Алексей Исаков – молодой наставник, впервые попробовавший свои силы в Континентальной хоккейной лиге. Руководство «Торпедо» предложило ему этот пост после его триумфа с командой-фарм-клубом в предыдущем сезоне Высшей хоккейной лиги. Риск с этим специалистом оправдался: к концу февраля нижегородский клуб занимает четвёртое место в Западной конференции, опережая по количеству набранных очков ЦСКА, СКА и московское «Динамо».
Исакова пригласили на Фонбет Матч звёзд КХЛ, где он дал обширное интервью «СЭ». В нём он рассказал о сложном пути к тренерской должности в элите, своей карьере игрока и соперничестве с Алексеем Морозовым, развитии «Торпедо» и работе с юными хоккеистами.
25 лет шел к элите
— Вы начали свою тренерскую карьеру в 2001 году. Думали ли вы, что путь к вершинам хоккея потребует почти 25 лет?
— С самого начала я стремился попасть в ВХЛ. Моя работа началась в Самаре, в составе команды ЦСК ВВС, которая послужила для меня образцом. Хочу выразить благодарность руководителю ЦСК ВВС, Михаилу Ивановичу Ничепуренко, и тренеру Владимиру Александровичу Шиханову. Мой путь начался в молодежной команде, после чего я перешел к работе с детьми.
В сущности, моя профессиональная деятельность вполне могла бы завершиться на работе с детьми, и я бы продолжал заниматься ею и сейчас. Однако в 2009 году Владимир Александрович предложил мне должность помощника в ЦСК ВВС-2. Именно это предложение стало началом стремительного карьерного роста.
Спустя год последовало приглашение в Саратов, в ВХЛ. Затем последовали переезды в различные города, и в конечном итоге я получил предложение из Нижнего Новгорода. Это довольно увлекательная история. Она может служить иллюстрацией для тренеров, работающих в детско-юношеских спортивных школах: если верить в мечту и упорно двигаться к ней, она обязательно сбудется.
— Что вдохновляло на работу детским тренером?
— Мне нравилось работать с детьми. Недавно, например, приехала из Самары группа ребят, рожденных в 1993 году, они пришли на хоккейный матч, а после игры мы пообщались. Было очень приятно услышать их благодарность за те годы, когда мы работали вместе, и узнать, что я помог им заложить хороший фундамент – пусть и не в хоккее, но в становлении как личности.
Детский тренер, прежде всего, должен быть воспитателем. Ориентация на профессиональные лиги – это уже следующий этап. Когда я начал работать в ВХЛ, конечно, моя цель заключалась в том, чтобы однажды попробовать себя и в КХЛ.
— Завершение спортивной карьеры для многих атлетов, включая хоккеистов, нередко приводит к переходу в тренерскую деятельность из-за отсутствия других перспектив — они просто не видят других возможностей для самореализации. Был ли у вас подобный опыт?
— Многие мои бывшие коллеги после окончания спортивной карьеры искали новые возможности в бизнесе. Однако я с самого начала твердо решил посвятить себя тренерской деятельности и полностью отдавал этому делу свои силы. Хоккей по-прежнему остается моим самым любимым делом.
— Был ли период, когда после 25 лет работы тренером, увлечение этим делом угасало?
— Я не согласен. До 2010 года, вероятно, существовали определенные колебания. Однако, начиная с того момента, как я начал тренировать в ВХЛ, стало совершенно ясно, что это требует серьезного подхода. Оказавшись во второй по значимости хоккейной лиге страны, я убедился в ее высоком уровне.
— А до 2010 года?
— Раньше были дети, существовала молодежная команда. Поступали вопросы, как все будет развиваться, главным образом из-за нестабильного финансирования того периода. Однако, когда в 2010 году меня пригласили в Саратов, в команду ВХЛ, стало ясно, что это уже серьезный, профессиональный уровень.
— Какова была заработная плата детского тренера в Самаре в начале двухтысячных?
