RunningHub

Афинская Олимпиада подарила миру сенсацию в лице Джамилла Келли, вольного борца.

Не имея наград за плечами, полученных в старших классах школы, колледже или на мировых первенствах, он одержал победу над Махачем Муртазалиевым, сильнейшим борцом своего веса в полуфинале Игр. Несмотря на то, что ему не покорилось золото, его серебряная медаль стала наиболее обсуждаемым событием турнира среди борцов вольного стиля.

В России проигрыш Махачу всегда воспринимали как аномалию, отказываясь признавать, что Келли мог быть сильным борцом и тщательно подготовиться к поединку. Нам было важно узнать мнение Джамилла и увидеть его взгляд на эту победу. Мы оперативно согласовали интервью и провели почти полтора часа в беседе.

Келли поведал о том, как ему удалось выполнить Махачу редкий прием, который ранее не практиковался пять лет; вспомнил свое изумление от борьбы Адама Сайтиева, с которым он был в Сиднее; объяснил, в чем феномен Бувайсара , и дал самый скрупулезный разбор стиля Махача Муртазалиева.

В ходе беседы мы также выяснили у него секреты знаменитого приема Джордана Барроуза, выполненного двумя ногами, обсудили Александра Карелина и недавний бурный рост популярности борьбы в США. Для истинных поклонников этого вида спорта мы подготовим и вторую часть интервью, в которой Джамилл расскажет о своей дружбе и сотрудничестве с Даниэлем Кормье, а также о тренировках с Хабибом, четырех поездках в Россию и сборах с Бувайсаром Сайтиевым в Стайках. Следите за обновлениями сайта и нашего YouTube-канала.

«Даже борцу среднего уровня в Соединенных Штатах удается получать около 300 000 долларов в год. Я считаю это нежелательным явлением»

— Стали ли поединки в США более востребованными, чем в период 20-25 летней давности?

— Да, это заметно по растущей популярности смешанных единоборств и организации UFC. Сейчас в числе сильнейших чемпионов преобладают борцы. Многие американцы теперь полагают, что успех в борьбе может оказаться полезным в ММА. Улучшение финансового положения в США также позволяет спортсменам оставаться в профессиональном спорте более длительное время, чем раньше.

— В 2025 году мужская сборная США по вольной борьбе стала лидером по количеству медалей, завоеванных на чемпионатах мира среди борцов всех возрастов. Замечали ли вы это?

— Да, это случилось впервые. Внедрение системы Региональных тренировочных центров предоставило возможность молодым спортсменам тренироваться вместе со взрослыми. Так, например, Маркус Блейз, Джек Форрест и Бо Бассет , получили возможность тренироваться со старшими ребятами. Благодаря этому они сильно добавили, вышли на другой уровень. Раньше у нас не разрешалось очень молодым тренироваться со взрослыми. Теперь система поменялась, и у нашей молодежи гораздо больше успехов, чем раньше.

— При этом вольная борьба у вас по—прежнему сильно уступает в популярности фолкстайлу?

— Большинство американцев знакомы с фолкстайлом, поскольку он является неотъемлемой частью университетского спорта. Однако, достижения молодых борцов вольного стиля, стремящихся к победе на чемпионатах мира среди 17-, 20-, 23-летних и взрослых спортсменов, а также на Олимпийских играх, в сочетании с предоставлением доступа к региональным тренировочным центрам и их ресурсам, меняют восприятие вольной борьбы. Что же касается соревнований… по фолкстайлу , у нас есть NCAA, университетский спорт, а по вольной — только открытый чемпионат США и отборочные на мир и Олимпиаду. То есть только два турнира по вольной, за которыми могут следить фаны. Не так, как в других странах, где все турниры проводятся по вольной. Но при этом, когда мы проводим турниры по вольной, они привлекают большое внимание, приходит много людей.

— Верно ли я понимаю, что теперь спортсмены-борцы в американских колледжах имеют возможность получать значительный доход благодаря системе NIL?

— Да. Имя. Изображение. Личность («Имя, имидж, узнаваемость» — система распределения доходов, благодаря которой борцы колледжей и старших классов могут зарабатывать деньги на своем имени, образе и узнаваемости через рекламные контракты, соцсети, публичные появления или продажу мерча — Прим. «СЭ»). Теперь спортсмены получают доход, превышающий доходы тренеров. Это дает им возможность выступать дольше и сохранять мотивацию. Финансовая независимость позволяет приобретать желаемое, и деньги открывают возможности для разнообразных улучшений, способствуя общему прогрессу. В Америке мы называем это спорт для простых людей, для рабочих, однако деньги, безусловно, упрощают многие аспекты. Это относится к поездкам на соревнования, питанию, подготовке физической силы и всем остальным ресурсам, которые становятся доступны благодаря наличию средств.

— По словам Даниэля Кормье, даже борцы среднего уровня сегодня способны получать от 200 до 300 тысяч долларов в год.

