В 2022 году 26-летний тренер Артём Истомин самостоятельно возглавил одну из мини-групп сборной России по биатлону. Ранее специалист работал в мужской команде Юрия Михайловича Каминского, а с этого сезона под его руководством к сезону готовится смешанная группа, в составе которой работают звёзды: Кристина Резцова, Даниил Серохвостов и Карим Халили.
В эксклюзивном интервью «Чемпионату» Артём Истомин рассказал, что поменялось в его жизни, когда он стал старшим тренером, как относится к смене спортивного гражданства и почему российские юниоры перестают показывать результат при переходе на взрослый уровень.
«Мы пока не можем предсказать, что нас ожидает»- «Напрягает, когда всё идёт хорошо»
«Ошибки могут привести к длительной консервации тела спортсмена»- «Молодое поколение по-спортивному агрессивно»
«Не могу даже вообразить, что буду играть за другую команду»
«Какую пользу принесет обсуждение темы публичного признания Касаткиной?»
«Теперь у нас появилась возможность сосредоточиться на решении текущих задач»- «Мои студенты сидели с открытыми ртами»
«Мы пока не можем предсказать, что нас ожидает»
– Артём, в этом сезоне вы впервые стали руководителем тренировочной группы сборной России. Осуществляли ли вы давнее желание? Стремились ли к этому?
– Я полагаю, что это необычно: быть вторым тренером и не стремиться к позиции главного тренера. Это, как правило, является целью профессионального развития. Однако даже достижение должности главного тренера – не самоцель. Главное – это применение имеющихся знаний, внедрение новых методик тренировок и достижение конкретных результатов.
– Глобальная цель ясна. А какие задачи вы определяете для себя на этапе подготовки и в течение следующего сезона?
– При работе со спортсменами, с которыми ранее не было опыта сотрудничества, необходимо оперативно изучить их особенности, определить оптимальные методы взаимодействия и построения тренировочного процесса. Важно выявить существующие пробелы и сформировать прочную тренировочную базу, на которой впоследствии можно будет наращивать скорость.
Им также необходимо осваивать тактику ведения гонок. На тренировках мы всегда обсуждаем эти аспекты, рассматриваем примеры из гонок или изучаем, как гонку проводит конкретный спортсмен.
Основная задача по итогам работы – повышение дистанционной скорости и сохранение этого результата на протяжении всего сезона. На данный момент мы не можем определить, к каким соревнованиям необходимо готовиться, поскольку пока неясно, какое событие станет главным стартом. Тем не менее, главный старт должен быть, и мы обязаны прорабатывать модели подготовки к нему, поскольку ранее у нас это не удавалось. Если проанализировать последние годы, то можно заметить, что мы неплохо начинаем сезон, но подготовка к главному старту всегда дается с трудом.
– И каким образом вы разрабатываете план, если нет четкого понимания конечной цели?
– Мы разрабатываем план на весь сезон, чтобы стремиться к поддержанию высокой продуктивности на протяжении всего времени. Не у всех это может получиться, поскольку для успешного выступления в течение сезона необходимо крепкое здоровье. Это очевидно и по результатам тренировок: если спортсмен за месяц способен выполнить запланированный объем интервальных упражнений и при этом не заболевает, то ситуация удовлетворительная. Однако, если он не справляется с нагрузками и начинает болеть, то требуется более деликатный, индивидуальный подход.
– По словам одного из биатлонистов, он определяет своё физическое состояние по времени, которое может провести в бане.
– Подобные ситуации случаются. У каждого свой опыт. Например, Анастасия Гореева интуитивно определяет, когда её самочувствие оптимально и она способна к продуктивной работе. Некоторые спортсмены ощущают изменения в своей форме, в то время как другие не замечают ни спадов, ни подъёмов, поскольку полагаются на собственные ощущения. Если расспросить олимпийских чемпионов о том, что они чувствовали перед стартом, многие признаются: «Я не хотел участвовать в гонке». Или: «Я не понимал, что это за гонка, мне просто нужно было добраться до стадиона». А впоследствии они одерживали победу. Так функционирует организм.
«Напрягает, когда всё идёт хорошо»
– Какие новые навыки были приобретены в ходе трех сборов с женской командой и в смешанной группе? Какие новые знания удалось получить?
– Несмотря на разговоры об особенностях подготовки мужчин и женщин, ни один профессионал, работающий со смешанными группами, не проводит разделение в подходах к их тренировкам и объеме нагрузки. Женщины тренируются по тем же принципам. Не существует подхода, при котором парням требуется кататься три часа, а девушкам – два с половиной, исключительно из-за их гендера.