— Случай оказался весьма любопытным. Заработная плата была скромной. К тому же, родители хоккеистов ежемесячно делали пожертвования в размере 300 рублей, если память меня не подводит, на заточку коньков. Это была очень трогательная история. Я занимался заточкой коньков, а также решением ряда других задач. Тренер выполнял сразу несколько функций: он был и тренером, и учителем физкультуры, и точильщиком, и педагогом. Его обязанности были весьма разнообразными.
С теплом вспоминаю период работы в Самаре, в Центре спортивной подготовки ВВС-2. Я часто рассказываю об этом опыте. Из-за финансовых ограничений клуб не имел возможности содержать большой штат сотрудников. Во время матча, в качестве помощника главного тренера, я располагался на скамейке для судей и вел протокол. Запасные игроки самостоятельно освобождали места для отстраненных от игры. В перерывах я спешил в раздевалку: при необходимости затачивал коньки, выдавал клюшки. Этот опыт был не столько обременительным, сколько необычным, особенно в сравнении с современными условиями.
— В Континентальной хоккейной лиге наступила финансовая устойчивость? Существует ли значительная разница в оплате труда детского тренера и специалиста высшей лиги?
— В Саратове условия труда нельзя охарактеризовать как принципиально иные, однако они, несомненно, представлялись более привлекательными. По сравнению с другими командами ВХЛ они были довольно простыми, но я осознавал: это существенный доход в сравнении с моими прежними заработками.
— У вас были подопечные, добившиеся значительных успехов в своей карьере?
— Среди игроков есть те, кто имеет опыт выступлений на профессиональном уровне. Вратарь Антон Гичев играл в Высшей лиге, выступал в Кургане за клуб «Торос». Нападающие Иван Ивонтьев и Павел Ханов переезжали в Пензу. Илья Коновалов отправился в Нижнекамск. Владимир Хорев выступал за вторую команду Саратова, а затем пробовал свои силы в Москве, играя в первой и второй лигах. Игроки стремились к новым высотам, однако ни одному из них не удалось построить выдающуюся карьеру.
Начальник команды у Разина
— Андрей Разин поделился рассказом о том, как вы работали у него администратором в Саратове. Каким был этот опыт?
— Это утверждение не совсем соответствует действительности. Я занимал должность руководителя команды в саратовском «Кристалле». Решение об Андрее Владимировиче принималось совместно. На тот момент он был детским тренером. Я хорошо помню этот разговор: в совещании, где определялся главный тренер «Кристалла», участвовали директор и президент клуба Владимир Александрович Синицын, а также я».
У нас был хороший, опытный кандидат, однако мы решили предоставить возможность молодому тренеру Андрею Разину, который ранее занимался детским хоккеем. В этом сезоне я работал вместе с ним в должности начальника команды.
— Можно утверждать, что именно вы первыми обратили внимание на тренера Разина?
— Инициатива исходила от нашего президента. Его московские знакомые порекомендовали Андрея как перспективного тренера, с которым стоит начать сотрудничество. Владимир Александрович Синицын предложил рассмотреть эту кандидатуру, и в результате совместного обсуждения было принято решение о его назначении. При этом была определена конкретная цель: если к началу Нового года — в ноябре — команда перестанет занимать последнее место, Андрей потеряет статус исполняющего обязанности и станет главным тренером «Кристалла». Разин успешно справился с поставленной задачей.
— Не могли бы вы рассказать о процессе, который привел к назначению вас на административную должность.
— Этот сезон оказался непростым. В то время я сотрудничал с зарубежным специалистом Яном Захрлой. Команда показала неудовлетворительные результаты. Администрация клуба пригласила нового главного тренера. Директор предложил мне: «Новый тренер не видит вас в своей команде помощников, предлагаю занять должность руководителя команды». Я принял это предложение.
— Ваша тренерская карьера была весьма насыщенной. Что помогло вам не сдаться и продолжать двигаться вперед?
— Решающим фактором стало стремление работать в сфере хоккея. Это занятие, которое мне наиболее близко. Я всегда ощущал, что именно хоккей дарит мне самые сильные эмоции, и я получаю от них истинное удовольствие. Именно поэтому я и хотел достичь значительных успехов в этой области.
