В составе ЦСКА он дважды завоевал титул чемпиона Советского Союза. В 1970 году он добился этой победы как футболист, а в 1991 году – в качестве помощника Павла Садырина.
Копейкин родился в Челябинске, где начинал свою карьеру в команде «Локомотив». Затем два года он выступал за СКА в Хабаровске, а в конце 1968 года перешел в Москву. В составе ЦСКА он провел девять сезонов, сыграв 264 матча и забросив 94 шайбы. Завершив игровую карьеру, он работал в армейской спортивной школе и в штабе главной команды. С августа 1993 года по июнь 1994 года Копейкин занимал пост главного тренера ЦСКА.
В армейском клубе он однажды стал свидетелем необычного события: в 1975 году, по инициативе министра обороны Гречко, футбольный ЦСКА неожиданным образом возглавил Анатолий Тарасов. И о многом другом Копейкин рассказал в «Разговоре по пятницам».
— В 1970 году, когда ЦСКА стал чемпионом, командой руководил Валентин Николаев. Кто он был?
— С Бобровым можно было выпить и не привлекать к себе внимания, ведь тебя намеренно добавляли в группу: «Отводи ответственность!». Николаев же был другим человеком. Он совершал выездные проверки по месту жительства, брал с собой руководителя бригады и отправлялся на задание.
— И к вам наведывался?
— Однажды он просто появился, а я спал. Я открыл ему дверь, будучи в домашних штанах. Он немного посидел, повернулся к начальнику и сказал: «Здесь всё в порядке. Теперь к Астаповскому». Он обошёл всех по кругу. В том же 1970 году произошёл забавный случай. Мы вернулись из Минска, утром сходили в баню и решили выпить пива. Мы шли по улице Горького, когда в троллейбусе с авоськой яблок оказался Николаев. Увидев нас из окна, он выскочил на ближайшей остановке и пошёл следом.
— Что-то заподозрил?
— Да, мы направились к квартире Дударенко, Масляева попросили сходить в магазин. Он стоял в очереди, когда Николаев предложил: «Покажи им дорогу». Раздался звонок, мы открыли дверь… Вот это сюрприз!
— Бранился?
— Нет, у нас на столе еще ничего не было. Он просто сказал: «А ну домой!» И мы, опечаленные, разошлись. Но затем мы выиграли четыре матча подряд, наравнялись по очкам с «Динамо» и провели золотой матч в Ташкенте. После этого Николаев часто повторял: «Если бы я вас тогда не отправил, вы бы не дошли до чемпионства!»
— Все было чисто с переигровкой в Ташкенте?
— В перерыве мы вошли в раздевалку. Сидели подавленные. Проигрывали со счетом 1:3. Николаев обратился к нам: «Не унывайте, постарайтесь не пропустить еще шесть мячей, не позорьтесь…» А рядом находилась раздевалка динамовцев — все было слышно. Они радовались и кричали.
Я уже второй год состою в команде — возможно, мне утаили какую-то информацию. Но я расспросил и Шестернева, и Капличного, и Федотова. Все они утверждают, что не понимают, на основании чего Бесков сделал вывод о том, что исход матча был предопределен нечестным путем. С подобным развитием событий игра не сдается. Я до сих пор отчетливо помню детали — при счете 1:3 у «Динамо» был шанс забить гол. А затем Истомин прокинул мяч вдоль штрафной, Федот подбежал — прямо под перекладину! Мы оживились. Посмотрели на часы — успеем ли мы? Меня сбили, но Бахрамов не назначил пенальти. Через минуту подобным образом сбили Федота — судья был обязан разрешить второй момент. Так Поликарпов не хотел бить пенальти!
— Толкали его?
— Да, действительно. След от мяча оставался заметным. И мы сказали: «Володенька, просто хорошенько разбегись и беги по прямой». Он и сделал это — мяч еле-еле перекатывался по траве.
Министр обороны Гречко возвращался из Швеции на самолете. Ему передавали записки с информацией о счете. Когда мы начали проигрывать со счетом 1:3, он приказал прекратить передавать информацию: «Больше не передавайте!» А дома дочерей ждала встреча: «С победой». — «С какой победой?!»
— Что получили за чемпионство?
— По одной звездочке. Это были приемники ВЭФ-201. А еще полагались путевки в любой санаторий на территории Советского Союза. Но я отправился домой, в Челябинск, и к родителям жены, в Хабаровск.
— Кто еще из крупных военачальников был близок к команде?
— Маршал Соколов часто наведывался. Ожидаем его скорое прибытие. Николаев задерживает начало установки. Мы находимся в ожидании. Время идет, а он все не появляется. Для Николаева это настоящее бедствие — его установки длятся по полтора часа. По всем направлениям, по всем звеньям, для каждого… Одно и то же повторяется! Не дождавшись, он начинает. Входит Соколов. Николаев поворачивается — и все начинается сначала, теперь уже для маршала.
— И с Тарасовым случалось немало забавных моментов?
— Прибыли в Дамаск. Тарасов, представлявший сборную Сирии по тяжелой атлетике, забрал у них все штанги и диски, которые затем привез нам. Когда мы пришли на тренировку, оказалось, что для занятий нет необходимого инвентаря. Пришлось хранить блины под кроватями.
— Сколько они весили?
— По двадцать килограммов. Один игрок сажает другого на плечи, нижний перемещает мяч, а у верхнего — тяжелый груз в руках. Тарасов обращается к верхнему: «Почему стоишь? Действуй!» И ты этим блином перекатываешь его из стороны в сторону.
