можно было сказать нечто подобное. За статью 78 (контрабанда) Уголовного кодекса СССР 21-летнему центровому грозило от пяти до десяти лет лишения свободы. В итоге ему назначили три года, половину этого срока он провел в заключении. Затем, благодаря хлопотам Кондрашина, его перевели из колонии на строительство свинооткормочного комбината под Ленинград. Вскоре ему позволили вновь играть в баскетбол (троим остальным, попавшимся тогда в Шереметьево, давно уже сняли бессрочную дисквалификацию). Однако Иван, и раньше любивший выпить, после всех этих переживаний начал употреблять алкоголь еще больше — и в «Спартаке» ему не нашлось места. В ленинградском «Спартаке». А вот в «Спартаке» из Владивостока Дворный после освобождения еще несколько лет поиграл, и весьма успешно. Но о выступлении в сборной и речи быть не могло…
Слова Сергея Кузнецова, чемпиона СССР 1975 года в составе «Спартака», автора победного гола в финальной игре против ЦСКА:
«Ваня Дворный был настоящим разгильдяем! Ему по душе была такая жизнь, так что о ком тут можно жалеть?! Помню, на финал Кубка кубков — 73 Кондрашин взял меня, еще совсем молодого. Рейс в Грецию с промежуточной посадкой в Болгарии. Начали с Ваней бороться прямо в софийском аэропорту. Не снимая дубленок, катались по полу. Вокруг было много людей, которые смеялись…»
После победы в финале, состоявшемся в Салониках, олимпийский чемпион и центровой «Спартака» Дворный неожиданно оказался в центре событий, которые оказались куда более экстравагантными, чем инцидент с катанием в дубленке по полу софийского аэропорта.
Иван Рожин, многократный призер чемпионатов СССР в составе «Спартака», рассказывает»:
«При выезде за рубеж мы получали небольшую оплату — по два доллара в день. В связи с этим старались увеличить свой валютный запас, используя подход, основанный на марксистской теории обмена: «товар — деньги — товар». В Европу вывозили икру, водку, матрешки и фотоаппараты «Зенит». Доход от продажи составлял 100-150 долларов. Обратно привозили товары, которые пользовались наибольшим спросом, то есть дефицитные вещи.
В 70-е годы нам особенно повезло с мохером. В стране существовал значительный спрос на это волокно, поскольку каждая женщина стремилась приобрести шарф и шапочку из него. Мохер был для нас выгоден тем, что его можно было спрессовывать, и из большого мешка с его помощью создавался небольшой мешочек, фиксируя его эластичными бинтами. В чемодане при этом помещалось их большое количество.
В апреле 1973 года наша команда завоевала Кубок кубков в Салониках. Учитывая, что победителей таможенники обыскивают нечасто, мы решили закупить мохер в больших объемах.
Саша Белов, Ваня Дворный и я вызвали такси и отправились на «затарку». В небольшом магазине мы приобрели весь мохер, который там был. Такси было загружено под самую крышу. Мы были осведомлены о том, что в холле отеля постоянно находился так называемый Василь Василич, сотрудник, осуществлявший за нами наблюдение. Поэтому Ваня Дворный отправился в отель, чтобы с балкона нашего номера, расположенного на втором этаже, он получал товар. План оказался успешным.
Ошеломленный греческий таксист затормозил прямо под балконом. Мы с Сашей начали умело перебрасывать туда мешки, а Ваня бережно переносил их в номер. Водитель был озадачен: зачем все эти хлопоты?! Он был бы еще более удивлен, если бы знал, что двое из трех участников этой «перевозки» – призеры Олимпийских игр в Мюнхене!
Василь Василич» остался незамеченным, таможенный контроль нас не затронул, благодаря чему нам удалось обеспечить мохеровыми шапочками хотя бы сотню женщин из Ленинграда. При этом мы и сами получили прибыль ».
Как повлиял на Кондрашина, главного тренера этой четверки в сборной, и на двоих из них, выступающих в клубе, тот показательный случай с «засветившимися» игроками?
Обращение к Юрию Кондрашину, сыну Владимира Петровича:
«Саша, несомненно, что-то приготовил для Зямы. В то время Арзамасков оказывал на Белова давление, как удав на кролика. Помню, как-то Сашка заехал к нам днем. Мы сидели на кухне, пили чай, и он нахмурился: «Я к вам прямо от Зямы. Захожу к нему, а он сразу рукой указывает в сторону стола: «Прошу!» Я заметил, что бутерброды с икрой щедро намазаны. Ну, думаю, опять тебе от меня что-то нужно.
