Здравствуйте! Как и все остальные, я не стану называть себя легендой. Хотя скромность, безусловно, не лучшее качество для журналиста. Но с «Чемпом» нам довелось пережить немало: от пандемии COVID-19 до отстранения российского футбола от международных соревнований, от первых игр сборной в Азии до… надеюсь, мы вместе дойдём как минимум до возвращения страны в турниры.
В настоящее время стоит обратить внимание на значительный феномен, который актуально осветить в связи с приближающимся 20-летием.
- Почему все так мечтают о командировках?
- Как меня чуть не избили в Польше
Бег на короткие дистанции в стремлении угодить Манчини и отчаянные поиски аптеки в городе, где их больше нет
Почему все так мечтают о командировках?
Я нередко спрашиваю своих студентов: что побудило вас выбрать журналистику? Поскольку я преподаю в СПбГУ, сразу стараюсь направить их на правильные вопросы. Один из самых распространенных ответов, входящий в тройку лидеров, таков: «Журналисты много путешествуют, это прекрасная возможность увидеть мир».
Развеиваем распространенные представления: далеко не все журналисты постоянно находятся в разъездах. В командировки отправляется лишь незначительная часть сотрудников, и для тех, кто не работает в редакции, попасть в их число непросто. К тому же эти поездки сложно назвать полноценным «путешествием».
Командировки обычно разделяют на два вида: событийные и турнирные. К первым я отношу отправку журналиста для освещения конкретного мероприятия. Это может быть матч российской сборной, финал Лиги чемпионов или чемпионат мира в любом спорте. Как правило, такая поездка длится три дня: в первый ты прибываешь ближе к вечеру и сразу отправляешься на мероприятия, посвященные анонсу события. Ты работаешь на них, находишь время для перекуса — и уже наступает ночь. Остается лишь немного прогуляться вокруг отеля и, если повезет, выпить кружку пива в баре. Следующий день может быть приятным в начале, если там не запланированы спортивные состязания. Ты наслаждаешься прогулкой, вдыхаешь атмосферу города, а ближе к вечеру — работаешь над текстом, который часто дописывается глубокой ночью. Это еще не учитывает передачу прямых высказываний спортсменов и тренеров или спонтанные интервью, которые могут произойти в таких поездках. Утром ты уже направляешься в аэропорт. На посещение достопримечательностей времени не остается.
Существуют также поездки, связанные с освещением турниров. В этом случае журналист находится в командировке на длительный срок – от пяти дней до двух недель. Это могут быть крупные соревнования, где объём работы значительно возрастает, но появляется возможность более детально изучить окружающую обстановку. В последние годы мои командировки в основном проходили в формате освещения мероприятий, как по России (после 2022 года), так и по Европе. И должен признаться, далеко не все они проходили согласно запланированному сценарию.
Как меня чуть не избили в Польше
Переносимся в декабрь 2021 года, когда российские клубы провели один из последних матчей в европейских кубках. На игру с «Легией» в Варшаву отправился «Спартак», успешно прошедший групповой этап Лиги Европы. За месяц до этого в редакции определяли распределение поездок, и я, как считалось, больше должен был заниматься освещением выступлений «Зенита», который в то же время играл в Швеции с «Мальмё». Соответственно, направлялся туда. Однако Евгений Марков очень хотел эту поездку, и спорить с коллегой по этому поводу было бы невежливо. Вместо этого мне предложили поехать на матч «Спартака». Я никогда не отказывался от командировок.