Нижнему порой наносили удары по голове. Передачу необходимо выполнять по свистку. Внезапно раздается выкрик Тарасова: «Как ты это передаешь?! Нужно неожиданно отбросить!». И тут же чувствуешь вес двадцати килограммов. Он вел себя весьма странно. Постоянно использовал рупор на тренировках. Затем внезапно присаживается.
— На землю?
— За ним следовал Коля Кузнецов, администратор, который ходил со стулом. Тарасов садился, не оглядываясь. Попробуй успеть подстроиться. Тарасов объявил: «Кто за мной — три кувырка!»
— Почему?
— Чтобы видеть всех, кто находился впереди, я старался замечать каждого. Мы не забывали наставления Николаева: «Валя, заставляй их! Заставляй! С теми, кто выдержит, будем работать». Однажды я не захотел выполнять упражнение, а Тарасов оставался в стороне. Мы с Бубукиным, вторым тренером, спорили. Подходит Тарасов и спрашивает: «Валя, что случилось?» — «Борис не желает выполнять упражнение».
— И что?
— Он настоял, чтобы Бубукин выполнял кувырки. Это произошло потому, что тот не приказал мне этого сделать. Бубукин проявляет нерешительность. Мы смеемся и подталкиваем его: «Борисыч, покажи». В конечном итоге меня удалили с тренировки. Тарасов передал через администратора, что все остальные отдыхают вечером, а мне необходимо выйти и тренироваться в одиночку.
— Вышли?
— Да. Я поставил человека на ворота, чтобы он мешал ударам. Предотвращал рабочим посев на поле. Тарасов звонил, чтобы узнать, пришел ли я. На следующий день — партсобрание, где меня, Дударенко и Роднину должны были принять в партию. Тарасов написал для меня рекомендацию. Но потом подозвал меня и попросил вернуть ее. Я разорвал ее и выбросил в мусорное ведро.
— Как быть?
— Эх, думаю. Мне Капличный написал рекомендательное письмо, а также Тарасов и комсомольская организация. Где же мне взять еще одну, если Тарасов свою разорвал? Пошел к Федоту — «Готов?» — «Готов».
— В команде, кстати, были осведомлены о его связи с Любой Бесковой?
— Да, хотя он об этом не распространялся. Известно, что родители стремились поскорее устроить их брак, однако Люба вышла замуж за Вотоловского. А спустя некоторое время она вновь начала встречаться с Федотовым. Они принадлежали к определенному кругу общения, богемной среде.
— Так как партсобрание прошло?
— Телеканал приехал не за мной, а за Ириной, это очевидно. Просят поскорее уладить формальности и переключиться на Роднину. Я уже объяснил Генку Цыганкову и Борьке Михайлову, какие вопросы мне стоит задавать.
— О чем они должны были спрашивать?
— О правах и обязанностях коммуниста. Дударенко поднялся, но забыл свою подготовленную речь. Он долго колебался, а затем вдруг потерял сознание. «Пусть вас все идет к черту, — прошептал он. — Я отказываюсь».
— Но приняли?
— Разумеется. Он встревожен, как объясняют, Володя. А Бубукин отозвался обо мне так: хороший парень, но Тарасов вчера выгнал его с тренировки. И Гомельский тоже не уступает. «Кого же мы в партию зачисляем?!» — возмущается он.
— Чем кончилось?
— Все проголосовали «за», один голос — против, от Гомельского. В тот же вечер состоялась тренировка в Архангельском. Тарасов обратился к собравшимся: «Борис теперь коммунист, поприветствуем его. Ему повезло, что я отсутствовал на собрании».
— Возможно ли было, чтобы у Тарасова что-то получилось в футболе?
— Я полагаю, что это не так. Все выдающиеся тренеры опасались неудачи и надеялись на лучшее. Они говорили: «Если Тарасов неожиданно добьется медальных результатов, нас уволят!» Вы понимаете, почему он решил заняться футболом? Ему Гречко пообещал звание генерала, если ЦСКА попадет в тройку сильнейших.
Новость о том, что Анатолий Владимирович увлекся футболом, достигла Канады, и туда приехали журналисты. Они расположились за воротами. Погодные условия были отвратительные – снег смешивался с дождем, образовав грязевые лужи. Юрка Чесноков продвигается по флангу, я наношу удар. Тарасов кричит: «Юра, навесь мне!» Чеснок едва перебросил мяч – Тарасов в прыжке головой направил его в ворота, проскользнул по лужам и оказался на животе: «Гол!» Снег прилипает к лицу, размазываясь по нему – вот так! Канадские журналисты лишь фотографировали.
Мы отправились в Ташкент без Тарасова. Бубукин взял на себя роль главного и попросил забыть все, что говорил Анатолий Владимирович, и просто играть в свою игру. Я забил три гола и опередил Блохина в списке лучших бомбардиров. По возвращении в Москву Тарасов встретил меня и сказал, что теперь на меня обращено повышенное внимание и необходимо усерднее тренироваться. Он заставил меня пробежать сто рывков по тридцать метров. Я продолжал бежать, пока не отстал от Блохина.
— Милые слабости легендарного тренера.
— У Тарасова таких было предостаточно. Например, он запрещал пасы назад и поперек. Как-то раз увидел, как один хоккеист передал шайбу другому, проскочив ее между коньков. И тут же стал давать советы: «Ты бросай ему мяч между ног, пусть разбирается». После этого он требовал выполнить пять кувырков. Ты оглядываешься в поисках более сухого места, и он замечает это: «Смотри, как нужно!» И тут же – животом в самую грязную лужу. В Сирии у него был свой, особенный прием. Возвращаемся с тренировки, промокшие от пота. И Тарасов говорит: «Что, ребята? Пошли в ресторан!» И мы идем, даже не переодеваясь. Люди в недоумении.