— Да, это так. Данная система вызывает недовольство, и не все сотрудники довольны ею. Я придерживаюсь традиционных взглядов, мы привыкли считать, что , чтобы получить, надо это заработать. Хабиб об этом постоянно говорит. Нужно тяжело трудиться, и неважно , сколько у тебя денег, есть труд, который необходимо сделать, чтобы стать чемпионом. Теперь же с этой системой NIL они больше беспокоятся о деньгах, чем о том, что нужно сделать для победы. В наше время это было по-другому — если я буду пахать и выиграю, тогда деньги сами придут. Теперь мотивация получить деньги до тех пор, пока у тебя будут достижения.

— После Олимпийских игр в Сиднее вы занимали должность менеджера по экипировке в колледже, в то время как спортсмен вашего класса мог бы зарабатывать 300 тысяч в год.

— Да, это действительно удивительно. В Сиднее я был спаррингом для Кэри Колата. Несмотря на то, что мои успехи на уровне колледжей были не столь значительны, я ощущал потенциал для дальнейшего прогресса в борьбе. Чтобы достичь цели, мне пришлось много трудиться, и я даже работал менеджером по инвентарю в университете. Для выступлений требовались финансовые средства.

«Меня поразила схватка Адама Сайтиева. Его врожденные инстинкты, непринужденность в борьбе и ощущение своего тела вызвали восхищение , сильно восхищало»

— Был ли перелет в Сидней самым продолжительным в вашем опыте?

— Это был мой первый выезд за границу, и сразу – перелет в Сидней. Это был первый в жизни и самый продолжительный полет. Возможности путешествовать в бизнес-классе не было, но я был настолько рад лететь с национальной сборной США на Олимпиаду, что не обращал внимания на дискомфорт. Я располагался в задней части салона, затем пытался заснуть, лежа на полу. И даже если бы меня поместили под самолет, я был бы счастлив, ведь я лечу на Олимпиаду и являюсь частью команды. Но , оглядываясь, должен сказать — это был трудный, длинный перелет. Летели обычным экономом, как все.

— Кто являлся ключевой фигурой в американской спортивной сборной в тот период, на кого была направлена основное внимание?

— Центральной фигурой была Марион Джонс, известная легкоатлетка. Не уверен, помните ли вы ее. Она завоевала пять медалей на этих Играх, однако впоследствии у нее возникли трудности, связанные с употреблением допинга. Майкла Джордана в составе команды уже не было. В баскетбольной сборной, конечно, были выдающиеся спортсмены, но они не дотягивали до уровня современных игроков. Да, присутствовало множество представителей НБА, но не «Дрим-тим», а не выдающиеся личности. Присутствовали пловцы, однако их уровень не достигал уровня Майкла Фелпса. Таким образом , думаю, Марион Джонс была самой большой звездой.

Австралия произвела на меня огромное впечатление, это удивительное место. Нам было комфортно там, во многом благодаря тому, что все общаются на английском языке. Мы прибыли в Сидней за два дня до начала церемонии открытия, провели тренировку, стали свидетелями церемонии и затем отправились в Канберру, расположенную примерно в двух часах езды от Сиднея. Именно там мы уже разместились, занимались подготовкой к турниру, а после вернулись в Сидней. Сидней — восхитительный город, они отлично провели Игры, я бы хотел туда вернуться. Мой режим был завязан на Кэри Колате, я был его спарринг-партнером. Куда бы он меня ни тянул, я направлялся с ним — пробежка, качка, отработка, спарринги. Самый большой плюс для меня был в работе с высококлассными борцами — Терри Брэндс был на категорию ниже и иногда хотел побороться со мной. Линкольн Макллреви был на вес выше и иногда хотел побороться со мной. Я многому учился, для молодого парня такая первая поездка была очень значимой для развития.

— Каким борцом вы были наиболее впечатлены на той Олимпиаде? Я говорил об Адаме Сайтиеве, его выступление было поистине незабываемым.

— Адам произвел на меня самое сильное впечатление, я был поражен его выступлениями. Умаханов тоже оставил яркое впечатление, я внимательно смотрел его видео и был впечатлен его выступлением вживую. Также я всегда следил за Алирезой Дабиром. Таким образом, я хотел бы выделить этих троих: Адама, Умаханова и Дабира.

— Что было особенного в Адаме?

— То, насколько раскрепощенно он боролся. Как борец, я смотрю на него и понимаю, что он просто борется, свободно творит. Делает свои приемы, что-то пробует, может где-то отдать баллы, но все равно их доберет. Он действовал очень беззаботно, у него было мышление, которое мы все себе хотим. Просто выходить туда, раскрываться и летать, действовать полностью раскрепощенно. Я смотрел на него и думал : вот бы мне выйти и бороться настолько свободно. При этом быть уверенным в себе, но все равно доводить свои приемы. Он был недовеском для своей категории, ему бы выступать в 78. Проводил необычные приемы, которые мы раньше не видели. Это была красота, ты просто откидывался в изумлении.

