Наблюдая за игрой выдающегося спортсмена на протяжении многих лет, но не имея возможности с ним пообщаться, всегда представляешь, каким он предстает в обычной жизни и в общении. Я был убежден, что Даниил Медведев, одна из ключевых фигур российского спорта за последнее десятилетие, — какой угодно, но уж точно не скучный и не шаблонный.
Теннис, демонстрируемый бывшей первой ракеткой мира, имеет совершенно уникальный характер, а поведение на корте отличается исключительной индивидуальностью. Даже болельщики по всему миру реагируют на него особым образом. Эмоции разнятся: от обожания до ненависти, и снова к обожанию. Равнодушные остаются в стороне.
Даниилу сложно что-либо навязать, будь то слова, действия или определенные роли. Он и в общении с журналистами перед началом Miami Open подчеркнул, что его полуторагодовалая дочка Алиса — копия его самого в смысле невозможности заставить ее что-то сделать, чего она сама не будет хотеть.
Получасовая беседа лишь убедила меня в том, что мои предварительные представления были верны. На каждый вопрос я не получил шаблонного и избитого ответа. Он проявил себя как более коммуникабельный человек, чем я предполагал.
Уверен, что вы сможете это подтвердить.
Поражение на Олимпийских играх стало для меня гораздо более болезненным, чем неудачи на других соревнованиях
— Мне известно о моем желании принять участие в парижской Олимпиаде. Позвольте мне рассказать о том, что я думаю об этих Играх. Не повлияла ли на мое отношение победа Евгения Кафельникова на Олимпиаде в Сиднее в 2000 году?
— Тогда мне было всего четыре года, и, к сожалению, я не помню тот турнир. Зато отчетливо помню свои ощущения от первой Олимпиады в Токио, которые совпадают с тем, что мне рассказывали о Кафельникове. В теннисе мы так воспринимаем Олимпийские игры — по крайней мере, до тех пор, пока сами не участвуем в них, — что они не столь значимы, как «Большой шлем». И многие полагают, что если они по каким-то причинам не смогут одержать победу или занять призовые места на Олимпиаде, то предпочтут пропускать ее и выбирать в это время турниры АТР.
Поэтому, когда я прибыл в Токио, я не испытывал каких-либо особенных эмоций. Моей целью было участие в очередном турнире, чтобы хорошо сыграть и приложить усилия. Однако, оказавшись там, я ощутил неповторимый олимпийский дух. Это была атмосфера, где собирались представители различных видов спорта, включая известных спортсменов. Одних я видел только по телевизору во время матчей НБА, других – на предыдущей Олимпиаде в соревнованиях по гимнастике и так далее. Вся эта обстановка настолько сильно меня впечатлила, что я захотел выступить не просто хорошо, а выдающимся образом.
К сожалению, не удалось — плюс Карреньо Буста, который сыграет в четвертьфинале. — Прим. И.Р.) прошедший поединок оказался невероятно напряженным. Я испытал сильное разочарование, которое редко испытываю на стандартных соревнованиях. Поэтому, если появится возможность выступить на Олимпийских играх, я с радостью ею воспользуюсь. Я буду прилагать усилия, сражаться и стремиться к победе, и это будет иметь для меня огромное значение.
— Что вы думаете о высказывании Ирины Винер, которая недавно назвала российских спортсменов, планирующих выступить в Париже без национальных символов, «бомжами?
— Каждый человек имеет право на собственное мнение, и я также имею право не разделять его. У каждого свои основания для определенной точки зрения. Повторю ещё раз: если представится такая возможность, я с радостью приму участие.
— Я вспоминаю различные точки зрения бывших первых ракеток мира из России. Марат Сафин говорил мне, что теннис – это полное отражение психологического портрета человека. А Евгений Кафельников, напротив, отметил, что он знает немало спортсменов, чье поведение на корте существенно отличается от их поведения в обычной жизни. А насколько вы отличаетесь в игре и вне ее?
— Я — совершенно разные люди на корте и в обычной жизни. В повседневной деятельности я не испытываю соревновательного духа, не стремлюсь к соперничеству с другими, и мне это не нужно. Благодаря этому я живу более спокойно, чем проявляю себя во время игры. Некоторые могут испытывать зависть и говорить обо мне за моей спиной. Я стараюсь избегать подобного поведения, поскольку сосредоточен на себе и на том, как улучшить свою жизнь для себя и своей семьи.
