Кирилл Зангалис – спортивный журналист, специалист по баскетболу и шахматам, в настоящее время он управляет делами Сергея Карякина и занимает должность пиар-директора Федерации шахмат России. Издательство «СЭ» с согласия автора публикует отрывки из его книги «Незвездные встречи со звездными людьми». Предлагаемый материал посвящен истории одного из самых одаренных российских баскетболистов Андрея Фетисова.
Самый одаренный
Андрея Фетисова, пожалуй, можно считать самым одаренным баскетболистом, представлявшим Россию после распада Советского Союза. Он обладал выдающимися физическими данными, демонстрировал отличное понимание игры, уверенно выполнял броски с разных дистанций и отличался прыгучестью. Несмотря на рост 208 сантиметров и вес 100 килограммов, он был настолько пластичен и подвижен, что при благоприятных условиях мог бы успешно выступать в составе звездного «Чикаго» конца 1990-х, заменив Тони Кукоча.
Фетисов родился в Новокузнецке, однако вырос, как и я, в Средней Азии, в Таджикистане, куда он перебрался в двенадцать лет. Именно в этот период закладывались принципы, которыми он руководствовался впоследствии на протяжении всей жизни. В Азии это проявлялось в уважении к старшим, способности защитить себя в сложных ситуациях, иногда возникавших в подростковых конфликтах, а также в формировании некоторых вредных привычек, таких как раннее пристрастие к табаку и алкоголю.
В возрасте шестнадцати лет, на юношеских соревнованиях в Саратове, Андрюша встретил легендарного тренера Анатолия Иосифовича Штейнбока, который убедил его переехать в Ленинград. Этот эпизод стал определяющим в карьере баскетболиста. А сколько всего произошло с Фитей! Когда я познакомил своего близкого друга Андрюшу в 2017 году с авторами «Разговора по пятницам» Кружковым и Голышаком , там, сидя у узбекского ресторана в компании этих троих, я узнал немало интересного о Фетисове, хотя и полагал, что знаю о нем все.
— Все еще существует ли знаменитый пансионат, подготовивший множество известных личностей?
— Теперь это колледж олимпийского резерва. Ранее он носил название «школа-интернат спортивного профиля № 62». Анатолий Штейнбок, которому в скором времени исполнится 80 лет, продолжает работать.
— Бодряк?
— Безусловно! Девять воспитанников клуба в настоящее время выступают за питерский «Спартак», где президентом был Фетисов. В отличие от основного состава, они показывают хорошую игру.
— Был в СССР баскетбольный интернат сильнее?
— Наиболее впечатляющие центры баскетбола находились в нашем городе и Алма-Ате. Штейнбок лично баскетболом не занимался, но обладал редким даром чувствовать молодых игроков. Именно поэтому к нему привозили лучших юниоров со всего Союза, например, меня, шестнадцатилетнего, из Душанбе. Здесь все было организовано на высшем уровне – и учебный процесс, и материально-техническое оснащение. Нам предоставляли бутерброды с красной икрой. Постоянно был доступен лоток с мясом и подливой.
— Случалось?
— Каждую субботу пекли оладьи с вареньем и сметаной. В выходные люди позволяли себе выспаться, и не все собирались за завтраком. Однажды я на спор съел двадцать четыре оладьи.
— Отчаянный вы человек.
— Предыдущий разделил на четыре части. Обладателем двадцати рублей стал победитель Дима Гетманов! Однако до окончания обучения в интернате не имел возможности наблюдать за приготовлением оладий.
— Были ли в вашей жизни значительные разногласия?
— У них не самый выдающийся интеллект. Однажды в Бендерах они поспорили с Гетмановым, что за сто рублей переплывут Днестр. К счастью, у него хватило сообразительности немного отплыть и вернуться.
— Судя по всему, именно Гетманов был организатором этого предприятия.
