Дмитриеву часто можно увидеть в качестве спортивного комментатора, однако ее успехи на теннисном корте постепенно забываются. Тем не менее, она – обладательница 18 титулов чемпионки Советского Союза. Она пять раз побеждала в одиночном разряде (1959, 1961–1964), девять раз – в парном (1958–1964, 1966–1967) и четыре раза – в смешанном парном разряде (1959, 1961–1962, 1964).
Дмитриева также регулярно занимала призовые места на других всесоюзных соревнованиях, в том числе стала безоговорочной чемпионкой Спартакиады народов СССР 1959 года, продемонстрировав высокие результаты как в одиночном зачёте, так и в парных и смешанных парах. Помимо этого, она становилась победительницей открытых чемпионатов Чехословакии, Венгрии, Уганды, Скандинавии и Югославии. В 1964 году Дмитриевой было присвоено звание заслуженного мастера спорта.
Она посещала Уимблдон постоянно, и ее лучшим результатом в одиночной игре было попадание в восьмую финал в 1960 году, а в парном разряде – полуфинал в 1963-м. Однако с другими турнирами серии «Большого шлема» ситуация была иной. Участие в «Ролан Гаррос» ей разрешили всего трижды, и то – ближе к завершению карьеры. В Открытом чемпионате США она выступила один раз, а в чемпионате Австралии не принимала участия.
Такие были времена…
— Фёдору Шаляпину до глубокой старости не покидало ощущение, что его жизнь прошла не так, как он предполагал. А как вы оцениваете свою собственную жизнь? — спросили Анну Владимировну в 2010 году обозреватели «СЭ» Юрий Голышак и Александр Кружков.
— Иногда я размышляю, что, возможно, стоило выбрать другое занятие, но в детстве меня отдали на теннис. В том возрасте, когда выбор не за тобой. А дальше все сложилось настолько удачно и стремительно, что это стало неотъемлемой частью моей жизни. В те годы люди искренне увлекались спортом, поскольку других развлечений практически не было. Театр, спорт и бег – вот и все варианты.
— На бегах бывали?
— В детстве родители были дружны с Михаилом Яншиным, который очень любил ипподром. Там я в основном обращала на него внимание. Все знали, что он бурно переживает за исход скачек. Он страдает, когда его любимцы проигрывают. И я отчетливо помню: сидит Яншин, уже пожилой, с крупной фигурой. Он выглядит очень подавленным, словно мир враждебен к нему, — а вокруг разбросаны билеты.
— Неужели вас не приняли в комсомол из-за увлечения теннисом?
— Да, я очень сильно переживала. Все произошло незаслуженно. Учитель физкультуры обвинил меня в эгоизме, сказав, что я сама занимаюсь теннисом, но не организовала секцию в школе.
— Разве вы эгоистка?
— Для достижения успеха в спорте необходима определенная доля эгоизма. Однако, я не демонстрирую это качество. Мой муж считает, что я создаю у людей неверное впечатление.
— Комсомолкой-то в итоге стали?
— Безусловно. Однако это уже не приносило удовольствия. А когда меня не приняли, я так расплакалась, что один мальчик проявил ко мне внимание. Таким образом, я получила своего рода компенсацию.
— Я восемнадцать раз становилась чемпионкой СССР. Существуют ли записи с моих соревнований?
— Очень мало.
— Смотрите кинохронику — что думаете?
— Я в шоке. Раньше теннис не предполагал такой серьезной физической формы. У меня была интуиция, способность предвидеть развитие событий — и этого было достаточно. В нынешних условиях с такой физической подготовкой я бы не смогла добиться успеха. Когда на Уимблдоне идет дождь и BBC демонстрирует архивные записи, мы с Аликом Метревели смеемся. Мы видим игроков, которые когда-то обыгрывали нас, и думаем: «Неужели это был такой примитивный теннис!»
— Почему?
— В те времена использовали деревянные ракетки, и мяч двигался неспешно. Однако это позволяло игрокам легко дотягиваться до него. Недавно с Аликом мы обсуждали самый известный поединок Бьорна Борга и Витаса Герулайтиса. Его считают лучшим, что когда-либо происходило на Уимблдоне. Я с нетерпением ждала этого матча и сказала, что мы увидим нечто выдающееся. И — началось. Они двигались словно танцуют, перебрасывая друг другу невесомый мяч.
— Были разочарованы?
— Погружаясь в игру, отвлекаешься от современных темпов и осознаешь: в таком теннисе есть свое очарование. Однако, все равно создается впечатление простоты.
— Какая ракетка запомнилась вам больше всего?
— Когда я впервые оказалась на Западе, компания «Шлезингер» преподнесла мне ракетки. С тех пор я использовала исключительно спортивный инвентарь этой фирмы. В Советском Союзе же нам доставались изделия неизвестного качества. Советские ракетки были крайне некачественными, а мячи – настоящая беда. За рубежом мы играли с нормальными мячами, которыми можно было контролировать игру. Советские мячи для этого не подходили. Их прозвали «галоши». По ним можно было только отбивать, и всё. Поэтому многие советские теннисисты и не развивали свою технику. Они всю жизнь играли с этими «галошами», где изящество было не требуется.
— Вы даже побеждали на Открытом чемпионате Уганды. Как вам удалось туда попасть?