На корте эта сосредоточенность рассеивается во многих направлениях. Возможно, моя проблема заключается в том, что я не способен сосредоточиться исключительно на себе, и поэтому я становлюсь совершенно другим человеком.
— Я читал и слышал, что в молодости вы не знали поражений. Вы ломали ракетки, разрушали все вокруг. Как вам удалось обуздать эмоции, взять под контроль гнев?
— Я полагаю, что мне помогли консультации психолога, опытный тренер и поддерживающая команда. Кроме того, я становлюсь старше, и с каждым годом в моем опыте накапливается все больше как побед, так и поражений. Чем больше матчей остается позади, вне зависимости от их результата, тем лучше я осознаю, что теннис – это не вся жизнь. Безусловно, это значимая часть моей жизни, и я почти все свои усилия направляю на то, чтобы улучшить свою игру. Однако, матч, будь то победа или поражение, уже завершен, и ничего изменить уже нельзя.
В последнее время я перестал уделять большое значение поражениям и победам. Моя основная цель – завершить карьеру, зная, что приложил максимум усилий. Также важно, чтобы я никогда не оглядывался на прошлое с сожалением о нереализованных возможностях и мог спокойно двигаться вперед.
— Как часто вы ломаете теннисные ракетки? И сколько ракет вы обычно ломаете в год?
— Честно говоря, такое случается. Начну с позитивного: в этом сезоне я ни разу не сломал ракетку! И когда это происходило в последний раз, сразу вспомнить не могу. Реальность такова, что все происходит по-разному. Иногда после матча возникает желание выплеснуть эмоции и разбить ракетку в раздевалке, хотя это случается нечасто. Бывают моменты, когда в жизни что-то происходит, и ты приходишь на тренировку, когда все тебя раздражает — тогда тоже может случиться поломка. Но я не думаю, что это происходит часто — возможно, пять раз в год. Однако, повторюсь, в этом сезоне ни разу. Постараюсь сохранить такую тенденцию на протяжении всего года!
Считаю, что дружба с Рублевым, Хачановым и Сафиуллиным сохранится надолго
— Как вам пришло в голову сделать Андрея Рублева крестным отцом вашей дочери? Как вообще можно достичь такой степени близости в индивидуальном виде спорта, таком как теннис?
— Да, вероятно, это непросто — но сложилось именно так, поскольку мы знакомы с самого детства. И речь идет не только о нас с Андреем, а о четверых: еще с Кареном Хачановым и Ромой Сафиуллиным. Мы начинали выходить на корт друг против друга примерно в возрасте 10-12 лет, но не припомню каких-либо негативных моментов между нами, которые иногда возникают у меня с другими теннисистами во время игры. А если и были, то они быстро забывались.
Мы вместе прошли значительный период времени. С 12 лет играли в карты, участвовали в различных турнирах и оказывались в разных обстоятельствах. У кого-то выступления складывались немного успешнее, у кого-то немного хуже, но это никак не сказывалось на наших взаимоотношениях. В конечном счете, можно предположить, что эта дружба сохранится навсегда. Нельзя быть уверенным на все сто процентов, но хочется верить. В целом, выбор крестного для меня не вызвал особых затруднений.
— Кто сильнее в картах, раз вы их упомянули?
— Сейчас, пожалуй, Карен находится в лучшей форме — он ежедневно играет в карты со своей командой. Это помогает ему, если можно так выразиться, расслабиться. А я во время соревнований, напротив, стараюсь избегать карточных игр, так как начинаю слишком много смеяться и перевозбуждаться, и это отнимает у меня силы. Но и тут всё зависит от конкретной игры. В целом, мне нравится покер, и я полагаю, что играю в него не так уж и плохо.
— Перед стартом турнира в Майами на пресс-конференции журналист отметил ваше умение разбираться в игре, сравнив вас с шахматистом, играющим на корте. И вы, как известно, также увлекаетесь классическими шахматами?