После инцидента на таможне возникла попытка отстранить отца от должности главного тренера сборной. Особенно активно освещала это газета «Комсомольская правда», которая опубликовала письмо, предположительно присланное возмущенным читателем: «Что же происходит с нашими олимпийскими чемпионами?! Необходимы перемены!» И так далее. Позже мне стало известно, что заведующий спортивным отделом «Комсомолки» поддерживал тесные связи с одним известным тренером. Понятно, с каким…
Нависала тяжелая атмосфера. Освещение в прессе было крайне негативным. Скандал получился невероятно громким. Из-за всего этого у отца образовалась язва. Он не смог отправиться с командой на первые матчи чемпионата Европы — 1973 года. В этих играх командой руководил Башкин. Завоевание бронзы на том турнире – поистине удивительный результат! И третье место без Саши, без Жара (Жармухамедова. — Прим. А.К.) в составе! К тому же, в полуфинале, в поединке с грозными испанцами, две трети матча советская команда вела в счете и проиграла в итоге совсем немного…
Вместе с тем, неприятности редко приходят поодиночке. Отец заболел, и вскоре мама тоже серьезно заболела. Ей потребовалась операция, а затем отцу пришлось срочно обратиться к хирургам. Они прожили вместе столько лет! Сначала язва, но уже аппендицит – и это при недавнем заживлении язвы.
Сложилась довольно забавная и трогательная история. Мне, как и отцу, пришлось перенести операцию по поводу аппендицита – примерно за два с половиной года до него. В то время он, не вынося признаков слабости, постоянно упрекал меня: «Юрка! Ты лишен жизненного тонуса, что это за аппендицит?!» А теперь и сам оказался прикован к постели – и его позиция кардинально изменилась: «Ой, Юра, это действительно болезненно! Снимаю с тебя все претензии!»
Когда родители находились в больницах, умер их общий друг, известный ленинградский спортивный комментатор Виктор Набутов. Я вынужден употребить слово «умер», потому что иначе это событие не передать. Отец сильно опечалился известием о кончине Виктора Сергеевича, его внешний вид резко изменился… Это были самые трудные летние и осенние месяцы для нашей семьи. Это стало тяжелым испытанием для отца ».
Второй удар
Весна 1975 года.
О том, как московский «Спартак», одержавший победу и вызвавший бурю восторга в спортивном комплексе «Юбилейный», чуть не потерял своего ключевого игрока на длительный срок, известно крайне малому числу людей.
Уважаемые поклонники легендарного баскетболиста, любимца Ленинграда Александра Белова, прошу прощения, хотя и сам был свидетелем его великолепной игры (хотя и в конце карьеры). Но изменить то, что было сказано, невозможно.
В мае 1975 года, всего через месяц после победы на чемпионате СССР, баскетбольный мастер совершил вопиющую ошибку: в центре Ленинграда он нанес удар немолодому водителю автобуса, который не уступил ему дорогу, когда тот ехал на новой машине.
Обиженный водитель был ветераном Великой Отечественной войны и человеком с твердыми принципами. Он обратился в правоохранительные органы с заявлением на Белова, после чего было возбуждено уголовное дело.
Говорит Юрий Кондрашин:
«Если 1973 год принес за собой череду серьезных испытаний, то 1975-й… Я даже не знаю, как это описать. Такое просто не может повторяться! Безумные два с половиной месяца!
В семье царила искренняя радость от незабываемого «золотого вечера» 31 марта. Первым поздравил с победой «Спартака» Сергей Башкин, помощник отца в сборной СССР, позвонивший из Москвы: «Все сторонники прогрессивных взглядов удовлетворены победой «Спартака» — за исключением болельщиков ЦСКА». За этим последовала волна звонков. А затем принесли срочную телеграмму из Москвы: «Дождались спустя четыре года! Аксенов, Зерчанинов, журнал «Юность». Речь, очевидно, шла о золотой переигровке — о матче 1971 года с ЦСКА в Тбилиси…
В доме все были полны радости и улыбались. А на улице растаял снег. Наступила весна, выглянуло солнце, стало тепло и уютно! И в этот момент отец допустил серьезную оплошность.
Он намеренно не включил Александра Белова в состав сборной СССР на серию товарищеских матчей в Чехословакии. В то время его активно скрывали от призыва в армию. Кроме того, у Саши скопилось немало проблем в кораблестроительном институте. Отец прямо сказал: «Тебе необходимо разобраться со своими делами в институте. Оставайся, занимайся и сдавай экзамены». Как же Александр учился в «корабелке»? Порой он действительно мог усиленно заниматься учебой. Но где ему было брать время на это, если его постоянно занимали тренировки и поездки? К тому же, он был молодой ленинградской знаменитостью. Всем было приятно его общество. Александра в городе просто обожали!
