RunningHub

Наш герой посвятил годы тренировкам на высшем уровне, но, по всей видимости, впервые согласился рассказать о чем-то, выходящем за рамки хоккея. Это потребовало от него определенных жертв, ведь в тот день у Гатиятулина была значимая, личная дата.

Взглянул зачем-то на часы:

— Сегодня исполняется 30 лет с тех пор, как мы познакомились с женой. Вечером стоит сходить в ресторан.

Мы обсуждали это около пяти часов. Возможно, это повлияло на его планы, как человека, ценящего семейные ценности. В современном спорте отмечать юбилеи стало проще — и главный тренер «Ак Барса» немного подшутил над нами.

Нельзя отложить или перенести другой праздник. Завтра Анвару Гатиятулину исполняется 50 лет!

Юбилей

— С нетерпением и любопытством предвкушаете приближающуюся годовщину?

— Безусловно, без печали. Недавно я беседовал с другом, который недавно столкнулся с подобным. Я поинтересовался у него: «Как ты?» — «Грустно». — «В чем дело? Что-то изменилось?» Он задумался и ответил: «Нет, ничего особенного». Поэтому я испытываю мало чувств. Все развивается по-прежнему.

— Вы ведь уже дед?

— Да, моему внуку в апреле исполнится три года. У меня трое детей: Илья, которому 25 лет, Артемию — 19 лет и Диане — 12 лет. Именно старший сын сделал меня дедушкой.

— В марте хоккеисты находятся в самом насыщенном периоде сезона. Не получается организовать празднование?

— Значительных нет. Запомнилась забавная история, произошедшая в 2013 году. Я тогда работал в команде «Белые медведи». В первом раунде плей-офф мы играли против «Авто». Предыдущий матч мы выиграли в Екатеринбурге со счётом 9:2. Решающий поединок состоялся в Челябинске, и в этот день у меня был день рождения. Моя жена была беременна и заказала торт, который привез на арену. Она хотела сделать мне сюрприз.

— А вы?

— Мы проиграли в овертайме и выбыли из соревнования! Вышел я в ярости — и тут торт, и поздравления с днем рождения»…

— Команда вам что-то дарила?

— В честь юбилея, сорокалетия, в «Тракторе» мне подарили часы Tissot. Команда собрала деньги, а капитан, Александр Шинин, вручил их мне. Я долгое время носил эти часы.

— Сейчас у вас какие-то другие, мы видим.

— Это часы Rolex. Я всегда мечтал о качественных часах. Примерно четыре года назад я был в Москве и решил прогуляться, зашел в часовой магазин. Там работал действительно замечательный консультант!

— Убедил купить?

— Согласен. Был выплачен весьма значительный платеж.

— Все челябинские спортсмены, которых мы опрашивали, вспоминали о времени, проведенном в спортивных секциях в детстве: хоккеисты Мыльников и Сидоренко, боксер Ковалев…

— Да, детство выдалось непростым. На каждом шагу нас подстерегали неожиданные ситуации. Родители посылали в магазин, который находился в соседнем микрорайоне. Встреча с местными ребятами могла закончиться неприятностями.

— Попадали?

— Да, такое случалось. По непонятным причинам наш восьмой микрорайон постоянно оказывался в конфликте с окружающими. И седьмой, и девятый, и десятый. Похоже на дискотеку — всегда заканчивается дракой. Или устраивают вечерние вылазки к нам.

— Вооружившись арматурой?

— Нет, палками. Я играл в хоккей, поэтому у меня не было времени проводить время на улице. Только по выходным удавалось выбраться на дискотеку, выпить пива, случайно задеть кого-то плечом — и начинались неприятности…

— Самый тяжелый случай?

— Я никогда не сталкивался с тем, чтобы доктора вызывали в реанимацию. В любом случае, лежачих больных не беспокоили. Как правило, все заканчивалось первой кровопотерей.

— Ковалев утверждал, что в Челябинске того времени наблюдался всплеск наркомании. Он сам пробовал различные наркотические вещества, однако вовремя остановился и избавился от зависимости.

— Вы не можете себе представить, что происходило. Многие знакомые парни либо оказались в заключении, либо столкнулись с трагическими последствиями. У меня был приятель, немного старше меня, который занимался единоборствами, но был беспечным человеком. Однажды, когда мы стояли на улице, он неожиданно достал шприц и ложку. Сказал: «Подержи мою руку, подержи зажигалку…». Именно так я впервые столкнулся с этим явлением. Поначалу я ничего не понял, а потом ужаснулся: «Братан, ты что делаешь? Я не стану этого делать!»

— Как судьба сложилась?

— Посадили. Уже нет в живых.

Штаты

— Когда-то вы тайно уехали в Америку. Так?

— Да. 17-летним.

— Были ли у кого-нибудь сведения о вашем начинании?

— Лишь отцу. Даже маме сообщили в последний момент. Мы сбежали — как раз произошёл путч. Первый это был, или второй?

— Какой год?

— 1993-й.

— Тогда второй.

— Предсезонную подготовку команда провела в «Мечеле». Николай Макаров был тренером. Они приняли участие в турнире в Омске, после чего, незаметно для всех, отправились вместе с Ильей Лапшиным в Соединенные Штаты.

— Агент у вас был?

— В Соединенных Штатах выступал Алекс Збиновский. А из Челябинска молодых хоккеистов забрал Влад Шишковский. Так покинули команду Ячменев, Бойков, Леонов и Кречин. Они были на год старше и отправились в Канаду. Нам же, чтобы освоиться, предложили выступать в американской юниорской лиге за команду «Детройт Литтл Сизарс».

— Агенты вышли на вашего отца?

— Да. Сразу же сообщил отцу: «Я согласен». Достичь НХЛ из Америки куда легче, чем из «Мечела». К тому же, я отправлялся не один.

— Говорят, вас ищут в Челябинске. Макаров встревожился?

— Разумеется. Спрашивает, где эти ребята? Ему в ответ: «Уехали». — «Хорошо». А спустя годы я решил вернуться в Челябинск. Позвонил Макарову: «Николай Михайлович, я хотел бы присоединиться к команде». — «Приезжай». Похоже, он даже обрадовался.

— А дальше?

— Впереди ещё интереснее. Я зашёл в тренерскую. Почувствовал, что у него настроение изменилось: «Зачем ты приехал?». — «Хочу к вам, в «Мечел». Он отвечает: «Ты уже был здесь. Обещал, что будешь за нас играть, а сам ушёл». И он не взял меня.

— Сколько вам было?

— 27. Уже после «Авангарда».

— Действительно ли человек способен хранить обиду на протяжении десяти лет?

— Вероятно, хотел преподать мне урок. Я даже удивился — почему не мог сразу сообщить об этом по телефону?

— Вилли Токарев отправился в Америку, имея всего сто долларов. А у вас не было никаких средств?

— Родители дали мне 700 долларов. Это была огромная сумма для того времени, для Челябинска. Но мама всегда откладывала деньги, и она продолжает это делать. Я говорю ей: «Мама, тебе стоит поехать отдохнуть», но она отказывается. Как только что-то накапливается, она снова отказывается. В те годы она работала заведующей в магазине товаров для дома, а отец занимал должность начальника цеха на заводе.

— В Штатах 700 долларов разлетелись за три дня?

— Ох, это целая история! Те американцы, у которых я живу, расспрашивают меня о деньгах. Я отвечаю, что их нет. Я не знаю, что будет дальше. Вдруг они откажутся от меня, а потом скажут — тогда живи на свои средства и кормись сам.

Эти сто долларов, скрепленные резинкой, он всегда носил с собой. Однажды, по дороге с тренировки, они выпали из кармана и закатились под сиденье. Отец семейства поднял их и спросил: «Это твои?» Я почувствовал сильное смущение… Меня раскрыли! Он вернул деньги, не сказав ни слова.

— Ни одного доллара не потратили?

— Я понял это, когда уже вылетал домой. Самое важное — моя семья в Штатах встретила меня просто замечательно! Они проявляли ко мне тепло и заботу, как к близкому человеку. Уже на второй день меня повезли в магазин за новой одеждой.

— Там-то вы и развернулись?

— Я заметил в команде, что у вратаря отличные кроссовки Reebok. Это черно-белая, новая модель. В магазине продавцы сразу обращают внимание американцев на витрину с обувью. Они стараются подвести меня к более доступным по цене кроссовкам Asics, предлагая: «Выбирайте!». Но я отвечаю: «Нет». Я направляюсь к Reebok и нахожу нужную пару. Указываю на них.

— Цена?

— Примерная стоимость — около 100 долларов. Модель Asics обошлась в 40. После колебаний была совершена покупка.

— Вы были на полном содержании?

— Безусловно. Даже при небольших покупках всегда предлагали скидку. Семья просто замечательная! Но я не злоупотреблял этим. Сохранял чувство меры.

— Обычные американцы?

— Да, это город Ист-Лансинг, расположенный в штате Мичиган. До Детройта можно добраться на машине всего за полтора часа, и я ездил на тренировки туда трижды в неделю. Мы занимались на площадке «Джо Луис Арена».

— Там же, где играл «Детройт»?

— Да, нередко выходили на лед сразу после тренировки звёзд.

Шуфутинский

— В Америке вы не задержались.

— И американская семья расстроилась из-за моего отъезда, недоумевая, что им не хватило. Мне с ними было очень хорошо, а вот Лапшину не повезло. Он жил у польской семьи, где к Илье относились не самым лучшим образом. В моей семье был игрок из нашей команды — защитник. А у них сын — нападающий. Именно он вступал в конфликты с Лапшой. Кроме того, на него еще в школе подавали жалобы.

— Из-за чего?

— На уроках он засыпал. Илья заявил, что не понимает ни слова. В семье его стали отчитывать. Затем последовали конфликты.

— Рвался обратно в Россию?

— Впервые он высказал желание вернуться домой примерно через полтора месяца. Я убедил его остаться. Затем произошел инцидент, связанный с Шуфутинским.

— Так. Очень любопытно.

— У них дома проходила вечеринка, на которой собрались ребята из команды. Я решил остаться на ночь. Нам предоставили место для сна прямо на полу. Сын хозяев спал на надувном матрасе. Мы улеглись и включили Шуфутинского, слушая музыку и разговаривая. В обычной жизни мы виделись только на тренировках.

Внезапно из темноты раздался голос поляка: «Умолкните и выключите свет. Я хочу спать». Илья приподнялся на локте, угрожая: «Сейчас проткну матрас!» Он взял ручку и сделал жест, имитирующий проколы.

— Тут-то вас и выгнали?

— Нет, утром. Мы просыпаемся, и хозяева уже готовят блины. Позавтракав, мы отправляемся на тренировку, забыв о ночных событиях. Внезапно приезжает наш агент: «Илья, тебя попросили покинуть эту семью. Вещи доставят завтра». Я прожил в этой семье около четырех дней.

— Оставить насовсем могли?

— Нет. Причины мне неизвестны. Позже лапшу забрал в свою семью человек, ответственный за наполнение, с «Джо Луис Арены». Там также проживали еще два хоккеиста: уроженец Аляски и гражданин Чехии.