— Когда-то в юном возрасте я посещал шахматную школу, и, казалось, у меня неплохо получалось. Однако я не думаю, что смог бы добиться там значительных успехов, сопоставимых с тем, что получилось в теннисе. Затем в какой-то момент начал играть на chess.com, как и многие другие. На турнирах некоторое время нравилось таким образом отвлекаться, даже перед матчами. Но однажды я осознал, что это занимает у меня значительное количество времени, и прекратил. В некотором роде я отложил это занятие, и могу согласиться, что сейчас многие теннисисты играют в шахматы лучше, чем я.
— Как поддерживаете сейчас общение со Стефаносом Циципасом, учитывая вашу давнюю и сложную историю взаимоотношений? Представьте, могли бы вы, например, вместе выпить бокал вина?
— Я не употребляю вино, ха-ха. В теннисе, в принципе, сложно иметь очень близких друзей. Чтобы сложились действительно теплые отношения, нужно давно знать человека, разделять его увлечения — как это происходит у меня с Андреем, Кареном и Ромой. По моему мнению, сейчас у меня с Циципасом исключительно уважительные отношения. Кто знает, возможно, на корте еще возникнут разногласия. Но, как мне кажется, все складывалось исключительно в позитивном ключе. В настоящий момент мы уважаем друг друга как спортсмены и совершенно спокойно относимся друг к другу.
— Недавно Рублева отстранили от участия в соревнованиях после завершения полуфинала на турнире в Дубае, а также лишили набранных рейтинговых баллов. Однако, благодаря апелляционному процессу, эти очки были восстановлены. Каково ваше мнение относительно этого инцидента?
— Мы с разными теннисистами неоднократно обсуждали эту ситуацию — за ней стояла длительная история. Я полагаю, что в ней сложно выделить абсолютно правого, поскольку Андрей прекрасно понимает, что кричать на судью недопустимо. Если бы его не отстранили, то, по сути, создалась бы возможность для подобных действий для всех. Хотя, конечно, иногда так ведут себя многие.
С другой стороны, в той ситуации сложилось крайне неясное положение. Один человек (линейный судья. — Прим. И.Р.) он обратился к другому и произнес: «Я слышал неправду». Таким образом, возникает вопрос: может ли любой судья поступить подобным образом и лишить игрока возможности участвовать в соревнованиях за высказывания, которые он не делал? Ведь дисквалификация – это значительное наказание, которое обычно приводит к автоматическому вычитанию очков и финансовым потерям.
Я, в основном, не поддерживаю видеоповторы в теннисе, за исключением случаев, когда мяч отскочил дважды. Однако, в подобных ситуациях, суперинтендант должен просмотреть повтор и принять самостоятельное решение. Подобные моменты слишком значительны, чтобы обходиться без видеопроигрывания.
— Кто, по вашему мнению, лучший теннисист в истории?
— Я никогда не выбирал себе идола или любимого теннисиста, поскольку всегда стремился к победе, прокладывая собственный путь. Когда есть кумир, достичь успеха становится сложнее. Я испытываю большое уважение к Новаку Джоковичу, Роджеру Федереру, Рафаэлю Надалю и Энди Маррею. Именно их теннис сформировал меня как спортсмена.
Я был еще ребенком, когда Марат Сафин играл, и не до конца понимал тонкости игры, но следил за его победами в Австралии и Испании. На следующий день начинались школьные занятия и все остальное, но я не мог оторваться от просмотра. У меня было много любимых теннисистов, каждый из которых нравился мне по-своему, но выделить кого-то одного оказалось невозможно.
— И кто из этой выдающейся троицы наиболее близок вам по стилю?
— По стилю игры он напоминает Новака в его молодости. Я думаю, что сейчас его теннис отличается от того, каким он был в начале карьеры. Рафаэль Надаль — левша, а стиль игры Роджера Федерера существенно отличается от моего. Поэтому я выбираю Джоковича.
— Когда-то, накануне матча Кубка Дэвиса между Сербией и Россией в Белграде, он пригласил вас, еще совсем юного, в свой частный самолет в Монако. Поступаете ли вы сейчас подобным образом?