В целом, Белова он не готовил к экзаменам. Он оказался вовлечен в эту историю в самом сердце Ленинграда. Был вынесен судебный приговор. Начали вызывать свидетелей произошедшего. И тут из резервного состава прибыл отец. Только что я месяц наблюдал его сияющим — а теперь он снова весь подавлен! Отец, по-моему, даже перестал спать. Праздник, 9 мая, прекрасная погода — а отец с мрачным лицом бегает по городу, хлопочет по делам Сашки. Да что тут скрывать — многие за него заступались. Можно сказать, что удалось избежать серьезных последствий, но отец потом очень долго восстанавливался после этого кошмара. А ведь нужно было готовить сборную к чемпионату Европы! Отец измотанный, весь на нервах — и сам Саша психологически совершенно не готов… И тут это несправедливое судейство в решающем матче Евро с Югославией… Сашку удалили с площадки за пять фолов, а в решающий момент матча югослав грубо толкнул Жигилия — и арбитр назначает фол… самому Жигилию!»
Игра прошла 15 июня. «Спартак» завоевал золото 31 марта. Получились весьма необычные два с половиной месяца. Это было действительно безумно! »
По словам Валерия Диева, президента Федерации баскетбола Санкт-Петербурга, в 1975 году он был игроком второй команды ленинградского «Спартака»:
— Та история с водителем… Сашка ехал на своей машине с девушкой. Водитель, которого он встретил в Кирпичном переулке — самом центре города — не пропустил его. Сашка попросил освободить дорогу, но получил в ответ грубое распоряжение. Представь себе: ты с девушкой, и тебя так отговаривают. Кому это может понравиться? Сашке тоже это не понравилось. Он вытащил этого мужчину из автобуса номер 39, поднял его над землей — и оказалось, что перед ним фронтовик. После этого он сообщил об инциденте в соответствующие органы. Было судебное разбирательство, Миша Коркия каким-то образом проник в зал суда и был очень удивлен: за что судят этого человека? Белову назначили год условного наказания…
— Невероятно, но в период судебных тяжб, впервые в истории Национальной баскетбольной ассоциации, был выбран игрок из Советского Союза. Им оказался Александр Белов!
— Я часто задумываюсь об этом: какое простор открылся бы перед ним в НБА! Александр очень любил силовой баскетбол и демонстрировал великолепную игру в защите, что американцы особенно уважают. Кажется, что ты находишься в удобном положении под кольцом, но он своим мощным корпусом оттесняет тебя под самое кольцо, и у тебя уже не остается возможности завладеть мячом. А затем он мгновенно смещается в сторону, совершает невероятно высокий прыжок — и мяч у Белова. Его вес составлял около 105 килограммов чистой мышечной массы — и он умело использовал свою физическую мощь. Уверен, что в матчах всех звезд НБА он бы, безусловно, принимал участие.
Саша удерживал соперника, а я проскользнул под щит. Он попытался накрыть меня, но я показал, как нужно действовать, и не оставил. Горжусь: мне удалось перехитрить самого Белова! Саша приземлился, и я бросил его без каких-либо препятствий. И неожиданно он, подскочив с прямой ноги, толкнул меня во второй раз, снова высоко взмыл в воздух и поставил мне «горшок»! Это казалось невероятно простым! Никто другой не мог повторить это!
Белов отличался душевностью и открытостью. Однако впоследствии его окружение стало убеждать его: «Вы — самый выдающийся. Вам позволено все!» К сожалению, он поддавался этому влиянию. И, вероятно, он был самым известным человеком в Ленинграде в те годы…
— Валерий Федорович, в середине 70-х годов вы, пусть и на короткий срок, выступали за «Спартак», а в середине 80-х стали начальником команды — при этом главным тренером по-прежнему был Кондрашин. На протяжении всего этого периода ленинградский «Спартак» оставался самой малообеспеченной командой в высшей лиге?
— К сожалению, это правда. Тяжело возвращаться к воспоминаниям о том, что в знаменитый чемпионский 1975 год основной состав выходил на разминку в чем придется. В команде не было ни врача, ни массажиста! И транспорт тоже отсутствовал. Для того чтобы добраться до матчей в «Юбилейный» или «Можайку», делались разовые заказы. Тогда в «Спартаке» на все городские команды был один, практически неисправный автобус ЛАЗ — за него чуть ли не возникали конфликты…
Баскетболисты «Спартака» получали значительно меньше всех в лиге. Держались только за счет поездок за рубеж. Фотоаппараты «Зенит» в Ленинграде, кажется, стоили 280 рублей — а там уходили влет по 100 долларов. Отлично также шли икра, водка и кубинские сигары. Заводилой всего процесса, безусловно, был Владимир Арзамасков. В какой-то момент он буквально насадил в команде культ бизнеса! Сегодня, вне всякого сомнения, Арзамасков стал бы бизнесменом величайшего масштаба. Какие-то моральные принципы и душевные сомнения у него отсутствовали полностью! Кстати, на площадке это как раз хорошо: он всегда был на 100 процентов уверен в себе и в своем отличном броске.