— Почему эти семьи согласились на такое? Из сострадания?

— Они получали по 700 долларов в месяц за каждый клуб! Здесь все просчитано.

— Вас с товарищем специально разделили?

— При планировании переезда в Америку нам поставили условие: мы должны жить вместе. Нас заверили в этом! Мы прилетели, и нас встретили представители команды, которые представили нам «Вот ваши родители, вот ваши». Затем нас расселили в разные районы вокруг Детройта. Моим родителям достался район, расположенный в полутора часах езды на автомобиле от города, а мне — в другом.

— В команде как отнеслись?

— В раздевалку провели и указали на место. Затем объяснили: «Это душевая. Вот мыло. А это шампунь, им ополаскивают голову…» Будто мы не знакомы с элементарными вещами!

Каждому выдают шлем. Чтобы закрепить маску, мы просим отвертку, — канадцы в шоке: «Что вы делаете?!» К нам подбежал мужчина: «Это моя работа. Положите их, я все сделаю». Оказывается, если требуются новые шнурки, нужно поставить коньки на стул. Вам их заменят. В детской команде, представьте себе? Мы там даже чемоданы не носили!

Вечеринка

— Сколько Илья прожил у заливщика?

— Это не займет много времени. Однажды она сказала: «Ты можешь остаться, а я вернусь в Челябинск».

— Вы тоже сорвались?

— Один случайный эпизод вспоминается в связи с турниром в Китченере, где участвовал саратовский «Кристалл» — команда сверстников. Мы навестили их в гостинице. Что же они могли привезти? Сувениры и алкоголь, предназначенный для продажи. Они подарили нам бутылку объёмом два с половиной литра. Вы, наверное, помните, тогда была популярна «Столичная» с удобной ручкой?

— К сожалению, помним.

— Вручили нам. Ну и все.

— Как все?!

— Соревнование длилось четыре дня. Перед полуфиналом мы решили организовать вечеринку. Мы заказали пиццу, собрались в номере и пригласили чешского спортсмена, проживавшего неподалеку. На следующий день мы потерпели поражение.

— Вот несчастье.

— Мы выглядели довольно неплохо, я забил один гол, а Лапша – два. Однако тренер все понял. Он подошел и сказал: «Я знаю, что вы вчерашний режим нарушили. Я буду добиваться того, чтобы вас отправляли домой». Мы и сами уже планировали уехать. Думали, доиграем турнир и все. У Ильи была история с пропуском занятий в школе, где он засыпал и курил. Он выкуривал сигареты, а в Америке такое поведение не одобряется.

— Сдал-то вас чех?

— Других вариантов попросту нет. Мы обратились к нему: «Петька, что происходит?» Но он порядочный человек, до конфликта дело не дошло. Однако эти же люди утверждают: «Мы не отступаем, мы говорим правду».

— Для вашей же пользы?

— Да, действительно, вечеринки были довольно скромными. Забавно вспоминать о них. Как-то раз я пригласил вратаря Майка Рича в гости. Я назвал это «вечеринкой». Приехали ребята из команды, и они привезли своих девушек. Родители Майка были дома. Мы накрыли стол, разложили пиццу и раздали по баночке пива объемом 0,33 литра. Я с Илюхой тогда только посмеялись.

— Вас-то в Штатах удержать не пытались?

— Мы пытались это сделать. Тренер сказал: «Если Илья хочет поехать, то пусть едет. А ты оставайся». Я ответил, что нет. Я поехал с ним, поэтому и вернусь с ним.

— Поговаривали, что моя американская семья была задета.

— Проявляли искреннюю заботу, окружали вниманием и постоянно интересовались, комфортно ли мне. Казалось, ничего не изменится, но внезапно я объявила о возвращении в Россию. Даже не стали провожать.

Мама вратаря довезла нас до автовокзала. Дорога из Детройта до Портленда на автобусе заняла 12 часов. Мы вышли из автобуса и оказались в темноте, фонарь слабо покачивался, издавая звуки: вжих, вжих. Атмосфера напоминала кадр из фильма ужасов. Ветер поднимал бумажки, повсюду грязь, вокруг никого не было.

— Только вы двое?

— Да, мы решили прогуляться. Внезапно из темноты появился афроамериканец: «Give me dollar» («Дай мне доллар»). — «Можешь идти куда подальше!» Мы вернулись на автовокзал и провели там около трех часов, ожидая автобус до Нью-Йорка, где меня ждал агент. Несколько дней мы постояли у него, и вот тогда мои сбережения оказались очень кстати.

— А-а, 700 долларов?

— Да, приобрел какую-то одежду, сувениры, подарки для родителей и друзей.

— Значит, раньше вам нравился Шуфутинский. А что сейчас играет в вашем автомобиле?

— Радио «Релакс». Я слушаю его уже около трёх месяцев и не могу оторваться.

— Успокаивает?

— Да. Музыку Михаила Шуфутинского уважали все молодые люди моего поколения. Я помню, в 1995 году мы ездили на чемпионат мира — в автобусе играли только песни Шуфутинского. Мы сразу включали свою кассету. Затем стали популярны Звездинский, Медяник, Наговицын…

Тафгаи

— Америка в хоккейном плане подтянула?

— Там я, скорее, потерял себя! Мне было слишком рано ехать в Штаты. Но мечта была настолько заманчивой!

— Почему деградировали?

— В неделю проводилось всего три занятия. Продолжительность каждого из них — чуть больше часа. Возникало ожидание, что будут обучать хоккею, но вместо этого появлялось много свободного времени. Кроме того, уровень команды был невысоким. В России нас уже готовили к Высшей лиге, и мы даже играли против «Мечела». Стало очевидно, что стоило перетерпеть год и перебраться в CHL.

— Куда рванул из Челябинска Кречин?

— Да, он проживал в Виндзоре, на другом берегу реки. С командой приезжал к нам. В CHL происходили настоящие потасовки! Сейчас драк заметно меньше, чем раньше, а тогда они случались постоянно. Даже в юниорском хоккее. Это производило впечатление. Смотришь, как выходит «Детройт» — «Вот Проберт! Маккарти! Константинов!»

— Разве Константинов дрался?

— Ни за что. Однако, он был очень требовательным. Я до сих пор помню, как он, представляя ЦСКА, посещал матчи против «Трактора». Ему нравилась жесткая борьба, от ударов о борт раздавались трески. В «Детройте» он тоже добился значительных успехов.

Тафгаи вызывали у меня особенное восхищение, в НХЛ я постоянно стремился изучить их приемы. Расспрашивал у кого-то. Объясняли, что необходимо правильно понять суть. Показывали, как заблокировать руку, чтобы избежать удара. В нашей команде были игроки, предпочитавшие драки. Они оставались после тренировок и проводили с ними небольшие спарринги.

— В России не было специалистов, обучающих этому.

— Безусловно. Схватывались как могли. Лишь впоследствии люди осознали, насколько необходимо фиксировать майку на противнике. В Соединенных Штатах это превратилось в отдельную область знаний, там даже намеренно изготавливали застежки на куртках. Чтобы их нельзя было легко натянуть. В России подобного не встречалось. Помню, как в первый раз разглядывал такую застежку: что это за приспособление? Зачем оно нужно?

— Смешно.

— Не так давно, вспоминая американские приключения, я и мой ассистент в «Ак Барсе», Константин Шафранов, делились воспоминаниями.

— Он же прошел через эти лиги с мордобоем.

— Да, действительно, наш агент согласовал проведение четырёх тренировок с командой «Детройт Фальконс». Там были Шафранов, Михайловский и Антипин. Все они выглядели гораздо опытнее, чем мы. Я спросил у Кости: «Ты помнишь нас с Илюхой?» — «Нет». И вот зачем я об этом рассказываю?

— Почему?

— С самого начала нас предупредили: «Заметьте тех двоих? Будьте осторожны, это местные авторитеты. Их не волнуют чужие проблемы, они могут нанести удар». У нас, в Челябинске, бывало, можно было поупражняться в спарринге с кем-нибудь, немного побороться. Но там этого делать не следовало, можно было получить серьезные неприятности.

В Соединенных Штатах проводились соревнования, где приходилось играть по два матча в день. После первой игры в нашем распоряжении осталось семь участников. А вечером мы снова выходили на лед!

— Почему семь?

— Другие участники были отстранены от соревнований из-за драки, произошедшей утром. А ко мне во время первого поединка подошел судья и что-то спросил. Я, не понимая ни слова, ответил: «Йес, йес».

— Как в «Джентльменах удачи».

— Ага. Тут же удаляет до конца!

— За что?

— Выяснилось, что у меня была маска, но не капа. Всё, выход на замену. Он таким разговором выяснял, открыты ли у меня зубы. Игроки в возрасте 17 лет обязаны использовать капу. Подхожу к трибуне и вижу, как мы вшестером заканчиваем матч…

— У соперника четыре пятерки?

— Всего три. Дальнейшее производство было прекращено. Если проводить параллели с российским хоккеем, это можно считать положительным моментом.

— Почему?

— Я работал в школе «Трактора». Там набирали 180 человек. Постепенно их распределяли по группам. Рядом постоянно находились внимательные родители, некоторые даже засекали время, чтобы узнать, сколько времени ребенок провел на площадке. Это казалось неплохим результатом. Тем не менее, возникало множество сложностей.

— Каких?

— Когда начинается сокращение штата, поступают звонки и от высокопоставленных чиновников, и от людей, занимающих неформальные позиции. Просят оставить хотя бы одного сотрудника, чтобы он заботился о ребенке. Мы сами, насколько это было возможно, поддерживали коллег, организовав вторую команду под названием «Белые медведи»…

Федоров

— В Детройте практически невозможно не встретить Сергея Федорова.

— Вышли из раздевалки с Константиновым — тут мы с Ильей поприветствовали его. Мне показалось, что Владимир настроен более дружелюбно. Он остановился и спросил: «Вы русские? Как ваши дела?» Раньше он всегда находил для нас несколько слов. А Сергей был более сдержан.

— Не говорили с ним?

— Я не присутствовал при этом. Мне Лапша рассказал, что произошло. Федоров вышел, и наш тренер позвал его: «Сергей, земляк!»

— А тот?

— Разговор получился весьма забавным и лаконичным. Федоров снизил скорость ходьбы и спросил: «Как тебя зовут?». «Илья», — ответил собеседник. — «Вы говорите по-английски?». — «Нет». — «В таком случае, лучше и не начинать». После этого он просто ушел.

— Вам и сегодня кажется, что правильно сделали, вернувшись в Россию?

— О чем сожалеть? Я ощущал, что в США не развиваюсь как хоккеист. Необходимо было что-то изменить. Еще половина сезона – и я мог бы окончательно потерять навыки игры.

— Агента обвинили в том, что вы покинули Америку?

— Я в курсе, у него были трудности. Ему удалось их преодолеть.

— Наличие американского опыта в 90-х годах являлось значительным преимуществом. Позволило ли это вам быстро адаптироваться к большому российскому клубу?