Я не мог и предположить, что эта поездка окажется настолько сложной. Трудности начались почти сразу же после посадки самолета, следовавшего рейсом Москва – Варшава. Я заметил блогера Севастьяна Терлецкого, который, демонстрируя улыбку, прошел паспортный контроль, обменявшись парой слов с сотрудником. Он уже двигался к выходу, в то время как моя очередь только приближалась. Всё происходило по привычному сценарию: вопросы о цели визита, сроках пребывания и планах на польской территории. Я отвечал на них, предоставляя необходимые документы и приглашение от «Спартака». В целом, моя позиция казалась убедительной. Затем сотрудник попросил меня приложить палец для сканирования. Первая попытка оказалась неудачной, вторая, третья. Я пытался вспомнить, как на английском звучит выражение «повреждение кожи», но не смог. Через несколько минут ситуация развивалась по сценарию фильма: ко мне подошли двое крепких мужчин, забрали у таможенника мой паспорт и попросили следовать за ними.
Разумеется, меня опоздание на пресс-конференцию Руя Витории нисколько не задело этих людей. Я не уверен, что они даже знали, кто он такой. Меня провели в помещение, где допрос приобрел более серьезный характер. «Где вы родились, где выросли, где работаете и, самое главное, что вы делаете на территории Польши?» Я отвечал правдиво и невозмутимо, поскольку понимал, что здесь эмоции не принесут пользы. В конце концов, мне удалось вспомнить уместное выражение, касающееся проблем с кожей. Это было им безразлично. Но когда иссякли даже самые необычные вопросы, стало ясно: я не поддаюсь на провокации, отвечаю с уверенностью и сохраняю спокойствие. Меня снова направили к пограничному контролю и приказали пропустить.
Я сел в первый попавшийся автобус и отправился на стадион. О проблемах с подключением к интернету рассказывать не стану. Отмечу лишь, что журналисты способны устанавливать связи в самых неожиданных местах – в помещении, в районе и даже за пределами страны. Я прибыл к арене за 20 минут до начала запланированных событий. Передал наработки, основанные на философии Руя, подписал шарфы у доброжелательного Войцеха Ковалевского, который уже устал от постоянных отказов в интервью, и направился в сторону отеля.
В этот момент в мессенджере появилось уведомление. На приглашение дать интервью ответил Мариуш Йоп, я когда-то выступал в составе футбольного клуба «Москва». Немедленно я представил себя картографом и начал разрабатывать маршруты, чтобы успеть на следующее утро в другой регион Польши. Однако, несмотря на все усилия, ничего не получалось. Приходилось выбирать: либо Йоп, либо матч. Я выбрал матч, хотя впоследствии это и оказалось не самым удачным решением.
День матча. Я прогуливался по центру Варшавы. Болельщиков «Спартака» практически не наблюдалось. Их заранее предупредили всеми доступными средствами: нежелательно использовать атрибутику. А поездка на игру будет организована из определенного места. Позже мне станет известно, что в этом месте планировали задержать польские правоохранительные органы. Поэтому в последний момент местоположение было изменено. В целях безопасности. Меня же не затрагивало фанатское движение. Я не носил одежду с символикой «Спартака», не поддерживал команду – в целом, я был сторонним наблюдателем.
До самого вечера не планировал никуда идти, пока не решил дойти до матча пешком через парк Шопена. Это обычное дело: выхожу за два с половиной часа до начала и направляюсь к стадиону, чтобы почувствовать его атмосферу. Однако варшавский стадион расположен не в самом центре города. С одной стороны – река, с другой – лесной массив. Я выбрал путь через лес. Спускаюсь с небольшого моста, вижу людей, пробегающих мимо (в Польше вообще любят бегать), и вдали вижу арену. А по пути встречаю небольшой бар, где собрались фанаты «Легии». Любопытство взяло верх: решил сделать несколько фотографий, передающих атмосферу. Подумал, что они могут пригодиться для финального репортажа.
Подойдя ближе, я начал осматриваться, но вскоре осознал: осматривают не меня, а меня. Один напряжённый взгляд, второй — и спустя 20 секунд возле меня оказываются двое мужчин в камуфляже. Каким-то образом мне показалось, что это полицейские, ведь от меня потребовали предъявить паспорт. Пока я доставал документ из кармана, возник вопрос: «Кто вы?» Не подозревая о надвигающейся опасности, я ответил: «Из России». Секундная пауза. И мужчина, стоявший напротив, выкрикнул известное польское ругательство, добавив слово «Россия». Из-за моей спины выскочил крупный мужчина, посмотрел на меня и ударил в челюсть. То, что удар прошёл по касательной — чудо. Это не проявление инстинкта самосохранения. Просто мне повезло. Я отскочил в сторону и стал кричать: «Я не болельщик, я журналист».
