RunningHub

В начале беседы вам были представлены произведения Вячеслава Быкова об Илье Ковальчуке и Александре Овечкине, Сергее Федорове и Александре Радулове, триумфе Квебека-2008 и разгроме в Ванкувере-2010, нестандартных решениях не ехать в НХЛ и предпочесть семейный уют тренерской работе, несмотря на два Кубка Гагарина в двух его последних сезонах в КХЛ — в «Салавате Юлаеве» — 2011 и СКА-2015. Сегодня — в основном темы, касающиеся Быкова как игрока: Виктор Тихонов и Андрей Хомутов, Кубок Канады-87 и Олимпиады в Калгари-88 и Альбервиле-92.

— Финал Кубка Канады 1987 года также ознаменовался спорным моментом: не зафиксированным судьей Доном Кохарски фолом Дэйла Хаверчука в канадской зоне, который спровоцировал контратаку три в один и привел к победному голу Лемье в третьей игре. Прошу прощения за это напоминание, но без него невозможно обойтись.

— Это стало настоящей трагедией в моей жизни. Я уверен, что смог бы предотвратить это. Даже в момент гола я находился поблизости. Когда Хаверчук меня сбил, я упал, быстро поднялся и бросился вперед, но мне не хватило всего лишь полутора метра. Если бы не это столкновение, я бы оказался рядом, и тогда пас назад не достиг цели.

— Как вы считаете, Кохарски совершил умышленное убийство или он действительно мог не заметить нарушение правил?

— Я оставляю это на его совести. Уточните у Кохарски, поскольку он посмотрел на меня. Я увидел этот взгляд, мы встретились глазами. Затем он отвернулся и развел руками, словно предлагая продолжить игру. Таким образом, он был в курсе произошедшего. Это причинило боль. Сильную боль.

— Главный тренер канадской сборной Майк Кинэн в беседе с нами подтвердил факт нарушения. А вы разделяете мнение многих, что матчи со счетами 6:5, 5:6, 5:6 представляют собой лучший хоккей в истории? И подобные игры, к сожалению, завершаются судейским решением, которое оказывает решающее значение.

— Если я выскажусь, меня сочтут хвастливым. Поэтому пусть об этом говорят другие, например, вы. Но я был рад играть в той серии, среди лучших хоккеистов мира на тот момент. А что произошло — то произошло, к сожалению, не в нашу пользу. И это изменить невозможно.

— Как тогда себя в раздевалке вел Тихонов?

— Он появился немного позже и заявил, что мы обязаны были завоевать этот Кубок. И что мы не потерпели поражения. Не были обыграны. В принципе, такое поведение для него было необычным. Не знаю, высказывался ли он подобным образом раньше, но в тот момент Виктор Васильевич поддержал всю команду. Обычно, когда мы проигрывали – да даже когда выигрывали, я помню эти разборы! – от него получали серьезную критику. Но в тот раз этого не произошло.

— Алексей Касатонов поведал мне необычную историю. В ключевой игре за звание чемпиона СССР против «Динамо» в 1985 году он, будучи защитником, сумел забить два гола и сравнял счет с 0:2. ЦСКА мог потерять чемпионский титул в случае поражения. После этого Тихонов отчитал его!

— Я не говорил вам о его разборах после побед без достаточных оснований. Это был его рабочий принцип, проявление его харизмы, менталитета и максимализма. Тихонов – личность, стремившаяся к идеалу в хоккее. Именно поэтому он устраивал подробные разборы после победных матчей. Это был анализ, направленный на дальнейшее совершенствование.

Недосыпание не мешало ему проводить утренние собрания. Он беспокоился и стремился к ежедневному прогрессу в работе с командой. Важнейшим достоинством является стремление к совершенствованию игроков, вне зависимости от итогов.

— Вы в то время не до конца осознавали ситуацию? По моему пониманию, у игроков было много негодования и обид, связанных с этим.

— Конечно. Молодые ребята, полные энтузиазма, мы не могли понять: как такое возможно? Мы сделали все для победы, одержали ее, а он вместо поздравления еще и навязывает свое мнение. Но ты все равно услышал – за что, почему и как. Тебе предоставили информацию, неважно, каким путем. Дали понять, что ты способен играть на более высоком уровне.

