Часто утверждают, что статистика не лжет. В баскетболе это утверждение особенно справедливо. Однако, когда речь заходит о женской НБА ( WNBA) статистические данные словно происходят из отдельной реальности. Согласно документам, наступила эра процветания: зафиксированы максимальные телерейтинги, билеты раскупаются за считанные часы, а стоимость лицензий значительно возрастает. На спортивных аренах появляются новые лица, привлекающие полные трибуны и становящиеся популярными в интернет-мемах и телевизионных программах. Однако в финансовых отчетах указываются суммы, которые больше напоминают заработную плату работников офиса, а не гонорары спортсменок, формирующих облик целой индустрии.
2025 год ознаменовался значительными изменениями: заключение сделки стоимостью 2,2 миллиарда долларов за медиаправа, увеличение посещаемости на 26–33%, рост рейтингов ESPN на 170% и на 9–21% для последних сезонов, а также увеличение продаж фирменной продукции на 40%. Однако индивидуальный потолок зарплат остаётся относительно невысоким – всего 249 тысяч долларов. Новички начинают свою карьеру с 66 тысяч долларов. Общий лимит зарплат команды составляет 1,5 миллиона долларов, что на порядок меньше, чем в Национальной баскетбольной ассоциации. Игроки получают лишь 9,3% доходов лиги, в то время как в НБА и Национальной футбольной лиге этот показатель приближается к 50%.
Формула распределения доходов в WNBA напоминает ребус. Игрокам обещана дополнительная доля, если лига превысит некие «целевые показатели». Однако сами параметры не раскрываются. Никто не знает, какой именно рубеж нужно преодолеть, чтобы увидеть прибавку. Для спортсменок это превращает рост интереса к лиге в иллюзию: они создают продукт, но почти не участвуют в его ценности. Неудивительно, что европейские и азиатские клубы предлагают американским звёздам ~$ 1 млн за сезон, а китайские команды платили Бриттни Грайнер и Майе Мур по $ 600 тыс. — суммы, которых WNBA не может себе позволить.
Организационная структура во многом определяет процессы. 42% лиги контролирует НБА, аналогичный показатель имеют владельцы команд, а 16% принадлежат инвестиционной группе, в которую входит Кондолиза Райс. Комиссионер женской лиги формально отчитывается перед комиссионером НБА Адамом Сильвером. Другими словами, WNBA встроена в вертикаль мужской НБА и не обладает самостоятельной стратегией. Владельцы новых женских франшиз — всё те же инвесторы, что держат клубы НБА: «Пистонс», «Кавальерс», «Сиксерс». Когда один и тот же человек решает, куда направить доллар — в мужской или женский баскетбол, исход легко предугадать.
Для объяснения существенной разницы в оплате труда на протяжении многих лет поддерживалась идея о неизбежной нерентабельности» WNBA. В 2018 году дефицит составлял 10 миллионов долларов в год, а в 2024-м – уже 40 миллионов. Однако, одновременно с этим стоимость франшиз возросла с 10-14 миллионов до 500 миллионов долларов, а вступительный взнос для новых команд увеличился с 50 миллионов (2023 год) до 250 миллионов (2025 год). Контракт на трансляции приносит 200 миллионов долларов в год. Это больше напоминает манипуляции с учетом, нежели отражает действительное положение дел. В качестве примера достаточно вспомнить 2014 год, когда российский УГМК выплатил Дайане Таурази 1,5 миллиона долларов просто за то, чтобы она пропустила сезон WNBA. Ранее «инвестиция в игрока» рассматривалась как стратегия, но теперь её считают неоправданными расходами.
Сопоставление с другими лигами делает ситуацию более наглядной. Даже UFC, которой часто предъявляют обвинения в нечестной эксплуатации спортсменов, выплачивает бойцам 16-20% от доходов — в два раза больше, чем WNBA. В МЛС игрок, находящийся в резерве, получает не менее 81 тысячу долларов, что превышает заработную плату многих известных баскетболисток. В НФЛ начинающие игроки получают от 750 тысяч долларов, а в НБА — от 1,27 млн долларов. Если даже UFC предлагает более высокие выплаты, утверждения об «естественных рыночных условиях» теряют смысл.
Вид имеет расширение лиги впечатляющий, но оно не устраняет существующих проблем. До 2030 года WNBA планирует вырасти до 18 клубов. Но ростер остаётся ограничен 12 игроками, инфраструктура отстаёт, а суперзвёзды вынуждены рассредотачиваться по большему числу франшиз. Вступительные взносы, которые могли бы идти на развитие, уходят в карманы владельцев. В результате новые деньги лишь закрепляют старые перекосы.
В 2025 году профсоюз впервые всерьёз поднял вопрос о проведении забастовки. Позиция чёткая: требуется фиксированная доля доходов (не менее 50%), увеличение числа сотрудников, открытая отчётность и независимая проверка. Это уже не просьба о повышении заработной платы, а попытка изменить установленные правила. Аналогичные забастовки и локауты пережила и НБА, прежде чем игроки добились равного распределения доходов. Для WNBA вопрос стоит не менее остро.
Основная трудность, с которой сталкивается женский волейбольный чемпионат, заключается в том, что спортсменки рассматриваются не как ключевые участники, а как ресурс. Показатели популярности растут, число зрителей увеличивается, стоимость команд повышается, однако спортсменки получают лишь незначительную часть доходов. Главная системная ошибка заключается в том, что именно их усилия создают ценность, а выгоды получают другие. Пока не будет изменена эта схема, WNBA останется ареной парадоксов: бизнес процветает, однако лица этого бизнеса вынуждены жить по правилам выживания.
