Упоминание Японии и ММА часто вызывает в памяти имя Федора Емельяненко. Этот спортсмен по-прежнему остается главным героем для азиатских поклонников единоборств, однако и у японских болельщиков были свои кумиры среди российских женщин. В частности, это дзюдоистки Светлана Гундаренко и Ирина Родина, которые своими внушительными размерами вызывали восхищение у фанатов, а иногда соперниц в ринге попросту не замечали.
В беседе с «СЭ» Гундаренко и Родина поделились воспоминаниями о своих поездках в Японию, рассказали о гонорарах за бои, о взаимодействии с представителями якудза, о том, как местные болельщики реагировали на них, и о многом другом.
Гундаренко отметил: «Один год выигрываешь, а затем тебе говорят, что необходимо проиграть»
— В 1995 году вы дебютировали в боях без правил по приглашению Григория Веричева. Однако в начале 1990-х годов вы также выступали в японском рестлинге, проведя несколько поединков. Что представляло собой это мероприятие и как вам удалось туда попасть?
— С Григорием Веричевым я занималась в одном зале, он давал мне немало полезных советов по дзюдо. Как-то он рассказал, что показывал японцам фотографии и те заметили: «Она выше тебя? Может, она тоже приедет?» Тогда он предложил поехать в Японию, мы все обсудили и отправились. Рестлинг казался мне скорее цирковым представлением, все это воспринималось не очень серьезно, хотя и было увлекательно. Затем я выиграла турнир, мой первый чемпионат мира по смешанным единоборствам в восьмиугольнике. Я около тридцати раз посещала Японию, провела там множество боев и турниров. Конечно, дзюдо всегда было мне ближе, и я отдаю ему предпочтение.
— Я читал, что в рестлинге вы играли роль злодея. Это японцы предложили вам такую роль?
— Все, очевидно, осознают, что это, в первую очередь, развлекательное шоу с букмекерскими ставками и тотализаторами. Там прямо указывают, какой бой необходимо выиграть, а в каком – проиграть. Именно так все и начиналось. Тебя активно продвигают, ты год подряд побеждаешь, у тебя нет ни одного поражения, а затем собирается огромный зал, вмещающий 40 тысяч зрителей, и тебе предписывают проиграть. И ты удивляешься: «Зачем?!». Вот так, нужно проиграть. Причем не сразу – необходимо продемонстрировать борьбу в течение примерно пяти минут.
— Вы говорите именно про рестлинг или про ММА тоже?
— Про рестлинг.
— Японские ММА, по имеющимся сведениям, находились под контролем якудза. У вас были контакты с ними?
— Да, мы, когда ездили, участвовали в соревнованиях в восьмиугольнике, после чего нас пригласили на ужин. Там присутствовала мафия, мы сидели за столом, затем вышел повар, чтобы поклониться человеку и поблагодарить его за посещение ресторана. Это был очень влиятельный мафиози. Потом мы ездили, они организовывали для нас турниры по рестлингу, что мне доставило большое удовольствие. Помимо турниров, нам показывали Японию, различные острова, было много интересного и полезного. И затем этот человек подарил мне карточку, сказав: вот, в Синдзюку, это улица в Токио, есть вот это кафе, ресторан, клубы — все это принадлежит мне. Приходите, предъявите карту, и вы сможете попробовать все, что захотите, и отдохнуть. Вам будет предоставлена скидка 100%. Я ответил: «О, как замечательно» (смеется). Так мы и подружились с этим человеком.
— Я видел фотографии с тех рестлинг-шоу — там все выглядит очень необычно. Разнообразные участники в костюмах панд, в шлемах, с гримом. Какие из этих шоу вам больше всего запомнились?
— Это было шоу — там присутствовали все: панды и многие другие. Я была удивлена, что даже олимпийский зал мог быть не заполнен до конца, а если это было шоу по рестлингу, то залы были переполнены! Нас выводили и сопровождали до отеля с участием полиции. Поскольку там было так много фанатов и поклонников, я думала: ну, вообще… Это был настоящий цирк, и ты становишься таким популярным. У меня в голове не укладывалось. Если за Олимпийские игры платили, скажем, 10 рублей, то там выплачивали 100 рублей. Я тогда заработала и смогла купить себе квартиру в Москве.
