Среди советских борцов он занимает одно из самых почетных мест по числу завоеванных наград. В его активе победа на Олимпиаде в Монреале в 1976 году, а также пять мировых первенств (1973, 1974, 1977, 1978 и 1979 годы) и шесть чемпионатов Европы (1973, 1975, 1976, 1977, 1978 и 1979 годы). Он также был удостоен чести быть знаменосцем сборной СССР на Олимпийских играх в Монреале и Москве.
Кроме того, Александр Балбошин обладает даром рассказчика. В этом убедились спортивные обозреватели журнала «Спорт-Экспресс» Юрий Голышак и Александр Кружков, когда в июне 2018 года для рубрики «Разговор по пятницам» пообщались со знаменитым борцом греко-римского стиля.
— Случалось ли вам участвовать в договорных матчах? — поинтересовались они у Николая Федоровича.
— 1971 год. Это был мой первый чемпионат СССР. Перед схваткой подошел Леша Кармацких, мой знакомый, спортсмен «Динамо» из Киева. Он умолял меня уступить ему: «У меня жена, маленькие дети, необходима квартира. Если я не стану чемпионом Союза — не выплатят…» Я поддался на его просьбу. Мы договорились, что я буду проигрывать, намеренно теряя равновесие, чтобы он заработал два балла за «накрывание».
— Так-так.
— Начав захват, я выполнил бросок и остался в положении моста. Если бы я совершил поворот и положил руку на него, я бы заработал балл. Однако я ждал момента, когда он меня обхватит. Но Александр почему-то задерживался. Пауза стала непривычно долгой. В конце концов, он поспешил и выбросил руку мне на грудь – ему присудили два балла. Наши тренеры были потрясены: «Ты что, потерял рассудок?! Победа была у тебя в руках!» Я сбивчиво объяснил, что растерялся.
— Мы одного не поняли. Зачем вы согласились?
— Мне стало жаль этого спортсмена; он даже заплакал.
— Взамен что пообещал?
— «Осенью планировалась поездка в Польшу, но я отказался от неё, и тебя хотели отправить. Однако я сам поехал, а тебе рекомендовал готовиться к следующему турниру.
— Подлец.
— Как выяснилось впоследствии, у семьи Кармацких существовала подобная практика. Они часто оказывали давление на начинающих борцов, пытаясь их убедить. Уговаривали, прибегая к слезным историям. Многие поддавались, в том числе и я.
— Рассчитались?
— В январе состоялся турнир в Тбилиси. Выступает Кармацких. С превосходством: «Ну, с тобой-то мы сыграем вничью». Я пожал его руку, посмотрел ему в глаза: «Александр, мне неловко говорить тебе это, но будем бороться честно». Однако, там мы с ним не сошлись. Он разобрался с этим спустя два месяца на сборе перед Мемориалом Поддубного. За три дня до начала провели круговую тренировку.
— Это как?
— Шесть борцов поочередно выходят на ринг один на один, поединок длится минуту без перерывов. Затем они меняются. К завершению тренировки ты чувствуешь себя полностью измотанным. Наутро посетил баню, приобрел два пива и бутылку шампанского. Нахожусь в номере, отдыхаю. Входит Кармацких, удивленно смотрит: «Что случилось?» — «Снимаю напряжение…» — «Тогда и мне налей».
— Плеснули?
— Разумеется. И по его взгляду было видно: «Все, Балбошин сломлен…». На следующий день прошли схватки на выносливость, называемые «пуш-пуш». Кармацких был моим соперником. Благодаря полноценному отдыху за ночь я сразу включил максимальный темп. Александр лежал возле ковра, обессиленный и задыхаясь. В этот момент в зал вошел молодой эстонец – статный кудрявый блондин. Кармацких мечтательно произнес: «Вот бы мне завтра с этим барашком сойтись…»
— И что?
— Представляете, жребий так и решил судьбу! Но я недооценил “барашка”. В технике эстонцы, конечно, не на высшем уровне, но зато обладают невероятной выносливостью. Именно поэтому Леху и измотали настолько, что ему едва удалось вырвать победный балл. Он возвращается в раздевалку и падает от усталости. Я спрашиваю: «Леш, ну как барашек-то?» — «Да ну его на фиг!» После этого турнира Кармацких и завершил свою карьеру.
— Какие еще уловки против вас использовали?
