В Москве, в холле ЛФК ЦСКА, состоялась церемония прощания с выдающимся баскетболистом Алжаном Жармухамедовым. С трогательными словами о незабвенной легенде выступили его товарищ по команде, завоевавшей золото на Играх 1972 года в Мюнхене, Иван Едешко, и Сергей Тараканов, которому посчастливилось играть с Жармухамедовым как в ЦСКА, так и в сборной СССР на чемпионате Европы — последнем для Алжана Мусурбековича и первом для Сергея Николаевича. На прощание прибыли и другие его коллеги и друзья – Александр Кульков, Евгений Коваленко, Александр Мелешкин, Григорий Авдеев, бывшие игроки ЦСКА Владимир Дячок, Никита Моргунов, Анатолий Каширов, другие ветераны и представители баскетбольного сообщества. От ПБК ЦСКА на церемонию пришли президент Андрей Ватутин, главный тренер Эмил Райкович, капитан Никита Курбанов, участники молодежной команды, тренеры и другие сотрудники клуба. Днём Алжан Мусурбекович был предан земле на Военном мемориальном кладбище в Мытищах.
На прощальной церемонии корреспонденту «СЭ» выпала возможность пообщаться с близким другом Жармухамедова, его давним товарищем по ЦСКА и сборной СССР, Евгением Коваленко.
Я никогда не слышал, чтобы Алжан ругался
— У вас с Жармухамедовым было общее место рождения, оба родились в Узбекистане. Как этот факт повлиял на вашу многолетнюю дружбу?
— Безусловно, общение было прекрасным. Мы прекрасно понимали друг друга, словно читали мысли, как на поле, так и вне его. За десять сезонов, проведенных вместе в ЦСКА, мы завоевали немало титулов.
— При прощании все отмечали выдающиеся личные качества нападающего. Каким он вам запомнился?
— Это был поистине выдающийся человек. В моей практике было немало звездных спортсменов, не только баскетболистов, и нередко они отличались непростым характером. Это не является стереотипом. Алжан, однако, не соответствовал этому правилу – он был очень простым, порядочным человеком с замечательными качествами. Я скорее представляю его персонажем из произведений Чехова, нежели суперзвездой, хотя он и являлся ею. К сожалению, больше я не встречал таких людей.
— Его порядочность и доброта не вставали ему боком?
— Да, из-за этого он нередко вызывал недовольство. Всегда поддерживал коллег, не позволял несправедливости. При этом Алжан никогда не повышал тон голоса. Никогда не употреблял нецензурную брань. Честно говоря, никогда не слышал от него ругательств, что довольно необычно для спортивной среды. Если кто-то пытался им манипулировать, он умел дать сдачи. Подходил и спокойно объяснял, что не следует так с ним поступать.
— По словам Жармухамедова, у него были натянутые отношения с Гомельским.
— Он не всегда поддерживал его мнение. Гомельский отличался бескомпромиссностью, порой даже излишней строгостью, и не всегда был объективен. Это неотъемлемые черты характера. Быть всегда справедливым – непростая задача. Алжан же не мог мириться с двойными стандартами, как в отношении себя, так и по отношению к другим, и всегда тактично доводил эту информацию до тренера. Неоднократно – на глазах у всей команды. Гомельскому это не нравилось. Однако он высоко ценил Жармухамедова как футболиста.
— То есть он не мог выгнать его из ЦСКА?
— Ранее его несколько раз не включали в состав сборной для участия в чемпионате Европы, однако исключить из команды было невозможно. Жармухамедов, наравне с Сергеем Беловым, являлся одним из лидеров. В ЦСКА сложно было представить его отсутствие.
Жармухамедов неоднократно получал предложения о заключении контракта от клубов НБА
— Что больше всего впечатляло в Жармухамедове как в баскетболисте?
— Его вес составлял всего 92 кг. Тем не менее, он постоянно демонстрировал большое количество подборов, противостоя центровым, чей вес превышал 100 кг. Это свидетельствует не только о его технике и координации, но и о смелости, позволявшей ему проникать под кольцо и выбивать мячи. В финале Кубка европейских чемпионов 1971 года он реализовал 19 подборов. А общее количество подборов всей команды составило немногим более 30. Кроме того, у него был весьма эффективный бросок. По моему мнению, по своим игровым характеристикам он очень напоминает Кевина Дюранта.
— Как возникло его прозвище «Туркестанский Змей?
— Это произведение принадлежит перу писателя Василия Аксенова. Он был поклонником петербургского «Спартака» и посетил наш финальный матч в Тбилиси. Ему очень понравился Алжан, в особенности его манера игры. Ведь, несмотря на внушительные размеры, он отличался отличной координацией. Он легко обходил соперников вправо и влево, мог играть на трех позициях, был очень быстр при борьбе на подборах. Именно тогда Аксенов впервые дал Жармухамедову это прозвище. Сомневаюсь, что он испытал радость в тот момент, но впоследствии оно закрепилось за ним.
— В команде его часто так называли?
— Я бы так не сказал. Чаще можно услышать Жар, Тоша, Толя. Он действительно располагает к себе, искренен. В ЦСКА стал более зрелым, но не утратил своих лучших черт характера.
— Почему не сложилась его тренерская карьера?
— Он казался довольно покладистым для того времени и не умел заступаться за себя. В подобной работе необходима поддержка, продвижение. Он занимал должность второго тренера у Сергея Белова, однако атмосфера в команде оказалась ему неприятна. Тогда требовалась большая решительность. Современным тренерам работать проще. Есть контракт. Качественно выполняешь его — всё хорошо, не выполняешь — сотрудничество прекращается. В те годы было иное давление. Не было средств, которые стимулировали бы. Иногда нам не выплачивали заработную плату в течение трех месяцев. Приходилось проявлять изобретательность. Алжану было непросто. Приятно, что он нашёл себя в другой сфере деятельности.
— Тренировать детей?
— Конечно. Навыки и опыт, которыми он делился, стоило запечатлеть на видео и сделать их доступными для всех. Сейчас наблюдается тенденция к преобладанию НБА. Все знают американских баскетболистов, но не знакомы с нашими, хотя они ничуть не уступают. Если бы Алжан попробовал свои силы в НБА, он бы там проявил себя.
— У него были предложения?
— Да, безусловно. Ему неоднократно предлагали контракты от клубов НБА, однако в то время не представлялась возможность переезда.