К счастью, ситуация осталась незамеченной большинством людей. Даже полицейские, находившиеся в пятнадцати метрах, не обратили на нее внимания. По всей видимости, упоминание слова «журналист» смутило их. Это позволило мне быстро отойти от бара, пройдя мимо улыбающихся сотрудников полиции. Я уверен, что если бы на меня напали, их выражение лица не изменилось бы.
Инцидент, казалось, был разрешен. Однако, когда я уже направлялся по дороге и заметил стадион примерно в километре, меня окликнули. На русском языке. Невысокий мужчина из того самого бара бежал ко мне. Он тоже начал проявлять дружелюбие: «Откуда вы? За какую команду вы поддерживаете? Чем вы занимаетесь?» Он рассказал, что побывал в России и немного владеет языком. Но вскоре его манера общения изменилась. «Отдай мне свой телефон», — попросил он. Однако быстро понял, что телефон от него не получит. Затем он схватил меня за руку и угрожающе, как ему показалось, произнес: «Я хочу твоей крови». С ним было несложно побороться, но а) вероятно, виноватым оказался бы я; б) он был подкреплен – краем глаза я заметил нескольких мужчин, которые двигались за ним.
В конечном счёте, самым разумным было спешить к стадиону изо всех сил. Там находилось больше сотрудников полиции, и чувство безопасности было более ощутимым. Когда я приблизился к коллегам, они посмотрели на меня с тревогой. «Что случилось с твоим лицом?» — поинтересовался Сергей Астахов. Стало ясно, что удар оставил след. На щеке была небольшая гематома.
«Спартак» одержал победу в тот момент. Я работал над заключительным текстом до четырёх утра, и ключевой частью его стал именно этот случай. Могли ли меня избить? Конечно. Убить? Не исключено. Однако материал вызвал резонанс в обществе. И это самое важное.
Бег на короткие дистанции в стремлении угодить Манчини и отчаянные поиски аптеки в городе, где их больше нет
Командировки обычно связаны с решением разнообразных задач, которые, возможно, не кажутся существенными, но имеют большое значение для нас. Я до сих пор вспоминаю поездку в Глазго, когда мы с Александром Дорским остались без доступа к интернету и нам пришлось пробежать около трёх километров до места проведения пресс-конференции Роберто Манчини. Событие стартовало с задержкой, что позволило нам присутствовать. Александр, кажется, потерял свой планшет. Поэтому тот вечер он запомнил надолго.
В Италии уже в 2021 году возникали трудности с определением возможности посещения стадиона. В стране действовали строгие меры, связанные с пандемией, и доступ был разрешен только при наличии теста, проводимого непосредственно в день матча. Запись в аптеки, где выполняют данную процедуру, была переполнена. Кроме того, праздничные дни приводили к тому, что многие учреждения были закрыты. Однако, благодаря помощи нескольких знакомых, нам удалось решить этот вопрос и найти единственное действующее в городе место, не требующее предварительной записи.
В Копенгагене с наступлением вечера мы оказались в Христиании, самом неблагополучном районе города. Съемка и демонстрация каких-либо материалов из этого места запрещены. Однако, атмосфера там создает ощущение, будто перенесся в девятнадцатый век. Европейские столицы существенно отличаются друг от друга.
В России подобных событий наблюдается меньше. Здесь все предсказуемо и знакомо. Возможно, именно поэтому журналисты и блогеры часто высказывают тоску по европейским матчам. Для фанатов это состязание «мы против них», а для представителей СМИ – еще и шанс расширить запас личных впечатлений.