— Я родился в Саратове. Кем были заняты ваши родители?
— Люди, подобные большинству своих современников. Отец трудился водителем, мать — машинистом крана. Это были обычные советские рабочие. Детство прошло так же, как и у многих детей того времени. Занятие хоккеем оказало на меня значительное влияние, помогло избежать негативного влияния 90-х годов. Тогда было непросто, и многие мои сверстники выбрали иной путь. А хоккей удержал меня.
В шестнадцать лет я начал выступать за команду «Кристалл». Наша команда часто ездила на матчи против «Крыльев Советов», и после одного из них ко мне подошел Александр Семенович Куликов, администратор «Крыльев», и сообщил, что главный тренер хочет со мной пообщаться. Он дал мне его телефонный номер и посоветовал позвонить. Я сделал звонок, и уже в семнадцать лет меня пригласили в «Крылья».
— В девяностые годы было непросто не сбиться с пути?
— Полагаю, ключевое значение имел хоккей. В тот период тренеры были для меня образцами для подражания. Моим первым тренером был Виталий Федорович Климов, он занимался с нами два года, после чего нас передали Владимиру Викторовичу Пашкину. Когда я рассказал ему (Пашкину. — Прим. «СЭ») о ситуации с приглашением в «Крылья Советов», он сказал: «Собирай вещи и езжай в Москву. Это шанс, другого такого может не быть».
Мама отправляла учиться на юриста
— Ваша память впечатляет: вы помните всех тренеров, руководителей, способны подробно воспроизвести диалоги. Является ли это особенностью тренерского мастерства или природным даром?
— Это учебное заведение. Мои школьные годы прошли достаточно успешно, я окончил без неудовлетворительных оценок. Когда создавался хоккейный специализированный класс, я оказался в этой школе. Многие педагоги с огорчением говорили: «Алексей, тебе нужно сосредоточиться на учебе, а не на хоккее». Однако меня привлекало именно хоккейное обучение. Учиться мне было несложно, и, вероятно, это способствовало развитию хорошей памяти. Сейчас, при встречах со сверстниками, мы часто вспоминаем школьные годы. Я первоначально выполнял свою работу, а затем, если было возможно, оказывал помощь одноклассникам при написании контрольных.
— Не обращались ли родители к Леше с наставлениями о важности получения образования и обеспечения стабильности? Хоккей – это занятие, сопряженное с риском: сегодня ты на льду, а завтра – травма.
— Мама мечтала, чтобы я выбрал юридическую профессию и поступил в Саратовский юридический институт. Однако мы сейчас вспоминали о непростых временах. Представьте себе, в шестнадцать лет я получал скромные деньги от хоккея, которые, казалось, превышали заработок мамы с папой.
— А сколько?
— Если честно, сейчас трудно припомнить детали, но тогда это были неплохие деньги. Родители осознали, что ситуация серьезная, что это уже работа для взрослого человека, и дали согласие: «Хорошо, это твое решение». Безусловно, они беспокоились и желали, чтобы я продолжал образование и двигался по жизни. Однако решающим фактором стало то, что это превратилось в стабильный доход.
— Вспомните, когда они совсем перестали поддерживать связь с вами?
— Мне семнадцать лет, и я еду в плацкартном вагоне. Я отчетливо помню тот момент: я сажусь в поезд, родители провожают меня в Москву — и все.
— Москва – крупный город, полный соблазнов. Как удалось адаптироваться к такому контрасту?
— Организация «Крылья Советов» внесла значительный вклад. Это была авторитетная спортивная школа и клуб. Мы располагали собственной базой, штат педагогов, а также соблюдали строгий распорядок. Наше место проживания – Серебряный Бор, где за нами осуществлялся контроль. Эпоха была отмечена нестабильностью – 1993-94 годы, событиями в Москве, но мы находились на базе, полностью сосредоточенные на спорте. Жизнь была подчинена графику.
— Вы были свидетелем ужасающих событий?
— 1993 год, осень. В то время, когда велся обстрел Белого дома, мы ехали на автобусе в Казань по Садовому кольцу и наблюдали, как по Москве передвигаются танки. Ситуация в стране в тот период была весьма сложной.