— 1991 год — какую сумму могли предложить японцы, чтобы вы согласились на участие?
— После победы в чемпионате мира по смешанным единоборствам мне выплатили 25 тысяч долларов, а также 5 тысяч долларов за участие. При этом, через месяц, за победу в чемпионате Европы по дзюдо мне заплатили 3 тысячи долларов, что в десять раз меньше.
— Вы проиграли по очкам в схватке с Мегуми Ябуситой — вспомните, что помешало вам применить болевой прием? Японская спортсменка весила около 60 килограммов.
— Это было сделано по запросу японской стороны. Это не стандартный бой, не ринг. Это скорее шоу (бой занесен в Sherdog как профессиональный. Возможно, Светлана говорила о поединке с Мегуми Кудо, который был в рамках рестлинг-шоу. — Прим. «СЭ»). Мне посоветовали немного пообщаться с ней, а на следующий день я включил телевизор, где меня и ее показывали. Ее все восхваляли за то, как она победила русскую медведицу.
— Японцам было приятно, что вы отличаетесь внушительными размерами на фоне других участниц?
— Мне очень импонировала их культура, где в почете крупные люди. Они верят, что прикосновение к человеку внушительных размеров способно укрепить здоровье.
— В вашей спортивной биографии были как выступления в рестлинге, так и в смешанных единоборствах, в то время как вы занимались дзюдо. Возникали ли какие-либо трудности при одновременном сочетании этих дисциплин?
— Я уделяла этому, когда не участвовала в официальных соревнованиях. Это происходило, например, после завершения европейского этапа в мае, когда мы получали перерыв, и я могла поехать [в Японию].
— В сборной как относились к вашей подработке?
— Если быть откровенной, я не распространялась об этом. Занималась тренировками незаметно, так как предполагала, что тренеры могут отнестись к этому негативно.
— А Ирину Родину в ММА не вы подтянули?
— Я пригласила Ирину Родину, это правда. Несколько раз я лично ездила с Ирой, а затем она уже самостоятельно совершала поездки, возможно, один или два раза. В России это направление было не слишком востребовано, особенно среди женщин.
«Спарринговать со мной желающих было немного, однако Федор всегда соглашался на это»
— На одном из соревнований вы выступали вместе с Родиной, которая уступила уже в первом раунде Эрин Тафхилл, после чего американка столкнулась с вами. Все это произошло в течение одного вечера — возникало ли желание отомстить за Родину в тот момент?
— Я воспринимала эти бои как развлечение. Для меня единственным настоящим видом спорта было дзюдо. А все остальное казалось эпизодическим и не заслуживало серьезного внимания. Сейчас федерация активно готовится, проводятся тренировки. Например, я наблюдаю за Федором Емельяненко. Он также занимался дзюдо, был моим спарринг-партнером, мы вместе тренировались, он никогда не отказывался от спарринга. Не каждый был готов выстоять в спарринге со мной, а Федя всегда соглашался. Затем он перешел в бои без правил и объяснял: «У меня были сборы, я полгода жил в Бразилии, там изучал определенные техники». Но это уже совершенно иной уровень, это все воспринимается очень серьезно. У меня же не было какой-либо подготовки. Я даже не до конца поняла, как я одерживала победы: брала соперника и либо задушила, либо сломала.
— Федор оставил яркое впечатление благодаря своим личным качествам?
— Федя — по-настоящему замечательный человек. Он отличается спокойным и уравновешенным характером. В составе сборной были представители разных национальностей: чеченцы, дагестанцы и русские. Конечно, случались столкновения между спортсменами, но Федя никогда не участвовал в подобных инцидентах: он не ссорился, не дрался и не повышал голос на других.
— Что-то из ваших спаррингов вам запомнилось?
— Я выполняла броски с косым отворотом и неизбежно сталкивала соперника с татами. Я попросила: «Федь, пожалуйста, сделай пять бросков». Он ответил, что сделает столько, сколько потребуется. Я сама выполняла броски, и мне его было жалко, ведь он падал, а сверху еще приземлялась я – тогда мой вес был около 150 килограммов. Федя стойко поднимался и повторял: «Делай, делай, давай, давай. Выполняй свои броски, отрабатывай, никаких проблем».