— Я, к слову, не упомянул Арзамаскова, когда рассказывал о том, как я попал в «Спартак».
— Команда хорошо принимала новых игроков. Однако именно он создавал определенную напряженную обстановку, стремился ввести элементы дедовщины. Саша Мелешкин как раз тогда перешел в ЦСКА и впоследствии рассказывал: «Валера, там все совершенно иначе! Никто не оказывает давления!» По всей видимости, Александр Яковлевич Гомельский в ЦСКА активно вмешивался во все дела и осуществлял жесткий контроль. А Владимир Петрович в 1975 году в какой-то момент допустил ослабление контроля над обстановкой в команде. Было, было, к сожалению… Но вспомните, каким был для самого Кондрашина этот 1975 год! Золото в «Спартаке», вызов в сборную, подготовка к чемпионату Европы, и тут еще этот «инцидент Белова»!
Петрович в 75-м стал проявлять повышенную нервозность и тревожность. Я помню, как мы с Таракановым и Белостенным сидели в холле на Вязовой, спокойно беседуя. И вдруг появился Петрович и начал на нас кричать! За что?!
Третий удар
Зима 1977 года.
Летом 1976 года, в самый разгар, в Монреале, Канада, 47-летний Владимир Петрович Кондрашин, наставник советской сборной по баскетболу, потерпел свое последнее поражение, как впоследствии стало известно.
Назвать это безоговорочным поражением было бы неверно, поскольку спортсмены все же завоевали медали. Однако бронза после золота, выигранного в Мюнхене…
«Петровичу ведь очень хотелось, чтобы сборная победила в Монреале?» — поинтересовался я у Юрия Кондрашина. В ответ последовала эмоциональная речь:
«Безусловно! Это крайне необходимо по ряду причин, причем одна из них имеет первостепенное значение.
Несмотря на то, что прошло уже четыре года с мюнхенского финала, американская сторона так и не смирилась с поражением и продолжала считать результат несправедливым, не желая принимать свои серебряные медали. Кроме того, наша команда, вместе с отцом, оказалась в поле зрения полузаинтересованных, полускептически настроенных европейцев, которые задавались вопросом: смогут ли советские спортсмены снова одержать победу над США? Проигранный финал Чемпионата Европы 1975 года только усилил эту напряженность. И, наконец, в Москве находились завистники. Александр Яковлевич Гомельский не уставал повторять: «Кондрашин – выдающийся тактик». Отец реагировал на это раздраженно: «Ну и что, мне повезло как человеку, спасенному от утопления!»
В 1973 году предпринимались попытки исключить отца из состава сборной. А в 1974 году начали распространяться анонимные сообщения: «Александр Белов не намерен возвращаться в Советский Союз после чемпионата мира в Пуэрто-Рико». Сергей Павлов, председатель Всесоюзного Спорткомитета, впоследствии критиковал своих заместителей: «Что, поддались панике? Обрушились с критикой на Кондрашина за поражение. А где вы были, когда он добивался всех возможных побед?!»
Павлова также не удалось защитить отцом, когда тот не поехал отчитываться о своем олимпийском выступлении в Москву… Отец и не мог этого сделать. Это было не в его характере. Ему предложили согласиться с исключением из сборной Башкина сразу после Монреаля. А он, уже находясь дома, произнес лишь одну фразу: «Если мне предлагают предать…»
И не поехал — а его сняли.
Отец вернулся домой сразу после матча за третье место с канадской сборной, которую наши спортсмены уверенно обыграли. Олимпиада продолжалась. Как только он вошел в квартиру, начали поступать звонки от журналистов: «Владимир Петрович, что случилось?!». Он взял с собой меня и маму и поехал на нашу дачу в Шапки, чтобы побыть вдали от посторонних глаз. Однако и там он выглядел очень подавленным, хотя мы с мамой старались не говорить о баскетболе и смотрели Олимпиаду, посвященную другим видам спорта.
Именно мне удалось впервые за время его приезда из Канады вызвать у отца смех. Мы смотрели трансляцию женских соревнований по спортивной гимнастике. Конечно, выступали Турищева и румынская гимнастка Коменэчи, но больше всех мне нравилась Нелли Ким. Она была просто очаровательна!
Она появляется в кадре, и тут отец неожиданно произносит: «Несколько дней назад мы с ней были в баре. Рядом». Я, затаив дыхание от волнения, уточняю: «Очень близко?» «Между нами было около десяти сантиметров!» — «А ты не положил ей голову на плечо?!» Отец впервые после прилета рассмеялся: «Почти». И мать присоединилась к его смеху.
