Вторая ракетка мира выразила огромное разочарование и отвращение к теннису Ига Швёнтек подвела итоги последних месяцев. Напомним, 12 августа 2024 года польская спортсменка сдала положительный допинг-тест на триметазидин. Международное агентство по обеспечению честности в теннисе (ITIA) после проведения независимой экспертизы признало факт нарушения антидопинговых правил, однако в случившемся не увидело значительной вины или халатности спортсменки. Наказание было довольно щадящим – дисквалификация на месяц и лишение призовых за «тысячник» в Цинциннати, который проходил почти сразу после сдачи положительного теста. В большом интервью польскому телеканалу TVN24 пятикратная чемпионка ТБШ в одиночном разряде впервые с момента появления информации о её временном отстранении от тенниса рассказала о закулисных деталях своего допинг-дела и затратах на борьбу за доказательство своей невиновности — как эмоциональных, так и финансовых.
«Главный вывод, который я для себя сделала, заключается в том, что я не смогу всегда быть хозяином положения. Я привыкла контролировать большинство сфер своей жизни. Осознание того, что моя судьба не целиком зависит от меня, и возможность продолжать играть в теннис определяется множеством внешних факторов, научила меня тому, что подобные обстоятельства будут случаться, и я должна уметь с ними конструктивно взаимодействовать», – начала свою речь Швёнтек.
Иге стало известно о положительном результате допинг-теста впервые 12 сентября 2024 года, когда она была на фотосессии.
Полный сюрприз
– Моя реакция оказалась очень эмоциональной. Я испытала замешательство и тревогу, и не смогла сдержать слёзы.
Нам приходят уведомления по электронной почте и в текстовых сообщениях, когда возникает проблема или требуется внести изменения в документы. Я открыла письмо и предположила, что это автоматическое сообщение, которое получают игроки, когда им нужно выполнить какие-то действия. Однако на этот раз ситуация оказалась куда более серьёзной. Я не смогла прочитать его до конца, так как уже заплакала. Рядом со мной находились менеджеры, поскольку мы были на фотосъемке. Они отметили, что моя реакция была схожа с той, что возникает при утрате близкого человека или при серьезных проблемах со здоровьем. Я была благодарна, что не осталась одна, ведь смогла передать свой телефон менеджерам и показать им, что произошло…
– Что вы думали, какая мысль пришла вам в голову сразу после произошедшего?
– Откровенно говоря, я сначала подумала, что это какая-то ошибка. Мне было неясно, что происходит. Название этого вещества было для меня совершенно новым, я никогда о нём не слышала и не имела представления о его источнике. Я была растеряна, и меня захлестнули чувства.
«Нет существенной вины» или «невиновна»?
Обнаружение запрещенного вещества в пробе спортсменки привело к ее автоматической дисквалификации. Ей не разрешили участвовать в соревнованиях, проходящих в Сеуле, Пекине и Ухане, что повлекло за собой потерю первого места в рейтинге WTA. Иге Швёнтек помог тот факт, что у неё был в наличии препарат, содержащий запрещённое вещество триметазидин, который она предоставила для анализа, чтобы доказать отсутствие серьёзного нарушения, как указано в отчёте ITIA. Она отнеслась к временному отстранению и его последствиям как к необходимой формальности.
– Безусловно, я хотела бы, чтобы там значилось «невиновна», но сейчас это кажется мне лишь формальной волокитой и бюрократическими процедурами. Для меня первостепенным было начать следующий сезон с чистого листа и полностью сконцентрироваться на игре. С момента, как мне сообщили о более раннем завершении дисквалификации, чем через неделю, я просто приняла это. Полученное наказание – лишь следствие формальных требований. Они обязаны придерживаться установленных правил, поскольку меня не оценивал конкретный судья, а мы все должны были неукоснительно соблюдать процедуры. Даже решение о месячном отстранении было обусловлено стандартными правилами.
«Каждый из представленных случаев имеет свою уникальную специфику»
Решение по делу Швёнтек, принятое оперативно и положительно, вызвало оживленные обсуждения в теннисном сообществе относительно различного подхода к спортсменам. В частности, своё возмущение высказывала бывшая первая ракетка мира Симона Халеп, которая изначально получила четырёхлетнюю дисквалификацию, впоследствии сокращённую до девяти месяцев.