— Обсуждалось московское «Динамо». Однако Ян Каменецкий, тренер юниорской сборной, посоветовал: «Вернись в Челябинск — оттуда и начинай. Если станет ясно, что тебе там не рады, тогда принимай другие решения».

— Возвращались в Челябинск нарядным парнем?

— Мне было очень неловко идти к Белоусову… Но я заставил себя это сделать. На мне были черные штаны, приобретенные в Америке, и куртка с символикой «Чикаго Буллз». Когда я вошел в тренерскую, Валерий Константинович смотрел на меня таким взглядом…

— Встретил любезно?

— Они беседовали с Сергеем Григоркиным, авторитетным специалистом. Белоусов сразу спросил: «Ну что, рад возвращению?» — «Да». — «Готов к игре? Или уже отвык?» — «Безусловно, хочу играть!» — «Значит, «Мечел» не вариант, жду тебя завтра на тренировке».

— Потеряться как хоккеист вы могли?

— Конечно. Если попадаешь в молодежную сборную, то сразу говорят: «Вот он, перспективный игрок!» Но если потом один или два сезона не показываешь результатов — тебя отбрасывают. Мне следовало более ответственно подходить и к своему здоровью, и к хоккею. Я не верил, когда говорили, что после тридцати начнутся проблемы со здоровьем…

— А полезли?

— Конечно, это было возможно! Я думал, что смогу находиться в клубе до шести утра, а затем прийти на тренировку к десяти. Я не осознавал, что все это имеет последствия. Каждая подобная ночь что-то забирает. Сейчас я объясняю это ребятам, приводя конкретные примеры.

— Ленивым вы не были?

— Это утверждение совершенно не ко мне применимо. Я работал на износ! Моя ошибка заключалась в стремлении выжать максимум из молодости. Хоккей, дискотеки, общение с друзьями… К тому же, я не понимал, почему мне задают вопросы, ведь я усердно тренируюсь и прикладываю все усилия. Мне казалось, что тренер несправедлив. Я не осознавал, что ночные развлечения сказываются на внимании и сосредоточенности.

Ошибка

— В молодежной сборной котировались как защитник?

— Не в первой паре, там выступал Олег Твердовский, наша главная надежда. Он уже состоялся в «Крыльях». На юниорском чемпионате Европы он должен был получить приз лучшему защитнику. Однако награда досталась шведу.

— Почему?

— Твердый вступил в конфликт с финским игроком Салоненом. Ни один из них не склонен к дракам, но ситуация накалилась. Также Ян Голубовский и Дима Рябыкин, если брать игроков нашего поколения, пользовались большим уважением. А я занимаю позицию во второй или третьей паре, являюсь чистым разрушителем.

— По словам Андрея Назарова, его ключевой ошибкой стало стремление к созиданию и забиванию голов. Вместо этого ему следовало сконцентрироваться на тех аспектах, в которых он обладает наибольшей компетенцией.

— Это ко мне применим тоже. Я всегда предпочитал строгий подход, это мне по душе. Когда в семнадцать лет меня пригласили в «Трактор», я был поражен, проявлял излишний энтузиазм, суетился… Помню один случай — мои товарищи по команде подшутили надо мной. Просто ради смеха: «Сможешь того-то прижать к борту?» — «Конечно».

Я резко встал и нанес удар. Выяснилось, что это был опытный спортсмен, пользующийся всеобщим уважением, и не только в хоккейном сообществе. К счастью, обошлось без серьезных последствий, я действовал в рамках правил. Но в чем же заключалась моя ошибка?

— В чем?

— И большинство, и меньшинство обслуживали одни и те же специалисты. Не формировались отдельные группы. Я думал, что способен создавать, импровизировать, обманывать соперников финтами… Я сбился с пути! Я отклонился от своей игры, той, за которую Белоусов пригласил меня в «Трактор».

В «Ладе» Цыгуров часто говорил: «Твой стиль игры отличается!» А я, напротив, расстраивался — почему не уделяют мне больше времени в большинстве? Стоило бы осознать, что я хорошо справляюсь с разрушением атак соперника. Если бы я понял это раньше, возможно, моя карьера была бы более продолжительной.

По словам рассказчиков, Анатолий Тарасов как-то проводил семинар для начинающих тренеров. Он задал вопрос: «У меня есть игрок с выдающейся техникой, но он уступает в физической подготовке. Какие действия предпринять?»

— Кстати — что?

— С мест голоса: «Физику подтягивать!»

— Угадали?

— Нет. Тарасов заявил, что парню необходимо в дальнейшем совершенствовать технические навыки. Следует сосредоточиться на улучшении сильных сторон! Также стоит поработать над физической подготовкой, однако это не является приоритетной задачей.

— Возникает ли у хоккеистов сейчас схожая проблема — ощущение потерянности»?

— Бывает. Однажды ко мне обратился хоккеист: «Я уверен в своих силах, предоставьте возможность». Он стремится проявить себя. Я пытаюсь убедить его, что это не его уровень, что его игра в другом. Но он настаивает и хочет действовать!

— И?

— Хорошо, вот мой ответ. Даю ему шанс в предсезонных играх. После этого — без претензий. Почти полтора месяца он тренировался. Я спросил его: «Ты попробовал? Ты все понял?» — «Да». — «Я ошибся, предоставив тебе такую возможность. Это запутало и тебя, и меня. Останавливаем этот эксперимент». С тех пор он выступает, используя свои лучшие качества, и стал одним из лидеров в лиге.

— Свою историю ему рассказали?

— Безусловно. Ему потребовалось полтора месяца, чтобы восстановить прежние параметры. Мне — не потребовалось. Недостаточно было профессиональных навыков.

— Строги вы к себе.

— В школе «Трактора» тренер Юрий Могильников отмечал: «В нашей команде есть игроки, которых подталкивают сзади, есть те, кто это делают, а Гатиятулин занимает промежуточное положение».

Я никогда не был бездельником. Я всегда старался использовать любую возможность для дополнительной работы. В те времена не было доступа к информации, и все считали, что необходимо заниматься тяжелой атлетикой. Поэтому мы и ходили. Тренеры придерживались той же точки зрения. Я выжимал штангу лежа 140 килограммов. Приседал со штангой весом 200-230 килограммов. Это было глупо!

— Не отпадает ли спина к пятидесяти годам?

— У меня проблемы со спиной с семнадцати лет. Я был довольно крупного телосложения и тренировался вместе с другими сильными атлетами: Олегом Мальцевым, Саной Швыревым и Сергеем Тертышным. Однако они представляли поколение 1970 года, а я родился в 1976-м! Все они выполняли жимы штанги лежа весом 110 килограммов. Не всегда учитывали соотношение нагрузки и её эффективности. Позже я обратился к Григоркину: «Сергей Михайлович, зачем были нужны такие тренировки?» — «Мы ошибались…»

— Сегодня в хоккее от штанги ушли?

— Большие весы канули в Лету. Ранее почти все тренеры использовали эту штангу.

Охотников

— Кто еще считался толковым по юниорам?

— В 1996 году меня и Толю Устюгова, перспективного нападающего, исключили из молодежной сборной незадолго до чемпионата мира в Бостоне!

— С трагической судьбой.

— Да, похоже, его избили или ранили недалеко от дома в Москве. Это произошло во время матча «Спартака». Парень был очень жизнерадостным. Они летели из Бостона вместе, и всю дорогу он не давал мне уснуть, рассказывая разные истории. Его не включили в состав сборной на чемпионат мира, но он не отчаивался. Я был поражён!

— Почему вас отцепили?

— Игоря Дмитриева можно назвать тренером сборной, он был отличным специалистом и хорошим человеком. За год до этого он привлек из Челябинска двух игроков — меня и Михаила Охотникова. Однако в 1996 году он включил в состав множество футболистов из «Крыльев Советов», около десяти или даже больше.

— Понятно, нужно продвигать и реализовывать собственные разработки.

— Он просто лучше разбирался в их сильных сторонах. Провели товарищеский матч с канадской сборной. За два дня до начала турнира вечером меня вызвали и сказали: «Мы долго обсуждали, кого из вас отправить домой — тебя или Охотникова. Пришли к выводу, что Миша более востребован, поскольку он действует на левом фланге». Вот так мы и вылетели из Бостона вместе с Устюговым.

— В той сборной был Королюк?

— Да. На чемпионате мира в решающем матче с Канадой проявил себя неожиданным образом — замахнулся клюшкой на судью. Удар не достиг цели, однако он был наказан пятиминутным штрафом. За это время соперники забросили три шайбы. Счет стал 3:5, и у нас еще оставались возможности. После этого он изменился на 3:8.

— Нам удалось найти небольшое интервью с Охотниковым. В нём он утверждает, что Королюка планировали наказывать всей командой в раздевалке.

— Были близки. Ну обидно!

— Что помешало?

— Так, пошумели… Там руководили ребята постарше.

— Как Охотников стал инвалидом?

— Для меня это был один из самых сложных моментов в жизни. Все произошло прямо на моих глазах. Мы приехали на базу отдыха — я и моя будущая жена Света, Миша с подругой, еще несколько парней. Решили поплавать. Входили в воду с понтона, глубина была примерно по колено.

Девчонки поплавали, я помог Свете выбраться на понтон. Внезапно Миша нырнул в воду. Мы даже не заметили, как это произошло. Мы стояли и разговаривали, когда он появился на поверхности. Сначала подумали, что он шутит. Десять, двадцать, тридцать секунд…

— Не двигается?

— Замечаем — уже поднимаются пузырьки. Все кричат: «Миша, Миша!». Мы погружаемся в воду и направляемся к нему. Извлекаем его, укладываем на понтон, я выполняю искусственное дыхание. Он сильно захлебнулся.

— Пришел в себя?

— Да. Он сказал: «У меня онемели ноги». Пожилые мужчины достали широкую доску и уложили его на неё. Я села за руль, и мы поехали в больницу.

— В Челябинск?

— В Чебаркуль. Врачи немедленно приступили к обследованию, Миша лежит на каталке. Внезапно врач, понизив голос, произносит: «У парня осталось не больше двух часов». Я подхожу к Мише: «Сейчас вам помогут, не волнуйтесь». А он отвечает: «Я все слышал».

— Плакал?

— Я не плакал. Лишь повторял: «Мне холодно, я не чувствую ног»…

— Как выжил-то?

— Перевезли в Челябинск, прооперировали. Успели.

— В больнице его навещали?

— Ежедневно. После выписки — реже. Мы продолжаем поддерживать связь. Недавно «Ак Барс» одержал победу в Челябинске — Михаил написал мне, чтобы поздравить.

— Защитник был одаренный?

— Да. Он тоже разрушитель, как и я, но более одаренный. Я и Охотников когда-то выступали за «Трактор» вместе. Нам в сборной ребята говорили: «Приезжаем в Челябинск. Тренер предупредил — у них два защитника, любители побороться. Будьте внимательнее с ними».

Ребро

— В юности я испытывал удовольствие от возможности вступить в драку. Даже планировал схватку с Юдиным, известным хулиганом?

— Я готовился. Интересно же! Но не сложилось.

— Бросились бы, как под танк?