— При непосредственном рассмотрении ковер выглядел недостаточно плотным?

— Да, это сразу бросалось в глаза – он был небольшого роста. Если бы его брат не соревновал в весовой категории до 78 килограммов, он тоже мог бы там выступить.

— Какие именно методы работы вызвали ваш интерес?

— Внутренний захват с андерхука, подхват с андерхука, проброс с андерхука. Вся его техника – финт, андерхук, отжимание головы. Я долго наблюдал за его поединками, старался перенимать, разобраться, почему он действовал именно так, понять последовательность его шагов – он совершает это действие, затем я повторяю его, и так далее. То, как он выстроил всю эту работу в единый поток, из-за которого его было трудно остановить или сдержать, производит огромное впечатление. Я никогда не видел ничего подобного. Полагаю, его секрет заключается в глубоком понимании своего тела, что позволяло ему бороться свободно и обладало природными инстинктами. Именно у него я впервые увидел, как можно контратаковать проход в две ноги колесом. Кто вообще так делает? Но , по сути, это ведь естественное движение. Меня пытаются повалить сюда, и я ухожу колесом сюда. Вот такие тонкости меня впечатляли. Одно дело — знать все эти техники, другое — чувствовать себя уверенно, чтобы исполнить. Мы много чего знаем, но не можем сделать. А у него была эта уверенность.

— Какие из его методов оказались для вас наиболее сложными в воспроизведении?

— Я мог бы продемонстрировать и объяснить любое его движение, но повторить его в реальном поединке оказалось сложно. Например, его внутренний зацеп было трудно воспроизвести, поскольку в Америке мы обычно цепляем ногу со стороны оверхука, а он нередко делал это со стороны андерхука. Он был настолько хорош в том, чтобы , взяв тебя на внутренний зацеп, переместить свое тело на другую сторону. Если оппонент оставался на ногах, он умудрялся сделать подхват или передвинуть его в другую сторону. То, как он умел, проводя внутренний зацеп, использовать обе стороны своего тела в зависимости от того, как человек защищался , — суть в том, что в подобной деятельности он всегда опережал события, предвидя, что может произойти. Отвечая на ваш вопрос, я должен отметить, что воспроизвести его подход к объединению всех этапов работы оказалось наиболее сложной задачей. Все процессы для него выстроены в единую цепочку: он указывает, что необходимо сделать в данной точке, я выполняю, и так далее. Повторить это крайне затруднительно.

— Адам Сайтиев, представлявший Сидней и Захид Валенсия, были соперниками в прошлом чемпионате мира, на котором Валенсия не уступил Сайтиеву ни одного балла. Кто из них одержал бы победу?

— Было бы любопытно, ведь Адам редко заходил под удары, он преимущественно вел борьбу, используя обе руки против одной. Захид же напротив, часто уходит в обвод, и в этом поединке можно было бы увидеть необычную защиту Адама. Удалось ли бы ему справиться, смог ли бы он отвечать на действия Захида, или же скорость и количество его атак, которые весьма велики, оказались решающими. Это действительно интересный вопрос, мне еще не приходилось об этом размышлять.

— Захид на предыдущем чемпионате преподнес немало сюрпризов. Он выделялся своими внушительными габаритами в своей весовой категории, однако при этом демонстрировал высокую скорость. Сочетание этих качеств встречается нечасто.

— У Захида и Дэвида Тейлора был опыт борьбы в юном возрасте. В старших классах, когда им было 15–16 лет, они выступали в весовой категории до 106 фунтов (48 килограммов). Позже они значительно выросли, и, соответственно, обладают знаниями о том, как бороться с небольшими соперниками, какие техники они используют. Этот опыт оказался полезен им в более тяжелых весовых категориях. Не каждый, кто всегда был крупным борцом, сможет применять приемы, характерные для маленьких спортсменов, например, низкие проходы в одну ногу или переводы за лодыжку. Вспомним Кэла Сэндерсона: мы боролись с ним в одном дивизионе, весовой категории до 114,5 фунтов, когда мне было 16, а ему всего 14. Когда мы встретились на Олимпиаде, я выступал в 66 кг, а он – в 86. Таким образом, опыт борьбы в легких весовых категориях оказал существенную поддержку Валенсии и Тейлору в более тяжелых.

— В рейтинге лучших Адам Сайтиев 2000 года занял бы место в первой пятерке сегодня?

— Да, безусловно. Безусловно.

— Давайте вернемся к событиям в Сиднее. Насколько неожиданной была победа Брэндона Слэй над Бувайсаром Сайтиевым?