Существуют различия в силовых тренировках, поскольку техника выполнения определенных упражнений у девочек и парней отличается. Однако на данный момент мы проводим базовую работу, и вся группа выполняет примерно одинаковые упражнения. С последующего сбора мы перейдем к более индивидуальным тренировкам. Отличия, безусловно, проявляются в первую очередь в психологических и педагогических аспектах.
– Снаружи тренер может показаться похожим на вожатого в детском лагере. Его обязанности включают не только физическую подготовку, но и психологическую поддержку, организацию и воспитание.
– Да, объем работы значителен и не ограничивается методической деятельностью. Безусловно, было бы предпочтительнее уделять больше внимания методической работе, однако это невозможно при работе с командой (улыбается). Необходимо тщательно прорабатывать все аспекты, и тренер должен быть осведомлен обо всех деталях.
В дополнение к вышеперечисленному, мы также рассматриваем вопросы реабилитации и обсуждаем их с врачом. Я выполняю растяжки, часто в компании, иногда – самостоятельно. Мы смотрим записи тренировок, обсуждаем их и проводим анализ. Мой день насыщен событиями, и я успеваю дозвониться домой вечером лишь на несколько минут, чтобы коротко поговорить, после чего спешу обратно, так как необходимо поработать над планами, оформить заявки на билеты или биохимию, и выполнить ещё ряд задач. Таким образом, административные вопросы также находятся в стадии решения.
– Какие новые возможности открылись после того, как вы стали руководителем своей группы?
– По сути, я продолжал работать по той же схеме. Никаких принципиально новых элементов не появилось. Просто раньше у нас было больше людей, а спортсменов – меньше. Теперь же ситуация изменилась: нас стало меньше, а спортсменов – больше.
– Тренер, выступая в роли психолога, должен обладать способностью утихомирить спортсмена в подходящий момент. Скажите, а как вы лично реагируете на неудачи, когда что-то идет не по плану?
– Я спокойно воспринимаю это, ведь любое фиаско – ценный опыт, гораздо тревожнее, когда все складывается идеально (улыбается). Я постоянно надеюсь на неожиданный успех.
Неудачи я переживаю быстро, поскольку считаю важным провести тщательный анализ, извлечь уроки и только потом принимать решения.
– Эту философию и спортсменам передаёте?
– Я и стараюсь. Но понимаю, что спортсмены более склонны к проявлению эмоций. Они обеспокоены своей подготовкой и самочувствием, хотя и делятся этим с нами. Они рассказывают о возникающих проблемах, например, о нарушениях сна или других недомоганиях. И мы стараемся совместно находить решения. Так, Ксюша Довгая перед контрольной тренировкой в Ижевске почувствовала признаки начинающегося нездоровья, и мы немедленно уменьшили нагрузку, отстранили от контрольной.
«Ошибки могут привести к длительной карьере спортсмена»
– А Светлана Миронова почему контрольную в Ижевске не бежала?
– Ей всё ещё требуется восстановление после предыдущего сезона. Светлана пока не готова к определенным физическим нагрузкам. В настоящий момент мы совместно с ней работаем над этими вопросами, проводили биохимический анализ во время тренировок, чтобы оценить влияние гормонов на её организм в условиях интервальной нагрузки. На основании полученных данных мы формулируем выводы и вносим коррективы в дальнейший тренировочный процесс.
Собираем единую базу данных по всем спортсменам, включающую данные наблюдений врача, наши собственные наблюдения за тренировками и результаты биохимического анализа. На основании этих данных определяем, какие направления работы будут наиболее эффективны для каждого спортсмена.
Спортсмены попадают в сборную, демонстрируя высокие результаты, и их функциональные показатели значительно отличаются друг от друга. Невозможно применить универсальный подход к тренировкам, поскольку эффективность нагрузки индивидуальна для каждого спортсмена. Разделение спортсменов на небольшие группы и индивидуальная работа с ними также не представляется возможным. В связи с этим, мы стремимся находить оптимальные решения и разрабатываем план подготовки, который охватывает все необходимые компоненты, чтобы каждый спортсмен получал максимальную пользу.