— Возможно, у меня были бы некоторые шансы. Но я бы не упустил эту возможность. Перед началом игры мы не проводили никаких обсуждений.

— Вы его целенаправленно не искали на площадке?

— Я вовсе не совсем не в себе… Но после поездки в Америку понял, что крайне важно правильно начать. Если начало удалось, противник не сможет оказать сопротивление. Его действия становятся ограниченными.

— С кем-то кем успели сцепиться?

— В частности, с Сергеем Баутиным. Также выступал Андрей Бущан, который играл за «Ладу.

— Тоже здоровенный лось.

— На летнем турнире в Челябинске мы соревновались. Бущан вытянул из меня немало денег — на защиту груди, на майку. Похоже, даже на нижнее белье. Хотя, нет, я уезжал всего лишь в трусах…

— Цыгуров мог вполне обратиться к своему хоккеисту с такой фразой: «Устрой ему».

— Он говорил мне другое. Помню, как-то в Тольятти посмотрел на меня и сказал: «Тебя я взял, несмотря на то, что в команде и так хватает робких. Бейся!» Его методы мотивации были особенными.

— Какой из силовых приемов оказался наиболее эффектным?

— Мы играли с канадской командой. Все были в защитных масках. Во время столкновения я вернулся на скамейку запасных, и обнаружил, что у меня разбита бровь. Кровь капала. Я не мог понять, как она могла пролиться под стекло?

На чемпионате мира канадец Дазе нанес мне травму, сломав ребро. Во втором периоде он отправил шайбу в зону, немного потерял равновесие и ударил коленом. Впереди был матч с финнами. Я хотел выйти на лед.

— Со сломанным ребром?

— Да. Я немного покатался на разминке, но чувствую, что тяжело дышу. Я попросил врача сделать укол, и мне сразу стало лучше.

— Вышли на игру?!

— Нет, на мое место вывели Анисимова. Но я был готов к этому. С Канадой же я отыграл до конца, хотя и чувствовал сильную усталость.

— Это опасная штука.

— Я не подозревал, что перелом ребра способен повредить легкое. К боли я обычно отношусь сдержанно. Долгое время испытывал проблемы со спиной; во время турнира Ромазана в Магнитке произошло обострение. Мне делали уколы прямо в спину. Я продолжал двигаться и выступал.

Заморозка продолжалась, и до столовой добраться было невозможно. Я находился в номере, а ребята из команды «Трактор» приносили еду. Они помогали мне надеть носки. В те годы обращение к врачу воспринималось как… Непристойно, что ли. Некорректно.

— Почему?

— Если ты придешь, то сразу станешь игроком стартового состава. В кабинете нашего врача был размещен плакат с изображением человека, пораженного копьем. Подпись гласила: «Это единственная причина для обращения к врачу».

— Какие прогнозы дал врач команды относительно вашей травмы ребра?

— Вечером он успокоил меня, сказав: «Если что, звони». Всё! Утром я проснулся и не мог вздохнуть из-за сильной боли. С тренерами было условие: если возникнет острая необходимость, меня допустят до тренировки на льду.

— С таким уровнем готовности к конфронтации сколько было пережито потрясений?

— Приходилось переживать и травмы, и болезненные моменты. Я помню, что во время игры за «Трактор» целый сезон страдал от головных болей. Это началось после столкновения. Когда стало невыносимо, я обратился на полное медицинское обследование.

— Результат?

— У меня обнаружили гипертонию. Врач рекомендовал воздержаться от занятий хоккеем в течение трех месяцев и пройти лечение. Это еще раз подчеркивает важность профессионального подхода к своему здоровью. Есть какие-то жалобы? Рассказывайте!

— После трехмесячного лечения гипертонии, что дальше?

— Артериальное давление стабилизировалось, однако я продолжаю его контролировать.

— Из-за чего все было, сказали?

— По причине сотрясений, о которых я, к слову, даже не подозревал — происходили постоянные столкновения! Существует фильм «Защитник», посвященный американскому футболу. В нем исследуется причина депрессий, возникающих у спортсменов после завершения карьеры. Оказалось, каждое незначительное сотрясение оказывает влияние на мозг. А сколько подобных ударов приходится на долю хоккеистов!

Тихонов

— Вы поработали в ЦСКА с Виктором Тихоновым.

— Мы с таким уважением к нему относились…

— Виктор Васильевич Поздний, как сообщали хоккеисты, заметно расслабился.

— На тренировках я редко выходил на лед, чаще всего находился на трибуне. Мы полагали, что Виктор Васильевич, обладая богатым опытом, должен сохранять невозмутимость в любой ситуации. Однако, если возникала какая-либо проблема, он спускался на скамейку и устраивал переполох, кричал…

— Говорили — фамилии, имена забывал.

— Да. По всей видимости, за время, которое я наблюдаю, сплошные поколения, и поэтому возникали неточности в именах: «Эй, мальчик! Выходи!» Но так было только с молодыми. А тех, кто старше, все помнили.

— Тренерское величие чувствовали?

— Скажите, в какие моменты это происходит? Когда происходит личная беседа. Он всё объяснит до конца. Замечает нюансы, которые ускользнули от вашего внимания, о которых вы даже не догадывались. Невероятная внимательность к деталям! Хотя, казалось бы, привык работать с выдающимися личностями — а кто мы для него?

— Самое смешное, что услышали от Тихонова?

— Наше выступление оказалось не самым удачным, поэтому Виктор Васильевич созвал собрание. Мы сидим в раздевалке, каждый возле своего шкафчика. Я стою рядом с Максом Чукановым, нашим защитником. Он крупный парень, и я не маленький. Тихонов обращается к каждому: «А вы двое?!» Мы молчим. «Вам циркуль к носу поставь, луну рисовать можно!»

— Какой юморист Виктор Васильевич.

— Коле Пронину не разрешали посещать тренажерный зал. Однако он — большой поклонник силовых тренировок. Все мы ходим в тренажерку, а Коля берет штангу, относит её в раздевалку и там занимается.

— Почему запрещал?

— Пронин был очень мускулистый, настоящий атлет. Виктор Васильевич окинул взглядом его руки и сказал: «Тебе вполне хватит».

— Вы не были готовы к состязанию с Прониным, чтобы определить, кто сильнее?

— Нет, я был уверен в своем весе. Он колебался в пределах от 100 до 120 килограммов. Занятия со штангой всегда приносили мне удовольствие, в то время как бег вызывал неприязнь, особенно на длинные дистанции.

— Виктор Васильевич, без сомнения, был очень щедр на кроссы.

— В основном мы выполняли упражнения, направленные на развитие специальной выносливости. В ЦСКА в 1980-х годах такое упражнение называли «Сантьяго». Мы унаследовали его от предшественников.

— В чем суть?

— Спортсменов объединяют в команды по пять человек. Программа включает в себя бег: шесть отрезков по сто метров, затем по двести, по триста и по четыреста метров. Важно выполнить задание за отведенное время. Особенно сложным этапом было упражнение под названием «Сантьяго». На следующий день тренировки продолжаются кроссами на двенадцать километров.

Я думал, что в «Тракторе» и ЦСКА очень интенсивные тренировочные сборы. Однако, приехав в Нижний Новгород, увидел, что всё обстоит так же, просто добавляются упражнения с отягощениями. Каждый день проводили тест Купера!

— Шутите?!

— Нет!

— Это кто ж был тренером?

— Юрий Иванович Федоров. Мне никак не удавалось уложиться в отведенные 12 минут. Он утверждал: «В конце концов, ты справишься!»

— Ну и?

— Я снова побежал. У футбольных ворот немного съехал с траектории, но удержался! Федоров сделал вид, будто не заметил. Он обрадовался и сказал: «Я же говорил, что у тебя получится!»

Зарплата

— Мы знаем о вашем уходе из ЦСКА. Обстоятельства были довольно необычными.

— Мне говорили, что в ЦСКА так было обычной практикой. Утром приходишь на тренировку, а твой шкафчик пуст. Никто не даёт никаких объяснений. Я тогда очень удивлялся. Пока сам не оказался в подобной ситуации. Ну, почти.

— Что было?

— Прихожу на тренировку, переодеваюсь в форму. И тут замечаю записку — моей фамилии в списке нет. Сначала не понял, что происходит. Один из сотрудников тренерского штаба сообщает: «Ты не участвуешь».

Я пишу менеджеру: «В чём дело? Мне не выдали майку. Сообщили, что я исключён из команды». Спустя пять минут подносят майку: «Надевай и выходи на тренировку». Но я отказался!

— Почему?

— Я руководствовался принципом. Принял решение покинуть ЦСКА. В разгар обеда сообщил Виктору Васильевичу Тихонову о своём уходе».

— Что ответил?

— «Хорошо». Он отреагировал очень сдержанно. Я же говорю, он сотрудничал с выдающимися хоккеистами, а тут какой-то… Но в то время были финансовые трудности, шла борьба между двумя ЦСКА. Так что Виктор Васильевич был готов к любым известиям. Когда я сдал форму, зашел к нему, чтобы поблагодарить. Он поднялся: «Удачи тебе!»

— Покинуть ЦСКА и разорвать сотрудничество с Тихоновым — решение не из легких. В этом есть определенное противоречие.

— Если чувствуешь, что не являешься важной частью команды, зачем оставаться? Сегодня не включили в заявку, потом дали сыграть. Но ведь через неделю ситуация может повториться, это очевидно? Сообщение понятно?

— Наверное.

— ЦСКА не проявлял ко мне интереса. Поэтому не было смысла оставаться. Вопрос был решен спокойно, при этом я уходил, не имея дальнейших планов.

— Смело.

— Возвратился домой и целый месяц провёл в квартире. Мне поступали различные предложения, но ни одно из них не устраивало. В конце концов, я устал от бездействия и сам связался с Цыгуровым. Он тогда тренировал «Авангард». Его реакция была мгновенной: «Приезжай!»

ЦСКА задолжал мне 15 тысяч долларов. Я осознавал, что вряд ли получу эти деньги. Обратился к Валерию Ивановичу Гущину, президенту клуба, с предложением: «Валерий Иванович, давайте заключим соглашение – я отказываюсь от долга в обмен на бесплатный отпуск». Этот вариант устроил всех.

— Каков был размер зарплаты у хоккеиста из ЦСКА?

— Около трех тысяч долларов.

— А в «Авангарде», богатейшей команде тех лет?

— Моя ежемесячная зарплата составляла 25 тысяч рублей. Ведущим игрокам платили аналогичную сумму, но уже в долларах. Я отправился в Омск, чтобы получить шанс. Предполагал, что являюсь самым низкооплачиваемым членом команды, но, проявив себя, смогу добиться повышения зарплаты. В те времена существовали необычные ситуации, связанные с выплатами. Все определялось приблизительно. При этом возникали споры даже из-за увеличения в 500 долларов.

— Это где ж такое было?

— Перешел из «Авангарда» в «Торпедо». Благодарны за возможность уйти безвозмездно. В Нижнем же отстранили от должности директора. Один из претендентов на этот пост активно вел переговоры и обращался к нам с просьбами. Приходилось настолько проигрывать, что к концу октября более опытных игроков уже отдали в другие клубы. Фактически заявили о начале подготовки к следующему сезону.