В августе отец часто плавал на нашем озере Глухое. Он с детства прекрасно себя чувствовал в воде. Греб традиционным способом, используя самодельные весла. Я любил наблюдать за ним с берега. Однажды папа поплыл прямо в спортивных штанах. Он смеялся: «Заодно и постирался!» Мама иногда упрекала его за эти старые треники: «Володя, ты выглядишь как бездомный!» А для него это был своеобразный способ скрыться от внимания. Отец не любил, когда его узнавали. Иногда он брал меня с собой в воду, и мы плавали в озере. Однажды, подплывая к мосткам, мужчина сверху крикнул: «Ой, вы так похожи на тренера Кондрашина!» Папа тихо ответил: «Я и есть Кондрашин». «Да вы что!!!» Многие соседи по дачному кооперативу поначалу были уверены, что я и моя мать-одиночка живем на нашей даче. Отец долго не мог покинуть это место.
К осеннему сезону 76 года его уже узнавали многие. Причиной тому стало увлечение отца футболом. «Зенит» демонстрировал уверенную игру и оказался всего в одном шаге от завоевания медалей. Футбол и хоккей вызывали у него одинаково сильный интерес. В футболе он особенно отмечал игру Стрельцова, а в соответствии с его работой поддерживал «Спартак» – и, как и полагается жителю Ленинграда, «Зенит».
Осенью отец постепенно избавился от негативных переживаний, связанных с Монреалем, и с прежним энтузиазмом приступил к работе, полностью посвятив себя «Спартаку». Команда начала демонстрировать хорошую игру. Однако в январе 1977 года произошла настоящая трагедия, которая разрушила все… Не только отца — всю команду!»
23 января 1977 года – день, который навсегда останется в памяти болельщиков «Спартака». Предлагаем прочитать истории трех баскетболистов, участников трагического перелета из Москвы в Милан».
Андрей Макеев — чемпион СССР 1975 года и бронзовый призер Олимпиады 1976 года:
— Мы направлялись в Италию на еврокубковый матч с «Чинзано». Сначала из Ленинграда на поезде — до Москвы. Прибыли в тогдашнее Шереметьево. Поначалу всё выглядело как обычная и привычная процедура. На таможне те же самые люди. Все давно узнают друг друга. Наши сумки сложили в большую кучу. Затем часть из них ребята перенесли в зону досмотра. Другая часть осталась на прежнем месте — пока что не принадлежала никому. И тут Саша обратился к нападающему Вове Яковлеву: «Возьми вот эту сумку и отнеси туда».
Вова уже передал одну сумку и последовал за ней со второй. В ту зону, где будет организован досмотр или прибыла тележка, все сумки будут сразу погружены в самолет без дополнительного осмотра.
Вскоре после второго похода Яковлева к сумке неожиданно приковалось всеобщее внимание. Речь шла об обычной и ничем не примечательной спортивной сумке. Возник вопрос: «Кто ее пронес?» Ведь очевидцам было известно, кто только что ее перенес.
Вова не отвечает. Его отвлекли. И вслед за ним отзывают Сашку.
Снаружи совершенно не было очевидно, какое отношение Белов имеет к этой ситуации — и почему его «связывают» с этой сумкой!
— И как это можно объяснить?
— Существует лишь одно объяснение: и Александра, и Владимира Арзамаскова (Зяму) заранее подставили. Они подвергались контролю и в тот день в аэропорту, и ранее, когда приобретали валюту.
— Арзамаскова уже в Италии Кондрашин не допустил до игры?
— Ни в коем случае! Мы и так потеряли Белова и Яковлева, а Зяма являлся главным снайпером команды.
Сергей Тараканов – олимпийский чемпион 1988 года, обладатель семи титулов чемпиона СССР в составе ЦСКА, в 1977 году выступал за «Спартак»:
«Я отчетливо помню этот неприятный инцидент на таможне зимой 1977 года. Наши сумки четырежды возвращали на конвейерную ленту в Шереметьево! Владимиру Петровичу пришлось практически раздеться. Поначалу мы не могли понять причину происходящего. А затем, уже в самолете, мы обнаружили отсутствие Белова и Яковлева. В команде, естественно, царил сильный шок. А в Италии Петрович не отпускал Зяму ни на минуту. Тогда все стало совершенно понятно».
Вновь слово Кузнецову:
«По возвращении команды в Ленинград было организовано комсомольское собрание на Вязовой. Прибыло начальство. Предложили: сейчас вы совместно осудите и исключите Белова из своей организации, а мы позже, через некоторое время, все отмените. Я встал и заявил: «Я собственными глазами видел, что это не он нес эту сумку! И за что же его исключать?» Петрович поддержал меня: «Молодец, Серега!»
Вспоминать об этом не хочется. Тогда в Шереметьево задержали самолет на два с половиной часа. Пришлось снова извлечь все вещи из багажа…»
Макеев:
— Зяма, безусловно, был Игроком с большой буквы, человеком, склонным к авантюрам во всем. Он привил это качество и Сашке. Белов поначалу отличался совершенно иным складом ума, он не был готов к такой рискованной жизни. Его брак с Шурой Овчинниковой был также большим желанием Кондрашина, чтобы хоть как-то контролировать жизнь Сашки и держать его в каких-то границах.