— Я был крайне потрясен. Как поклонник борьбы, я помню его выступление Бувайсара в Атланте в 1995 году -м и 96-м, я не понимаю, что он там делал… Я тщательно изучал его стиль борьбы, приемы и до сих пор убежден, что оппозиция в Атланте-96 – Кенни Мандэй, Лайпольд, кореец, олимпийский чемпион – была серьезной, и он одержал над ними победу, как никто другой , — это поистине впечатляюще. Возможно, Бувайсар не полностью оценил силу Брэндона, но с точки зрения техники… У Брэндона был прекрасный проход на две ноги и мощный напор. Он осознавал, что , если будет четко работать по позиции — пап-пап, перевел-вышел, не полезет во всю эту сайтиевскую веревочную борьбу, он может найти путь к победе. И он это сделал.

«Карелин? Он не до конца представлял, как Рулон самостоятельно сможет заработать очки. Однако, установленные правила предоставили ему возможность одержать победу»

— Рулон Гарднер произвел еще один громкий эффект на турнире, одержав победу над Александром Карелиным. Стоит отметить, что Карелин не знал поражений на протяжении 13 лет , и недавно он сказал, что рекорд на тот момент был 1000 побед и 1 поражение. Как американская команда встретила этот исход?

— Я был очень шокирован. Все, что мы знали, — Карелин был победителем, неважно, кто перед ним. В Сиднее было видно, что Карелин постарел, что он не тот борец, что был в 96-м и 92-м. И эти новые правила… Мы знали, что в клинче у Рулона будут шансы, потому что у него очень широкое тело, медвежья грудь, очень крупный. Тяжело будет взять его в хороший захват в клинче. И накатить его будет непросто, опять же из-за структуры тела. Карелин не смог его перевернуть накатом. При этом я не очень понимал, как Рулон сам сможет набрать свои баллы. Но правила были таковы, что позволили ему выиграть.

— Вы не виделись с Карелиным лично?

— Я наблюдал за его выступлением на Олимпиаде, однако личной встречи не было. Зато я познакомился с Адамом , и у меня была возможность встретить Бувайсара, когда я был на сборах в Стайках, Беларусь. Он был на тех же сборах, мы сфоткались. У меня глаза на лоб полезли, Господи, это же Сайтиев, я не мог поверить. Он не говорил по-английски, я по-русски, мы просто сфоткались и кивнули друг другу.

— На Западе Карелина часто называли «Экспериментом». Если быть откровенным, когда вы обсуждали это в Америке, возникали ли сомнения, что он употребляет какие-либо вещества?

— Мне неприятно, когда люди стремятся возложить вину на других. Я предпочитаю исходить из того, что человек невиновен, а не формировать о нем негативное мнение. В противном случае кто-то может использовать подобные предположения для того, чтобы объяснить собственные неудачи, и при этом мы обесцениваем усилия, которые человек приложил для достижения результата. Легче всего ответить на этот вопрос так: я надеюсь, что эти предположения не соответствуют действительности, хотя и не стану удивлен, если они окажутся правдой.

Карелин производил сильное впечатление в 90-е годы. Важно понимать, что когда человек совершает небывалые поступки, например, поднимает борца весом более 120 килограммов, как это делал Карелин, у некоторых возникает мысль: «Это нереально, здесь что-то не так». Это вполне закономерная реакция на то, что ранее не встречалось.

«Бой с Махачем Муртазалиевым оказался самым сложным испытанием в моей карьере. Мне удалось его обыграть, однако я до конца не разобрался в его сильных сторонах»

— Ваша команда обладает необычной историей, поскольку ни разу не занимала третье место на чемпионатах по старшей школе е, хотя сборная не попала в тройку лучших на чемпионате NCAA, ей удалось завоевать серебряные медали на Олимпиаде. В чем причина отсутствия значительных достижений среди юниоров?

— Основная причина кроется в особенностях мышления. Я начал заниматься борьбой в 14 лет, что достаточно поздно. У нас не было тех возможностей, которыми располагают спортсмены сегодня. У меня был хороший тренер в старшей школе и достойные партнеры, однако я не имел возможности тренироваться под руководством высококвалифицированных специалистов и работать с сильными партнерами, как это было у других. В тот период я не сумел приобрести уверенности в своих силах, несмотря на то, что мне говорили о моих способностях. Когда я сталкивался с именитыми соперниками, я заранее считал их сильнее, полагаясь на их больший опыт. Зачастую я проигрывал еще до начала поединка. Поздний старт, в 14 лет, оказался не лишен преимуществ — я быстро осваивал новые знания и навыки. Те, кто начинают очень рано, могут быстро достичь определенного уровня, но затем их прогресс замедляется. А я демонстрировал значительный скачок в развитии.

— Поговорим о вашей знаковой победе над Махачем Муртазалиевым в полуфинале афинской Олимпиады. Вы проигрывали ему на Ярыгинском в тот год — что изменили в реванше, почему удалось победить?

— Я ежегодно посещал Ярыгинский турнир, который, как вы, возможно, помните, функционировал по системе, предусматривающей выбывание после первого же поражения. Исключением было лишь достижение полуфинала. Однажды я уступил Ботаеву, в другой — Муртазалиев всегда производил на меня впечатление как очень сильный спортсмен из России. Это было позитивно , и плохо. Плохо, потому что я столько проехал, чтобы попасть в Красноярск , и после одной схватки турнир закончился.