— Сняли директора?

— Да. И тот, кто все это спланировал, занял его позицию — и тут же прекратил приветствия. Я сказал ему: «Мне обещали увеличить зарплату на 500 долларов» — «Это я не обещал». Я понял, что происходит, и поехал в «Крылья».

— Там больше давали?

— Существенно! «Торпедо» также запросило со мной 15 тысяч долларов, что потребовало дополнительных выплат от «Крыльев.

— Полученная в «Крылышках» зарплата является самой высокой на протяжении всей моей карьеры?

— Да, семь тысяч. К тому же, неплохие премиальные.

— Когда закончили играть, финансовой подушки не было?

— В минимальном объеме. Приобрели квартиру и выполнили ремонт. Таким образом, все средства были израсходованы. При отсутствии поступлений сбережения истощаются достаточно быстро.

Гипс

— В Омске зацепиться не удалось.

— Приехав, я столкнулся с вопросом Геннадия Федоровича: «Как долго вы не работали?» Мой ответ: «Почти месяц». Вслед за этим последовало указание: «Значит, вам нужна дополнительная тренировка».

— В его духе.

— 1 января в 10:00 мы с Цыгуровым отправились на тренировку. Он устроил для меня своеобразное испытание, как для новичка».

— Многие испытывали неприязнь к Геннадию Федоровичу из-за его бескомпромиссности.

— Я ему признателен. Он поверил, и после Цыгурова в хоккее уже ничего не кажется страшным. Почему у меня не получилось в «Авангарде» — это уже совсем другая история. Возможность была.

— Вы же там сломались довольно быстро?

— В матче с «Динамо» я был повержен броском. Шайба попала в пространство между перчаткой и налокотником – там была незащищенная зона. Димка Кокарев попал по косточке и сломал ее. Я доиграл встречу, а потом уже удивлялся.

— Боль накатила?

— Я не мог даже удержать клюшку! Как я вообще выдержал несколько смен?! Возвращаемся в Омск, потребуется рентген, рука будет в гипсе до плеча…

— Пальцы хоть торчали?

— Значительный. Чтобы демонстрировать, насколько мне комфортно. Врач, накладывавший гипс, сообщил, что период восстановления займёт месяц. Подобная же травма была у Рамиля Сайфуллина — он повредил плечо. В то время «Авангард» испытывал трудности.

— Сформировал ли Геннадий Фёдорович собственное мнение относительно сроков вашего выздоровления?

— Прошло всего несколько недель, и команда в Омске потерпела поражение от «Локомотива» со счётом 0:3. Врач, немного смущаясь, произнёс: «Геннадий Федорович просит вас в тренерскую».

Цыгуров нахмурился: «Бедра срастутся всего за две недели! Фара, он должен быть на тренировке завтра». Сайфуллина это ошеломило: «Я не могу, у меня травмировано плечо» — «Хочешь быть богатым и здоровым? Не получится!»

— Смешно. Сайфуллин заработал гораздо больше, чем вы — разве это не признак богатства»?

— Похоже на то. Еще один человек, получивший травму, был с нами в тренерской. Он утром выходил на лед.

— А вы?

— Я обратился к врачу: «Снимите гипс!» — «Невозможно, потребуется еще месяц реабилитации!» — «Поговорите с Цыгуровым». Доктор замялся: «Я не стану этого делать».

— Боялись Цыгурова?

— Да ну! Ему только намекни про пережитую травму. Тут же: «Откуда ты это знаешь?» — «Врач сказал» — «Я и есть твой врач…» Как из той комедии!

— Разве Федорович Геннадий повесил тот плакат с изображением копья в кабинете у врача?

— Возможно, и так. Тогда я находился в кабинете у врача, размышляя о дальнейших действиях. В итоге нашёл решение: попросил его снять гипс. Он что-то убрал, что-то оставил. После этого я вышел и приступил к тренировкам.

— Клюшку в руках могли держать?

— Не очень хорошо. Зафиксировал перелом руки. Через три дня тренировок обратился к местному врачу. Я всё ему рассказал и спросил, насколько это серьёзно. Врач посмотрел на меня и сказал: «Вы понимаете, что можете спровоцировать неправильное сращение костей? Это потребует хирургического вмешательства и наложения спиц на три месяца. Вам срочно нужен рентгеновский снимок!» После изучения снимка он добавил: «К счастью, костная мозоль небольшая. Наложим новый гипс — и придётся носить его месяц».

— Что Цыгуров?

— Я выхожу на арену в гипсе. Поднимаюсь по лестнице, и навстречу мне Геннадий Федорович. Он проходит мимо, не глядя: «Предатель!»

— На полном серьезе?

— Безусловно. По рассказам старших коллег, до Геннадия Федоровича тренер был еще более требовательным. Я испытываю к нему большое уважение. Он выжимал максимум возможностей из команды. Ему не всегда удавалось находить общий язык в повседневных ситуациях — есть обязанности, хоккей и «нужно делать». Белоусов в этом плане более лояльный.

Цыгуров

— Цыгуров — мастер ярких формулировок.

— Да, он часто цитировал «Гамлета»: «Чтобы быть добрым, я должен быть жесток». Или такую фразу: «Будешь добрым — станешь бедным». Он всегда подчеркивал важность патриотизма. Когда он тренировал «Ладу», мы выступали в Евролиге, и наши матчи показывали по Первому каналу. В Швейцарии мы проиграли «Цугу» со счетом 1:4, и в раздевалке Цыгуров с горечью сказал: «Вы сейчас на всю страну вылили ведро дерьма!»

— Кого он заставлял передвигаться на гипсе вдоль трибун в «Авангарде?

— Это был Сайфуллин. Мы занимались на льду, а Рамиль, несмотря на травму плеча, надевал жилет с утяжелителями и выполнял упражнения. Вверх и вниз. Это закончилось операцией.

— Какой из ваших тренерских шагов мог вызвать критику за излишнюю строгость»?

— В команде «Белые медведи» тренировки проводил «Сантьяго». Если игроки «Лады» сразу после отпуска преодолевали четыреста метров шагом, имитирующим гусиный шаг, то у меня нагрузка была скромнее — всего пятьдесят метров. Затем следовал легкий бег, после чего выполнялись ускорения. Именно такая последовательность. Хоккейные коньки также вызвали недовольство у спортсменов. Обычно они начинали с дистанции в четыре километра, затем пробегали шесть, а самый продолжительный забег составлял восемь километров. Помимо этого, выполнялись рывки — десять отрезков по сто метров.

— Сегодня «Сантьяго» не практикуете?

— Очень давно! Фартлеки тоже канули в историю. Теперь вместо кроссовок предпочитаю велосипед. И в целом стараемся уделять больше внимания работе на льду — под руководством тренера по физической подготовке.

— Было ли в вашей жизни событие, которое вызывает чувство страха при воспоминании?

— Это связано с моим состоянием, диагностированным как гипертония, в феврале. За три месяца, проведенные без занятий хоккеем, я набрал лишний вес.

— Много?

— Около 10-12 килограммов. В те времена это считалось нормой. В наши дни хоккеисты не представляют себе отпуск без тренировок, а раньше вполне могли провести его, отдыхая дома и наслаждаясь едой. Пиво, пельмени, шашлыки… Затем на сборах все равно приходилось избавляться от лишнего веса. Неразумно!

Предсезонная подготовка стартовала. Я прошел медицинское обследование, получил разрешение и отправился на первую тренировку. Была сильная жара, и я надел болоньевую куртку, чтобы ускорить процесс избавления от лишнего веса.

— Бежать-то сколько?

— 12 километров. По мере приближения к финишу почувствовал себя обессиленным. В глазах потемнело, я потерял ориентацию. Впереди виднелись два участника. Я обратился к ним: «Ребята, мне нехорошо, дайте мне немного опереться». И я ухватился за их плечи.

— А дальше?

— Открываю глаза и понимаю, что лежу на траве. Голова обложена пакетами со льдом, мне вводят кофеин. Снова теряю сознание. Затем меня переносят в автобус, доставляют на базу «Трактора» и заставляют принять холодный душ. Меня мутит, артериальное давление составляет 60 на 40…

— Боже праведный.

— Пока мы ожидали скорую, ко мне подошла Света, и я попросил врача: «Не подпускайте ее. Она испугается, увидев, в каком я состоянии». Затем меня отвезли в инфекционное отделение.

— Зачем?

— В приемном покое задали вопрос: «Что вы ели сегодня?». Упомянув крабовые палочки, я вызвал подозрения у врача — не отравление ли это? Пять дней я находился в больнице, ожидая результаты исследований. В итоге выяснилось, что у меня был тепловой удар.

— С Цыгуровым общались до последних дней?

— Да. Когда я работал в «Белых медведях», он регулярно посещал наши тренировки. Мы долго разговаривали, он подарил мне книгу, которую сам всегда носил с собой…

— Что за книжка?

— По психологии. Называется «Уверенность».

— Прочитали?

— Конечно. Она оказалась весьма полезной. Геннадий Федорович отметил, что переосмыслил многие аспекты своей деятельности: «У меня появилось много свободного времени, и после анализа я осознал, что некоторые решения были ошибочными».

— Например?

— Распределение нагрузок, взаимоотношения с хоккеистами…

— Говорил, что не стоит с гипсом тренироваться?

— Ха! Вот эту историю не упоминали. Однако, он часто повторял: «Анвар, общайся с игроками больше. Проявляй к ним внимание, избегай оскорблений».

— Геннадий Федорович был способен обидеть кого угодно грубым словом.

— Конечно, были претензии, однако они не содержали оскорблений и не были направлены на унижение кого-либо. Он не из тех наставников, кто кричит на игроков, используя нецензурную лексику. В то же время, Цыгурова в команде опасались, поэтому старались избегать его внимания. Мне всегда виделось, что он не диктатор, но для него первостепенным было достижение результата.

— А хоккеисты — расходный материал?

— Согласен, но это ошибочное мнение. Познакомившись с Геннадием Федоровичем, я убедился в его положительных качествах. Он умный и порядочный человек.

Капитан

— Вам доводилось вести продолжительные беседы со знаменитыми тренерами советской хоккейной школы? Какой-то из их советов особенно запомнился?

— От тренеров Юрзинова, Цыгурова и Белоусова постоянно звучало указание начинать с самого простого: «В обороне необходимо навести порядок. А вот моменты появятся, и мы забьем». Даже Валерий Константинович, известный своим атакующим хоккеем, подчеркивал: «Надежная защита – превыше всего!»

— Вы и сегодня этого принципа придерживаетесь?

— В 2024 году я проходил стажировку в Национальной хоккейной лиге. Десять дней я работал в «Ванкувере», неделю – в «Каролине» и столько же – в «Далласе». Общение с тренерами заставило меня понять, что требуется пересмотр подходов. Безусловно, результат имеет значение, однако нельзя жертвовать зрелищностью ради него.

