Брайан Ортега потерпел поражение в поединке за чемпионский пояс против Александра Волкановски на турнире UFC 266 в сентябре 2021 года.
Несмотря на то, что в третьем раунде у него появилась реальная возможность одержать верх: он чуть не применил гильотину противнику, итоговый результат оказался разочаровывающим. Брайан проиграл по очкам с большим перевесом и получил серьезные повреждения: на него было нанесено 200 ударов в голову, один из которых повредил его глазницу.
Ввиду полученных травм спортсмену необходима срочная медицинская помощь и отдых, однако вместо этого Ортега пережил необычную ночь. Организация UFC доставила его в больничное учреждение, где ему пришлось ждать приема в общей очереди вместе с ранеными представителями криминального мира до самого утра. Их привезли после вооруженного столкновения между двумя соперничающими группировками.
В интервью YouTube-каналу Shirley’s Temple воин рассказал о событиях той бурной ночи.
За карьеру перенес десять операций: ломал кость орбиты, нос, травмировал плечи и так далее. По всему телу разруха. В последний раз, когда дрался за титул, пропустил много ударов, сломали кость орбиты ещё раз. Чтобы понимали… Покажу этот вечер с моей точки зрения: полная арена, такой ор стоял, что не слышал своих угловых. Проиграл решением, но в паре моментов был в мгновении от победы.
После боя направился к скорой помощи, загрузился и поехал в больницу. В больнице началась полная неразбериха. В тот вечер в Вегасе произошла перестрелка между районами, что-то такое. Привезли меня в больницу, посадили в коридор, и там сидят раненые, реально умирают. Рядом со мной, как ты сейчас, помирал парень с простреленным лицом, на лице были дырки от пуль. Над ним суетились все врачи, я смотрел и думал: «Блин». в оригинале использовано нецензурное слово), че я тут делаю?»
Он умер. Представь, я только что дрался на арене перед двадцатью тысячами зрителей, и меня привезли сюда. Кошмар. Рядом все умирают, кричат, у всех пулевые ранения. А мне тоже плохо, все болит. Я прошу: «Дайте морфий». Там бегают мимо, не обращают на меня внимания. Скажут: «Да-да, хорошо» — и исчезают куда-то. В итоге дали морфий, но он не помог. Я прошу что-то посильнее: «Дайте фено».
В конце концов меня унесло от него, я начал ругаться с этими ранеными. Там был один человек, у которого остался кусок ноги. Он докопался до медсестры, единственной, которая мне помогла, все остальные пробегали мимо. Орал на нее, и мне показалось, что я должен вступить за неё: «Эй, чувак, не ори на неё». — «Чего? Пошел…» (в оригинале использовано нецензурное слово)». Говорю ему: «Я сейчас встану и (в оригинале использовано нецензурное слово) ты. Смотри, что говоришь, иначе ты, видимо, остался без ноги, так ведь».
В общем, в этом коридоре царил хаос. Я находился там приблизительно с одиннадцати вечера до четырех утра. Медицинский персонал провел множество исследований и сообщил, что мое лицо сломано, но разрешил мне уйти, после моей просьбы. Затем меня начало тошнить от препаратов, которые мне ввели. Представьте себе: из арены, вмещающей двадцать тысяч зрителей и наполненной народной любовью, прямо в больницу, к трупам и всей этой грязи. А люди этого не видят; они покинули арену и продолжают где-то распивать напитки и развлекаться».