– Я понимаю, что люди склонны проводить параллели с другими ситуациями, однако на самом деле каждый случай уникален. И процедура доказывания невиновности также будет иметь свои особенности. Мне сложно сопоставлять своё дело с делами Синнера, Халеп и Майхшака. Полагаю, что этот вопрос больше относится к компетенции ITIA, чем к игроку. Судьба каждого, в том числе и моя, зависела от них, и они определяют исход каждого дела. Я надеюсь, что процесс является беспристрастным, что всё осуществляется в соответствии с установленными правилами и что никого не судят предвзято, исходя из его статуса. Но насколько это соответствует действительности, – это вопрос к ITIA.
Огромная сумма за доказательство невиновности
По словам польки, её положение в обществе позволило оперативно начать процесс доказывания своей невиновности, а наличие средств дало возможность привлечь к делу наиболее квалифицированных экспертов.
– Безусловно, моя позиция позволила мне окружить себя людьми, которые, как только я узнала о сложившейся ситуации, проявили готовность оказать мне поддержку. Вскоре после получения письма мы все собрались для обсуждения дальнейших действий. Я обратилась к американскому адвокату, имеющему опыт работы в подобных делах. Возможность потратить значительные средства на свою защиту, что стало доступно благодаря моему финансовому положению, несомненно, сыграла важную роль. Я осознаю, что не все спортсмены обладают такой возможностью, и полагаю, что это может стать препятствием, поскольку я фактически оплатила весь процесс.
– О какой сумме идёт речь?
– Точные данные у меня не сохранились, однако я затратила приблизительно 70 тысяч долларов на услуги адвоката из США и 15 тысяч евро – на проведение экспертиз и необходимых тестов. Откровенно говоря, эти финансовые издержки не имели для меня первостепенного значения. Главным приоритетом было доказать свою невиновность. Я озвучиваю эти цифры, чтобы проинформировать людей о трудностях, с которыми сталкиваются спортсмены, чей доход от соревнований значительно ниже моего, или представляющие виды спорта с более скромной оплатой труда.
Общественность стоит стеной за Швёнтек
– В этот сложный период вы ощущали больше самоненависти или проявлений общественной поддержки?
– Безусловно, я ощутила значительную волну поддержки, в основном в личных сообщениях. Я общалась со многими игроками, и большинство из них выразили, что именно этот тип заражения вызывает у них наибольший страх и что подобное может произойти с каждым. Они интересовались моими дальнейшими действиями. В первое время, пока документация не была доступна для прочтения, задавали вопросы о природе этого лекарства и происхождении мелатонина. Я чувствовала их поддержку и понимание, и, полагаю, большинство спортсменов осознают, что подобная ситуация может затронуть и их. Однако, разумеется, встречаются и исключения.
Изначально я была сосредоточена исключительно на том, чтобы оправдаться. После того, как мне удалось это сделать, меня больше всего тревожила общественная реакция и то, какие мысли будут возникать у людей, когда они услышат моё имя. Надеюсь, со временем они смогут забыть об этом так же, как и я.
Ненависть, глубокое разочарование и антипатия к теннису
– Пожалуйста, сделайте краткий обзор результатов за последние два с половиной месяца.
– Я пережила настоящий ужас и глубокое разочарование. Поначалу я считала, что все эти трудности связаны с тем, что я занимаюсь теннисом. Даже просто выйти на корт было непросто. Если бы не мой спарринг-партнёр, который сначала тренировался со мной в очень лёгком режиме, мы просто весело проводили время на корте, – я, вероятно, не смогла бы вернуться к занятиям.
Действительно, я люблю теннис, однако не готов поступиться своими принципами ради этой игры. Обстоятельства сложились таким образом, что я опасался резкого негативного осуждения из-за произошедшего. Мне потребовалось немало усилий, чтобы преодолеть это состояние и вновь ощутить радость от тенниса… В конечном итоге опыт показал, что это то, ради чего я готов отдать все… Я надеюсь, что этот инцидент станет началом позитивных преобразований, и правила нуждаются в пересмотре.
