В субботу, 12 октября, в столице Саудовской Аравии состоится вечер бокса, где Дмитрий Бивол и Артур Бетербиев сойдутся в главном поединке, чтобы определить абсолютного чемпиона мира в полутяжелом весе. Перед этим историческим боем «СЭ» провел беседу с первым тренером Дмитрия Бивола, Вячеславом Сергеевичем Шараповым, у которого юный Дима делал свои первые шаги в боксе в киргизском городе Токмак.
В настоящее время Вячеслав Сергеевич пребывает в Москве, и в интервью, которое мы представляем в форме монолога, он поделился множеством интересных фактов. Среди прочего, он рассказал о первом визите Димы в спортивный зал, о его героических победах над соперниками, значительно превосходившими его по возрасту, о наказании, которое последовало за дерзкую защиту двоюродного брата, о том, что боксерские шорты для него шил отец Юрий Иванович, и даже о том, как юный Геннадий Головкин получил перелом руки на одном из соревнований, где выступал и Бивол.
«После расставания Димы и Исаева Петровичу исполнилось 50 лет, и у него не осталось ничего»
— После окончания института меня направили в город Токмак, Киргизская Советская Социалистическая Республика, — так называлось это место в то время, — где я проработал тридцать лет. По прибытии в Токмак я устроился в спортивную школу для молодежи, которые существовали до прихода к власти Горбачева. В этой школе я проработал восемь лет, после чего она была объединена со школой управления образования. В эпоху правления Михаила Сергеевича Горбачева спортивные организации также подверглись изменениям. Что имеется в виду? Например, спартаковские, алгинские и профсоюзные спортивные школы, такие как «Водник» и «Урожай», были объединены в одну структуру, получив бюджет одной школы. Это изменение в то время оказало существенное негативное влияние на развитие бокса.
Бокс, например, в Белгородской области… Я работал с 2003 года в городе Белгороде, и работа была организована по принципу, как в том болоте — кто как сумеет. За пределы Центрального федерального округа никто не продвигался. Но когда пришел к нам Владимир Михайлович Тебекин, произошел заметный скачок в развитии бокса. Таким образом, бокс вышел на одну из ведущих позиций, хотя волейбольный клуб «Белогорье» остается сильнейшим и успешно выступает. Поэтому я утверждаю, что благодаря таким людям бокс начал развиваться — среди юношей, молодежи, взрослых и юниоров. На этой основе я также оказался в числе тех, кто этим занимается. У меня есть два чемпиона Европы и мира. Ну и множество ребят, добившихся звания мастеров спорта. В принципе, взгляните на эту фотографию, там все отражено. В общем, это отчет нашего клуба о работе за 15 лет.
Я дважды посещал Кингисепп, куда переехал тренер Димы Бивола. Разрыв между ними произошел не совсем корректно, на мой взгляд. Дима обиделся на него, это вполне объяснимо. Однако они, эти молодые люди, не всегда понимают ситуацию. А что делать Исаеву? Мне 50 лет, простите, а у меня нет ни квартиры, ни земельного участка. К тому же, Петрович, благодаря Диме, двукратному чемпиону Европы и мира, на тот момент пятикратному победителю России, оказался в непростой ситуации. Более того, тренер выдвинул свою кандидатуру на звание «Лучший педагог», но даже не вошел в число призеров. Он звонит мне и рассказывает о каких-то проблемах. Я же работал в административных структурах. Я ему говорю: чему ты удивляешься? Ну, этого не стоит удивляться. Он говорит: «Знаешь, победителем России стал человек, который подготовил качественные конспекты, выполнил хорошую работу. А когда его спросили: а сколько спортсменов вы подготовили на практике?» Я говорю: да, в моей жизни тоже случались подобные ситуации.