Я был знаком с Зямой. Мы пообещали друг другу сыграть свадьбы в один день. Лишь впоследствии стало известно, что Зяма женился на Жанне, дочери генерала, исключительно ради возможности выезда за границу. Представьте себе: он сам отправился в Большой дом, в КГБ, чтобы узнать причину своей невыездности. Он заявил, что является честным баскетболистом. Но его проинструктировали уйти. И только после этого он решил жениться. А я никак не мог понять, почему Зяма выбрал девушку, которая была старше его на пять лет? У него был широкий выбор!
Долго и тесно общались с Зямой, из нашей общей комнаты в общежитии на Загородном. Однако, как оказалось, Вова принес больше вреда, чем пользы, и не только «Спартаку», но и всем нам, особенно Сашке. Кошмарного вреда. К чему это привело!
— Но вы же были близки с Беловым. Не предприняли попыток воспрепятствовать его действиям?
— Жизнь тогда была устроена так, что перевозили абсолютно все. И тогда не мог возникнуть разговор в таком ключе: «Прекрати это!». Скорее звучало: «Сдержи свои желания». Это сильно увлекало. О, как сильно увлекало! Огромный денежный соблазн. И меня в какой-то момент затянуло, что тут скрывать. Но очень важно вовремя сказать себе: стоп! Существует некий предел и последняя черта — вот что важнее всего осознать. За этой чертой — совершенно другой мир. Другие масштабы правонарушений. Совершенно иная окружающая среда. Другой риск. И другая степень ответственности.
Общаться с Сашкой уже не имело смысла. Безоговорочным авторитетом для него на протяжении всех лет был только Петрович. Позже вторым таким человеком для Белова стал Зяма. К глубокому сожалению! Сашка не сам оказался втянутым в это. Изначально плотные связи с «центровыми» через свою Жанну наладил Арзамасков. Она познакомила его с другой женщиной, обладающей обширными контактами с иностранцами – она подсказала, где можно приобрести и продать товары. А эта женщина и увлекла Сашку в коммерческие дела, полностью изменив его взгляды!
В финале своей недолгой жизни Белов поссорился с Зямой и расстался с ним. По всей видимости, в самый последний момент Сашка, наконец, начал понимать, кто и как его вовлекла в это…
— Вы тоже ссорились с Беловым?
— Однажды мы даже подрались. Но это было давно, когда еще не было никаких признаков будущих серьезных проблем. «Спартак» проводил длительный и замкнутый тренировочный сбор. Тренеру не стоит возвращаться к этому – особенно если в команде есть семейные игроки, которым необходимо совмещать занятия спортом с воспитанием детей и завершением учебы в институте, а ты вынужден находиться в монотонной обстановке. Это тяжело, даже иммунитет ослабевает. Ты чувствуешь себя опустошенным и беззащитным, находясь в состоянии нервного напряжения. Ну, и тогда произошла потасовка с Сашей в раздевалке. Слово за слово…
Возвращаюсь в Ленинград. Прошло около недели после драки. Я не могу найти себе места: поссорился с другом. Зачем?! И что теперь предпринять? Поговорил с Павловым. Юрка посоветовал: «Купи бутылку водки и посети его, поговори с ним!»
Я направляюсь к Зверинской. Сашка открывает дверь и смотрит на меня без слов. Я сразу говорю: «Я был неправ!» В ответ он улыбается: «Я и сам собирался купить водки, чтобы поговорить с тобой!» Мы выпили небольшое количество алкоголя, и инцидент был окончательно улажен.
Вот дальше стало намного сложнее… Стена возникла.
— В смысле?
— Между нами случались частые ссоры. В течение двух последних лет… «Саня, почему ты употребляешь алкоголь? У нас же тренировка!» — «Тебе не стоит вмешиваться!» Он вспыхивал очень быстро, подобно тому, как загорается спичка.
— А что же Кондрашин?
— Петрович не раз пытался его уговорить, предостерегал. Разговоры Кондрашина с Беловым проходили наедине — никто не был допущен даже близко. Лишь к лету 1978 года, когда перед Александром вновь возникла перспектива попасть в сборную, он предпринял финальную решительную попытку наладить свою жизнь. Однако здоровья у него уже не было…
Я часто вспоминаю и размышляю о жизни Сашки. Ее первый период – это яркий пример воплощения христианских ценностей: исключительная доброта, открытость, искренность и необычайное трудолюбие. Это был период, на котором можно было бы смело учить других людей. Никаких предосудительных поступков! И затем – такой вот итог…
В конце концов у нас состоялся весьма необычный разговор. Я помню, как спросил: «Саша, как ты представляешь себе завершение карьеры?» Он ответил: «Я хочу «Волгу», хорошую квартиру, дачу и деньги — 20 тысяч». Я так и не понял, почему именно эта сумма, и не стал спрашивать. Он не упомянул ни о выигрыше второй Олимпиады, ни о баскетболе вообще. А я ведь спрашивал его об игровой карьере!