— Создали ощущение собственной уязвимости, которое при таком количестве побед, как у того ЦСКА, вполне можно было испытать.

— Да, чтобы не растеряться. Необходимо было своевременно вернуть ее в реальность.

— Но вы — совсем другой, чем Тихонов.

— Я перенял от него многое. Мы с Игорем также постоянно анализировали свои действия, даже после побед, чтобы выявить недочеты. Безусловно, мы не доходили до того, чтобы столь строго отчитывать хоккеистов после выигранных матчей. Однако некоторые аспекты мы старались разъяснять, но другими способами, нежели Виктор Васильевич.

— В ходе нашей беседы в 2009 году, когда мы также затрагивали исторические вопросы, ваше отношение к Тихонову было значительно более критичным, чем сейчас. Моё главное впечатление от сегодняшней дискуссии заключается в том, что за прошедшие 16 лет вы существенно изменили своё представление об этом человеке.

— Безусловно, я еще раз подчеркну: его целью было наше совершенствование. Он стремился к нашим общим победам и удовольствию от игры, а не к укреплению собственного авторитета, желая тем самым принести счастье стране и миллионам людей. И не только мы, но и он сам проводил большую часть года, почти одиннадцать месяцев, на тренировках, несмотря на наличие любящей семьи.

— Он был бессребреник?

— Да, он поступал таким образом, не руководствуясь финансовой выгодой. Более того, он помогал ребятам с приобретением квартир и автомобилей. В этом отношении я, как тренер, стремился подражать ему и знал, к кому необходимо обращаться, чтобы отблагодарить спортсменов за их значительный вклад. Мы осознавали важность этого момента, и рассчитывали на дополнительное признание со стороны ребят за проделанную работу. Это был урок Тихонова.

— И тем не менее. Вы постоянно находились рядом с Андреем Хомутовым и, вероятно, своими глазами видели то, о чем в известном интервью газете «Советская культура» рассказывала супруга Сергея Старикова. Как Тихонов не разрешил Хомутову навестить умирающего отца, произнеся: «А чем ты ему поможешь?» Каким было ваше отношение к этому?

— Безусловно, это было непросто. Можно представить, какие трудности пережил тогда Андрей. И я, и все мы не могли понять и не приняли решение Виктора Васильевича. Для нас это показалось бесчеловечным. Я полагаю, что Хомутова следовало отпустить. Как бы там ни было, какие матчи его ждали и в какой форме он бы на них вернулся. Это был сложный период.

— Как вы считаете, Хомутов в конечном итоге его простил?

— Полагаю, если появится такая возможность, лучше всего обратиться с этим вопросом непосредственно к Андрею. Это слишком деликатный вопрос, чтобы давать ответы от имени другого человека.

В моей жизни не было никого лучше, чем мой партнер

— Вы поддерживаете отношения с Хомутовым? Ранее вы были близкими друзьями, однако затем ваше общение практически прекратилось по каким-то причинам.

— Встречи происходили крайне редко, на каких-то общих мероприятиях. Каждый выбрал свой путь, ушел в собственные заботы, посвятил время детям и внукам. Тем не менее, я рад, что судьба познакомила меня с Андреем и что мне довелось играть с ним. Он – мой лучший партнер за всю карьеру. Я испытываю огромную радость и счастье от того, что у меня есть такой партнер, и надеюсь играть вместе до конца моей карьеры.

— А как сложилось ваше сотрудничество с Хомутовым? Вы начали играть вместе сразу после перехода в ЦСКА из «Трактора»?

— Нет. Прежде Тихонов распределил меня в пару с Мишей Васильевым и Сашей Герасимовым. А Андрей играл с Виктором Жлуктовым и, по-моему, с Сергеем Капустиным.

— Нет, Капустин уже был в «Спартаке».

— Что касается Жлуктoва, то это точно. А затем, из-за травмы, предположительно Васильева или Герасимова, сейчас я не могу точно сказать, нас объединили с Андреем. И уже на первых тренировках и играх возникла «химия». Тогда в ЦСКА собралась очень перспективная молодежь, которая стремилась к самым высоким достижениям. На каждой тренировке было очень увлекательно! Играли всегда на интерес, и никто не хотел проигрывать.