— Я не могу утверждать, что мой подход к работе идентичен кому-либо еще. Я всегда действую в соответствии со своими собственными представлениями о том, что правильно. Однако, один конкретный случай оставил у меня глубокое впечатление. Я даже проходил тренировки с Новаком. Самолет был предоставлен мне уже после того, как я вошел в топ-100. А когда я находился лишь в топ-400, Джокович предложил мне сотрудничество. Он всегда проявлял ко мне одинаковое уважение, вне зависимости от моего возраста и позиции в рейтинге. Он так относится ко многим людям, и это достойное восхищения.
Интересно было бы пообщаться с Ди Каприо
— Мне кажется, это вполне естественно. Сложно ли сохранять естественность в эпоху, когда от знаменитостей ожидают строгого соответствия определенным нормам?
— Для меня это имеет огромное значение. Я сам установил и поддерживаю свои границы приватности, определяя, о чем хочу и не хочу рассказывать. Как только я сформировал эти границы, мне стало проще, поскольку я точно знаю, какую информацию могу предоставить. И в рамках этих ограничений я говорю открыто и искренне.
Я не склонен рассказывать о своей личной жизни. Если я готова ответить на вопрос, я это сделаю, в противном случае просто проигнорирую его. Мне кажется, так проще, чем придумывать что-то каждый раз. Ведь очень легко противоречить себе, когда приходится говорить разные вещи с периодичностью в два дня. Поэтому я стараюсь либо говорить честно, либо воздерживаться от комментариев. А нравится ли моя прямота – это уже зависит от слушателей. Я не могу на это повлиять, и нет смысла об этом размышлять.
— С вашей точки зрения, что наиболее важно в отношениях с фанатами, а что совершенно недопустимо?
— Я всегда заявлял, что не испытываю беспокойства, если болеют за соперника. Это вполне естественно, ведь это спорт. Поддержка может быть более интенсивной для одних игроков и менее выраженной для других. В теннисе существует негласное правило: не аплодируют перед второй подачей или после двойных ошибок. В моей карьере были разные матчи, и мне всегда неприятно, когда такое случается.
У меня, безусловно, есть свои недостатки. Я полагаю, что в прошлом году слишком глубоко погрузился в эту тему. Поэтому сейчас я пытаюсь уделять ей меньше внимания. Остается только ждать и посмотреть, как будут развиваться события.
— Мне часто говорят о моем характере, терпении и способности находить выход из самых запутанных ситуаций. А что, по вашему мнению, является главным фактором успеха на корте?
— Полагаю, это просто мой характер. Я всегда был таким с детства, не выносил поражений. Страх проигрыша был сильнее желания победить. Со временем, работая с психологами, я осознал, что это не совсем верный подход. Прежде всего необходимо уметь и стремиться к победе. Неприятие поражений подталкивало меня к борьбе до конца в любой игре – что, безусловно, имеет большое значение в теннисе. Но я сумел изменить это чувство. Ранее я избегал поражений, а теперь стремлюсь к победе, и это часто оказывает на меня значительное положительное влияние.
— Александр Овечкин делился, что у него есть мечта — пообщаться с Майклом Джорданом. А кого бы вы хотели встретить и пообщаться, будь то спортсмен из другой дисциплины или человек, работающий в другой области?
— Определенного человека из мира спорта назвать сложно. Мне интересно общаться со спортсменами, представляющими другие виды спорта. С кем-то я поддерживаю дружеские отношения, с кем-то просто иногда переписываюсь и разговариваю. Это позволяет обсудить особенности тренировок и соревнований, что особенно увлекательно, если эти виды спорта вам близки.
— Не секрет, с кем из них вы поддерживаете дружеские отношения?
— С людьми, которые очень отличаются друг от друга. Однако, о конкретных именах я рассказывать не стану. Это уже затрагивает сферу личной жизни, которая находится за рамками того, что я могу обсуждать, ха-ха!
Когда речь заходит о людях, представляющих другие области деятельности… Мне, в целом, импонирует жизненная позиция Леонардо Ди Каприо — судя по тому, что мне известно. Он избегает общения с теми, кого считает ненужными. Я нахожу это привлекательным и был бы рад когда-нибудь с ним на эту тему поговорить. Надеюсь, такая возможность представится.