— А на боях Федора в Японии вы были?
— Нет, мы посетили соревнования по сумо. Мы выступали в Японии отдельно от него, у нас были собственные спортсмены. Там выступал Толик по сумо, и наши выступления не совпадали с боями Феди.
— Толик — это Анатолий Михаханов, профессиональный борец сумо»)?
— Да, я помню, его мать привезла его на соревнование по сумо. Меня тоже пригласили, но этот вид спорта мне никогда не был интересен. Александр Владимирович Яковлев считается основоположником сумо в России, и он предложил мне посетить тренировку. Я пришла и сказала: «Александр Владимирович, это не для меня. Я могу найти Олесю Коваленко». Я нашла Олесю, ей это понравилось, и она, насколько я знаю, шесть раз стала чемпионкой мира.
Я помню, у них был турнир по сумо, и меня пригласили в качестве почетного гостя. Выпало так, что я сидела рядом с мамой Толика. И мама начала говорить: «Как? Что? Я привезла сына…» Я ответила: «Ну и что? Пусть он тренируется. Я тоже в свое время была крупной для своего возраста, и он у вас крупный». [Мама Анатолия ответила:] «Вот, ему японцы предлагают…» Пусть соглашается, посоветовала я. Япония – прекрасная страна. В общем, я как-то повлияла на маму. Они тогда заключили контракт, и Толик уехал. Он был совсем ребенком. Я, когда приезжала, мы с ним встречались, гуляли несколько раз, обедали, были на турнире по сумо.
«В 1993 году я делилась с подругами мыслью о том, что можно остаться в Канаде и перебраться в Соединенные Штаты»
— Когда-то я отклонил предложение о съемках для Playboy, отказавшись от 3 тысячи долларов. Какие еще необычные предложения о съемках выпадали на мою долю?
— Я принимала участие в фильме Андрея Кончаловского «Розы для Эльзы». Это была эпизодическая роль, которая предполагала сцену драки. Затем я работала над сериалом «Кухня». Похоже, меня часто приглашают на роли, где необходимо изображать избиение. Я также снималась в фильме «Незлоб» у Незлобина из Comedy. В картине был эпизод с поединками в грязи, и мне пришлось сразиться с самим Незлобиным. Ночь, завод, бочки – все это создавало невероятно атмосферную и колоритную обстановку. После съемок мы некоторое время поддерживали общение и посещали Comedy Club.
— Я увидел вашу фотографию, где вы держите две гири весом 16 килограммов. Заинтересовался, насколько интенсивно вы тогда занимались силовыми тренировками?
— Работа с силовыми упражнениями была одним из ключевых аспектов подготовки сборной. Подъём двух гирь весом 16 кг считался базовым упражнением, однако спортсмены поднимали вес и больше. Так, девушки в весовой категории 61 кг легко выполняли жим штанги от груди с рабочим весом 70 кг.
— У вас какой был рабочий вес?
— Он оказался не таким уж значительным, поскольку мне требовались совершенно иные упражнения. Я обладала хорошей силой — вы ложитесь на скамью, и штанга находится снизу. И вот эту штангу необходимо подтягивать к груди. Я выполняла упражнение с весом около 100 кг. 10 подходов по 3-4 раза — столько повторений, сколько сможете, с резкими рывками.
— Я рассказывал, что, когда мне было семнадцать лет и я впервые посетил зарубежные сборы в Австрии, мне захотелось быть на их месте. А именно что вызывало это чувство?
— Сравнивая нынешнюю Москву и Челябинск, сложно заметить существенную разницу. Возможно, даже в Челябинске одеваются более аккуратно. В Москве часто можно увидеть людей в потертых джинсах и кроссовках, а в Челябинске — женщин в красивых нарядах и на каблуках. Раньше это был промышленный город, где располагались крупные заводы: ЧТЗ, ЧМЗ, лакокрасочный, цинковый, радио. По пути на тренировку можно было проехать мимо одиннадцати заводов. А теперь здесь – горнолыжный курорт, живописный город. В магазинах можно найти все, что угодно: от красной помады до перламутровой, от белых сумок и далее. Для шестнадцатилетней девушки это были настоящие мечты.