— Карьера в баскетболе не удалась. Зато на стометровой дистанции в легкой атлетике демонстрировал отличные результаты. Его рост составлял два метра. Легкие позволяли ему погружаться в бассейн на значительную глубину, и мы надолго теряли его из виду. Уже начинали беспокоиться о его безопасности: появится ли он на поверхности? А затем произошла трагедия — ночью его сбил автомобиль на пешеходном переходе. Причем слетели оба кроссовка — это являлось признаком фатального исхода. Мало кто остается жив в таких ситуациях.
— Он выжил?
— Да, но из-за этих происшествий пришлось отказаться от занятий баскетболом. По информации, автомобиль управлял сотрудник полиции. Дело было скомпрометировано, и его не привлекли к ответственности.
— В любом интернате есть дедовщина.
— Мне было всего шестнадцать лет, когда я приехал, а там уже были старожилы, которые занимались этим с шестого класса. Целая армия. Молодым приходилось преодолевать испытания.
— Это как?
— Необходимо было преодолеть два коридора, в которых ждали различные сюрпризы. Самым неожиданным оказалось то, что Игорь Курашов, пытавшийся тебя задержать, где-то подстерегал. Тогда его вес составлял уже 120 килограммов. Я не припомню, чтобы кто-либо успешно завершил эту полосу препятствий.
— Приколы незамысловатые.
— Молодой человек приезжает в интернат, и зимой трудно понять, наступило ли утро или еще ночь. В номер врывается кто-то и кричит: «Проспали, скорее на тренировку! Штейнбок будет зол!» Сонный парень в спешке спускается с четвертого этажа на первый, запутавшись в одежде. А над столовой виднеются огромные часы с яркими неоновыми цифрами и массивный замок на цепи.
— Чем взрослее становились — тем тоньше шутили?
— Сложно сказать. В ЦСКА Эйникис, мой любимый литовец, уснул. Мы наполнили его сумку доверху спасательными жилетами и свистками от акул. Как он дотащил её до машины, но не подумал проверить содержимое? Лишь дома обнаружил. Наверное, обрадовался.
— Разве это не в вашем интернате происходил вылет через пожарный шланг?
— Забирались наверх!
— Ах, простите.
— В десять вечера закрывали двери, каждая попытка проникновения фиксировалась вахтершей. А по утрам Штейнбок устраивал бурную деятельность. Однако можно было подняться на второй этаж по пожарной лестнице, прикрепиться к пожарному шлангу — и тебя поднимали на четвертый этаж.
— Никто не срывался?
— Нет. Только Колю Валуева нам не удалось убедить. Он пошел через проходную. Он же тоже занимался у нас баскетболом. Но затем переключился на метание диска, а потом и на бокс. Я однажды помог Коле.
— Чем же?
— В 1993 году я вернулся из Испании. В России мобильные телефоны были редкостью, а у меня уже был. Я увидел, как Валуев пытается поместиться в телефонную будку. Ему это удалось, но набрать номер огромным пальцем, напоминающим докторскую колбасу, не получалось. Я подошел и предложил: «Николай, вот, позвоните…»
— Дорогущий?
— Здесь можно было встретить «новые русских», которые использовали громоздкие трубки, по весу сопоставимые с чемоданом. А в Вальядолиде за тысячу долларов приобрел небольшой телефон Sony. В Испании стоимость телефонной связи была приемлемой, однако роуминг… Пятьсот долларов, которые были внесены на счет перед отъездом в Россию, расходовались всего за несколько дней. Позднее специально для рыбалки купил прочный оранжевый Siemens. Им можно было даже раскалывать орехи.
— Шутите?
— Нет. Корпус был выполнен из прорезиненного материала и оснащен металлической задней крышкой, закрепленной двумя саморезами. Для вскрытия требовалась отвертка. Устройство не тонет в воде. При ударе о стену на стене оставалась вмятина, а не на самом телефоне. Я использовал его в течение примерно трех лет, пока не вышел из строя аккумулятор.
Десятилитровая кружка
В этом году произошли значительные изменения в моей профессиональном пути. Я был принят на постоянную работу в газету «Вечерняя Москва» и начал регулярно публиковать статьи о баскетболе. И как же я обрадовался, когда в 2000-м прочитал, что ЦСКА подписал контракт с одним из моих любимых игроков Андреем Фетисовым.