У нас также есть ресурс, посвященный здоровью. Мы осознаем, что при работе со спортсменами столь высокого уровня необходимо постоянно действовать на пределе возможностей. В связи с этим объемом работы мы проводим большое количество анализов и обследований. В частности, у нас есть электрокардиография, мы выполняем антропометрические измерения, определяем толщину кожно-жировых складок, оцениваем реакцию организма на физические нагрузки, проводим утренний и тренировочный биохимический анализ, контролируем уровень лактата и изменения пульса во время тренировок. Все это требует проведения большого количества анализов.
Всё это необходимо, чтобы не допустить пересечения критической черты, поскольку ошибка может на длительный срок сорвать карьеру спортсмена.
– Да уж, как всё непросто, оказывается! Сколько анализа!
– Да, Виталий Викторович Норицын и я активно работаем в этом направлении. Для получения корректных результатов необходимо располагать обширным объёмом данных. Для меня, как для специалиста, начинающего самостоятельную работу, чем больше информации, тем лучше. Пока я не обладаю таким опытом, как Юрий Михайлович Каминский, который уже прекрасно помнит все нюансы – прошлые события, последовавшие реакции и необходимые действия в подобных ситуациях – и ему не требуется обращаться к записям.
– Что вам дал опыт работы с Каминским?
– Значительное количество. Если говорить простыми словами, то я заметил множество полезных методик. Однако я не копировал их бездумно, а тщательно изучал, чтобы понять принципы их действия и эффективность, и только потом внедрял в свою работу.
– Как организовано ваше взаимодействие с Юрием Михайловичем в настоящее время?
– Мы давно не встречались, поскольку и у него, и у нас было очень много дел, из-за чего мы даже не находили времени для телефонных разговоров. Однако, я надеюсь, что мы скоро увидимся.
«Молодое поколение по-спортивному агрессивно»
– Каково ваше мнение о текущей практике подготовки национальной сборной в мини-группах?
– Я считаю, что это вполне допустимо. Независимо от мнений, конкуренция между командами присутствует. Прошедший сезон продемонстрировал, что соперничество между ними способствует достижению положительных результатов.
У нас нет возможности иметь основной состав и его резерв, как это принято в Норвегии. Если бы мы объединили резервный состав с основным, это не привело бы к заметному увеличению скорости, поскольку они будут демонстрировать примерно одинаковые результаты.
У спортсменов, входящих в резерв, могут быть отдельные недостатки, такие как непостоянство в стрельбе или колебания в функциональном состоянии. Однако, если рассматривать итоги летних соревнований, то в число лидеров регулярно попадают представители резерва.
– Ежегодно в их рядах появляется новое поколение, демонстрирующее хорошие показатели.
– Я с восхищением наблюдаю за тем, как норвежцы подходят к гонкам, это очень радует, и мы тоже хотим соответствовать этому уровню. Наши молодые спортсмены сейчас также стараются принимать решения во время гонки и не опасаются экспериментировать.
Новые биатлонисты демонстрируют выраженную спортивную агрессию Даниил Серохвостов — если Даниил осознаёт, что может уступить Кариму Халили в чём-либо, он не откажется от соревнования, признав своё поражение. Напротив, он будет бороться с ним до самой победы. То же самое касается и гонок: они стремятся разрабатывать новые подходы, искать различные тактики и модели подготовки. Отсутствие страха у них есть, и это позитивный момент.
– Вы некоторое время сотрудничали с Матвеем Елисеевым, который неожиданно покинул расположение национальной команды. Что случилось с ним в минувшем сезоне?
– Трудности возникли уже на этапе подготовки, когда в мае он превысил допустимую нагрузку. Он, безусловно, стремился к Олимпиаде, однако, когда стартовый этап олимпийского сезона не удался, а к сентябрю не удалось достичь необходимой готовности, психологически было непросто мобилизоваться и убедить себя, что до Игр ещё есть время. На его выступление повлиял ряд обстоятельств.
– Сейчас вы с ним общаетесь?
— Мы поддерживаем связь, однако не так регулярно, примерно раз в месяц, поскольку не хватает времени. Естественно, было бы неплохо общаться чаще, и не только с ним, но и установить контакт с другими спортсменами и пообщаться с ними.
«Не могу даже вообразить, как я мог бы выступать за другую команду»
– В настоящее время активно обсуждается вопрос смены спортивного гражданства. Каково ваше личное мнение относительно подобных действий спортсменов?
– Я не задумывался о своих чувствах в этой ситуации. К каждому случаю необходимо подходить индивидуально. Например, когда человек или его семья вложили все свои средства в спортсмена, а теперь, помимо его воли, вынуждены отказаться от этих инвестиций, то… Не знаю, требуется рассмотрение каждого случая по отдельности.