Евгений Коваленко, десятикратный чемпион СССР в составе ЦСКА и близкий друг Александра Белова, рассказывает:
— Александр и Сергей Беловы – это совершенно разные люди, объединённые лишь общей фамилией. Сергей замкнут в себе, необщителен, но при этом является явным лидером команды. Он мало говорил, общаясь преимущественно с Волновым и Паулаускасом в сборной. К слову, в этом Сергей Белов напоминал Кондрашина, который также избегал шумной обстановки.
Саша Белов – личность совершенно иного склада. Он отличался общительностью и открытостью, любил находиться в центре внимания и быть душой компании. Однако, после продолжительного периода отстранения от соревнований, он претерпел значительные перемены. Очень заметные.
— Расскажите.
— Саша, как и прежде, провёл тур в Тбилиси после своего возвращения в баскетбол. Мы воспользовались возможностью пообщаться с ним, и его признание меня поразило: «Знаешь, Женя, целый месяц после дисквалификации я не покидал дома. Выходил разве что за алкоголем. Стыдно было перед людьми ужасно!»
Саша сильно страдал из-за того, что не мог играть в баскетбол. Вероятно, это также негативно повлияло на его здоровье, которое стремительно ухудшалось. Однако я и не думал, что ситуация настолько серьезная.
Сережа Коваленко позже поделился со мной: «Утром в сборной была пробежка. Александру было очень тяжело. А затем, представьте себе, он и вовсе не смог продолжить бег! Его направили на обследование в Москву. Поначалу врачи не смогли выявить причину. Гомельский был крайне расстроен…»
На прощание с усопшим от ЦСКА с венком отправился наш защитник Валерий Милосердов. Они знакомы еще со времен выступлений за молодежную сборную Советского Союза.
— Только сейчас становятся известны шокирующие детали воздействия Арзамаскова на Белова…
— Безусловно, повлиял Зяма, что тут говорить. Он же провел один сезон в ЦСКА. «Деловой»… ЦСКА только приехал во Францию, а Зяма уже первым делом утром на завтрак команды явился и громко заявил: «Ребята, я все прояснил — где что находится и сколько это стоит!» Когда он это узнал?..
Мне как-то раз сказали: «Благодаря мне Саша Белов разбогател не в пять, не в десять — а в сто раз!» Я не смог сдержаться и спросил: «И чем закончилась эта история?!»
Говорит Рожин:
«Тот случай, произошедший в январе 1977 года, обернулся трагическим… Потому что Зяма, выбрав подходящий момент, приблизился к Белову в аэропорту и спросил: «Ну, признаваться?» Саша ответил: «Полетай с командой, я все устрою».
Он решил самостоятельно разбираться с этим неловким делом. Однако оно оказалось весьма сложным – очередная дисквалификация, лишение всех званий, общественное осуждение. В телепередачах и газетах публиковались материалы, в которых, в соответствии с законодательством того времени, подвергали критике виновного и пытались направить его на путь исправления в соответствии с советскими моральными принципами. Он записывал все это на магнитофон и неоднократно в течение дня прослушивал эти слова, причинявшие ему боль. Помню, в одном из телевизионных выступлений говорилось о карьере, потерпевшей крах, и Шура с грустью запел песню: «А та звезда, что сорвалась и падает…»
В те дни квартира Саши тоже оказалась пустой, и многие его друзья заняли выжидательную позицию. Его разочарование было огромным. Однако эта ситуация, напротив, еще сильнее сблизила нас обоих. Он ощущал, что может рассчитывать на меня, а я ценил его доверие и оказывал ему поддержку, как только мог. В жизни Белова образовалась пустота: его отстранили от тренировок, а в занятия в «корабелке» не хватало настойчивости. Саша тянулся к стакану – кто из русских не пытался таким образом приглушить душевную боль? Приходилось бороться с этим, порой ставя под угрозу нашу мужскую дружбу.
В непростой период наибольшую поддержку оказали Слава Антонов, Валера Казачков, Слава Бородин и, безусловно, Владимир Петрович Кондрашин. Мария Дмитриевна делала всё, что в её силах, испытывая глубокую любовь к сыну. Шура Овчинникова с женской заботой, вниманием и любовью также помогала Саше справиться с кризисом. 30 апреля 1977 года состоялась их свадьба — и жизнь Белова начала постепенно налаживаться. В июне того же года с него сняли дисквалификацию, разрешили выступать за «Спартак», но не за сборную. Однако это стало значительным поводом для радости среди ленинградских любителей баскетбола. Многие болельщики приходили на матчи именно ради Белова, и он, словно талантливый актер, демонстрировал им уникальный баскетбол. А когда его вернули и в сборную, Саша с энтузиазмом приступил к подготовке к чемпионату мира в Маниле.