Что касается Махача Муртазалиева, то, когда я начал добиваться успеха в единоборствах, я осознал свою сильную сторону – умение выигрывать реванши, способность корректировать свою тактику. Если бы тогдашний бой с ним не состоялся на турнире в Ярыгинске ом, я не уверен, что выиграл бы у него на Олимпиаде. После Ярыгинского я понял, что он любит работать с кистью, понял, как он работает, когда сверху, много всяких деталей. Я просчитал, что если смогу защититься от этого и этого, от его рывков за руку, работы с кистью, то буду иметь успех. Я хотел быть уверенным, что у меня есть стратегический шанс на победу. Я всегда говорю, он был труднейшим соперником в моей карьере. Хотя я выиграл у него, я так и не смог просчитать, как проходить ему в ноги, как повалить его. Я смог просчитать, как остановить его проходы, как держаться на равных в поединке — но как мне самому набирать баллы? Мне повезло, что мы оказались в той позиции на краю ковра, когда я смог в завязке сделать то движение и выиграть балл. Иначе я просто не знаю, как бы повалил его со стойки.

— В чем заключалась сложность его транспортировки со стойки?

— У него была очень удачная позиционная борьба, и при атаке он не проявлял значительного напора. Я видел его выступления на Ярыгинском турнире, где он обыграл Ботаева и Фарниева в финале – Фарниев был действующим чемпионом мира. Затем я наблюдал, как он одержал победу над Тедеевым в финале чемпионата Европы. Он встречался с борцами различных стилей и всегда демонстрировал высокую концентрацию и хладнокровие, что особенно примечательно, учитывая его юный возраст. Он находил ответ на любые действия соперников. Тедеев чрезмерно нагружал его руками, после чего тот ответил ему броском, повалив на пол. Фарниев отличался гибкостью и использовал «мельницы», но ему не удалось набрать достаточно очков. Ботаев был силен в борьбе с захватами корпуса, но и его он сумел справиться. Его умение контролировать позицию и психологическая устойчивость отличались стабильностью – его душевное состояние оставалось неизменным на протяжении всей схватки. Именно поэтому он достиг таких выдающихся результатов.

— Вы когда-нибудь сталкивались с более сильным борцом в защитной стойке?

— Согласен, абсолютно. В атаках он демонстрировал исключительную скорость и изобретательность. Он не из тех, кто много перемещается и отвлекает внимание, но как только ты начинаешь приближаться, он неожиданно активизируется и наносит серию ударов. Садулаев действует схожим образом. Проведя с ним поединок, я осознавал, какие позиции он будет занимать и где мне следует проявлять максимальную осторожность. Я также обладаю атлетическими данными , техничный борец, я знал, где я могу быть в безопасности.

— Поединок выдался крайне сложным. В какой момент вы почувствовали уверенность в своей победе?

— Если я правильно помню, поединок не изобиловал яркими моментами. У меня была инициатива, и мне следовало активнее претендовать на очки, но у меня не получилось. Я выигрывал 1-0 и , когда у нас был клинч, я почувствовал, что схватка идет для меня комфортно, я хорошо себя чувствую на ковре. Я был уверен в своей работе снизу, я знал его технику наката, знал , как он делает переворот скрестным, беря за лодыжку, знал тут правильную защиту. То есть , когда мы оказались в клинче в конце второго периода — пусть он и набрал балл , — я был уверен в своей победе и чувствовал себя уверенно, мне просто требовался один балл. Если бы наша встреча завершилась со счетом 1:1, победил бы он, поскольку его балл был бы решающим. Когда он обошел меня с одной стороны , и я применил тот прием… я бы не применил его в обычной схватке. Я знал, что мне нужно предпринять что-то особое, иначе я проиграю при 1-1. Это не был прием с высокой проходимостью, но я знал, что мне нужно сделать что-нибудь этакое.

— Как этот прием звучит на английском языке? По-русски я слышал, что Заур Ботаев называл его «американкой».

— Я даже не знаю, как это назвать, это просто захват талии и лодыжки. Суть в том, чтобы пронести ногу в одну точку, затем захватить талию и лодыжку и попытаться выполнить переворот. Это не самый распространенный прием, но в той ситуации у меня появился шанс, которым я воспользовался.

— В национальном отборе на Игры вы проводили его?

— Нет, нет. Тогда я впервые выполнил этот прием пять лет. Я знал его, видел, что есть для него вариант, но вообще бы я не хотел оказаться в позиции защиты от прохода в одну, когда мне пришлось бы его делать ( смеется). Как правило, я стараюсь придерживаться более традиционных методов защиты здесь. Но он настолько искусен, что любая стандартная тактика не сработает, и он бы просто меня остановил. Я попытался применить неожиданный ход, чтобы удивить его, и , к счастью, у меня получилось.