Атакующий хоккей сопряжен с риском. Поэтому важно действовать свободно, не опасаясь идти на обводку. В настоящий момент нападающим предоставляется больше свободы действий. Такой хоккей нравится и зрителям, и игрокам.

— Какие еще наблюдения были сделаны в процессе прохождения стажировки?

— Сергей Гончар, тогда работавший в штабе «Кэнакс», оказал неоценимую помощь в организации моей поездки. Он познакомил меня с Риком Токкетом, главным тренером команды. После просмотра первого матча «Ванкувера» и нашей утренней встречи Рик поинтересовался: «Какие у вас впечатления?» Я ответил: «Я поражён тем, насколько оперативно хоккеисты возвращаются в оборону при потере шайбы. В чём секрет вашего успеха?»

— А он?

— Я пожал плечами и сказал: «Мы не обсуждаем такие детали». Меня это удивило еще больше. У нас приходится напоминать игрокам о необходимости усердной работы в обороне. Да, в НХЛ тоже допускают ошибки, но их действия по возврату шайбы отработаны до автоматизма. А нам приходится постоянно разбирать эти моменты на собраниях, и до некоторых игроков никак не можем донести.

— Вы выступали в составе «Трактора» под руководством Белоусова. Насколько тесным было ваше общение, когда оба работали в «Медведи»? Какие уроки вы извлекли?

— После окончания матча Валерий Константинович не вошел в раздевалку. Я поинтересовался причиной, на что он ответил, что боится сказать что-то необдуманное. Обычно я всегда заходил, но у меня есть правило: не проводить разбор игры сразу после матча. Я не говорю хоккеистам об их ошибках. Если что-то и скажу, то объявлю график тренировок на следующий день — и этого достаточно.

— В решающем финале Евролиги встреча «Динамо» и «Металлурга» была перенесена в овертайм благодаря сейву вратаря Тортунова, произошедшему за десять секунд до финальной сирены. Подробности дальнейшего развития событий поведал Геннадий Величкин: «У входа в раздевалку я заметил Белоусова с его помощниками. Они не входили внутрь, а нервно переступали с ноги на ногу. Константиныч тихо сказал: «Мы не вмешиваемся. И тебе лучше не подходить. Ребята сами разберутся. Я даже пораньше займу место на скамейке, чтобы избежать встречи с ними». Попробуйте представить себя в подобной ситуации?

— Почему это невозможно? Однако в таком случае в команде обязательно должен быть четкий лидер. Человека, которого все уважают, а возможно, даже немного опасаются. В команде «Металлург» такой ролью обладал Михаил Бородулин. А в СКА и сборной России — Илья Ковальчук.

— Ковальчук настолько духовитый?

— Это не так! Как и Александра Свитова. О нём в «Ак Барсе» до сих пор помнят.

— В «Тракторе» были свои игроки, подобные Ковальчуку или Свитову?

— Да, в моё первое назначение капитаном был Саша Шинин. Я знаю его с детства, наши семьи дружат. Когда я стал главным тренером «Трактора», сразу же предупредил его: «Саня, не нужно мне рассказывать о том, кто, кого, куда и почему. Если почувствуешь, что необходимо вмешаться, просто скажи: «Созовите собрание». И такие случаи действительно возникали.

— Как это выглядело?

— Например, он говорит: «Анвар Рафаилович, в раздевалке творится хаос. Необходимо провести собрание». — «Ясно». Или замечаю, что что-то идет не так. Призываю Шинина: «Меня беспокоят вот эти и вот эти моменты». В ответ: «Подождите, не нужно вмешиваться, мы сами разберемся с ребятами». Вскоре проблема решается.

По возвращении в «Трактор» в 2020 году лидерами команды были Сергей Калинин и Лукаш Седлак. Оба игрока отличаются профессионализмом и полной самоотдачей.

— Кто определял лидерство в молодежной сборной, где на протяжении полутора сезонов ассистировал Валерию Брагину?

— Влад Гавриков. Не случайно он был назначен капитаном. По-настоящему харизматичный лидер — как на поле, так и вне его. В этой команде не было внутренних группировок, а на скамейке запасные игроки оказывали друг другу поддержку.

Бизнес

— Прежде чем начать тренерскую карьеру, я на короткое время попробовал себя в бизнесе. Был ли он успешным?

— Нет. Изначально я не планировал тренироваться. В Челябинске у меня было много знакомых предпринимателей, я предполагал, что после завершения карьеры они сами меня заметят. Однако реальность быстро показала другое.

— Это как?

— Я оказался излишне доверчивым. Теперь очевидно, что если у человека нет проблем, зачем привлекать к сотрудничеству посторонних? Хотя, один знакомый, работавший в сфере горюче-смазочных материалов, и предложил весьма привлекательную схему. Однако, реализовать её не удалось.

— Что за история?

— Почти три месяца мы ездили в Уфу каждую неделю, чтобы встречаться с возможными покупателями, похоже, из Самары. Они продемонстрировали нам чек Bank of New York на сумму 15 миллионов долларов. Моя первая мысль была: «Боже, зачем я занимался хоккеем? Сейчас мы решим этот вопрос всего за пару дней — и тогда все будет отлично!»

— 15 миллионов — на двоих?

— общая стоимость соглашения составляет 15. Наша доля в ней — десять процентов.

— Тоже неплохо.

— Позднее стало известно, что они связались с мошенниками. Мой знакомый, имеющий большой опыт в подобных ситуациях, сразу поставил условие о предоплате. В ответ им начали рассказывать небылицы, демонстрируя поддельные чеки Bank of New York и фиктивные гарантийные письма. Если бы мы доверчиво отнеслись к этим документам, нас бы, несомненно, обманули. В конечном итоге мы не получили ни единого рубля — потеряли только собственные средства.

— Досадно.

— Тогда я понял, что необходимо заниматься любимым делом, в котором есть навыки. Принял решение вернуться в хоккей, начав с позиции детского тренера. Однако первый рабочий день в хоккейной школе «Трактора» чуть было не оказался для меня роковым.

— Что стряслось?

— Представьте себе: выхожу на лед, а там 6-7-летние мальчишки. Один из них толкает другого, тут же начинается потасовка, шум и гам. Я пытаюсь их успокоить, разнять, но они не обращают внимания, продолжают кричать и шуметь. На трибуне сидят их родители и бабушки, и я чувствую растерянность. Повторяю снова и снова, как заведенный: «Хватит, хватит…»

Возвращаюсь домой и размышляю: возможно, тренерство – это не моя стихия, завтра не выйду на тренировку. Однако утром взял себя в руки. Появился на арене, и, слегка повысив голос, заметил, что ребята сразу замолчали. Тогда я осознал, что могу управлять ими с помощью интонации. Так, постепенно, я освоился.

— Первая зарплата?

— моя зарплата составляла 2300 рублей в месяц. На тот момент у меня не было тренерской квалификации.

— Ну и как семью кормить?

— Извлекали подкатки. Занимался этим днем, в промежутках между тренировками. Со временем возникло небольшое предприятие.

— Какой?

— Мне помог друг. У него был фудтрак, где он продавал хот-доги, чай и кофе. Он предложил мне поработать с ним. Вложения были минимальными, и моя задача заключалась в том, чтобы найти подходящее место в городе.

— Нашли?

— Да. Я заключил договор аренды по вполне приемлемой цене. Когда возникали трудности со съемкой, моя жена помогала мне, стоя у стойки. Наш фудтрак продолжает работать и приносит небольшой, но стабильный доход.

— Сколько?

— Больше средней зарплаты по стране.

— Каждому?

— Да, для меня и моего компаньона. Однако, такая ситуация актуальна только с апреля по октябрь. В период с ноября по март мы едва покрываем расходы.

Ничушкин

— Именно через вас юный Ничушкин дебютировал в МХЛ. Какой срок сотрудничества был с ним?

— Это заняло немного времени: остаток сезона 2011/12 и начало следующего. Вскоре выяснилось, что он стал слишком силен для молодежной лиги. Его перевели в «Челмет», после чего Белоусов пригласил его в «Трактор», и уже в 17 лет Валерий дебютировал в КХЛ.

— Встречалось мнение, что в «Медведях» Ничушкина подвергали унижению.

— Нет, это уже перебор! Проблемы в коллективе, конечно, возникали, но не в таком масштабе. К тому же, Валерий — не промах, он умеет постоять за себя. В Челябинске с юности он пользовался большим успехом. Хотя, вероятно, не все были этому рады.

В дальнейшем он присоединился к команде, состав которой включал игроков, на три-четыре года его старше. В раздевалке происходили различные ситуации, но без серьезных конфликтов. После моего назначения на должность главного тренера я посоветовал Ничушкину: «Выполняй свои обязанности и не обращай внимания на эти беспорядки. Я, как тренер, буду тебе помогать».

— Прислушался?

— Он прекрасно осознавал ситуацию. Валерий отличался не только своей физической силой. У него был точный бросок кистью, уверенное катание. Он умело прикрывал шайбу своим телом, благодаря чему мог почти без проблем выбираться из угловых зон. Он отличался напором, стремился к воротам и всегда ввязывался в самые опасные моменты.

— По молодости был разгильдяем?

— Как раз наоборот! Валерий, страстный поклонник хоккея, в Челябинске был полностью поглощен игрой. Никаких посторонних увлечений.

— Можно ли сказать, что Ничушкин и Евгений Кузнецов имеют схожий характер?

— Нет. Валера — человек серьезный, не склонный к излишней болтовне. А Женя — веселый и жизнерадостный. Во времена моей работы в школе хоккея «Трактора» мы регулярно проводили собрания с тренерами, отвечающими за разные возрастные группы. О Кузнецове тогда говорили следующее: «У мальчика выдающийся талант, однако он сложен в управлении. Он индивидуалист и не всегда следует тренерским указаниям».

— Действительно, рассматривалась возможность перехода Кузнецова в «Ак Барс», а не в СКА?

— Да. В марте 2024 года «Вашингтон» обменял его в «Каролину», после чего я через месяц прилетел туда на стажировку. У нас сложились хорошие отношения: Женя забирал меня из гостиницы и подвозил на тренировки. Он также познакомил меня с Родом Бриндамором, главным тренером. В разговоре он упомянул о своем желании вернуться в Россию. «Когда будет решение по контракту, я сообщу вам об этом», — сказал он.

Летом он позвонил и сообщил о своем возвращении. Я выразил готовность приветствовать его в «Ак Барсе». После этого стартовали переговоры, однако с подключением агентов стало очевидно, что Кузнецов перейдет в петербургский клуб.

— Общались после его расставания со СКА?

— Да, я снова позвонил Жене. Процесс, казалось, сдвинулся с мертвой точки, но мы не пришли к соглашению.

— Кузнецов дважды становился чемпионом мира и завоевал Кубок Стэнли. Тем не менее, у него есть ощущение, что он мог достичь больших высот.

— Безусловно, Женя — выдающийся человек! По моему мнению, он далеко не в полной мере реализовал свои возможности.

— Какие еще российские хоккеисты, выступающие сейчас, можно назвать гениями»?

— Овечкин. Малкин. Кучеров. Капризов.