— В одном из интервью я упоминал, что в детстве поддерживал футбольный клуб ЦСКА, однако из-за их неудачных выступлений в Лиге чемпионов переключил свою симпатию на «Баварию». После этого ЦСКА разместил в социальных сетях сообщение о возможности начать все заново. Я видел это сообщение и как оцениваю такую перспективу?
— Я что-то видел, но уже не помню, что именно. Заметил лишь, что мой аккаунт привлек внимание ЦСКА. Впереди всё возможно! Из-за разных обстоятельств я стал реже смотреть футбольные матчи. У меня просто не хватает свободного времени.
Да, я помню, что в детстве я был большим поклонником ЦСКА. Причины этого сейчас сложно вспомнить. Позже я стал поддерживать «Ростов», поскольку за эту команду болеет мой отец. Когда появится больше свободного времени, возможно, я вернусь к поддержке ЦСКА!
— Вы не знакомы с Игорем Акинфеевым, ключевой фигурой этого клуба? Что вы думаете о том, что он на протяжении стольких лет демонстрирует высокий уровень игры?
— Мы не были знакомы и никогда не встречались, но я считаю Игоря выдающимся спортсменом. Я испытываю к нему глубокое уважение. Невероятно, но когда мне было всего семь лет, и я поддерживал ЦСКА, он уже защищал его ворота. Сейчас мне 28, я больше не болею за ЦСКА, а Акинфеев по-прежнему играет в той же команде! И я надеюсь, что он сможет выступать еще долгое время.
— А сами вы в футбол играете?
— В юности я испытывал интерес к этому, хотя и не демонстрировал каких-то выдающихся результатов. Я мог находить верные решения, но со временем это ушло.
— Кто из теннисистов — лучший футболист?
— Янник Синнер, как мне известно, демонстрирует хорошую игру, однако я лично не видел его выступлений и не могу подтвердить это.
Я стремлюсь сократить использование социальных сетей
— Расскажите, кто оказал наибольшее влияние на формирование личности Даниила Медведева, известного миру сегодня.
— Прежде всего, это семья. В начале карьеры решающую роль сыграли родители, которые вложили в меня значительные усилия. И сейчас Даша является моей поддержкой в различных ситуациях.
— С появлением отцовства приходит более глубокое понимание того, какие трудности испытали ваши родители в процессе вашего воспитания?
— Я не думаю, что сейчас это возможно. Алисе еще рано, чтобы я мог разобраться во всех тонкостях. Я знаю, что воспитание ребенка – непростое дело, а отношения между родителями и ребенком часто бывают сложными и многогранными. Посмотрим, как развернутся события в нашей семье с Дашей.
Многие утверждают, что рождение ребенка меняет взгляд на мир. Я не могу утверждать, что испытал кардинальные изменения. Алиса растет, и я надеюсь, что в нашей семье появятся еще дети. Мне очень интересно, как это повлияет на нас.
— Какой период в детстве или юности вы считаете наиболее важным для развития вашей теннисной карьеры?
— Я не могу вспомнить конкретный момент. Мой прогресс был последовательным. Начало в юниорской категории оказалось непростым. Затем, среди теннисистов до 14 лет, я, кажется, входил в число пяти лучших. В рейтинге ITF тоже сначала шло трудно, попал в топ-13, что не очень высоко, но тоже неплохо. Так же и по взрослым — сперва непросто, потом постепенно шел наверх. Так что нет, какого-то одного момента, когда бы все для меня перевернулось, не было. Шла долгая работа, которая вылилась в результат.
— Не позволяйте неуверенности сдерживать вас на теннисном корте?
— Постарайтесь получать удовольствие от игры в теннис, не забывая о стремлении к победе. Важно получать позитивные эмоции от процесса, но и не стоит игнорировать разочарование от поражений. Постоянное сосредоточение исключительно на приятных моментах неэффективно, ведь это достаточно сложный вид спорта. На корте одновременно находятся только два человека, и лишь один из них одерживает победу. Теннис должен вызывать любовь, но при этом необходимо всегда стремиться к выигрышу.
— Вы упоминали, что вас не устраивает, когда тренеры из женских турниров рекомендуют чаще играть у сетки. Какие рекомендации для вас наиболее важны?