— В 1993 году женской сборной дзюдо предлагалось политическое убежище в Канаде, и я заявляла о готовности воспользоваться этой возможностью, однако другие участницы команды не поддержали мое решение. Что послужило причиной моей готовности в тот момент?
— Да, речь идет о пожаре в Белом доме. Мы покинули страну и оказались в Канаде, когда в России произошел переворот. Мы смотрели новости: Белый дом охвачен огнем, и еще происходило что-то еще. Нас активно призывали остаться. Кто-то из Узбекистана решил не уезжать, другие – остались. Я делилась с подругами: «Можно и здесь остаться. У меня есть средства, мы сможем добраться до Америки, до Голливуда, и там меня обязательно оценят (смеется). И мы там будем сниматься в кино». Однако никто не поддержал мою идею, и мы вернулись. Я помню, в России были повсеместные проверки, действовал комендантский час. К счастью, потом все уладилось, и сейчас все хорошо.
Ирина Родина заявила: «Тренер убеждал меня выйти на ринг. Я вышла, и меня подвергли нападению!»
— Вы утверждали, что начали заниматься самбо в 1997 году, однако ещё в 1996-м состоялся ваш первый выход на соревнования в дисциплине, которую сегодня называют ММА. По словам Светланы Гундаренко, именно она вас туда привела. Пожалуйста, опишите, как происходили эти события.
— Вероятно, в этот раз мне не повезло: мы с ней посещали это мероприятие в 2000 году. В 1996 году мне предложили поехать туда не совсем так, как если бы это были бои без правил. Мне объяснили, что это объединение всех видов борьбы в одно целое, своего рода. Я рассудила: ну, в принципе, я выступаю по дзюдо, по самбо выступаю, женской греко-римской нет, у меня тренер по вольной борьбе, я владею и другими интересными техниками. Да поеду! И я поехала. Это был всего второй женский чемпионат, ведь в 1995 году состоялся первый подобный турнир.
Мы приехали в Японию, и мне предложили посмотреть предыдущий бой. Тот, первый. Я согласилась, решив оценить тактику и приемы. Тогда еще использовались видеокассеты, и я увидела довольно неприятную картину: одна девушка лежала на ковре, другая сидела сверху и наносила ей удары в лицо. Разлетались пот и кровь. Поскольку я никогда в жизни не дралась, для меня это было совершенно неприемлемо, а нанесение удара в лицо – выше моего понимания. В тот момент я просто отказалась участвовать (смеется). Но, поскольку я уже находилась в Японии, моему тренеру потребовалось немало усилий, чтобы уговорить меня выйти на ринг. Это было ужасно, меня там сильно избили… Вот прямо избили!
— Однако вы выглядели убедительно и одержали победу над всеми соперниками болевым приемом.
— Да, в 1996 году состоялся чемпионат, где я выступала. Тогда нас было восемь участниц, и мне пришлось провести три поединка. Я одержала в них победу, однако это обернулось значительными психологическими издержками (смеется). Сейчас я могу улыбнуться, вспоминая это, хотя прошло уже 20… или даже почти 30 лет! Тогда мне было совсем не до смеха, у меня были синяки, это было очень тяжело. Но, очевидно, я обладала определенными качествами — и смогла применить технические приемы, которые оттачивала на протяжении многих лет. В то же время, я не уделяла достаточного внимания развитию ударной техники — и, соответственно, понесла ощутимые последствия.
— Но платили там неплохо на то время?
— Учитывая, что нам практически не выплачивали заработную плату, мы жили на скромные средства. Да, была заявлена значительная сумма, однако она также подлежала разделению: необходимо было выплатить тренеру, уплатить налоги в Японии и в России. В итоге, от первоначальной суммы оставалось не так уж много, но восприятие всегда зависит от сравнения. По сравнению с тем, что мы получали здесь, вышло весьма приличная сумма.