Брагин

— В составе сборной России вы работали с этой выдающейся командой из пяти человек в качестве помощника Ильи Воробьева.

— Да, это произошло в 2019 году на чемпионате мира. Я был ответственен за организацию игры в защите и в меньшинстве, Алексей Кудашов отвечал за нападение. Я постоянно размышлял о том, как известные хоккеисты отреагируют на наши установки. Однако уже в первый день капитан команды, Ковальчук, сказал: «Мы осознаем, что в клубной карьере у каждого своя роль. Но сборная – это иной случай. Здесь тренеры определяют тактику, специализированные составы для большинства и меньшинства, а мы должны выполнять».

— Так и получилось?

— Да. Все сделано четко, на профессиональном уровне, без каких-либо проблем. А уже после завершения турнира, на прощальном ужине ко мне подошел Михаил Сергачев. «Анвар Рафаилович, вы, вероятно, испытали ко мне обиду…» Я был удивлен: «За что?» — «Я высказывал ваше имя во время матча». — «Да? Я об этом не знал».

— Слукавили?

— Нет. Честно говоря, ничего не слышал. В первой паре проигрывали Зайцев и Орлов, во второй — Гавриков и Нестеров. Или Задоров. Сергачев и Хафизуллин — значительно реже. А вот Миша и появился.

— По делу?

— Главное — это итог. На прошедшем чемпионате сборная России показала лучший результат по количеству пропущенных шайб при игре в меньшинстве. Нам удалось забросить всего две шайбы: Латвия воспользовалась ситуацией, когда мы играли втроём против пяти, а Швеция — в другой ситуации. Сергачев, выступающий в роли атакующего защитника, продемонстрировал выдающуюся игру. Однако при игре с численным преимуществом у соперника важнее проявлять другие характеристики.

— Брагин в молодежной сборной чем удивлял?

— Благодаря глубоким знаниям хоккея и выдающейся интуиции в выборе игроков. Приведем несколько примеров. Перед четвертьфинальным матчем с командой США Валерий Николаевич неожиданно расделил дуэт Мамин — Шаров. Они практически с самого детства были партнерами, демонстрируя слаженную игру. Однако в этот раз Мамин выставил Мамина в связку с Брюквиным и Фищенко, а Шарова – с Дергачевым и Голышевым. Данное решение было непонятно для сотрудников тренерского штаба.

— Сработало?

— Да, Шаров забросил шайбу американской команде и оформил дубль в полуфинале со шведами, а Мамин в этих встречах набрал 1+1 очко. За надежность нашей защиты отвечали Бойков и я. Перед игрой на групповом этапе Брагин объявил: «В связке их на площадке не увидите! Ни при каких обстоятельствах!»

— О ком из защитников речь?

— Ох… Забыл! Либо Пайгин с кем-то, либо Юдин. Мы с Бойковым не можем понять, каким образом парни оказались на льду. Секундное затемнение! Что вы думаете? Нам тут же забивают! Брагин прорычал: «Тьфу! Я же говорил…»

— Объяснил, чем руководствовался?

— Нет. Просто предчувствие! Вспомните мой первый сезон в «Тракторе». До этого, выступая за «Медведей», мы играли в очень открытый и динамичный хоккей. Постоянно атаковали и забивали много шайб. Я и в КХЛ решил придерживаться подобного стиля. На предсезонных играх мы показывали неплохие результаты, однако, когда начался чемпионат, все пошло не так. Нас легко обыгрывали на контратаках.

После очередного проигрыша я связался с Валерием Николаевичем. В ответ на приветствие услышал: «Я просмотрел твои игры. Куда ты направляешься? С какими соперниками действуешь в атаке? У твоих подопечных явно не хватает сил».

— Даже так?

— Среди игроков были и более опытные, такие как Дима Пестунов и Леха Петров. Они уже не отличались прежней скоростью, но обладали другими сильными сторонами. Брагин добавил: «Я понимаю, все мы предпочитаем атакующий хоккей, но нужно реально оценивать состав команды и исходить из этого. Вспомните, как мы обыграли американцев в четвертьфинале».

— Перестроились?

— Да, сразу сообщил команде: «Больше никаких прежних подходов. Теперь сосредоточимся на отработке центра поля, позиционной игре и действиях при выходе из обороны».

«Трактор»

— В футбольном клубе «Трактор» одновременно играли два спортсмена по имени Данила: защитник Мамаев, являвшийся зятем директора Ивана Сеничева, и нападающий Губарев, сын генерального менеджера. Можно ли назвать их слабыми игроками?

— У Мамаева есть потенциал, и при должном усердии он мог бы выступать на уровне Континентальной хоккейной лиги. Однако он проявляет лень. Я говорил директору: «Не позволяйте ему подниматься на третий этаж! Пусть тренируется в зале и на льду».

— А что на третьем?

— Клубный офис. Любая проблема — и он туда: «Мне показывают больше всех видео, заставляют тренироваться с утра до вечера, из-за этого на игру не хватает сил…» Сеничев тут же вызывает меня: «Хватит парня мучить. Зачем к нему придираешься? Если не хочешь его использовать, я найду тренера, который будет это делать!»

— Ну и как реагировать?

— Да как же… Понимаешь, что подобные обстоятельства знакомы многим. Пытаешься убедить себя: «Команда сильная, есть шанс добиться успеха, мы много работали». Однако ресурсов для серьезной борьбы у меня недостаточно. Но мы находили выход.

Иван Викторович начал называть имена игроков, защищающих «Трактор», и вдруг прервал перечисление: «Если мы их обменяем, ты будешь чаще выпускать Мамаева?» Я беспомощно поднял руки: «Нужно же кем-то играть».

— Высокие отношения.

— С Губаревым сложилась иная картина. Он проявляет ответственность и трудолюбие. Действительно, на льду возникали трудности, долгое время не мог поразить ворота. Проявлялись последствия черепно-мозговых травм, что и влияло на его попадание в состав. Однако в команде к нему относились с уважением, поскольку было заметно, что у него огромное стремление к хоккею, он усердно тренируется и не использует свое положение, связанное с тем, что отец является генеральным менеджером «Трактора».

— Губарев-старший, как Сеничев, вам не грозил?

— Я лишь мягко пытался убедить его: «Сыну нужно больше внимания».

— Нам рассказали удивительный случай. Еще в 2018 году, перед полуфинальной серией с «Ак Барсом», директор «Трактора» неожиданно обратился к хоккеистам со словами: «Вы показали отличные результаты, превзошли ожидания. Сейчас самое важное — избежать травм до конца сезона».

— Это действительно было. Мы сыграли с «Салаватом» и предоставили игрокам день отдыха. На следующий день я выяснил, что руководители провели собрание с командой, исключив тренерский состав. Была произнесена речь, смысл которой оказался непонятен.

— Ваша реакция?

— Невероятная ситуация. Соперники были потрясены, потом подходили ко мне и спрашивали: «Что, больше никому ничего не требуется?» Я отвечал: «Забудьте об этом! Мы профессионалы. В любой игре мы должны стремиться к победе». Но тот «Ак Барс» оказался слишком силён.

— Каковы причины выступления директора? Есть ли у вас предположения?

— В 2018 году Челябинск стал площадкой проведения юниорского чемпионата мира, а также финала Кубка Гагарина. В связи с этим на спортивной арене возникла необходимость освободить ледовое покрытие.

Иван Викторович… Если отделить реплику, касающуюся «Ак Барса», то в том сезоне он принес «Трактору» значительную пользу. Он поддерживал игроков после поражений, вовремя назначал повышенные премии. Наши отношения были сложными, однако он не руководствовался личными мотивами, а ставил интересы команды на первое место.

— После завершения того сезона ваш контракт не был продлен, и вы приняли предложение о работе ассистентом в СКА. В Челябинске ваше уход вызвал обиду, и вас публично обвинили в предательстве.

— Летом 2017 года мне предложили пересмотреть контракт. Сообщение было таким: «У вас есть год, а теперь еще два». Финансовые условия оказались превосходными, я даже не предполагал такого. Однако начало работы получилось не самым удачным, и мне сообщили слова президента клуба: «Зачем торопиться? У Гатиятулина действующий контракт, а нам сейчас необходимо приобрести новое табло». Я ответил с юмором: «Повесьте его за мой счет?»

В декабре мой агент, Юра Николаев, сказал мне: «Ты не будешь подписан». Затем наступила весна, плей-офф, и мы прошли «Нефтехимик» в первом раунде. Я подумал: «Теперь всё должно быть хорошо». Однако задержка продолжалась. После завершения сезона мы с Губаревым-старшим сидели в тренерской, и я спросил: «Скажи, что происходит? Мы заняли третье место, Мамаев получил бронзовую медаль…»

— Действительно.

— В ответ последовала таинственная фраза: «Контракт находится в стадии подготовки, но ты его не подпишешь». Затем позвонил агент и сообщил: «Сегодня тебе перезвонит Роман Борисович». Сначала я не понял и спросил: «Кто?» — «Ротенберг».

— Удивились?

— Безусловно. Вскоре раздался звонок: «Это Роман Борисович, у меня есть предложение присоединиться к штабу национальной сборной с перспективой дальнейшей работы в СКА. Илья Воробьев станет главным тренером, а вы и Кудашов — его помощниками». Мы предварительно согласовали условия.

Как только эта новость появляется в сети, мне звонит агент: «»Трактор» отправил контракт, сейчас передам» — «И что в нем?» — «Оклад не изменился. Бонусы исключены. Сохранились только за Кубок Гагарина. Да, контракт имеет негарантийный характер!»

— Что за чудеса?

— Я сказал: «Как такое могло произойти? У наставников заключены долгосрочные соглашения». — «Такое соглашение было получено…» Вскоре появились публикации, утверждающие, что в СКА Гатиятулину предложили очень высокую зарплату, и поэтому он покинул команду. Появилось сообщение о том, что я зазнался и якобы требовал от «Трактора» сто миллионов рублей за два сезона.

— А на самом деле?

— Я позвонил Николаеву и спросил: «Разве мы запрашивали такую сумму?» — Он ответил, что нас устраивает предложенная клубом цифра. У меня дома сохранился лист бумаги, на котором Сеничев собственноручно указал все эти данные.

Отставка

— В 2023 году генеральный директор «Трактора» Савин, информируя прессу о вашем уходе, ограничился пятнадцатью секундами. В какой форме он это сделал?

— Домашний матч с «Салаватом» был проигран со счётом 0:4. Пока не все хоккеисты покинули раздевалку, он направился в тренерскую, попросил помощников выйти и объявил: «Принято решение об отставке». Я поинтересовался: «От кого?» — «От губернатора».

— В процессе игры в голове возникало опасение: «Неужели сегодня меня заменят?»

— Я осознавал, что в этом сезоне мое игровое время будет ограничено. Однако увольнение в начале октября стало для меня неожиданностью. Прежде всего, возникли трудности с формированием состава, и мы все еще ждали новичков. Кроме того, получили травмы ключевые игроки – Кравцов и Дер-Аргучинцев. Наконец, вратарь Фукале, недавно присоединившийся к команде, только адаптировался и находился в процессе достижения оптимальной формы.