— Мне известно, что во второй половине 1980-х годов, во время тренировок, когда первое звено играло против второго, а звено Ларионова — против звена Быкова, вы нередко одерживали победу.

— Я не могу утверждать, что мы действовали прямолинейно, это было бы преувеличением. Однако, мы оказывали на них сильное давление. Спокойной жизни им не обеспечили. Хотя тренеры и не всегда понимали, какую тактику мы использовали, когда Тихонов позволял нам в конце тренировок сразиться друг с другом.

— А на какой?

— Я не могу этого допустить, это было бы не совсем корректно. Речь шла об интересах, выходящих за рамки спорта, смех. Однако в этих соревнованиях мы помогали друг другу достигать новых высот.

— Михаил Васильев вспоминал, что тренер Тихонов часто именовал вашу тройку «бычками». Он командовал: «Бычки, на лед!»

— Именно так. В нашей традиции все позиции называли по фамилии нападающего, и, кроме Валерия Каменского, мы отличались скоростью, небольшим ростом и целеустремленностью.

— Каменский немедленно прибыл к месту происшествия с Васильевским?

— Нет, еще проводился какой-то поиск. Виктор Васильевич имел склонность к различным экспериментам. Только с участием Ларионова и его команды все сразу сложилось настолько удачно, что выбор был сделан и закрепился навсегда. Какие тут могут быть поиски, если они демонстрировали явное превосходство?

— Вы когда-нибудь выходили на лед в тройке с Макаровым и Крутовым? Особенно в те периоды, когда Ларионов отсутствовал?

— Именно в это время. Когда Игорь получал травмы, Виктор Васильевич включал меня в состав этой группы. Это были особенные моменты.

— Вам удалось сразу найти с ними общий язык, или все же потребовалось время?

— Стремился не препятствовать их работе, поскольку это мастера высочайшего класса. Главное – не усугубить ситуацию. Попытка предложить какие-либо дополнительные улучшения казалась бы проявлением излишней самоуверенности. Я был реалистом и понимал, что моя цель заключалась в том, чтобы поддерживать стабильность звена и корректно выполнять собственные действия. Наивысший приоритет отдавался отработке оборонительных действий. Если у них с Игорем были отточенные взаимодействия и комбинации, то мне необходимо было прикладывать больше усилий в оборонительной фазе. Особенно учитывая, что защитники, такие как Касатонов и Фетисов, стремительно подходили к воротам, и было важно, чтобы я своевременно оказывал им поддержку.

— Когда вы перешли в ЦСКА, вас взял под опеку Макаров, уроженец Челябинска?

— Не то слово. Я даже жил у него дома, когда нас изредка отпускали со сборов! Сергей и его семья, отзывчивые люди, оказали мне большую помощь. Как и другие представители челябинской диаспоры в ЦСКА: Сергей Стариков, Сергей Бабинов, Александр Тыжных. Все оказывали поддержку молодому.

— Нина, вдова Владимира Крутова, поведала о том, как много лет спустя вам удалось помочь ее мужу, организовав доставку через пилота «Аэрофлота» из Швейцарии ампулу с дефицитным лекарственным средством, которое отсутствовало в Москве. Было ли непросто найти это лекарство и обеспечить его экстренную транспортировку?

— Независимо от сложности, требовалось обеспечить доставку. Я не стану рассказывать о том, как это было осуществлено. Главным было достижение результата. Но все же Володя покинул нас слишком рано… Вспоминая о нем сейчас, я не могу сдержать слез. Он был замечательным человеком, а как же сын Лешка без отца? Его утрата стала серьезной потерей для всех нас, а для семьи и близких — еще более болезненной.

— Расскажите, пожалуйста, как состоял ваш переход из «Трактора» в ЦСКА? Это было ваше личное желание или вам поступило предложение, которое невозможно было отклонить»?

— Эта история охватывает два года. После завершения сезона 1980/81, известный специалист по поиску и развитию игроков, Борис Шагас, прибыл в Челябинск и сообщил о заинтересованности армейского клуба. Затем последовало приглашение во вторую сборную, участвовавшую в турнире, проходившем в Ленинграде. К несчастью, я получил травму и не смог завершить участие в турнире.