— Все это как-то повлияло на вас?
— В юности сложно полностью понять, что происходит. Это казалось скорее чем-то необычном, неординарным, даже вызывало определенный азарт.
— Но вас это обошло стороной?
— Во время отпуска в Саратове я наблюдал, как криминальная среда захватывала некоторых сверстников. Я видел происходящие вокруг неприятные события: биты и пистолеты в автомобилях. Это была своего рода экзотика 90-х. К счастью, эти события не коснулись меня напрямую. Встречались моменты, когда становилось ясно, что разворачивается что-то криминальное, но я твердо решил, что это меня не касается.
— Вы считаете, что ваша игровая карьера была успешной?
— Я не удовлетворен ситуацией, но, если взглянуть на ситуацию объективно, были веские причины. На Матче звёзд КХЛ состоялась наша встреча с Алексеем Алексеевичем Морозовым, нашим товарищем по команде на протяжении четырёх лет. Представьте себе: в то время моими соперниками по игровым показателям были Александр Королюк, Алексей Морозов, Дмитрий Набоков, Юрий Бабенко и Иван Новосельцев. Это хоккеисты, имеющие опыт игры в НХЛ. Пробиться в такой конкурентной среде было непросто. В конечном итоге, через несколько лет я оказался между основным составом и резервной командой «Крылья-2», где проводил большую часть времени. После этого возникла возможность перехода в ЦСК ВВС.
— Какие достижения вызывают наибольшую гордость в вашей игровой карьере? Чувствуете ли вы удовлетворение от пройденного пути, или есть моменты, которые вы хотели бы изменить?
— Теперь я отчетливо вижу, что в то время нам не хватало квалифицированных рекомендаций. В большей степени мы ориентировались на собственный опыт. Я ясно понимал, что не был готов к роли игрока уровня КХЛ. Да, я провел свыше ста матчей в Суперлиге и являлся кандидатом в юниорскую сборную России, за которую выступал на нескольких турнирах, однако на заключительном сборе перед чемпионатом Европы не попал в состав. Переехав позже в ВХЛ, я осознал, что это совершенно иной уровень: после тех возможностей, которые были у меня ранее, это не совсем та цель, которую я стремился достичь.
— А как вас затянуло в тренерство?
— У меня рассматривались перспективные предложения о дальнейшем выступлении в ВХЛ. Однако директор хоккейного клуба ЦСК ВВС Михаил Иванович Ничепуренко, которого я глубоко уважаю, обратился ко мне со словами: «Александр, я вижу в тебе потенциал тренера. Тебе необходимо решить, станешь ли ты помощником главного тренера в ЦСК ВВС-2 или продолжишь играть.». Я принял это решение. В возрасте 25 лет я осознал, что больше тяготею к завершению карьеры игрока и переходу к тренерской деятельности.
Цель «Торпедо» — Кубок Гагарина
— Представьте, что на дворе 2025 год. Ваша команда становится победителем плей-офф ВХЛ. Раздевалка ликует, и тут появляется Максим Гафуров с новостью: Алексею Исакову предложат контракт с «Торпедо». Могли ли вы предположить такое развитие событий до этого момента?
— Конечно, я представлял это иначе. Но на самом деле я узнал об этом уже на льду. Во время церемонии награждения ко мне обратился губернатор и озвучил это предложение. Я немедленно дал согласие. И уже в раздевалке Максим Романович повторил эту информацию. Таким образом, к тому моменту я уже был в курсе, что предложение поступило.
— Не возникало даже мысли отказаться? Не было никаких сомнений, что не готовы, не сможете справиться с КХЛ?
— В тот момент у меня также появилась возможность занять должность главного тренера команды ВХЛ. Я был уверен, что такой вариант существует. Однако от предложений, подобных тому, что поступило от «Торпедо», сложно отказаться.
— Действительно ли нынешний успех «Торпедо» во многом обусловлен вашей осведомленностью об игроках, как благодаря работе в «Чайке», так и в ВХЛ?