Я не могу вспомнить, как мы с Фетей внезапно стали настолько близкими. Не понимаю, почему он так быстро начал доверять мне во всем. В Москве баскетболист проживал в арендованной квартире, вдали от семьи, и я часто проводил время с другими игроками. Здесь нередко можно было увидеть Гинтараса Эйникиса. Этот литовский баскетболист за свою карьеру завоевал серебряную медаль чемпионата Европы и три (!) бронзовые медали Олимпийских игр, а также множество национальных титулов (Литвы, России, Польши, Чехии). Однако и в употреблении алкоголя, и в азартных играх Эйникис не уступал никому. Полагаю, что именно его негативное влияние и отразилось на Фетисове, который выступал с ним в саратовском «Автодоре».
— Я до сих пор помню, как мы приходили на утренние занятия после ночных развлечений, — рассказывает Фитя. — Сон был так необходим, что хотелось просто закрыть глаза. У нас был свой способ обходить это. Мы жаловались на сильную боль в ногах, и нас отправляли к массажистам. И вот там мы прямо на массажных столах засыпали. Конечно, все понимали, что происходит, но мы были настолько убедительны, что нам все прощали.
С Эйникисом, которого в баскетбольном сообществе называли Пукисом, у нас сразу возникло взаимопонимание. Я, бедный студент, постоянно в то время путешествовал, испытывая финансовые трудности с обедами. Фитя неизменно брал меня с собой.
— Андрей никогда не был скупым человеком и предложил испытать удачу, дав фишку достоинством в 50 долларов.
— Спасибо, старший брат, через час я смогу похвастаться пятисотками! — я торопился к столам.
Как правило, все подобные начинания оканчивались неудачей, однако однажды мне посчастливилось выиграть значительную сумму, которой хватило на мое содержание в течение полугода. Таким образом, Фитя стал моим покровителем.
Из интервью Голышаку и Кружкову:
— Говорят, о твоих приключениях юности слагают легенды.
— Почудить умел!
— Что вспоминается прямо сейчас?
— Вечером я долго проговорил с приятелем Кириллом Зангалисом, и вот я уже на матче звезд РУДН. Чтобы поддержать спортсменов, предложил вручить приз лучшему игроку ящик пива. После окончания матча я был готов поспорить с кем угодно, что в моей машине находится «Калашников». Я назвал сумму — 10 тысяч долларов. Никто не решился на пари.
— Блефовали?
— Разумеется. Откуда у меня — автомат?!
— А что было всегда?
— Флакон одеколона. При виде сотрудников ГАИ он немедленно начинал распылять его по салону, что вызывало жжение в глазах.
— Какой объем пива можно было употребить, чтобы сохранить способность стоять?
— Литров 10.
— Ого!
— Не целый день же! Лето, дача, рыбалка — время тянется гораздо дольше…
— Анатолий Мышкин однажды поведал мне: «Я пробовал пить из самых разных емкостей: и из ведра, и даже из женской туфельки…»
— Для меня наиболее необычной посудой является десятилитровая пивная кружка, выполненная в форме сапога. В начале 1990-х мы с «Спартаком» отправились в Германию. После товарищеского матча нас пригласили в ресторан, где мы проиграли в азартной игре. В качестве компенсации немцы пустили этот сапог по кругу между членами команды.
Жуткая травма
В то же время вице-чемпион мира демонстрировал успешную игру в составе ЦСКА, внес значительный вклад в выход клуба в «Финал четырех» Евролиги и полностью оправдывал условия контракта. Однако это уже не был тот Фетисов, который должен был стать звездой НБА. Серьезная травма колена, сопровождавшаяся разрывом всех связок, оказала решающее влияние. Хотя я до сих пор помню, как на моих глазах в матче против «Металлурга» он набрал за 10 минут 23 (!) очка, сделал 6 подборов и 1 блок-шот!
— Страшную травму вы получили в 24 года, с ней сложно что-либо сопоставить.