В этом году, а также и в предыдущие, мне поступали предложения о работе за рубежом. Однако я отклонил все эти варианты. Мой отец руководит центром военно-патриотического воспитания, и, несмотря на то, что я никогда не ощущал влияния патриотических ценностей, не могу представить себя работающим в составе другой спортивной команды.
Я готов выступать только за одну команду.
– Что произойдет, если России не разрешат участвовать в следующей зимней Олимпиаде?
– Да, это верно. Однако выступление в составе национальной команды не является для меня первостепенной задачей. Прежде всего, я стремлюсь приобрести ценный опыт и внести свой вклад не только в развитие сборной России по биатлону, но и всего российского спорта.
Возможно, я склонен к максимализму и устанавливаю для себя чрезмерно амбициозные задачи, однако отец всегда советовал мне ставить цели, кажущиеся нереальными, ведь в этом случае остальные трудности просто перестанут привлекать внимание. Именно поэтому я стремлюсь оказывать влияние на общество, на спорт в масштабах всей страны и что-то менять. В противном случае, какой смысл моего существования, если я не приношу никакой пользы?
– Полагаете, почему в России не хватает женщин-тренеров, сотрудничающих с национальной сборной?
– Я тоже об этом размышлял. У нас работают квалифицированные специалисты-женщины, и их вполне можно привлечь к работе. У меня даже возникла идея, кого из них можно предложить для включения в нашу команду. Возможно, удастся реализовать это в следующем году (улыбается). У нас работают биатлонные специалистки, которые стремятся соперничать с тренерами-мужчинами, и у некоторых это получается весьма успешно, поэтому я не вижу в этом никаких препятствий. Вероятно, это лишь вопрос времени. Однако не все готовы к работе в сборной, ведь она сопряжена с постоянными командировками, и вся твоя деятельность находится под пристальным вниманием.
– У вас в университетской группе было много студенток?
– Среди учениц было много, и многие из них демонстрировали отличные результаты. Однако сейчас я не могу сказать, где находится большинство из них. Некоторые продолжают заниматься спортом, кто-то совмещает это с воспитанием детей, одна – профессионально занимается плаванием. Из тех, кто учился со мной в НГУ им. Лесгафта, в профессиональный спорт пошёл только один одногруппник – он работает в футбольном клубе «Зенит».
«Какую выгоду я получу, если буду комментировать историю выхода из тени Касаткиной?»
– Вы бы согласились принять участие в программе «Есть тема» на телеканале «Матч ТВ», если бы в ней затронули какой-нибудь спорный вопрос из мира биатлона?
– Если речь идет о спортивной тематике, вызвавшей общественный резонанс, то, безусловно, да. Я с удовольствием обсуждаю спорт в любое время.
– А что, там затрагиваются вопросы, подобные каминг-ауту Касаткиной или её рекомендации молодым спортсменам относительно смены спортивного гражданства?
– В подобных шоу спортивной составляющей практически нет, и я не вижу, как эта ситуация может принести пользу зрителям. Как это отразится на спорте? Я могу потратить время, но не получить никакой выгоды ни для себя, ни для окружающих, ни для спортсменов. Делясь в интервью информацией о методиках, я могу быть полезен тренерам и спортсменам, которые ознакомятся с ней. А какую пользу может принести обсуждение каминг-аута Касаткиной? Я не понимаю.
Возраст Касаткиной – сколько именно? Похоже, стоит немного подождать. В последнее время всё чаще встречаются спортсмены и спортсменки, проявляющие бурные эмоции. Возможно, это связано с тем, что возрастные рекорды в спорте становятся всё ниже. Некорректно сопоставлять их рассуждения с мыслями опытных, титулованных спортсменов, которые уже рассуждают иначе. Вероятно, ей просто стоит это простить.
– Какие вопросы затрагиваются на командных мероприятиях, не связанные со спортом?
– Уровень нагрузки для спортсменов довольно высок, поэтому обсуждение серьёзных вопросов, вероятно, требует слишком больших затрат энергии (улыбается).
Обычно они подкалывают друг друга или устраивают небольшие споры, например, заключают пари на посещение ресторана – кто кого в меткости превзойдет. Затем они с энтузиазмом соревнуются, а после этого долго обсуждают произошедшее.
– Есть ли у вас какие-то увлечения, помогающие отвлечься от биатлона?
