Меньше недели назад Артур Бетербиев победил Дмитрия Бивола в драматичном поединке за звание абсолютного чемпиона мира в полутяжёлом весе. Казалось бы, после такого испытания возрастной спортсмен должен неторопливо восстанавливаться, но Артур сразу отправился на родину — в Россию. Там Бетербиев очень активен: посетил турнир IBA, встретился с болельщиками и заглянул в Центр прогресса бокса. Именно там мы встретились с нашим прославленным чемпионом и поговорили обо всём самом интересном. В том числе обсудили вероятность того, что организация IBF может забрать у Артура свой пояс, если тот откажется драться с обязательным претендентом.
— Как вы оцениваете значимость титула IBF, рассматриваете ли вы возможность обязательной защиты?
— На данный момент я не получал официальных требований по защите титула, ведутся какие-то обсуждения. Необходимо выяснить, какие предложения будут озвучены и есть ли какие-либо жёсткие условия. Пока что это лишь слухи, распространяемые в сети, со мной не контактировали ни представители IBF, ни моя команда.
— Организация требует этого, но готовы ли они уступить место, потеряв титул абсолютного чемпиона мира?
— Будем смотреть.
— То есть такая вероятность есть?
— Да, посмотрим.
— Кто первым поздравил с победой вне поля зрения камер?
— Рамзан (Кадыров. — Прим. «Чемпионата») поздравил, от родных и близких много сообщений пришло, с мамой поговорил. Я люблю до боя и после него созваниваться с ней, чтобы она успокоилась, сказать ей, что всё хорошо.
— Какую значимость, на ваш взгляд, имеет поддержка, оказываемая Кадыровым?
— С юности он верил в мой потенциал, убеждал, что я смогу добиться успеха в боксе. Он всегда оказывал мне поддержку. Это, безусловно, очень важно и здорово. Я благодарен ему за всё.
— Вы понимаете, почему он в вас поверил?
— Полагаю, вы считаете, что я единственный такой. Я неоднократно посещал боксёрские шоу и соревнования по смешанным единоборствам, он искренне увлечён спортом и является его фанатом. Безусловно, он проявляет особый интерес к спортсменам, представляющим нашу республику. Эта поддержка имеет большое значение, она вдохновляет.
— Что он говорит о ваших выступлениях?
— Впечатления разные. В последний раз я встречался с ним на ринге в 2004 году, тогда он был в зале, на трибунах. И сейчас он здесь, что тоже вызывает сильные эмоции. Появляется беспокойство, страх допустить ошибку. Но он поддерживает меня, сейчас дает советы, очень похожие на те, что дает моя команда. Он прекрасно разбирается в боксе, ведь сам является мастером спорта.
— Смена весовой категории влечет за собой обязательное достижение абсолютного уровня? Или вас устроит несколько поясов?
— Необходимо оценить ситуацию, поскольку я не принимаю решение в одиночку. Мне требуется обсудить этот вопрос с командой, чтобы вынести взвешенное решение. Также необходимо проконсультироваться со специалистами, близкими людьми и друзьями. Я сформирую консультативный совет (смеётся).
— Стремитесь ли вы к званию абсолютного чемпиона в двух весовых категориях?
— Такой цели не существует, однако нет препятствий для её реализации. Есть возможность попробовать.
— Не ощущалось ли отголосков травмы во время боя?
— Травма доставляла больше дискомфорта на этапе подготовки, когда приходилось выдерживать значительные нагрузки. В ходе самого поединка она не проявлялась.
— Вы упомянули о неудовлетворенности собой, не могли бы вы уточнить, какие именно моменты вас беспокоят?
— Полагаю, это связано с травмой и перенесённой операцией, которая состоялась около трёх-четырёх месяцев назад. Несмотря на все мои усилия и профессиональный подход, последствия всё равно ощутимы.
— По итогам поединка вы потеряли безупречный показатель нокаутов. Уделяете ли вы этому значение, насколько это принципиально для вас?
— Поверьте, я сплю спокойно (улыбается).
— Не хотели во время боя рискнуть?
— Вообще такого не было.
— Какие чувства были в момент принятия первого профессионального решения?
— Этого у меня раньше не случалось. Я испытывал опасения, ведь мы не располагаем информацией о содержании записок судей. Время ожидания выдалось тревожным.
— Какова была реакция на сообщение об апелляционном процессе команды Бивола? Считаете ли вы неожиданным принятое ими решение?
— У них сложилась там весьма запутанная ситуация. Всё это было раздуто на пустом основании. У меня есть некоторые предположения относительно их мотивов, но я выскажу их позднее.
— Бивол отметил, что у Канело более мощный сингл, чем у вас. Каково ваше мнение по этому поводу?
— Ничего об этом не думаю. Мне это неинтересно.
— Как планируете распорядиться гонорар, полученный за бой с Биволом? Есть ли у вас какие-либо задумки относительно его использования?
— Пока не определился, нужно время. Важно выполнить работу качественно.
— Как сильно повлияло на ситуацию, что Турки Аль аш-Шейх поспешил поздравить Бивола с победой до того, как было оглашено окончательное решение?
— Это его личная позиция. Каждый имеет право на собственное мнение и поддержку любимой команды. Я не считаю это поводом для беспокойства.
— Вы были удивлены тому, что Дима нередко прибегал к разменам, принимая во внимание вашу сокрушительную силу?
— Он предпринимал попытки встать, однако они были недолгими. Это не повлияло на мою решимость.
— Некоторые полагают, что причиной могло послужить нервное состояние, вызванное неуверенностью в дальнейших действиях.
— Скорее всего, так и было.
— Джервонта Дэвис высказался о вас оскорбительно. Есть ли желание поговорить с ним, спросить за оскорбления?
— Это кто такой? Боксёр? Я не знаю его.
— Отдыхать и восстанавливаться планируете в России?
— Я уже отдыхаю, сейчас приехал в Центр прогресса бокса и попарился. Здесь отличная баня. После боя сразу хотел приступить к тренировкам, но сегодня, вероятно, не буду, хотя и привез с собой спортивную форму. Первая тренировка запланирована на завтра, начну с бега. Пройдет ровно неделя после боя. Вероятно, восстановление будет проходить в России. Очень хочется начать тренироваться, но для меня не имеет значения, где это будет. Главное — найти подходящий зал.
— Ранее вы высказывали заинтересованность в проведении поединка по правилам смешанных единоборств и сообщали, что вам это могло бы быть интересно. Сохранилось ли ваше желание?
— Нет, в тот день я занимался бегом, и моё настроение было хорошим. После обильного обеда я поделился этим с кем-то. Нет, я не хочу.
— Вы разговаривали об этом с Сен-Пьером.
— Да, однако я не стану этого делать. Спарринговые тренировки с Исламом Махачевым не состоятся.