«Удары Тедеева по голени — это что-то невероятное. Он оказался хитрее меня, однако я по-прежнему полагаю, что Муртазалиев — более сложный соперник»

— До сих пор ощутима боль от поражения в финале?

— И да, и нет. Да, поскольку я допустил технические недочеты. Я предвидел, что он будет активно использовать физическую силу, знал, что с о взятия локтя будет переходить на бросок за лодыжку. Мне стоило больше двигаться и финтить, а не играть с ним в эту игру со швунгами, борьбой на руках. Когда он переворачивал меня скрестным захватом, я действовал лениво. Он хорошо отработал, как бы усыпил мою бдительность — то есть вроде он пытается, но в то же время и не пытается. И тут вдруг взрывается и весь вкладывается в эпизод , и переворачивает меня в противоположную сторону. Полностью застал меня врасплох. С борцом такого уровня, если ты проигрываешь в счете, очень тяжело отыграться. В конце схватки, когда я смог обойти его защиту, пройти под руками в две ноги, высоким хватом — вот тогда я понял, что мне стоило бороться в такой манере с начала.

— Верили ли вы в возможность его поражения, когда он вырвался вперед с преимуществом 5-0 , или были полностью подавлены?

— Я определенно был расстроен. Про себя я думал: с одним баллом за тейкдаун очень тяжело отыграться, нужно пройти в две ноги, как-то оказаться у него за спиной и оттуда работать. У меня были в арсенале кое-какие уникальные перевороты в партере, я надеялся, что смогу что-то сделать. Но в то же время я понимал, что задача очень тяжелая, разрыв в счете очень большой. Тем более, я не тот борец, который будет изматывать, а Тедеев не из тех, кто устает. Очень тяжело было отыграться.

— Его интерпретации, касающиеся щиколотки и пятки, поистине неповторимы, не так ли?

— Да. У меня был спарринг-партнер, благодаря которому я почувствовал себя увереннее в защите от подобных атак. Но Тедеев, как говорят в бейсболе, подал мне «крученый мяч». Как я сам подал его в полуфинале Муртазалиеву. Он обычно старался взять ногу издалека, а в этот раз приблизился к центру. Если вы обратите внимание на мою реакцию, то заметите, что я был застигнут врасплох. Дело в том, что он вошел совершенно не с той стороны, на которую я рассчитывал. Я готовился защищать голеностоп другой ноги, а он атаковал не ее. Оглядываясь, понимаю, что мне стоило упорнее бороться при первом тейкдауне, но я думал, второй раз меня точно не поймают, поэтому один тейкдаун меня не убьет, я смогу отыграться.

— Трудно согласиться с утверждением, что Тедеев был самым сильным борцом в вашей карьере. Муртазалиев оказался более сложным соперником.

— Да. Однако утверждение о том, что лучший соперник — это тот, кого ты победил, не всегда верно , как-то высокомерно. Но если бы мне снова предложили в то время с ними побороться, я бы сказал, что буду увереннее себя чувствовать против Тедеева. Потому что Тедеев более раскрытый борец, и у меня были бы варианты набирать баллы. А Муртазалиев — пазл, который я так и не смог решить.

— Почему вы не стали отбираться на пекинскую Олимпиаду и закончили с борьбой?

— В тот период я чувствовал сильную усталость, в основном психологическую. Интенсивные тренировки, участие в Олимпиаде и достижение определенных результатов оказывают значительное эмоциональное воздействие. Кроме того, в США возникали серьезные финансовые трудности, и мне необходимо было оценить, готов ли я к новым вызовам четыре года пахать, посвятить себя этому полностью. Гарантий ведь не было, я мог бороться четыре года и не отобраться в команду. Но главная причина, которая отбила желание , — это новшество в правилах соревнований, касающееся жеребьевки и захвата ног, было введено в 2005 году. На мой взгляд, это уже не было похоже на борьбу.

Я прекратил дальнейшие действия, когда появилось это правило. Вытаскивать шарик из чаши и определять, кто получит ногу… Если период завершался со счётом 0-0, следовало вытаскивать шарик, и , если ты угадывал шарик, ногу под проход брал ты. Ты мог выиграть первый период 5-0, затем в двух периодах проиграть жребий и просто проиграть 1-2 по периодам, проиграть всю схватку. Сумасшествие. В США мы называем этот период «Смутным временем в борьбе». 2005-2012. Можно было просто не набирать баллы и выиграть жребием. Для меня такое было уже совсем неинтересно.

«Все были потрясены выступлением Бувайсара Сайтиева на Атланта-95. «Что это за худощавый россиянин?!»

— В заключительной части хотелось бы обсудить Бувайсара Сайтиева. Вы помните, когда впервые увидели его выступления на ковре?