— Мы нечасто выбирались за границу. Если я посещала Уимблдон, то на «Ролан Гаррос» не отправляли. Полагаю, это делалось в целях воспитания — чтобы не казалось, что жизнь слишком безоблачна. Я обучалась на французском отделении филологического факультета МГУ и, разумеется, мечтала побывать в Париже. Иногда, после успешных матчей за рубежом, мне говорили теннисистки: «Вы в прекрасной форме. Вскоре состоится «Ролан Гаррос» — вам обязательно нужно там выступить». Я отвечала с видимым безразличием: «Да что вы! Мне нужно учиться, у меня занятия в университете…»
Когда турниры проводились в государствах, поддерживавших дружественные отношения с Советским Союзом, меня с удовольствием направляли из Центрального комитета партии. Например, Алжир перестал быть французской колонией, к власти пришел Бен Белла. И я выезжаю на местный турнир. Аналогично, меня направили в Уганду. Английские колонизаторы покинули страну, она обрела независимость — и я отправляюсь на состязания. Однако в Советском Союзе не знали, что турниры проводили именно «колонизаторы». Я также жила в английской семье, которая была одним из организаторов этих соревнований.
— Забавно.
— Оказалось, что в Уганде нет теннисистов. В полуфинале мне пришлось состязаться с супругой индийского посла, которая вышла на корт в сари. А в финале — с женщиной лет сорока пяти. Победа, как вы понимаете, досталась мне без особых сложностей. Очевидно, все эти соревнования не имели серьезного отношения к теннису.
Мои ровесники в то время проводили время в Союзе и не имели возможности выезжать за границу. А я успела увидеть мир. В частности, побывала в Алжире, увлеченно читая произведения Камю. Кроме того, я посетила Оран, где разворачиваются события его романа «Чума». Вместе с сыном норвежского посла я знакомилась с местными достопримечательностями.
— В Африке обошлось без происшествий?
— К счастью. Однако перелеты осуществлялись на небольших самолетах, рассчитанных на ограниченное количество пассажиров — три-четыре человека. Посадки совершались практически в полевых условиях, без использования взлетной полосы. При этом никакого страха не испытывалось, напротив, это воспринималось как увлекательное приключение.
Когда у меня появились дети, мое отношение к полетам изменилось. Однажды в Африке я вышла из небольшого самолета в подавленном состоянии. Осмотрелась – повсюду грязь и бедность. Женщины кормят грудью на виду у всех. И тогда я подумала: «Как можно быть недовольной жизнью в Советском Союзе?! Если бы я родилась здесь, то было бы гораздо хуже…»
— В КГБ вас хоть раз вызывали?
— Да. Я также занималась теннисом. Меня пригласили на беседу, и все прошло в уважительной и доброжелательной обстановке. Однако я испугалась и рассказала обо всем своему отчиму, композитору Кириллу Молчанову. Он меня поддержал.
— Как?
— Я предостерегал ее, чтобы она не приближалась к телефону. «Если снова поступит звонок, я сам поговорю с вызывающими. В крайнем случае, вам будет запрещен выезд», — заявил он. Когда зазвонил телефон, он четко произнес в трубку: «Я прошу вас больше не звонить мне».
— Неужели подействовало?
— В КГБ не принуждали к каким-либо действиям. На этом дело и прекратилось. Более того, я продолжала ездить за границу.
— Вам смешно вспоминать, как начинали на телевидении?
— Мой дебютный репортаж был посвящен чемпионату СССР по бадминтону. Я совершенно не разбиралась в этом виде спорта. Тогда я обратилась в библиотеку иностранной литературы и изучила все доступные материалы о бадминтоне. Я не была уверена, смогу ли я уверенно выступать перед микрофоном, поэтому подготовила для себя очень подробный текст – настоящий трактат! Вероятно, даже сейчас смогла бы комментировать бадминтон, опираясь на эти записи. А сам репортаж длился 20 минут.
— На советском телевидении существовало правило, согласно которому в качестве комментаторов приглашались только те, кто достиг значительных успехов в спорте. Эта практика восходила к Александру Иваницкому, руководителю главной редакции спортивных программ Гостелерадио и олимпийскому чемпиону по вольной борьбе?
— Да. В чём-то он был прав. Однако среди спортсменов нечасто встречаются люди с широким кругозором, способные чётко и ясно выражать свои мысли. К тому же многие из тех, кого привлекал к работе Иваницкий, вскоре переставали появляться на телевидении — гимнастка Лариса Петрик, конькобежка Людмила Титова…
Сейчас выступает Денис Панкратов. Он представляет собой удачное сочетание качеств: глубокое знание предмета, умение находить общий язык с аудиторией и уверенность в эфире. По моему мнению, в России никто не комментирует плавание так же хорошо, как он. Денис словно погружается в воду вместе с пловцами и прекрасно ориентируется, благодаря чему его комментарии доставляют истинное удовольствие.
— Это же вы пригласили Панкратова на телевидение?
— Да, я этого не ожидала. Денис мне нравился, поэтому я и пригласила его. Со временем стало очевидно, что Панкратов способен на все в телевизионной сфере. Я также приглашала Лану Чен. По моему мнению, это большая удача для канала. Она прекрасно владеет словом и увлечена легкой атлетикой. Ей неважно, что она комментирует — крупное событие или соревнование скромного масштаба. Лана проявляет интерес ко всему.
— Иваницкого, говорят, коллеги не любили.
— Я всегда относилась к нему уважительно. Иваницкого в основном не любили как руководителя, который высказывает свое мнение о работе подчиненных. Не каждый готов это выслушивать.
— Значит, и к вам испытывали неприязнь, пока вы занимали должность руководителя на «НТВ-Плюс?
— Я согласна. Хотя я и пыталась быть вежливой со всеми.
