— Сезон для вас стартовал без привязки к клубу, но совсем недавно вы заключили контракт с «Газпром-Югра». Поделитесь, как развивались события?
— Моим агентом были проведены переговоры с представителями сургутской команды, в результате которых достигнуто соглашение, и я присоединился к этому коллективу. При этом мы сразу обсудили для меня ключевой вопрос — возможность выступать на позиции как центрального блокирующего, так и доигровщика. В «Газпроме-Югра» пошли навстречу моей просьбе. Главный тренер Рафаэль Талгатович Хабибуллин прямо выразил свою поддержку».
— Что послужило толчком к решению сменить позицию на поле?
— Я не скрываю, что эта идея посещала меня уже некоторое время, однако не хватало возможности для её воплощения: были турниры, матчи за национальную команду. В сущности, она ожидала подходящего момента. Похоже, сейчас такая возможность возникла.
— Какие ощущения?
— Впечатления положительные, мне это доставляет удовольствие. Тем не менее, существуют определенные трудности, требующие доработки.
— Всем известно, что вы прошли длительный период реабилитации после травм. Однако игра на позиции доигровщика сопряжена с серьезными физическими нагрузками. Как ваше тело адаптируется к ним?
— Это хорошо. Приятно видеть, что доигровщик непрерывно присутствует на площадке и вовлечён во все игровые действия.
— Качество приёма улучшается?
— Я надеюсь, что с каждой тренировкой результаты улучшаются (улыбается).
— Вы впервые выступили в составе «Газпрома-Югра», и при этом вас использовали на двух разных позициях.
— В концовке матча я провел на площадке несколько розыгрышей, после чего главный тренер предложил мне перейти на позицию центрального игрока. Я поддержал это решение.
«Команды не хотели идти на риск и предлагать мне продолжение сотрудничества»
— Откровенно говоря, я полагал, что отсутствие контракта связано с тем, что не каждый клуб располагает достаточными средствами для выплаты вашей зарплаты.
В начале разговора с Сургутом я обозначил для себя ключевой вопрос: я хочу играть не только на позиции центрального блокирующего, но и доигровщика.
— Нет. Я перестал стоить так дорого, как раньше, хотя для некоторых команд оплата моего контракта может оказаться неподъемной. Однако решающим фактором здесь являются не финансы, а нежелание клубов идти на риск и рассматривать меня на позиции доигровщика. Я не отказываюсь от своей привычной роли, но заинтересован в работе над разными аспектами игры.
— Период между Лондоном и Рио оказался для вас непростым, охватывая четыре года. Когда летом появилась итоговая олимпийская заявка, вы испытали удивление?
— Нет. Я стремился к определенной цели, усердно тренировался, чтобы войти в состав национальной сборной, и окончательное решение принималось тренерским штабом. Более того, перед лондонской Олимпиадой у меня состоялся разговор с Владимиром Романовичем Алекно. Он интересовался, смогу ли я справиться с поставленными задачами. Я просил его включить меня в состав и заявлял о своей готовности к любым испытаниям. На этот раз ситуация сложилась иначе: Алекно самостоятельно определял, кого отправлять на соревнования, а кого нет.
«Давно задумываюсь о тренерской деятельности»
— Вы принимали участие почти во всех играх в Рио, а по возвращении неожиданно остались без клуба. Вы были удивлены?
— Для меня это показалось весьма необычным и даже несколько странным. Я участвую в Олимпийских играх, но у меня нет контракта, при этом я тренируюсь с «Зенитом», который предоставил мне возможность готовиться к чемпионату. Причины такого развития событий мне неизвестны, и я не понимаю, где искать объяснение.
— А почему не получилось с «Уралом»?
— Если опустить детали, то Борис Гребенников не желал моего участия в этой команде и, по сути, отказался от меня. При этом, в период проведения Олимпиады он публично заявлял об ожиданиях моего возвращения. Однако, реальность оказалась иной.
— Предоставлялись ли какие-либо особые условия, такие как перелёт бизнес-классом? В волейбольном сообществе ходят соответствующие слухи.
Сейчас моя стоимость значительно ниже, чем прежде, хотя для некоторых команд заключение контракта может оказаться неподъемным.
— Это была не предъявленная претензия, а обращение с просьбой. Способен ли клуб оказать содействие в этом вопросе? Если нет, то ничего не произойдёт. Никаких ультимативных требований к «Уралу» я не выдвигал. Я просил лишь об организации перелётов на дальние расстояния, например, в Красноярск или Новосибирск. Вы знаете, что я не могу комфортно разместиться на стандартных креслах, поэтому и обратился с таким запросом. Кроме того, мне необходимо было поработать над завершением игровых моментов. Теперь ясно, как клуб отреагировал на мои просьбы.
— Неужели это послужило лишь предлогом для разрыва наших отношений?
— Вероятно, для тренера. Я посещал клуб, беседовал с президентом, приносил извинения за возникшие недоразумения, объяснял, что это были не директивы, а рекомендации. Создалось впечатление, что мы пришли к взаимопониманию и расстались в позитивной атмосфере… Однако результат оказался всем известен.
— Бориса Гребенникова высоко уважают многие, однако некоторые полагают, что под его руководством игроки не демонстрируют прогресса, а, напротив, ухудшают свои показатели. В качестве примера часто упоминают Дмитрия Ковалёва. Какова ваша оценка работы этого тренера?
— Я считаю это неправомерным. Любой наставник способен оказать влияние на игрока, а может и не оказать. Открыто обсуждать это я не намерен.
— Я помню, что был главным тренером на одном из Матчей звёзд. Возникают ли у вас мысли о работе тренером?
— Был момент, когда я видел себя в роли тренера. Даже обсуждал такую возможность с «Зенитом», когда восстанавливался от травм. Однако в итоге я решил продолжить играть. После окончания сезона в Уфе я также рассматривал вариант, что после Олимпиады смогу заняться тренерской деятельностью. Но сейчас у меня появилась иная задача.
Мне интересна тренерская работа, и я хотел бы попробовать себя в ней, но пока не сейчас. Возможно, в будущем я выступлю в роли играющего тренера, как это делал Алексей Вербов. У меня много мыслей и идей, которыми я готов поделиться.
— Кого, по вашему мнению, следует назначить на пост главного тренера сборной России?
Мне интересна тренерская работа, и я хотел бы попробовать себя в ней, но пока не сейчас. Или, возможно, в роли играющего тренера, подобно Алексею Вербову.
— Алексея Вербова. Это специалист, способный внести значительный вклад в развитие российского волейбола. Он обладает опытом и большим желанием работать. Алексей понимает специфику игры на площадке и знает, что требуется для достижения успеха вне её. Ему доверяют, у него сложились прекрасные взаимоотношения со всеми игроками, и он осознает принципы организации тренировочного и игрового процесса.
— Необходим опытный партнер?
— В данном случае давать рекомендации нецелесообразно. Решение о том, кто будет оказывать ему содействие, должен принять сам Алексей. Это позволит добиться прогресса.