«Не могли бы вы принять Диму? Я боюсь, что в школе его будут избивать»
— В 1996 году двое моих подопечных одержали победу на чемпионате Азии, получили лицензии и отобрались на Олимпийские игры, проходившие в Атланте. Один из них завоевал бронзовую медаль, но в своем поединке столкнулся с Мэнни Пакьяо. Он дважды побывал в нокдауне, и сам Мэнни Пакьяо дважды отправил моего спортсмена на пол. В итоге бой был признан завершившимся в пользу Пакьяо со счетом 3:2. Речь идет об Алишере Исламе, который является мастером спорта международного класса. До 1996 года он получил травму: играя в футбол, сломал ногу.
Чтобы достойно подготовить ребят и привести их до уровня олимпиадцев, я отказался от четырех групп, оставив только одну, с которой проводил занятия утром и вечером. В этой группе уже есть международники с заслуженной репутацией. Когда я сократил все группы, отец Бивола, Юрий Иванович, и его сестра, Олеся, которая сейчас живет в Германии и воспитывает двоих детей, — они тренировались со мной. В это время Димка заканчивает старшую группу и готовится к школе.
У них дочь Олеся родилась в 1985 году, Дима — в 1990-м, а Вероника — в 1995-м. Они названы в честь моей старшей дочери, поскольку дружили с Леной и Юрой. Когда-то они все вместе учились в одном классе. И вот приводят они [Диму Бивола]: «Вячеслав Сергеевич, можно? А то он пойдет в школу, его там будут избивать. Видите, он пухлый». А он действительно такой мальчик, довольно крупный. А я говорю: «Слушай, ну куда? Ему нужна другая нагрузка, ведь он ребенок».
По сути, я не отказал, а отметил: «Обратите внимание, здесь наблюдается всплеск интереса к карате, ведь рядом находится Шаолинь, всего в сорока километрах, через ущелье — Китай». Я поделился этим с ними, и они записали Димку в ушу-саньда. Тренер по ушу-саньда когда-то тренировался у меня, достиг первого разряда, а затем ушел на рынок. Сейчас он – человек состоятельный, но не имеет высшего образования.
В течение недели он уже приходил, появляется снова и остается у меня. «Дима, что происходит?» В зале сложилась следующая обстановка: было около трех-четырех вариантов тренировок. Один занимался на снаряде, другой – у зеркала, а те, кто мне был нужен, работали на контактных упражнениях. Он подошел и сел. «Что случилось?» – спрашивает. – «А вот дяденька не появляется. Можно ли мне посидеть здесь?» – «Зачем тебе сидеть?» У нас есть собака, американский стаффордширский терьер. Я указал на нее и сказал: «Смотри, Гоша у нас здесь сидит, зачем тебе сидеть?» Я отвел его. Сообщил Юре и Олесе: пока вы здесь работаете, следите за ним. Потому что я же повернусь спиной, а уже в конце я с ним немного поработаю.
После полутора-двух лет работы Дима начал заниматься боксом. В нашем городе проводилось три турнира: городской, районного значения. На них собирались все желающие, представляющие всю долину. Второй турнир был посвящен сильнейшим спортсменам, а третий имел международный статус, в котором принимали участие сборные команды. После полутора лет тренировок Дима начал постепенно одерживать победы, начиная с небольших соревнований. Я всегда объяснял своим детям, что в любом деле важна последовательность. Если вы стремитесь к победе, необходимо заниматься регулярно, утром, днем и вечером, как это делает он и сейчас. Утренние упражнения помогают развить дыхание и улучшить работу легких, а вечерние – поддерживать физическую форму.
«Дима был пухлый и круглый»
— После Олимпийских игр 1996 года начался определенный период. Я начал сотрудничать с Димой и другими известными боксерами команды Токмака, и работа закипела. За время, пока Дима был под моим руководством, он одержал победу на турнире, посвященном президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву. Он родился в городе Шамалган, где регулярно проводился международный турнир. Хотя он и назывался «международным», в основном там участвовали спортсмены из Центральной Азии. Дима тогда провел три поединка и победил во всех трех. После этого были небольшие неформальные встречи. Там собирались Телебалдиев, бронзовый призер чемпионата мира, и Скляров, они были друзьями. Сейчас он накопил средства и отправился на поединок в Рияд].