— Моя команда существует для того, чтобы давать мне советы. В социальных сетях, после каждого матча, будь то победа или поражение, мне постоянно что-то советуют, причем зачастую советы оказываются совершенно противоположными. Невозможно учитывать все эти рекомендации, поскольку один специалист убедительно доказывает необходимость выхода к сетке, а другой — настаивает на игре на задней линии.
Даже с командой и близкими людьми возможны споры и разногласия. Дело в том, что в теннисе ключевую роль играет индивидуальность спортсмена. Именно он принимает решения и на корте, и за его пределами. Команда, которую он привлекает, нужна для того, чтобы он доверял их рекомендациям, но окончательное решение остается за ним. Что касается выслушивания чужих точек зрения, — то мне просто непонятно, какой в этом смысл.
— Вы пользуетесь социальными сетями? Пребывали ли вы когда-нибудь в состоянии эмоционального дисбаланса из-за чего-то увиденного там?
— Я рос на волне развития социальных сетей. В возрасте десяти-двенадцати лет, Facebook (принадлежит компании Meta, признанная экстремистской организацией и запрещенная на территории Российской Федерации. — Прим. «СЭ») и Instagram, и ВКонтакте обретали популярность. В связи с этим, я частично завишу от них и стремлюсь минимизировать использование этих платформ для чтения комментариев, поскольку всё, что люди пишут, может быть обидным. Поэтому стараюсь использовать их исключительно в позитивном контексте.
— Это как?
— Когда достигаешь успеха, тебя осыпают похвалами. В случае поражения — сталкиваешься только с критикой. Поэтому, после победы, я просматриваю сообщения. Приятно читать позитивные отзывы. А когда я проигрываю, я не захожу в социальные сети и стараюсь избежать негативных комментариев. После некоторого времени, когда я снова выиграю, я вернусь.
Теннисисты и игроки в гольф демонстрируют наиболее выраженную эмоциональную реакцию
— Недавно в тренерский штаб вошел известный специалист Жиль Симон. Как он интегрировался в команду?
— Сейчас я занимаюсь увлекательной работой. Симон, вероятно, существенно отличается от других участников моей команды — и не только среди теннисистов. Он склонен к многословию, старается что-то разъяснять. Мне же требуется не многословное, а точное объяснение, иначе я начинаю обдумывать слишком большое количество факторов. В теннисе это недопустимо.
Эта работа представляет собой вызов как для меня, так и для него, и требует определенной гибкости и готовности к компромиссам. Жил высказывает множество полезных идей, стремясь интегрировать их в мою работу и обсуждая их с Жилем и Серварой. На текущий момент процесс идет успешно. Остается лишь оценить, как это будет функционировать в дальнейшем.
— Привлечение Симона — ваша инициатива?
— Да, можно утверждать, что это моя история. Подробности я не раскрою, поскольку они касаются личной информации. Мы с ним обсудили ситуацию, пришли к соглашению и теперь успешно сотрудничаем.
— Какие качества вашего главного тренера, Сервары, позволяют вам столь долго и успешно сотрудничать, демонстрируя стабильные результаты: 350 побед в туре и 200 недель подряд в топ-5 рейтинга АТР?
— Я полагаю, его ключевая черта, которая привлекла меня изначально, — это способность приспосабливаться к обстоятельствам. По моему мнению, это крайне важно для любого теннисиста, поскольку мы, находясь на корте, очень чувствительны к изменениям. Даже небольшой ветер или неудачный отскок мяча могут вызвать кризис, заставляя нас сомневаться в своих действиях справа или слева. Мне известно, что теннисисты и гольфисты считаются наиболее восприимчивыми к внешним факторам.
Иногда я обращал внимание на советы, которые давали мне тренеры. Но затем я замечал, что то же самое говорят мне даже пятнадцатилетние девушки-болельщицы. Стоит ли прислушиваться к таким тренерам? Жиль, напротив, способен подстраиваться под обстоятельства и под игрока. Это ценное качество, поскольку я расту, игра развивается — и он вместе с ними. Поэтому мы отлично взаимодействуем.