— Я впервые услышал о нем после чемпионата мира в Атланте, в 1995 году. Тогда все говорили о нем. «Кто этот худощавый россиянин?!» Он одерживал победы над всеми соперниками и демонстрировал уникальные приемы. Я не присутствовал на чемпионате мира в Атланте, но был мой друг , и он заснял все схватки Сайтиева на камеру. Я сел смотреть их , и у меня было такое чувство: «Это же просто потрясающе». Как он выглядел, физически вообще не примечателен, и при этом выносил всех подряд. Не уставал, делал сложные необычные приемы, это было восхитительно. Со времен Джона Смита мы не видели такого борца. Джон Смит тоже был физически не особо, но делал все эти зрелищные приемы и движения. Своего рода это была российская версия Джона Смита. Я был в изумлении.

— Джона Смита также поразило выступление Сайтиева. Вы общались с ним в формате консультации?

— Да, безусловно. Я глубоко впечатлен. Если ты спортсмен-борец, то не можешь не испытать восхищения. Их объединяло то, что они много времени уделяли работе с корпусом, используя подсечки, захваты. Но стиль одного из них не был таким плавным, как у брата. Он всегда удерживал контроль над ситуацией. Его брат же демонстрировал невероятные трюки, выполнял вращения на голове, использовал такие приемы, которые могли бы привести к травме шеи или разрыву плеч. Бувайсар же всегда придерживался принципов контроля, с захвата за шею он переходил к захвату за ногу высоким хватом, гораздо чаще, чем его брат , работал из позиций две руки на одну. Хотя за Адамом мне нравилось смотреть больше, его техника была более зрелищной, Бувайсар все равно был опаснее как борец. Он боролся на четырех Олимпиадах, под тремя разными правилами, и смог под все адаптироваться, даже когда уже был возрастным. И он не отдавал баллы так легко, как Адам. Он был гораздо лучше в защите, гораздо лучше стоял от проходов в ноги.

— Какая из версий Бувайсара была наиболее сильной: 1996, 2004 или 2008 годы?

— О, Атланта-96. Это было потрясающе. В 2000 году у нас осталось ощущение незавершенности, мы не смогли увидеть многое. В 2004 -м он был хорош, но уже не настолько доминирующий, делал то, что нужно для победы. Атланта была лучшей… Это как 2000-й для Адама.

— Бувайсар пользовался популярностью в американских колледжах, его обсуждали и имитировали?

— Да, безусловно. Естественно, в первую очередь внимание привлекают борцы из своей страны, однако, когда видишь такого атлета, который демонстрирует столь захватывающую борьбу… Братья Сайтиевы также проявляли уважение, они не вели себя вызывающе и не бросали инвентарь после поражений. Они умели достойно вести себя. Это производило сильное впечатление. Мы все пытались понять, каким образом они достигают такого уровня мастерства, где их таким образом обучали ( смеется). Я перенял у них этот бросок подхватом, увидел, как его применяет Заур Ботаев, который проходил тренировочный сбор в Красноярске вместе с Адамом и Бувайсаром. Он вносил ногу в движение, используя оверхук. Я был очень старательным учеником и могу подробно рассказать о каждом их приеме. Я долго наблюдал, впитывал информацию, а затем размышлял, как интегрировать это в свою борьбу, ведь я использую другие подходы. Как мне занять нужную позицию, чтобы выполнить этот прием? Наблюдая за Зауром и братьями, я освоил этот подхват.

— Люди обсуждают, как Бувайсар в схватке с Атлантой-96 справился бы с лучшим Джорданом Барроузом. Что вы думаете.

— Если бы Бувайсар имел представление о стиле соперника, о его приемах и атаках перед поединком, это дало бы ему преимущество. Однако, если бы они никогда не встречались и не имели друг о друге никакого представления, могло бы случиться нечто подобное тому, что произошло со Слэем. Джордан просто пересилил бы его, совершал бы проходы в две точки, действовал бы в подобной манере. Но если бы Бувайсар смог перевести его в чисто борцовский прием, то, безусловно, он был бы технически сильнее. Мы в США также обсуждаем возможность этого поединка. Знаете, еще один важный фактор, который я хотел бы отметить — исход всего будет зависеть от применяемых правил. Если не будет обязательного партера, то преимущество будет на стороне Барроуза. Но если правила будут такими, как в период с 1996 по 2004 -й, если бы была такая возможность, то Сайтиев, вероятно, справился бы с этой задачей. Мой выбор зависел бы от установленных правил.

— Как Барроуз умудряется с такой легкостью нокаутировать соперников, используя только удары ногами?