Сначала я не заметил, что в Диме есть потенциал — я же говорю, он был тогда полноват, с округлыми формами. Помню, у нас с ним был разговор, когда он был старше. «Ой, Вячеслав Сергеевич, я пухлый». «Пухлый? Как снаряд!». И тут он начал подниматься и чуть не расплакался. Я сказал: не нужно расстраиваться. Сегодня пять, завтра шесть, послезавтра семь. Через год тебе будет 30, и никаких проблем. У меня был подобный случай: чемпион Европы мог подтягиваться восемь раз, а потом, когда ему исполнилось 30, он стал конкурентоспособным. И то же самое происходит с Димой.
Он отлично играл в футбол. Наши тренировки отличались тем, что во время отработки мы проводили несколько раундов, посвященных работе ногами. В этом случае каждый старший занимался с младшим. Младший имел возможность делать все, что ему заблагорассудится, и наносить удары как угодно. Старший должен был перемещаться по сайд-степам, выполнять челночный бег – уклон, нырок, то есть избегать того, чтобы его «законтачили». Если младший этого не делал, старший начинал его к этому побуждать, и поэтому Димка в этом плане оказался очень ловким. Его жизненный опыт сделал его таким.
Наш турнир в Алмате, где мой подопечный занял третье место в мировом рейтинге, состоялся в 2001 году в Баку. Прибыв на соревнования, мы обнаружили чемпиона Казахстана. Он демонстрировал агрессивную тактику, нанося удары по корпусу соперников. Телебалдиев проиграл этому спортсмену, хотя и в упорной борьбе, со счетом 3:2. Димка же вышел в финал последним. Я посоветовал: «Дима, ни в коем случае не вступай в прямой конфликт. Они все старше тебя, твоя задача — избегать ударов». Он успешно применил эту стратегию, одержав победу со счетом 3:2. По окончании соревнований к нам подошли и спросили: «А что это за малыш?»
Когда в Алмате проходили бои, мой отец тоже был там и говорил: «Вячеслав Сергеевич, давайте не будем выходить на ринг. Давай его снимет, он еще совсем маленький». Я ответил: «Слушай, он должен выйти. Я что, не понимаю, что происходит? Я вижу, что он пропустит удар — я мгновенно его сниму». И вот Юра сидит, ерзает. Вот здесь проявляется настоящее мужество: было страшно, было тревожно, но человек выполнил свой долг. Я сказал ему после этого: «Видишь, Дима, голова работала, и тот парень ничего с тобой сделать не мог».
Ситуация разворачивалась в Киргизии: его также не допускали из-за возраста, но ранее в том же возрасте он выиграл открытое первенство города Фрунзе. Мой товарищ, старший тренер, тренер из Курнявки и тренер, которому я передал Орзубека Назарова. Я не то чтобы его тренировал – лишь немного, поскольку он уже закончил интернат. А старший тренер интерната — Геннадий Федорович Аноприев. В Токмаке было училище, и там занимались два мастера спорта: Геннадий Федорович Аноприев и Садык Сабиров. Один из них уехал после института работать в Джалал-Абад, а Аноприев – в Кант. Кант находится в двадцати километрах от Токмака. Это были страшные конкуренты! Когда собирались на чемпионате Киргизии, люди говорили: «Опять Аноприев и Шарапов начинают соперничать друг с другом…» Но это была чисто конкуренция, мы друзья. В прошлом году Геннадий Федорович приехал, он на шесть лет старше меня, и расплакался: «Сергеич, ты уехал, как я там?»
И вот ему позволили участвовать, и в финале выступил спортсмен из Оша. Мощный, победитель Азии. Дима его раскритиковал. Отец был в слезах: «Как такое возможно? Что происходит?» Я сказал: «Подождите, пожалуйста. Надеюсь, он не вернется на рынок. Если он продолжит прогрессировать, значит, добьется успеха».