— Как будто ничего не произошло? Ты не в курсе, что случилось с Женей Пашутиным?
— Я в курсе, он сам мне об этом рассказывал, хотя он и не любил возвращаться к этому моменту.
— Возле окон была натянута сетка. Он потянулся за уходящим мячом и пробил стекло рукой. Это еще не самая большая проблема. Гораздо хуже то, что он выдернул руку назад и повредил сухожилия и мышцы. Но Женя — трудолюбивый человек, который никогда не притворялся больным. Он обладает большой физической силой и сам стал левшой!
— Ты бы так смог?
— У меня тоже возникало подобное, но с ногой. Я неосознанно берег левую ногу после травмы, спустя год основную функцию взяла на себя правая.
— Итальянские врачи описывали твою травму как обычное растяжение».
— В Римини отсутствовала возможность проведения магнитно-резонансной томографии, а рентгеновское исследование не выявило каких-либо отклонений. У меня откололся мыщелок, который сместился на семь сантиметров и оказался на фоне кости. Рентгенография не позволяет обнаружить такую патологию. Спустя несколько дней колено сильно увеличилось в объеме. Меня транспортировали в Болонью для проведения МРТ. Только тогда стало понятно, что у меня перелом и полный разрыв связок.
— Как жил с такой болью два дня?
— На уколах! Но в Болонье в какой-то момент мне стало настолько плохо, что я не мог уснуть. Капельница с обезболивающим с одной стороны, аналогичная — с другой. Подошла медсестра: «Сделаем укол». — «Что за укол?» — «Морфин…»
— Полегчало?
— Потерял сознание практически сразу, примерно на четыре часа. Во время этого состояния возникали потрясающие образы — дельфины словно выпрыгивали из стен. Всё было настолько ярко! Когда эффект начал проходить, я попросил: «Еще». В ответ услышал: «Хватит на сегодня. Со временем привыкнешь».
— Что говорили врачи в Болонье?
— После двух операций, проведенных под общим наркозом, хирург наклонился ко мне и сказал: «Всё, вы завершили лечение. Будете ходить, но с прихрамыванием». Я же думал: «В 24 года? Никогда! Не получится у вас». Хотя и провел четыре месяца в постели, не вставая. В колене установлены два титановых болта. Позднее их извлекли в Красногорском госпитале.
Честно говоря, я никогда не был трудолюбивым человеком. В отличие от того же Пашутина. Женька мог тренироваться без перерыва. А мне все получалось легко. Если появлялась возможность избежать работы, я ею с удовольствием пользовался. Но вы не представляете, как я трудился после травмы! За четыре месяца в гипсе левая нога стала своеобразным костяным образованием, покрытым кожей. Разница в объеме мышц по сравнению с правой составляла семь сантиметров!
— Кошмар!
— Здесь я начал активно тренироваться. Почти четыре месяца не пропускал занятия в тренажерном зале, с самого утра и до вечера занимался укреплением колена. После этого в дебютном матче мне удалось набрать 24 очка. Однако до прежнего уровня я так и не вернулся, поскольку ощущал, что некоторые привычные движения стали менее отработанными, а прыжок уже не был прежним.
— Как же тебя угораздило так сломаться?
— Вернувшись из отпуска, я готовился к игре с «Арисом» в течение четырех дней. Я говорил тренеру, что не готов выходить на поле. Он ответил: «Всего лишь немного!» Во втором тайме мне никто не препятствует — я сам обхожу защиту и забиваю гол. А на линии штрафной образовалось небольшое лужице — видимо, выступил пот.
— Поскользнулся?
— Получилось так, что колено неестественно вывернулось. Кроссовок оказался в области груди. По инерции я возвращаю его в исходное положение — и сам разрываю. Хотя, возможно, он и так уже был разорван…
— Контракт с «Римини» успел подписать?
— За шесть часов до матча с «Арисом». Однако клуб стремился выйти из соглашения.
— Ну-ка расскажи.
— Через два дня в госпиталь поступило письмо, сообщающее о расторжении контракта со мной в одностороннем порядке. Компания «Римини» отказалась от выплаты причитающихся мне средств.