— Его темп и физические параметры. У него массивная грудная клетка, широкие плечи и удлиненные руки. Он умеет войти в захват двумя ногами и продолжать наступление на противника, не теряя импульса… Многие, попав в двухногий захват, останавливаются или соперник блокирует их ноги. А Барроуз, напротив, продолжал движение вперед, что мы называем «движением на коленях». Кроме того, когда соперник теряет равновесие, у него оказывается выгодное положение для выполнения переворота скрестным хватом. Он также одним из первых стал регулярно проникать в двухногий захват, атакуя прямым ударом головой в мышцы кора противника. Головой в живот , и ты не можешь сделать спрол. Как правило, в две ноги проходят с головой снаружи, и можно использовать бедра, а с ним не используешь, поскольку он влетает прямо в тебя. И в таких позициях он был способен удерживать руки за коленями и проходить сквозь ребят. Примерно так же силен был , только с низким проходом в одну, Джон Смит. Точное время, динамика, переходы между уровнями, скорость и мощь, а также способность объединять все эти элементы – все это создавало серьезные трудности для его соперников.

— Вы вместе с Бувайсаром выступали на одном чемпионате мира в Нью-Йорке в 2003 году. У вас были какие-то пересечения?

— Да, я его заметил в зоне разминки. Однако, в Нью-Йорке у нас была своя тренировочная площадка, поэтому мы нечасто встречались с другими командами. Я видел его вскоре после того, как он получил травму – перелом челюсти. Я наблюдал, как врачи оказывали ему помощь и проводили какие-то манипуляции. Для меня он был чем-то вроде Майкла Джордана, и я всегда поражался, просто наблюдая за ним, даже когда он соревновался с американцем.

— Помните, как узнали о том, что он умер?

— В Твиттере какие-то новости настоящие, какие-то фейковые, не знаешь, что думать. Первые слухи я увидел именно там. Потом мы связались с Аланом Гелогаевым, он из Красноярска, учился в Университете Оклахомы, сейчас живет в Коннектикуте, если я не ошибаюсь. Так вот у Алана, он же Зелимхан, или , как мы зовем его, «Зи» рассказал нам о произошедшем. Мы связались с его родственниками в Красноярске, а затем попросили Даниэля Кормье уточнить у Хабиба и Ислама, насколько это соответствует действительности. Когда правда стала известна, это стало настоящим потрясением. Circulating было множество различных версий о причинах и обстоятельствах случившегося. Было очень тяжело узнать эту новость. Он был выдающейся и значимой фигурой для мира борьбы. Это невосполнимая утрата. Первоначально это было скорее шоковое состояние.

— Вы когда-нибудь наблюдали за поединками Бувайсара и Адама на YouTube?

— Да, да. Я представитель старшего поколения, и нередко дети полагают, что определенные методики и подходы являются новыми, но я демонстрирую им: «Нет, Сайтиев применял это много лет назад». Или Умаханов, или Йорданов. А юные борцы считают, что борьба была изобретена пять лет назад. Недавно я показывал им эпизод с подъемом соперника высоким хватом за бедро, как от этого защищался Бувайсар, какими вариантами.

— Вы являетесь человеком веры, христианином. Какие впечатления произвел на вас храм Василия Блаженного, расположенный на Красной площади в Москве?

— Я был поражен. Впечатления от Красной площади у меня остались самые яркие. Во время перелета в Красноярск у нас была пересадка в Москве. Мы занимались тренировками, а затем вылетели в Красноярск. Мы провели день в Москве, посетили Красную площадь, погуляли по ней. Она производит сильное впечатление. Наиболее неприятным моментом для меня было то, что мы всегда прилетались в Россию зимой ( смеется). Я чувствовал сильный холод, и нам не удавалось полноценно гулять из-за мороза. Однако, там было очень красиво. Я искренне благодарен за то, что спорт дарит нам возможность путешествовать, знакомиться с другими странами, их историей и архитектурой. Это настоящее благословение — быть частью нашего спорта.

— Какие цели вы ставите перед собой в этой борьбе, какие у вас мечты?

— Нужно просто продолжать работу. В прошлом году я был тренером Трента Хайдли, и я остаюсь на этом посту. Я никогда не становился чемпионом мира, но помочь своему подопечному добиться победы на чемпионате мира принесло мне столько же радости, сколько и самому борцу. Наша работа не заканчивается, мы будем стремиться к новым победам и пытаться пробиться в олимпийскую сборную и выиграть олимпийскую медаль. Отвечая на ваш вопрос, я мечтаю, раз я уже привел к победе на ЧМ, привести к победе на Олимпийских играх. Вот это абсолютная цель.

— Хотите что-нибудь сказать Махачу Муртазалиеву?

— Я испытываю к нему глубокое уважение. К слову, я наблюдал за ним в Загребе на чемпионате мира, тогда мы случайно встретились за кулисами, обменялись рукопожатием и кивками. Я высоко ценю его как спортсмена и тренера. После завершения моей карьеры он продолжал выступать, и я, безусловно, следил за его успехами. Его соперничество с Сайтиевым — одно из лучших, что я видел. Я лично считаю, что он выиграл, подсчет был неправильным, считаю, что победил именно он ( смеется). Ему только уважение, желаю успехов в работе со сборной Дагестана. Уверен, в будущем мы обязательно встретимся на чемпионатах мира или других соревнованиях. Я желаю ему и его близким всего самого доброго.