Сегодня в Поклюке начинается 54-й чемпионат мира по биатлону. Этот курорт принимал главный старт сезона ровно 20 лет назад – хотя смешанную эстафету 2006 года мы, конечно, не учитываем. Именно этот турнир был последним, в котором российская сборная заняла первое место в общекомандном зачёте.
Отечественный специалист по биатлону с богатым опытом и регулярно публикующийся автор «Чемпионата» Константин Бойцов, в своей анонсирующей колонке, посвященной Поклюке-2001, которая стала для него первой биатлонной поездкой, автор приходит к мнению, что за два десятилетия биатлон претерпел значительные изменения и стал, по сути, другим видом спорта.
«Мама, я сегодня пятая!»
За время, прошедшее с момента проведения чемпионатов мира, число наград, присуждаемых в других соревнованиях, не претерпело значительных изменений – оно возросло лишь с 10 до 12. Это изменение кажется незначительным, однако трудно сейчас представить биатлон без двух видов соревнований – смешанных эстафет, как «большой», так и «малой.
Примечательно, что в два олимпийских цикла (1998 и 2006 годы) в Поклюке определялись чемпионы мира в тех дисциплинах, которые еще не были олимпийскими. Среди них оказались, как ни странно, гонка преследования и смешанная эстафета. И наши спортсмены добивались успеха: в 1998 году звание чемпиона мира в гонке преследования завоевал Владимир Драчёв, а через восемь лет золото в смешанной эстафете завоевали Анна Богалий, Сергей Чепиков, Ирина Мальгина и Николаю Круглову.
Для меня чемпионат мира по биатлону 2001 года стал первым крупным соревнованием в журналистской практике. Вспоминаю те события, пейзажи и обычаи начала нового тысячелетия и, кажется, сам уже не очень верю своим воспоминаниям. Два десятилетия назад на двух холмах располагалось около 700–800 зрителей, а чтобы добраться до тренерской биржи, необходимо было пробежать по тропинке, пересекающей трассу (подземный тоннель был доступен лишь в Рупольдинге – узкий и некомфортный). VIP-зона, рассчитанная на 10 столов, с комфортом вмещала всех почетных гостей, включая представителей прессы.
Тот чемпионат был высшей точкой карьеры Павла Ростовцева, ростовцев одержал победу как в спринте, так и в преследовании. Ему тогда было всего 28 лет, и он надеялся на успешные выступления на Олимпиадах и других мировых первенствах, однако эти ожидания не оправдались. В то же время женская сборная только начинала свой период выдающихся достижений в начале 2000-х годов». Анна Богалий только-только дебютировала на чемпионатах мира, сходу заняла пятое место в индивидуальной гонке, а после, поняв, что в пресс-центре, куда я ее зазвал на интервью, бесплатные телефоны – тут же набрала свой домашний тогда еще мурманский номер.
— Мама, я сегодня пятая!
Согласно действующим требованиям, этого результата было бы вполне достаточно для участия в масс-старте. Однако обстоятельства складывались иначе – Анна смотрела масс-старт как зритель, а вот в эстафету её включили. При выборе участниц, кого следовало исключить из состава, тренер женской сборной Александр Куракин поставил Богалий вместо Светланы Черноусовой – притом что замена Галины Куклевой смотрелась логичнее: стреляла она на том турнире просто ужасно и в эстафете каким-то чудом не зашла на штрафной круг, использовав на двух рубежах пять дополнительных. Куракина, кстати, по итогам чемпионата мира отодвинули от руководства сборной (это в канун олимпийского-то сезона!), а вот российский квартет свою последнюю гонку на чемпионате мира с блеском выиграл.
Работа на том турнире вызвала во мне искренний журналистский энтузиазм, и с тех пор я остаюсь в биатлоне.
Что бы из той победной эстафеты сделал Губерниев?
Журналистов нас, к слову, насчитывалось немногим больше двух десятков: местные корреспонденты, несколько немцев, пара норвежцев, итальянец, поляк, белорус, а из России – всего трое: два комментатора РТР (так назывался нынешний телеканал «Россия 1) – Олег Жолобов и Николай Попов, и молодой журналист газеты «Советский спорт», с широко открытыми глазами наблюдавший за удивительным миром биатлона.
С некоторой степенью изумления я заметил отсутствие конкурентов из числа российских журналистов на этом соревновании, и с энтузиазмом взялся за работу – в рамках, отводимых мне тогдашней журналистской практикой. Эти рамки были довольно скромными: вести онлайн-трансляцию было невозможно из-за отсутствия необходимого оборудования, да и аудитория для этого не существовала. Газеты, только начинавшие создавать сайты, сохраняли весь эксклюзивный контент для печатных изданий, рассматривая интернет как инструмент рекламы. Отправка фотографий в редакцию была недостижимой привилегией: лишь немногие фотографы применяли цифровые технологии (особенно на биатлоне), и переданное мной по факсу изображение наших чемпионов мира коллегами в редакции было воспринято как значительное достижение, а меня стали приводить в качестве примера.