«Петрович отличался суровым характером. Я, вероятно, сначала отругаю, а затем проявлю участие»
— Затем Дима отправился на тренировку в училище олимпийского резерва, куда его сопровождал Юра. Это место расположено рядом с Аничковым мостом, на территории бывших царских конюшен, ныне спортивной школы олимпийского резерва. Диме было 13 лет. Приехав туда, он не попал ни на одну из тренировок. Однако старший тренер Бивол был знаком с моей методикой и удивлённо спросил, как это возможно. Николай Петрович Исаев, работавший со старшими спортсменами, также был знаком с моей системой. Я связался с Николаем Петровичем, которого знал ещё по Советскому Союзу. Я сказал: «Николай Петрович, этот парень очень перспективен и талантлив, он один из лучших моих подопечных. Пожалуйста, посмотри на него. Не нужно ничего менять в его тренировочном процессе. Тебе достаточно лишь укрепить его физическую форму и функциональную подготовку. Технику трогать не стоит, он уже имеет опыт более 50 боёв».
Петрович отличался суровым нравом. Я мог и наказать, а потом и утешить: подойди сюда. Он плакал, расстроен. И я сказал: «Когда ты закончишь соревнование, я скажу тебе: ты не победил, но спасибо тебе! Ты проявил себя как настоящий мужчина, отдал все свои силы». А не то, что взял и убежал. У меня был такой олимпиец, трехкратный чемпион Советского Союза среди спортинтернатов, спецкласса, участник Олимпийских игр 1996 года в Атланте и 2000 года в Сиднее. Это был Сергей Копенкин, весом 60 килограммов — старовер, упрямый человек. И я ему говорю: «Сережа, ну что ты, выходи уже, все заканчивай». — «Вячеслав Иванович, я нанес на два удара больше». — «Ты так думаешь! А эти — половина куплена! Не забывай это». Все эти ребята изображены на этой фотографии, здесь они маленькие.
В то время, когда [СССР] распадался и происходили другие перемены, боксерской одежды не существовало. Юра сшил ему боксерки. Совершенно невозможно определить, что они изготовлены вручную. Боксерки шили, а у него оказалась маленькая нога. И он сшил ему, все в порядке. Поэтому спортивная экипировка всегда была. Мама, Елена Вячеславовна… в этом отношении они поступили правильно. Они, говоря по-русски, жили обеспеченно. Они могли себе это позволить. Большинство не так? Нет, но они старались, особенно когда наши олимпийцы отправлялись на соревнования, когда мы ехали в Германию. Город небольшой, таких достижений ни у кого не было — и возник ажиотаж. Приходили, приносили, финансировали все. Ребятишки отправлялись, форма всегда была качественной.
В 1998 году состоялась встреча Димы и Геннадия Головкина на Международном турнире по боксу на призы компании «АЗАТ». — Прим. «СЭ»). Там Геннадий Головкин имел преимущество в весе, а Дмитрий был моложе. У Головкина сложилась следующая ситуация: он вышел в финал и встретился с нашим Рифкатом Сопельниковым. Этот боец является чемпионом России и чемпионом Киргизии. Я назначил в состав судей двух казахов, двух киргизов и одного немца. Немецкий судья, Владимир Альтергон, мой товарищ и подопечный, уступал мне в возрасте на три года, и он судил этот бой. Я осознавал, что Владимир и два казаха отдают предпочтение Головкину, ведь Геннадий родом из Караганды. Я же был главным судьей. Я фиксировал счет 3:2 и отдавал предпочтение Головкину, присуждая ему два первых места. Я не должен был на это позволять. Когда я вручал ему награду, он спросил: «А почему золотую?». Я ответил: «Замолчи, потом поймешь». Я иногда так говорил, потому что не понимал, зачем иногда так поступают. Помочь спортсмену – это не значит предоставить ему несправедливое преимущество в бою. Дело не в этом. Помощь заключается в другом.