— Чем аргументировали?
— Ничего нам не объяснили, просто поставили перед фактом. Пришлось обращаться в суд. К тому времени, когда я поправился, оставался лишь финальный матч регулярного чемпионата. Эта игра с «Реджи Калабрией» была обязательной для победы. Выход в плей-офф зависел от этой победы.
— Вышел играть?
— Да. Мы одержали победу, успешно сыграли в плей-офф, и сразу же «Римини» предложил продлить контракт. Однако я ответил отказом, ребята. Прощайте. Знаете, как испанцы называют итальянцев?
— Как?
— «Чюло» — так переводится это слово, что означает «хитрожопый». Кроме того, оно несет в себе множество других значений, таких как «некачественный», «вычурный», «броский, как павлин». Сами испанцы, в отличие от этого, более простые и понятные, близкие нам по духу. Итальянцев же они не любят.
— Долго судился с «Римини»?
— Я предполагал, что всё пройдёт в торжественной обстановке, с людьми в академических одеяниях. Однако я приехал в обычном костюме. Оказалось, что это небольшая комната, где за стопкой бумаг сидит человек, которого почти не видно. Моего адвоката представил как клубного, спортивного директора «Римини». Судья выглядывает из-за этой груды: «Ну, давайте, рассказывайте!» Он выслушал адвокатов, немного подумал и заявил: «Если вы хотите — клуб завтра передаст вам 200 тысяч долларов, и дело будет закрыто. Или вы будете получать 230 тысяч в год в течение десяти лет». — «Я выберу сразу 200 тысяч!» На следующий день меня перевели.
За время нашего близкого общения я не смог найти в Фите человека, который искренне хотел бы оказывать поддержку студенту и начинающему журналисту. Я обрел старшего брата. В случае необходимости можно было связаться с ним, и вопрос был бы улажен. Нужны деньги в долг — пожалуйста. Желаете произвести впечатление на девушку, прокатившись на его «Ауди» с встроенным телефоном? — без проблем. Возникли трудности с уличными разборками в университете? — решаем.
Это было весьма забавно, но Фитя и Пукис заключили контракт с польским клубом «Шлеск». Один из пунктов предусматривал обязательное прохождение еженедельных тестов на алкоголь. По всей видимости, кого-то убедили поляков ужесточить контроль за игроками, склонными к развлечениям. Однако все эти ограничения казались нелепыми. В Польше не было соперников, равных нашим героям по силе. Но сейчас речь не об этом…
К сожалению, у родителей оказался заемщик, который взял большую сумму денег и не собирался ее возвращать…
— Завтра у вас матч с «Олимпиакосом» в Афинах, — написал я Фите. — Вы сможете поддержать маму и папу? Если ты с Пукисом просто пойдете на беседу, они сами все вернут.
— Не вопрос, — ответил Андрюха…
Спустя неделю родители получили назад все до последней копейки…
Наши дни…
Пришло время мне расплачиваться по старым долгам. Финансовые обязательства мной были давно погашены, моральные тоже. Мы давно уже не употребляем алкоголь и не посещаем казино, даже за границей стараемся избегать необдуманных поступков. Я помогаю Фитю в продвижении его «Спартака» и в формировании его личного имиджа. Мы видимся нечасто, но регулярно созваниваемся. Я знаю, что мой Тони Кукоч – это все-таки Андрюша Фетисов, Фитя, Фитиль, Вешалка (из-за широких плеч) – эти многочисленные прозвища не имеют значения. Порядочность и честность невозможно сломить никакими ударами, а силу воли можно развить только благодаря трезвым мыслям и твердому характеру. Я думаю, что с тех пор, как мы с Андрюшей были студентами, мы приобрели значительный жизненный опыт. Я помню его юное лицо в финале 1994 года против американской Dream Team – это было лицо счастливого и уверенного в себе человека, последний раз он так же смотрел на меня с экрана смартфона. Значит, судьба все равно ведет Фитю верным путем, даже без «Чикаго Буллз» и чемпионского кольца…