Что делали мои соотечественники, работавшие на телевидении, в то же время, оставалось для меня неясным. На канале не выходили прямые трансляции – в позднее время суток показывались записи (и то не полные) отдельных гонок. Полагаю, сейчас даже любителям-архивариусам будет сложно найти фрагменты тех записей, хотя сами репортажи с чемпионата мира — 2001 с русским комментатором можно найти на YouTube. Голосом биатлона на «Евроспорте» в то время был Георгий Саркисьянц — знаковая фигура советского спортивного телевидения. Этот голос звучал из московской студии, и не создавал у телезрителей ощущения непосредственного участия – вы сами послушайте, оцените и попробуйте представить – что бы из этой эстафеты сделал нынешний «русский голос биатлона» Дмитрий Губерниев.
Но на дворе стоял 2001 год, Дмитрий Губерниев работал на канале ТВЦ, до его пришествия в биатлон оставалось еще три года. Его «явление» биатлону пришлось на чемпионат мира 2004 года в Оберхофе: триумф четы Пуаре, победа Ольги Медведцевой в индивидуалке, первые личные медали… всё той же Анны Богалий. Флеш-интервью после финиша? Такие слова в ту пору знали только на каналах ZDF и NRK, но Дмитрий сходу нашел выход. Я в те поры выезжал почти на все этапы Кубка мира, и редакторы телеканала «Спорт» звонили и выводили наших в эфир посредством моего мобильного телефона – начальство в «Советском спорте» ворчало, но не запрещало. Мне и самому, за давностью событий, кажутся удивительными эти «пещерные методы», но так оно и было. Подозреваю, многие из нынешних зрителей биатлона тоже плохо помнят не только «биатлон до Губерниева», но даже и «раннего Губерниева». Это, меж тем, довольно любопытно.
Домашний арест и результаты по телефону
Некоторых из тех, кто был вовлечен в события 2001 года, к сожалению, уже нет в живых. Других едва ли можно узнать. Однако есть один человек, который за два десятилетия почти не изменился – тогдашний руководитель СБР Александр Иванович Тихонов во дни триумфа собственной сборной находился в новосибирской квартире, под подпиской о невыезде, в ожидании окончания следствия по делу об организации покушения на убийство губернатора Кемеровской области (три года колонии, если кто забыл, не стали реальностью лишь благодаря амнистии в честь 55-летия Победы). Не имея возможности оперативно узнавать результаты гонок, Александр Иванович узнавал их от меня, очень эмоционально сообщая в ответ подробности следственных действий и допросов.
В день, когда Павел Ростовцев выиграл второе золото чемпионата мира в гонке преследования, Тихонов направил открытое письмо президенту России. В нем содержалась просьба о вмешательстве в расследование его уголовного дела и разрешение на выезд в Москву для проведения срочной хирургической операции. Тихонову разрешили выезд в Москву, однако операция не была проведена, а 20 апреля 2001 года, спустя полтора месяца после обращения к президенту РФ, он покинул Россию. Следующие пять лет Александр Иванович не посещал родину, находясь в Австрии.
Прошло два десятилетия… Александр Иванович больше не занимает должности президента СБР, первого вице-президента IBU и других официальных постов в российском биатлоне, но остался прежним. Незадолго до чемпионата мира — 2021 года он сделал очередное публичное заявление. На этот раз оно не адресовано президенту Российской Федерации и даже не президенту Беларуси, в которой Тихонов уже несколько лет проживает. Письмо обращено… да-да, Дмитрию Губерниеву. Я отчетливо понимаю, что 20 лет назад, составляя письмо президенту страны, Тихонов не рассчитывал на иной способ донести свою позицию – равно как и понимаю, что оба номера телефона Губерниева известны Тихонову. Таким образом, письмо явно преследовало не цель «пробудить» комментатора, а было адресовано кому-то ещё. Кому и зачем – решайте самостоятельно.
Александр Иванович Тихонов остаётся прежним. Более того, в отличие от многих, он совершенно не расположен к принятию перемен – что проявляется в высказываниях и оценках, нередко выходящих за рамки приличий. Годы добавляют новые подробности и детали к легенде о том, «как хорошо и правильно было прежде», сопровождаемой открытыми письмами. И, главное, за прошедшее время доверие к словам легендарного «лучшего биатлониста XX века» снизилось до уровня «новостей от Никиты Джигурды».
Эта перемена, возможно, является самым грустным изменением, произошедшим в биатлоне за последние два десятилетия. Однако, по всей видимости, Александра Ивановича это мало беспокоит.