— В 1979 году на чемпионате мира в Сан-Диего произошла одна история. В финале мне выпало встретиться с американцем Рейнганом. До начала вечерней программы и церемонии награждения оставалось полтора часа. Полутяжеловесы традиционно выходят на ковер перед заключительной частью соревнований, поэтому мне предстояло бороться минимум через два с половиной часа. Я отправился в столовую вместе со старшим тренером Шамилем Хисамутдиновым. Там я увидел арбуз, нарезанный крупными кусками. Я съел три куска, затем еще три и еще. Жуя арбуз, я почувствовал, что на меня кто-то смотрит.
— Кто же?
— Рейнган вместе с двумя американскими тренерами, тихо переговариваясь и поглядывая в мою сторону, неожиданно ушли. Я обратился к Хисамутдинову: «Похоже, считают меня каким-то простаком. Не стану удивляться, если вечерняя программа нашей группы…» — «Коля, ты что! Вот расписание, это утвержденный документ, вносить какие-либо коррективы нельзя».
— А вы?
— Вернувшись в зал, я переоделся и начал активно разминаться. Примерно через пять минут прибежал взволнованный Хисамутдинов: «Рейнган уже на ковре! Он ждет тебя! Ну что, будем устраивать скандал? Подадим протест?» — «Нет». Я был уверен в своих возможностях.
— Даже после арбуза?
— Безусловно. К тому моменту он уже «уходил» с дистанции. Я успел разогреться и покрылся потом. С американцем справиться удалось быстро. Затем на ковер выбежала женщина, попытавшаяся меня поцеловать. Первая мысль: «Это провокация!» А Рейнган с улыбкой пояснил: «Это моя мама. Она хочет тебя поздравить…»
— Помогала ли физическая сила в мирное время?
— Был один случай. В девяностые я приобрел на рынке два мешка сахара, каждый весом 50 килограммов. Доставил их на автомобиле до дома и обнаружил, что лифт не функционирует. Взяв мешки за ручки, я отправился пешком вверх по лестнице.
— Этаж?
— Девятый этаж. Я остановился один раз — на пятом, когда мешки начали выскальзывать из рук. Поставил их, перехватил и дошел до своего этажа.
— К вам лучше не задираться.
— Однажды в автобус вошли несколько молодых людей. Они начали приставать к худощавому мужчине. Я встал и обратился к ним: «Почему к нему притесняетесь? Подойдите ко мне!» Они посмотрели на меня, и все они вышли на следующей остановке. Тогда мне было все равно. Хотите? Давайте! Сейчас еще подумаете…
В другой ситуации я ехал ночью в трамвае. Увидел, как около Студенческой группы из трех человек избивают таксиста. Женщина остановила вагон и закричала: «Прекратите!» А рядом со мной спал парень в форме милиционера, впоследствии выяснилось, что это был сотрудник ГИБДД. Я обратился к нему с просьбой: «Пойдите разберитесь». Он только двинулся вперед, как ему нанесли удар в лицо! Он упал.
— Пришлось вам встрять?
— Я приблизился. Передо мной стояли трое грузин. Один выделялся ростом, вероятно, был лидером. Он направился ко мне, и я нанес ему удар в щеку!
— Нокаут?
— Он рухнул на землю. Двое других сразу же испугались и разбежались. Я посадил их в то же такси и отвез в отделение полиции. Главного грузина усадили на переднее сиденье. Однако, по дороге он вырвал ключи из замка зажигания и выбросил их, после чего сбежал! Таксист бросился вслед за ним.
— Какой триллер без погони.
— Ранее задняя дверь была заблокирована. Я кричал: «Открой мне». Грузин уже скрылся на расстоянии примерно ста метров. Я бросился в его погоню!
— Догнали?
— Конечно, я догнал его. Захватил за шиворот — пальто сложилось пополам! Затем последовало судебное разбирательство, где меня вызвали в качестве свидетеля. Это квалифицировалось как нападение на работника. Я не располагаю информацией о сроках наказания, так как уехал собираться.
— В девяностые годы многие чемпионы были вынуждены продавать свои медали. Возникали ли у вас подобные размышления?
— Жизнь, чего уж скрывать, была непростой. Одна знакомая волейболистка поведала, что избавилась от олимпийской медали за две тысячи долларов. Это были существенные средства в те времена. Она добавила: «Если пожелаешь, дам контакт, и твою тоже смогут приобрести…» А я тогда подумал: «Умру, но не стану продавать!»