— Вы обладали значительным перевесом в росте по сравнению с большинством соперниц — лишь американка Реджи Беннетт была сопоставима по габаритам. Какой у вас была стратегия перед выходом на ринг? Особенно учитывая ваше удивление от того, насколько сильно вы отличались от других.
— Самое неприятное, что я была настолько потрясена, что не смогла составить никакого плана действий. К тому же, я привыкла работать в спаррингах в одежде, то есть я практически не контактирую с обнаженным телом, не ощущаю его влажность и скользкость… А там были свои особенности. Если бы я продолжила этим заниматься, потребовалась бы полная переподготовка. Когда ты пытаешься применить болевой прием, зафиксировать руку, она выскальзывает из-за пота, ты пытаешься что-то удержать, но у тебя не получается, и это вызывает обиду, как физическую, так и эмоциональную (смеется). Это было очень тяжело переживаемо.
В 1996 году я получила кубок и звание чемпионки. После этого меня приглашали на соревнования, где японка, дошедшая до финала, пыталась отобрать у меня этот титул. Я снова поехала на эти соревнования и не отдала его (смеется). А с Светой Гундаренко мы отправились в путь в 2000 году. К слову, обе мы проиграли одной и той же сопернице, которая занималась кикбоксингом. Честно говоря, я уже не припомню всех деталей. По всей видимости, она была из Нидерландов.
— Мои данные основаны на статистике, представленной на сайте Sherdog, где указано три победы и одно поражение. Таким образом, побед оказалось больше?
— Я полагаю, что при моём приглашении на турнир для определения чемпионки этот факт не был принят во внимание. Сам турнир включал в себя три поединка, которые я успешно выиграла. А последнее моё поражение произошло в 2000 году. Моя соперница была достаточно опытной кикбоксершей, и я допустила небольшую ошибку. Я решила атаковать её нижнюю часть тела, и в этот момент она применила эффектный удар коленом, после чего я потеряла сознание. Я, конечно, осталась на ногах, но оказалась дезориентирована.
— В итоге решением она победила?
— Да. Разумеется, у нее была сильная ударная техника, а у меня — броски. Вероятно, они более предрасположены к ударной технике. Я действительно хорошо потерялась — я услышала рефери на счете «шесть». Я глубоко ушла, так сказать (смеется).
— С вами выступала Эрин Тафхилл, а затем бой продолжила Гундаренко.
— Да, у нас сохранилась забавная фотография со Светой. Она одновременно оставила нам синяки под глазами. Также есть снимок, где мы лежим, прищурившись одним глазом, изображая пострадавших.
«Впервые столкнулась с такой практикой в Японии – там дороги очищают с использованием шампуня»
— Вам как показалось, японцы от русских чем отличаются?
— Японцы существенно отличаются от представителей других культур, создавая впечатление, будто они живут в отдельном мире. Это не означает, что их мир плох или хорош, он просто иной. Их отношение к жизни, манера поведения и наполненность дня отличаются. За ними интересно наблюдать: иногда кажется, что они похожи на роботов.
— Не возникало ли у вас ощущения культурного шока, столкнувшись с Россией в 90-е годы?
— Разумеется, подобного раньше нигде не встречалось, как в Японии. Там совершенно иная культура, и нередко можно увидеть людей в национальных нарядах на улицах. Впервые я там заметила, как улицы моют с использованием шампуня.
— Светлана Арновна отмечала наличие у японцев склонности к преувеличениям. К вам оказывали какое-либо внимание?
— Да, это так. Они, как правило, невысокие, миниатюрные — большая их часть. Я не встречала высоких женщин в этом городе. Конечно, встречаются девушки крупного телосложения, но их тоже немного в стране. Особенно заметно, что у них есть бани, в которых много помещений — сухих, предназначенных для сидения в парной или для принятия пара. И, конечно, на фоне большинства жителей мы выглядим очень крупными. Некоторые подходят и спрашивают: «Можно вас потрогать?». А после посещения бани часто просят сфотографироваться. По сравнению с ростом, характерным для России и Европы, я не очень высокая (170 см. — Прим. «СЭ»). Возможно, она будет довольно крупной, но невысокой. А рядом с ней я кажусь настоящим великаном. Как будто я Гулливер (смеется)!