– Зимой могу покататься на сноуборде. Даниил Серохвостов после Олимпиады приезжал в Ханты-Мансийск, где я живу, и мы там и тренировались, и на сноубордах катались, отвлекались вот так немного (улыбается). Летом, когда возвращаюсь домой, у меня есть возможность порыбачить с отцом, чтобы расслабиться, отвлечься и сменить обстановку.
«Теперь можно сосредоточиться на решении наших задач»
– Существует точка зрения, согласно которой российские биатлонисты часто достигают пика своей спортивной формы в юниорском возрасте, и на более высоком, взрослом уровне, результаты уже не столь впечатляющие из-за недостатков в тренировочном процессе. Каково ваше мнение на этот счет?
– Полагаю, в данном случае необходима помощь психолога. И это должен быть не психолог, входящий в штат команды, а персональный специалист для спортсмена. Мы занимаемся индивидуальным видом спорта, и нам не доступны ресурсы, как у футболистов, у которых может быть несколько психологов, работающих со всей командой. Я положительно отношусь к психологам – и тренерам следует сотрудничать с ними. Я также готов к этому, но пока не смог найти подходящего специалиста для себя.
– С какого возраста целесообразно начинать работу спортсмена с психологом?
– Это становится необходимым, когда спортсмен начинает выступать на взрослом уровне. До этого момента психологической поддержкой занимаются родители, тренеры или другие люди из окружения. Возникновение потребности в профессиональных спортивных психологах обусловлено тем, что сейчас снизилось количество личного общения и живых разговоров, в то время как ранее спортсмены общались гораздо больше.
При наличии такой возможности я бы арендовал для группы коттедж, чтобы вся команда могла постоянно взаимодействовать и общаться. Сейчас же мы перемещаемся между гостиницами, спортсмены живут по двое в отдельных номерах, и приходится прибегать к специальным мерам, чтобы стимулировать их общение. Тем не менее, его всё равно недостаточно, что приводит к возникновению внутренних монологов, препятствующих их работе. В результате у спортсменов возникает потребность в консультациях психологов.
– В вашей группе только Даниил Серохвостов работает с психологом?
– Нет, наверное, больше половины группы.
– Итак, если говорить о юниорах. Оказывается, проблема кроется в психологии, а не в перетренированности, вопреки распространенному мнению?
– Возникает вопрос, кто же кого перетренировывает? По внешнему виду людей, присоединяющихся к команде, нельзя сделать вывод о перетренированности. Скорее, они выглядят недостаточно подготовленными.
Спортсмены, подобные Серохвостову, появляются крайне редко: они сразу же становятся частью основного состава, что обычно характерно для юниоров. Безусловно, важную роль сыграла работа его отца, который воспитал спортсмена, соответствующего требованиям основного состава. В этом немаловажную роль сыграла генетика. Небольшое увеличение нагрузки, включение интервальных тренировок и повышение скорости – и спортсмен начал показывать результаты. В противном случае, если взять обычного юниора и подвергнуть его нагрузкам основного состава, он либо не сможет их выдержать, либо не получит ожидаемого эффекта. Причина в отсутствии необходимой базы для прогресса.
Считаю, что речь не может идти о том, чтобы кто-то кого-то перетренировывал. Молодой спортсмен должен демонстрировать хорошие функциональные показатели и обладать развитой мускулатурой. Однако, когда юниор приходит на тренировку и у него лопатки сутулы, отсутствует мышечная масса спины или наблюдается небольшая сердечная емкость, возникает закономерный вопрос: что вы делали ранее? Если у юных спортсменов в течение сезона всего пять соревнований, и они больше нигде не участвуют, то если мы, тренеры сборной, будем на общих семинарах рекомендовать им избегать интенсивных летних тренировок, они попросту не смогут достичь высоких результатов. У них всего пять стартов зимой, а летом они ограничиваются ходьбой.
– Пытаетесь ли вы донести это до тренеров юниоров, высказываете ли замечания?
– Нет, а какие действия они могут предпринять? И они тоже работают на пределе возможностей, ведь у них есть всего два-три года на реализацию этого проекта.
– То есть проблема в детских тренерах?
– Нет. Проблема кроется и в нас самих, когда мы, посещая семинары для тренеров, начинаем делиться информацией о подготовке сборной, хотя подготовка сборной и детей – это принципиально разные процессы.
При изучении системы подготовки спортсменов в Норвегии заметно, что уровень интенсивности в детском спорте сопоставим с тем, что наблюдается на взрослом уровне. В связи с этим, я не понимаю, что подразумевается под термином «сохранение спортсмена». Разве это не подразумевает тренировочный процесс?