— Ваш первый тренер во Франции, Жан-Рене Лиснар, отмечал, что вы с самого детства быстро усваивали новые знания, и именно благодаря этой способности вам удалось превзойти Рублева, которого среди юных теннисистов считали более перспективным. Как вам удавалось развивать в себе эту черту?
— Оценивать это проще для окружающих. Однако, на мой взгляд, это свойственно многим спортсменам, добившимся успеха. Стремление к победе сопровождает любого игрока, и именно оно способствует быстрому прогрессу. Это справедливо и для тенниса.
— Причина замены Лиснара на Сервару заключается в том, что первый, без лишних слов, выражал обиду на Жиля и утверждал, что тот предал его.
— Это личное, поэтому лучше обратиться к Жилю или Жану-Рене. У меня с Лиснаром сохранились хорошие отношения. Просто в какой-то момент, по ряду причин, я решил, что хочу больше времени посвятить работе с Серварой. Во время совместных поездок на турниры я ощущал, что это может быть полезно для достижения успеха. Так и случилось, и я доволен своим решением. В жизни часто приходится делать выбор.
— Вы выступили в качестве агента, отдав предпочтение Льву Кассилю, правнуку известного детского и спортивного писателя. Вам знакомы произведения его прадеда?
— В детстве, безусловно, но воспоминаний практически не осталось. А личность Льва мне импонирует, и совместные проекты у нас получаются весьма успешными.
— Вы упоминали о смене теннисной ракеты. Не могли бы вы рассказать, как это осуществляется и с какой целью?
— Похоже, я действительно взрослею, и люди начинают привыкать к моей манере игры. Это ощущалось в недавних матчах против Янника, Карлоса и даже Новака. Вероятно, они адаптировались к моему стилю, обнаружили какие-то закономерности. В последних поединках с ними мне было непросто, хотя многие из них были очень напряжёнными.
Поэтому необходимо действовать, двигаться вперед, чтобы окружающие не могли предугадать твои следующие шаги. Буду ли я склоняться к определенной стратегии, что я делаю нечасто, но сейчас пытаюсь делать это регулярно. Будешь ли ты вовлекаться эмоционально или глубоко? Я давно не позволял себе такой близости, сейчас стараюсь делать это чаще. Речь идет о внимании к деталям, чтобы люди не могли понять, как я буду действовать сегодня. Мне представляется, что это принесет только положительные результаты.
— Когда-то я заявлял, что не рекомендую молодым игрокам копировать мою технику. В чем заключается ее уникальность?
— Я по-прежнему убежден, что не стоит пытаться напрямую воспроизводить мою технику. Ведь как она возникла? В детстве моя задача заключалась в том, чтобы попасть мячом в корт. И если я в какой-то момент полагал, что это возможно с помощью игры с отвалом назад — хотя делать этого не следует, но при этом я попадал, — то продолжал так поступать. Техника сформировалась, возникла и ее невозможно кардинально изменить. Это нормально, все играют по-своему. Но я не могу рекомендовать ее копировать.
— А чью технику посоветуете перенимать?
— Янник, вероятно, демонстрирует достаточно чистую игру, уверенно подходит к мячу с обеих сторон. Это именно то, над чем я немного поработал. Цель – играть еще чище. В некоторых ситуациях некоторые удары, возможно, можно выполнять более чисто, и это может оказаться полезным с технической точки зрения.
Социальные сети – это не вся жизнь. Отсутствие публикаций с выражениями соболезнования в связи с трагедией в «Крокусе» не свидетельствует о безразличии к произошедшему
— Каково ваше мнение о женском теннисе? Насколько пристально вы за ним наблюдаете и поддерживаете ли вы кого-либо конкретно?
— Поддержка распространяется на всех моих знакомых и друзей. С некоторыми из них мы знакомы очень давно, кто-то был моим соперником по юниорским соревнованиям. С Дашей Касаткиной мы знакомы уже около десяти лет! К женскому теннису у меня нейтральное отношение. Если я сам не участвую в турнирах, то не смотрю теннис — ни мужской, ни женский. А когда я в турнире, просто включаю телевизор и смотрю всех, кого показывают, независимо от пола.