— Я бы выразил это иначе: важную роль сыграла внутренняя коммуникация. Это не результат моих личных усилий. Скорее, организация обеспечила такие условия, которые позволили игрокам и тренерам добиться значительного прогресса.
— Эти специалисты, как правило, еще достаточно молоды. Максим Гафуров – молодой руководитель. Евгений Забуга имеет большой опыт в спорте, однако как юрист, и к непосредственно спортивной деятельности присоединился не так давно. Как же в таком коллективе был достигнут положительный, хотя и пока не окончательный, результат?
— Это оригинальный подход к спортивной деятельности. Я ощутил это уже в ходе первого разговора с Максимом Романовичем. То же самое отметил и в отношении Евгения Евгеньевича – это человек, способный мыслить нешаблонно. Их решения показались мне весьма интересными. Я осознавал, что с такими специалистами возможно создание чего-то принципиально нового. Хочу также выразить благодарность Алексею Акифьеву, который в 2023 году предложил мне возглавить «Чайку» и познакомил с Гафуровым.
— Многие тренеры старшего поколения придерживаются мнения, что для работы в хоккее необходимо иметь опыт игры. Гафуров не был хоккеистом. Возникало ли у вас когда-нибудь внутреннее противоречие в связи с этим?
— Для меня это не отличается от моего собственного карьерного пути. Распространено мнение, что для того, чтобы стать квалифицированным тренером, необходимо иметь значительный опыт игры в хоккей. Однако ситуация аналогична. Я осознаю, что к нам относятся с повышенным вниманием, ищут недостатки, чтобы доказать отсутствие большого хоккейного прошлого. Но я убежден, что для достижения значительных результатов не требуется обширная игровая биография. Тренерская, управленческая и руководящая деятельность – это принципиально иная сфера. Хоккейный опыт, безусловно, ценен, но не является решающим фактором успеха.
— «Торпедо» показало неудовлетворительные результаты на предсезонных сборах, потерпев ряд болезненных поражений. Как же удалось команде стартовать с успехами в регулярном чемпионате?
— Наша тренировочная работа имеет свою специфику и не всегда соответствует тому, к чему привыкли футболисты. Адаптация к ней заняла определенное время. Я сталкивался с этим в «Чайке», в «Торпедо-Горьком» и сейчас переживаю это в «Торпедо». Это мой третий подобный опыт. С самого начала я сообщал руководству, что необходимо время для того, чтобы игроки смогли соответствовать моим требованиям. Однако шесть побед в начале пути придали нам уверенности и укрепили стабильность.
— Когда стало ясно, что команда поняла и начала воплощать ваши указания?
— После заключительной игры на Кубке мэра Москвы Алексей Шевченко дал мне интервью, которое прошло в несколько грустном ключе. Однако я тогда отметил, что вижу потенциал команды. Для меня важнее, чтобы команда демонстрировала игру, чем добивалась победы в отдельном матче. Я больше ориентируюсь на качество игры, а не на текущий результат.
— Учитывая путь, который команда «Торпедо» прошла, вылет в первом раунде плей-офф станет настоящим разочарованием, ведь сейчас они занимают четвёртое место на «Западе?
— Любой тренер испытывает разочарование, когда его команда выбывает в первом раунде плей-офф. Естественно, хочется добиться большего. Мы приложим все усилия, чтобы этого достичь.
— Не стоит рассматривать это как откат в работе, если «Торпедо» одержит победу над соперниками с более высокой заработной платой игроков в плей-офф?
— Я убежден, что мы способны преодолеть первый этап. Исход полностью в нашей власти. Я верю, что команда настроена на достижение значимых успехов, и ключевую роль в этом сегодня играет работа тренерского штаба.
— Что, по вашему мнению, является значительным достижением для футбольного клуба «Торпедо?
— Это Кубок.
— И вы понимаете, как «Торпедо» его выиграть?
— Я в этом уверен, и это подкрепляется фактами. Ключевым моментом является то, чтобы вся команда полностью осознала ценность этой идеи, сплотилась вокруг неё и применила свои навыки на практике.