Геннадий сломал руку в тот момент? Действительно, там происходили силовые схватки. Один спортсмен захватывает соперника, а другой в это время наносит удар. Лучевая кость довольно хрупкая. У нас подобное встречается довольно часто. В качестве примера можно вспомнить Руфата Рискиева, который сбивал Лемешева с ног. Лемешев выступал в 1972 году, завоевал Олимпийские игры и был удостоен Кубка Баргера. А Руфат остался в тени. Он отправился на Олимпиаду в 1976 году, к тому времени ему исполнилось 28 лет. Если бы он поехал в 1972 году, то, вероятно, одержал бы победу. Но в итоге он трижды стал чемпионом мира, а Олимпийские игры принесли ему только серебряную медаль.
«Полагал, что Дима покажется тяжеловесным. Огромным, словно Кузьмин»
— После того, как Дима начал работать с Исаевым, его стиль не претерпел изменений. Геннадий Юрьевич подтверждает это, говоря: «Он пришел к нам уже сформировавшимся бойцом». За его спиной 56 боев, причем бои очень высокого уровня. Поэтому я и обращался к Петровичу с просьбой: «Петрович, позволь ему развиваться естественным путем, ты лишь поддерживай его». Исаев, я ему благодарен, низкий поклон, он в этом отношении… Мы встречались с Исаевым в 1990-1991 годах, и он говорил: «Я не буду вмешиваться, я говорю: «Совершенствуй то, что у тебя уже есть». Ведь все его достижения – это заслуга его природного таланта.
У него очень хороший прямой удар, что является его основой? Я заставлял всех взлетать над рингом, отжимаясь, и успевать сначала дважды [хлопнуть], три, пять. На тот период у ринга было установлено три каната. Он поднимался над вторым. Я говорил, что это позволит ему резко и сильно наносить удары передней рукой. И, самое главное, повторяя ему, я объяснял, что кратчайший путь между двумя точками – это прямая линия. Прямой удар – это прямая линия. Если вытянуть руку и задействовать плечевой сустав, полностью развернувшись, так делал Владимир Енгибарян.
Он просто повзрослел. Честно говоря, я предполагал, что он будет тяжелее. Учитывая, что Юрка весит 85-86 килограммов, а Лена – около 70-80, я ожидал, что он будет крупнее Кузьмина.
За что однажды Диме влетел по заднице… Сестра его матери состоит в браке с чеченцем. Именно его [двоюродный брат Димы] вступил в драку… Они одного возраста. После того, как тот подрался, к нему пришли для выяснения отношений, и тогда выступил Дима: «Я за него!» А его соперник тоже занимался спортом, но был довольно робким. Я говорю: «Послушай, что происходит? Ты ведь умеешь боксировать. Он не будет боксировать, он учится, чтобы потом на рынке где-то что-то… Зачем ты это делаешь?» — «А почему они к нам приходят?» Ну иди сюда… У нас бывало так: кто-то провинился — [получал наказание палкой] от удилища бамбукового. [Спрашиваю:] «Сколько?» — «Я всего на три заработал». За проявление смелости — один раз. Они сами подходят — и парни, и девушки. Я спрашиваю: «На сколько натворил дел?»
Когда Дима назвал соперника «чайником», я спросил: «Почему ты так его обозвал?» — «Потому что он ничего не умеет. Он на два года старше». Ну и что из этого? Подожди. У нас был Матыгин Иван, погиб на СВО, мастер спорта. Эти ребята уже добились успеха, а он продвигается медленно, очень медленно… Приехал в Россию уже кандидатом мастера спорта, здесь стал мастером, международником. Я, когда приехал, мы с ним встретились, и я говорю: «Дим, ты же называл его «чайником», а теперь видишь?» Со временем приходит понимание.
Я слегка порицал его, когда он пытался затеять драку: «Не ввязывайся в драки. Тебе нужно стать чекистом». — «А что это значит?» — «Не притворяйся глупым». Я постоянно читал ему истории. Это, говорил я, воспитанник Феликса Эдмундовича Дзержинского. Голова должна быть спокойной, сердце – полным страсти, а руки – быстрыми. Пропустил выстрел – помни об этом, ответь на него двумя.