— Были ли у вас контакты с губернатором Алексеем Текслером после увольнения?

— Он позвонил в тот же вечер и поблагодарил за проделанную работу. Отметил, что клубу необходимы изменения. Вероятно, из-за не самых успешных результатов кто-то убедил Алексея Леонидовича, что отставку нельзя откладывать.

— Знаете этих «кого-то»?

— Мне сообщали детали, но стоит ли сейчас вдаваться в их обсуждение? Ведь была причина для такого выбора.

— В одном из интервью я говорил, что в Челябинске присутствовало немало интриг, как среди сотрудников, так и в той информации, которая публиковалась. Это оказывало заметное влияние. Мне кажется, я недооценил важность внимания к шумихе, окружающей команду. Следует было более тщательно анализировать информационное поле.

— Я всегда избегал обнародования информации о событиях, происходивших в «Тракторе». Это противоречит моим принципам. Зачем создавать излишнее напряжение? Конфликты и слухи негативно сказываются на всех, включая руководство.

Постепенно я осознал необходимость разъяснения некоторых вопросов. Многие склонны доверять информации, представленной в средствах массовой информации. Часто тому, кто первым озвучил свою позицию, верят безоговорочно, не рассматривая альтернативные точки зрения. Поэтому мне следовало быть более открытым в общении с журналистами и делиться своим видением с президентом «Трактора». У нас действительно были хорошие отношения. Однако я полагал, что не стоит отвлекать внимание от текущих дел, и считал, что мы сами сможем разобраться в ситуации.

Казань

— Похожая ситуация складывалась у вас и в «Ак Барсе». В сентябре 2025 года команда начала сезон не лучшим образом, и вскоре заговорили об увольнении тренера.

— Затем мне позвонил президент клуба, Наиль Маганов. Он выразил поддержку и посоветовал не обращать внимания на публикации в прессе, отметив, что клуб не ведет поиск новых игроков. Однако, по его словам, желательно улучшить ситуацию. Этот разговор оказался весьма значимым, ведь после него мы выиграли 13 матчей из 14.

— В Казани вы немедленно разошлись с группой ветеранов. Возникло ли сожаление о ком-либо спустя некоторое время?

— В чём смысл? Гораздо важнее, что у нас был большой перечень кандидатов, которых мы намеревались привлечь для замены ушедших сотрудников. Однако, по ряду причин, не все из них смогли приехать в Казань.

— Скажем прямо, почему Радулов не продолжил выступать в нашей команде?

— Саша — выдающийся игрок, обладающий яркой индивидуальностью и авторитетом. Предыдущий лидерский состав завершил сезон не самым успешным образом, что вызвало множество обсуждений и необходимости обновления команды. Мы пошли по этому пути. Думаю, Радулов не испытывает сожалений по поводу выбора этого клуба, поскольку он стал тем самым важным компонентом, который был необходим «Локомотиву» для завоевания Кубка Гагарина.

— Остался бы он, если бы вы сказали: «Радулов мне необходим?

— Да, конечно. Однако я получил значительный объем информации от жителей Казани, и было принято решение: не следует удерживать игрока. Причины я уже озвучил — в клубе идет формирование новой команды.

— Какой случай ошибки в оценке потенциала хоккеиста вы считаете наиболее болезненным?

— Хм. На Дорофеева намекаете?

— Нет. Но поскольку вы упомянули эту фамилию, поясните — почему парня не опознали в Челябинске?

— В «Трактор» он перешел из «Металлурга» в рамках масштабного обмена между тремя командами. До этого периода игрок выступал в Магнитогорске на протяжении двух сезонов, и его игра оставляла желать лучшего. Прибыв в «Трактор», он был далек от оптимальной физической формы. Даже в «Челмете» это препятствовало ему проявить себя в качестве лидера, хотя Павел всегда отличался хорошим пониманием игры и точным броском.

— В Континентальной хоккейной лиге я встречаюсь с игроками, которые когда-то начинали свою карьеру в моей детской команде, еще в возрасте семи лет. Какие чувства это вызывает?

— В этом есть доля правды. Действительно, многие игроки из нашей команды «Трактор» 2000 года рождения, вместе с Ильей Лапшиным, демонстрируют высокий уровень игры. Их больше десяти! Порой вспоминаю те времена.

Встреча с «Автомобилистом» запомнилась тем, что у них в воротах был Вова Галкин. Он выходит из ворот в погоне за шайбой, и я подумал, что он может использовать клюшку, ведь изначально он играл нападающим. Сокращение команды привело к тому, что его перестали видеть в атаке, и он оказался на скамейке запасных. А нам как раз требовался вратарь. Отец очень надеялся, что Вова останется в команде, и ему предложили контракт, который он с радостью принял. Теперь он – один из сильнейших вратарей в лиге.

У нас был один парень. Он провалил игру и был подавлен. Мы сидели после матча в гостиничном номере, когда к нам подбежали ребята и рассказали: «Он, говорят, порезал себе вены лезвием с коньков!»

— Какой кошмар.

— Тренерам не стоит поддаваться панике. Он, очевидно, не планировал причинить себе вред, а лишь стремился привлечь внимание. Дети проявляют себя по-разному.

— Испугаться успели?

— Первоначально он отреагировал иначе. Ему объяснили, что подобное поведение неприемлемо для хоккея. Он правильно понял и научился направлять обиду в спортивную злость и упорство.

— Сейчас играет?

— И здорово играет!

— Разве Сергей Телегин не тот, за его воспитание вы получили звание заслуженного тренера?

— Нет. Прошу, не допрашивайте. Что касается Сереги, то после Пхенчхана-2022 года меня действительно отметили. Я ведь и в детстве помогал ему готовиться, и в период его выступлений за «Трактор». Полагаю, в спорткомитете это вызвало удивление.

Штрафы

— С разными хоккеистами приходилось взаимодействовать. Есть ли у вас спортсмен, вызывающий удивление?

— В Казани играет Семенов. Во время выступлений за «Авангард» о нём говорили: «У Кирилла два сердца». У этого хоккеиста выдающееся здоровье, которое он получил от природы. Он невероятно вынослив и всегда борется на льду до самого конца. Даже ощущая сильную усталость, он продолжает выполнять большой объем работы.

В «Тракторе» я был поражен Седлаком. Он работал без перерывов, буквально на износ. Это был единственный хоккеист, для которого я на тренировках говорил: «Лукаш, завтра матч, не перенапрягайся. Небольшой разогрев — и этого вполне достаточно». Однако он продолжал усердно тренироваться ежедневно, подобно папе Карло.

— С началом специальной военной операции большинство европейских хоккеистов покинули Россию. Как челябинский «Трактор» сумел удержать Седлака, Пулккинена и других иностранных игроков до завершения сезона?

— Значительный вклад в это внесли руководители клуба, которые оперативно решили финансовые вопросы, что позволило игрокам принять решение без лишних колебаний. У финских хоккеистов, выступавших в КХЛ, был собственный чат, где Пулккинен сразу же сообщил о своем решении остаться, поскольку ему необходимо зарабатывать и обеспечивать семью. Предполагаю, что остальные игроки руководствовались схожими соображениями.

— Никто не паниковал?

— Симо Вехвилайнен, тренер вратарей, переживал больше всех. Однако, увидев реакцию остальных, он смог успокоиться.

— Кто из легионеров показался вам наиболее необычным?

— Американский хоккеист Райан Веске. В предыдущих клубах у него были хорошие показатели, он производил впечатление перспективного игрока. Когда «Трактору» предложили его кандидатуру, я решил обдумать это предложение. Мы сели в самолет с командой. Через несколько часов приземлились, я проверил телефон и узнал, что Веске уже подписал контракт.

С самого начала предупредил: «Нельзя давать мне нагрузку — у меня болит спина. К штанге не приближаюсь, такие-то упражнения не выполняю…» Привез с собой небольшой чемоданчик с различными приспособлениями.

— ???

— Чтобы мышцы оставались в форме. Все занимаются в тренажерном зале, а Веске подключается к электродам и выглядит вполне удовлетворенным. Игры продолжаются, но решения нет. Пришлось проститься.

— Какова была ваша реакция, когда Кирилл Кольцов покинул площадку во время матча, чтобы перемотать клюшку в раздевалке?

— Я этого не видел, мне об этом сообщил помощник. На следующий день я вызвал Кирилла: «Что случилось? Во втором периоде, у тебя оставалось еще больше минуты до смены, а ты вдруг пропал. Что, если это произойдет в твоей смене?» — «Меня в любом случае в конце периода не выставляют».

— Реально?

— Да, это правда. Он был ориентирован на конструктивные действия, демонстрируя отличное чувство игры. Однако, когда мы выигрываем с минимальным преимуществом и нам приходится вбрасывать в нашей зоне на последних секундах, мы предпочитали выпускать более надежного защитника. Кольцов – личность необычная. Когда зашла речь об инциденте с клюшкой, он неожиданно сказал: «Да это пустяки. Однажды в «Салавате» я даже во втором периоде переоделся и уехал домой». Я не стал спрашивать его о деталях…

— Если бы мы были игроками «Ак Барс», во что нам бы обошлась десятиминутная задержка на тренировке?

— В минувшем сезоне в регламенте команды отсутствовали штрафные санкции. Однако, когда стало очевидно, что такой подход неэффективен, было принято решение ввести систему штрафов. Теперь за опоздание на тренировку игроки должны внести определенную сумму на счет команды, а за опоздание на матч — вдвое большую.

— Подействовало?

— Это не ко всем относится. С начала нового года действуют более строгие санкции. Нарушителей распорядка дня теперь наказывают не только денежным штрафом, но и отстранением от одного матча.

— Рекордный штраф на вашей памяти?

— Это произошло в «Тракторе». Тогда я был помощником. Игрок нарушил установленный режим и был пойман.

— С выхлопом пришел на тренировку?

— Да, ему пришлось провести тест дыхания и ему выписали штраф в размере 10 тысяч долларов.

— Вы-то давно к спиртному не притрагиваетесь?

— Возраст — пять с половиной лет. На развитие повлияла пандемия COVID-19. В августе 2020 года проходил лечение в больнице, был назначен строгий рацион питания. Почти забыл, каков вкус алкоголя.

— У меня нет вредных привычек. А чтобы расслабиться после игры, я занимаюсь любимым делом?

— Для меня нет ничего лучше, чем время, проведенное с семьей. Мой старший сын уже взрослый и живет отдельно. А моя супруга, Артемий и Диана живут вместе со мной в Казани.

— Сыновья — хоккеисты?

— Илья выступает в роли защитника, несколько сезонов он отыграл в Тюмени, а в настоящее время играет в Орскe. Артемий — нападающий, он играет в МХЛ за казанскую команду «Ирбис».

— Представим, что у вас появляется целый свободный месяц, начиная с завтрашнего дня. Как вы его проведете?

— Прежде всего, я бы неделю провел с семьей на море. А затем… В дорогу мне всегда нравилось отправляться. Я сажусь за руль и начинаю свой путь.