Нам удалось сохранить Андрея Вьюхина и его здоровье, но вот где он сейчас? Не так давно Вьюхин и Серохвостов были неразлучны. Хотя есть и молодые спортсмены, как Александр Корнев. При условии, что его подготовка пройдет успешно, он сможет одержать победу над Серохвостовым без особых затруднений (улыбается).
– Как вы это определили?
– У Корнева наблюдается высокий уровень функциональной подготовки и значительная мощность, а также развитая мускулатура. Сочетание такой мышечной массы с высоким функционалом – это весьма позитивный фактор. Александра отличает то, чего не хватает Даниилу, и ему необходимо продемонстрировать это. Корнев – один из сильнейших юниоров.
Существуют также и другие талантливые спортсмены. Естественно, необходимо организовать взаимодействие с ними, и мы обязаны принимать в этом участие, как тренеры команд для юниоров и юношей, так и региональные тренеры. В настоящее время у нас имеются все необходимые ресурсы. Нас собрали здесь, чтобы мы могли решать свои задачи. Мы проводим время на российских спортивных базах, общаемся с тренерами и обсуждаем вопросы подготовки.
Суть в том, что не хватает молодых специалистов. Возможно, каждому опытному тренеру следует назначать в помощники молодого сотрудника, чтобы обеспечить передачу опыта. Но как может быть организована преемственность, если опытные тренеры в регионах не вовлекают молодежь в работу и завершают свою карьеру, не передав ничего – ни спортсменов, ни подходов, ни методик? Какова тогда была цель их деятельности?
«Мои студенты сидели с открытыми ртами»
– Неужели вообще молодых тренеров нет?
– Молодые люди начинают появляться, хотя и не в большом количестве. Я рассчитывал, что мой опыт выступлений в сборной России вдохновит молодых специалистов на работу, и, возможно, сейчас это действительно происходит.
Когда я обращаюсь к студентам с призывом к развитию и трудолюбию, они часто возражают: «Но как мы можем быть уверены, что нас куда-нибудь примут?». Однако, вряд ли кто-то пообещает: «Усердно учись, и через два года тебя пригласят в сборную». В мои студенческие годы мне тоже не говорили подобного. Успех зависит исключительно от твоих личных усилий. И хотя мне еще не много лет, я посвятил этому делу значительное время и энергию. Я часто засиживался допоздна, занимаясь учебой и готовясь к лекциям. Сначала я создавал собственные научные работы, а затем дополнительно готовился к занятиям, где временно заменял преподавателя. Я понимал, что за эту работу мне не платят, но при этом осознавал необходимость изучения педагогики и получения нового опыта. Важно рассматривать любую ситуацию как возможность и задавать себе вопрос: какую пользу это может мне принести?
– Расскажите о вашей преподавательской деятельности.
– Я осознавал, что это огромная ответственность, и мог часами готовиться к каждому уроку. Мне объяснили, что на лекциях я должен выступать без конспектов, демонстрировать пример и самостоятельно давать объяснения. Когда я входил в аудиторию с распечатанными материалами, я видел по взглядам студентов, что они думают: «Вот пришел молодой человек, сейчас будет читать по бумажке». Однако я намеренно убирал листки и начинал ходить по аудитории, рассказывая, что-то зарисовывая, демонстрируя схемы и приводя формулы. А студенты сидели с открытыми ртами (улыбается).
Иногда я делился с ними полезными советами и практическими рекомендациями, которые помогали освоить материал или глубже его понять. Например, я мог посоветовать им посмотреть десятиминутное видео на YouTube, которое можно пересматривать несколько раз, в отличие от лекции преподавателя, который повторит одну и ту же тему ограниченное число раз. После этого группа сдавала экзамен преподавателю, и он подходил ко мне и спрашивал: «У вас нет ни одной неудовлетворительной оценки! Как вам это удалось? Какие методы вы использовали? Объясните».
– Это ещё один аргумент для тех, кто полагает, что моё попадание в команду стало результатом протекции».
– И как же это возможно, пробиться сюда по связям? Ну, допустим, приняли благодаря связям. Но как удержаться здесь впоследствии? Когда я присоединился к команде, для меня главным было внести свой вклад. Если я не приношу пользы команде, то сам не смогу оставаться. Зачем мне это? И зачем это команде, если я не являюсь полезным членом? Поэтому я и стараюсь быть востребованным.