Он выступал с Альваресом, и я тогда говорил: «Активируйте вестибулярный аппарат». Альварес в 11-м раунде поднял его – и не только его, а всех остальных [так поднимал]. Он сделает пару кручений, займет позицию, пока тот теряет равновесие [ударит]. А Димка к этому готов. Бивол – он не проявляет агрессии. Когда начал заниматься боксом, в 2012–2013 году, позвонил и сказал: «Дим, покажи людям бой, продемонстрируй бокс».
«Бетербиев – боец, человек, воплощающий варварскую мощь. Противостояние представляет собой схватку интеллекта и грубой физической силы»
— В настоящее время искусственный интеллект, по сути, сойдется в схватке с физической мощью. Барбарини, как это называют в Италии, – варвары. И я ему говорю: «Попробуй поработать с ним шесть-семь раундов. Ему 39 лет, его физические показатели уже не те, тебе 33, всего шесть лет разницы. Ты ведь тренировался, ты знаешь, как с ним справляться. Только теперь нужно наносить удары. Не заваливай его, ударил – и отойди». Он тоже способен наносить удары, но удар – это иная система работы, включающая положение ног и многое другое. Если стоять на месте и ждать, можно самому получить удар. Снаряд из пушки летит, пробивает любую броню. И в боксе происходит то же самое.
Я не работал с Артуром, мы лишь встречались в сборной команде России. У меня Бахматов тренировался в Кисловодске. Вот сборники находились внизу, там были другие ребята, а мы готовились наверху, когда готовились к Олимпийским играм. Именно тогда мы боксировали, и Димка тоже там был. Я спускался сверху и наблюдал. Еще я немного знаю его через Нурмагомедова. Абдулманап, ушедший из жизни, стоял на воротах. Состоялись матчи между ветеранами и молодежью. И каждый день мы заканчивали тренировки. Это был период с 2012 года и до 2018 года — после этого мне сказали: хватит, у тебя ноги подведут.
Все принимали участие. Хабиба не было, поскольку Хабиб не является боксером, а Умар проводил бои в России. Абдулманап постоянно находился на защите ворот. Он очень хорошо справлялся со своей ролью. Бесстрашный! Он был коренастым, но прыгал. Абдулманап – человек принципиальный. Ну, все горцы такие, их жизненные обстоятельства формируют их характер. Он и ребят так же воспитывал: «Как ты можешь так разговаривать?» Поэтому дети выросли воспитанными.
Артур – боец, воин. Он относится к тому типу воинов, которых в прошлом называли вандалами. Иными словами, это варвар, который безжалостно убивает. Он предпочитает схватку на кулаках. А этот соперник – воплощение интеллекта: наносит удар, затем еще один, и уходит. Их подходы к бою различны. Сегодня Бетербиева можно провести параллели с Лемешевым. Однако, если Бетербиев не потерпел ни одного поражения, Лемешев проигрывал Рифату Рискиеву, чьи удары напоминали удары копытом. Я был свидетелем этого. Ну пожалуйста. Он поехал на Олимпиаду. И Кубок Баркера не так-то просто завоевать.
Поединок между Димой и Артуром обещает быть непростым. Безусловно, каждому мило видеть победу своего соотечественника, желаю Диме одержать верх. Я убежден, что прожил не напрасно. Здесь присутствуют и чемпионы, и олимпийские чемпионы. Дима – это результат его взросления в среде выдающихся спортсменов. Еще один важный момент – стоит поблагодарить Юру. Я говорил: «Провести первенства России, Европы, мира – зафиксировать на видео, включи и пусть смотрят». И они смотрели.
Перед началом поединка они свяжутся с нами. Юра отправляется в путь, сегодня у него вылет. Вчера мы с Юрой беседовали. Что я передам Диме, когда мы созвонимся? Необходимо собраться и использовать свои навыки. Вне зависимости от обстоятельств, нельзя допускать падения. Я уверен, что Бетербиеву обязательно объявят в углу: «Проигрываешь, не начинай!» Именно в этот момент его и нужно будет использовать. Не стоит прилагать чрезмерных усилий, нужен чистый удар, чтобы его заметили судьи. Боксер, который однажды получил удар, обычно начинает атаковать… Я сам когда-то был таким — безрассудным.