— Мой коллега Антон Орехъ обратил внимание во время турнира «тысячник» в Майами, что у вас снизилась сила подачи, и попросил уточнить, нет ли у вас проблем с плечом.
— Состояние плеча улучшается, поскольку ранее оно действительно испытывало дискомфорт. Именно поэтому я был вынужден пропустить турниры в Дохе и Роттердаме. В Майами влажность влияет на мячи, делая их менее упругими. Изначально, когда мячи новые, проблем не возникает, но с течением времени они теряют свои свойства, что негативно сказывается на подаче.
— Сторонники команды обратили внимание на то, что в Майами вы вышли на поле с черным напульсником, что стало отступлением от предыдущей практики.
— В Майами была ощутимая влажность, поэтому я использовал напульсник, хотя играть с ним не очень комфортно. Цвет напульсника, кстати, синий, а не черный.
— Во время проведения мероприятия в «Крокус Сити Холле» в Москве произошла масштабная трагедия. Не нарушило ли чтение новостей о произошедшем ваше душевное равновесие?
— Это были очень печальные новости. Выражаю соболезнования всем семьям, потерявшим близких. Трагедия в «Крокусе» заставила меня испытывать боль как на корте, так и в кругу семьи. Однако, продолжить участие в турнире оказалось необходимо, несмотря на переживания. Некоторые люди обратили внимание на отсутствие публикаций в моих социальных сетях, и кто-то высказал меня за это. Но я придерживаюсь принципа, что социальные сети не отражают реальной жизни. Я стараюсь следовать этому и хочу, чтобы мои дети усвоили это. Поэтому мой отказ от публикации слов соболезнования в социальных сетях не означает, что я не испытываю горя. Я переживал и продолжаю переживать произошедшее. Надеюсь, что все люди смогут справиться с этим и вернуться к нормальной жизни.
— Как вы обычно реагируете на печальные события, происходящие вне теннисной тематики? Например, может ли кончина известной личности оказать на вас заметное влияние?
— Я не склонен к проявлению эмоций в обычной жизни, хотя на корте это происходит постоянно. Любая мелочь может вывести меня из равновесия во время игры. В повседневной жизни я более сдержан и устойчив к внешним воздействиям. Не уверен, стоит ли это считать положительной или отрицательной чертой характера.
На корте я усвоил, что главное – это победа. Всё, что происходит за его пределами, становится для меня неважно, когда я выхожу на игру. Возможно, это может задевать близких и друзей, но я сознательно выбрал такой путь. Именно после этого решения моя игра стала улучшаться. Поэтому я продолжаю ему следовать.
— Какова степень вашей удовлетворенности достигнутыми результатами в карьере на текущий момент?
— Я могу сказать, что чувствую удовлетворение, однако продолжаю ставить перед собой амбициозные задачи. Естественно, мне очень досадно, что последние финалы «Большого шлема» против Новака и Янника (Джоковича на US Open-2023 и Синнера на Australian Open-2024. — Прим. И.Р.) не удалось добиться победы. Дело в том, что в первых трех матчах, включая тот, что принес мне победу, я как будто постигал, что значит оказаться в финале «Большого шлема». Однако в этот раз у меня был опыт, и я знал, как к нему подготовиться. Я подготовился очень хорошо. Просто немного не повезло. Это обидно.
Основная задача – отдавать всего себя на сто процентов в том, что подвластно, как это продемонстрировано в недавнем финале в Австралии. После встречи он заявил: «Я сделал все возможное, однако результата не удалось добиться. Такое случается. В следующий раз я постараюсь приложить еще больше усилий». Если все будет происходить именно так, то однажды я приду на пресс-конференцию и скажу: «Я завершаю спортивную карьеру» — и не буду испытывать никаких огорчений. Это моя главная цель.
— А о чем мечтаете?
— Обсуждали множество тем. На корте я намерен просто продолжать работу, сохранять стремление к победам и прилагать усилия для достижения выигрыша. В жизни же моя мечта — чтобы счастливыми были моя семья и близкие люди. Полагаю, это часто бывает трудно, поскольку возникают различные обстоятельства. Однако мечта существует для того, чтобы всегда к ней стремиться, даже если ее сложно реализовать.