На сборах в Сухуми в мае 1978 года во время тренировочной игры Белов получил удар локтем в область груди. Он некоторое время жаловался на болезненные ощущения, но затем они прошли. Мы несерьезно отнеслись к тому, что через две недели у него возникла боль в желудке и сильная тошнота. Особенно учитывая, что после десятидневного лечения в Боткинской больнице Александр выглядел здоровым и вновь отправился на тренировку со сборной.
Не прошло и трех суток, как врач команды вновь привез его в Ленинград — с диагнозом «острая сердечная недостаточность». Александра поместили в кардиологический центр, расположенный на площади Мужества, где он пробыл около двух недель. Несмотря на тяжелое положение, его настроение оставалось неплохим, он пользовался вниманием пациентов и персонала, часто шутил и рассказывал анекдоты. В конце августа его неожиданно перевели в ГИДУВ (Государственный институт для усовершенствования врачей — Прим. А.К.). Он получал значительную дозу лекарственных препаратов, однако его состояние постепенно ухудшалось, хотя он и пытался скрыть это.
Белов однажды передал мне письмо без почтовой марки и указания получателя, на котором был изображен печальный осенний пейзаж. Я поинтересовался, кому оно адресовано, и он ответил: «Тебе». Я упрекнул Сашку за подобные выходки, но он настоял на своем, заявив, что если я поправлюсь, я верну ему письмо. Его предчувствие, к несчастью, оказалось верным. С течением времени он становился все более слабым, словно растворялся на глазах, лицо осунулось, заострился нос. В последние дни он почти не вставал — лежал или сидел в кровати.
Мы с Марией Дмитриевной сменяли друг друга: она дежурила одну ночь, я – другую. Жена Саши, Шура, была в отъезде, и мы не делились с ней со всей правдой о положении дел. Мы утратили надежду на чудодейственную помощь врачей и, по совету друзей, обращались к травницам, однако и они не смогли оказать никакой помощи. Я ездил в Колпино за освященной водой, которую местная травница набирала прямо из-под крана и читала заговоры на имя Саши. Я являюсь атеистом и не верю в магические обряды, но в столь отчаянной ситуации мы искали спасение в любом возможном средстве.
Я отправился за святой водой утром 3 октября 1978 года. Однако к тому времени, как я прибыл, Саша уже не было в живых. Белов скончался на руках у Марии Дмитриевны в 6 часов 40 минут утра.
Юру Павлова и Сергея Кузнецова я увидел у проходной больницы. Мой вопрос: «Вы к Саше?» – сразу выдал их лица. Я понял, что произошло, и опустился на скамейку, где долго плакал, как ребенок…
Согласно результатам вскрытия, у Саши диагностировали крайне редкое заболевание – саркому перикарда (опухоль сердечной оболочки злокачественного характера), которая характеризуется стремительным прогрессированием у молодых людей. На тот момент и в настоящее время данное заболевание практически не поддается лечению.
В своем последнем письме Саша попросил, чтобы его похоронили рядом с отцом, олимпийскую золотую медаль передали Владимиру Петровичу Кондрашину, а мать непременно отправили в отпуск.
Уход из жизни в 26 лет – это ненормально. По всей видимости, ответственность за его смерть лежит на нас. Мы оцениваем выдающихся людей с помощью обычных стандартов, хотя они совершенно отличны от нас, гораздо более чувствительны к внешним факторам. Это наделяет их силой, но и приводит к гибели. Но прежде всего я вспоминаю не о выдающемся спортсмене Александре Белове, а о простом ленинградском парне, который любил свой родной город и щедро отдавал ему весь свой огромный и уникальный талант.
Всего за неделю до смерти Зяма навестил Белова в ГИДУВ. Саша уже ощущал резкое ухудшение состояния и попросил меня, находившегося рядом с ним, сообщить Арзамаскову о его нежелании видеть его. Зяма отреагировал на мои слова сдержанно, и на его лице не проявилось ни раскаяния, ни сочувствия к умирающему другу. Вместо этого он достал из кармана конверт: «Вот здесь двести рублей, передай, я был ему должен».
Еще одна смерть
Спустя два года после смерти Белова Арзамасков, заметно поправившийся, окончательно потеряет интерес к баскетболу, переедет в Москву и начнет заниматься криминальной деятельностью. По имеющимся сведениям, одна из его деловых операций, связанная с манипулированием валютой, будет неудачно проведена с людьми, имеющими значительный вес. Вскоре после этого 34-летний Зяма погибнет при загадочных обстоятельствах, выпав с балкона восьмого этажа…