Главный тренер «Трактора» Геннадий Цыгуров был в курсе моих приглашений в ЦСКА, и я не делал это секретом. Однако в первый раз я заявил, что благодаря военной кафедре в сельскохозяйственном институте, где я преподавал, у меня есть бронь от службы в армии. Это позволяло мне совмещать учебу и хоккей, поэтому я хотел продолжить выступать за «Трактор». В ответ мне сообщили, что неважно, есть у меня эта военная кафедра или нет, но если меня призовут в ЦСКА и я буду сопротивляться, то буду направлен служить в роту в Сибирь. В противном случае мне предоставят возможность проявить себя в знаменитом клубе. В первый год мне удалось избежать призыва, и Геннадий Федорович (Цыгуров) поддержал меня. А на следующий год мне сказали: «Изучай основы великого клуба и стремись к новым достижениям». Мы расстались очень тепло.

— Возникали ли у вас опасения по поводу перехода в ЦСКА, были ли сомнения в способности соответствовать такому высокому уровню? За год до этого те же игроки в составе сборной выиграли Кубок Канады, уверенно обыграв в финальном матче 8:1 команду, представляющую страну-хозяйку.

— Безусловно, были и опасения. Понимаете, тут ЦСКА, а напротив – молодой человек из провинции, из Челябинска. Мне посчастливилось играть за «Трактор» против линии Михайлов – Петров – Харламов! Цыгуров поставил меня против них, вероятно, потому что я был достаточно быстр и успевал возвращаться. А Владимир Владимирович Петров однажды сильно ударил меня, посмотрел и строго сказал: «Будешь знать!» Кто мог предположить, что под руководством Михайлова я стану чемпионом мира в 1993 году, а затем буду тренировать его сына в ЦСКА? Вот как формируется жизненный путь.

— По словам Шагаса, Челябинский военный округ неохотно давал согласие на ваше отпуск. Он утверждал, что убедил Тихонова обратиться к авторитетному генералу Соболеву, который отдал распоряжение разрешить отъезд. Дальнейшее сопротивление было невозможным.

— Да, в первый год я смог избежать службы благодаря такому отношению челябинских военных. Однако затем прибыли представители, возглавляемые Борисом Моисеевичем (Шагасом), и заявили: «Переходите, иначе вас отправят служить в Сибирь или на Дальний Восток».

— Шагас также упоминал, что ректор вашего сельскохозяйственного института увлекался коллекционированием редких монет, которые вы ему регулярно приносили, и он хорошо к вам относился. В связи с этим, когда вы обратились с просьбой о переводе на заочное отделение, он отнесся к ней положительно, а дальнейший призыв в ЦСКА стал лишь вопросом времени.

— И это действительно так. Ректор был заядлым коллекционером. Я хорошо знаю таких людей. Один мой знакомый увлекался собиранием марок, и я как-то привез ему из Канады редкую коллекцию, тоже в качестве подарка. Нужно было видеть его реакцию. Это их призвание!

— А у вас когда-нибудь формировались собственные уникальные собрания?

— Я собирал значки по всему миру. Привозил ценные экземпляры, например, с Кубка Канады! Ребята помогали мне, особенно много значков было привезено из Квебека. Когда канадские хоккеисты, игравшие у нас во «Фрибуре», отправлялись в отпуск, я просил их привезти новые предметы для моей коллекции. Но я давно перестал этим заниматься. А те, что у меня есть, передам по наследству.

После небольшого количества выпитого я вышел на сцену и попросил Брайана Адамса исполнить песню в честь моего новорожденного сына

— В вашей биографии есть одна любопытная история — после завоевания золотой медали на чемпионате мира 1983 года вас не включили в состав сборной на Олимпиаду-84 в Сараево. По этому поводу ходили различные слухи…

— Случилась неприятная ситуация. Из-за недоразумения меня обвинили в том, что я забрал из магазина чужой товар.

— Борис Шагас в одном из интервью упомянул, что вас застукали вместе с Андреем Коваленко и вратарём из Горького.

— Оплата может производиться либо при выходе из отдела, либо из всего магазина, и именно это обстоятельство привело к недоразумению. Изначально предполагалось, что оплата будет произведена в конце, однако выяснилось, что касса располагалась в другом месте. Впоследствии ситуация была прояснена, и я произвел оплату. В конечном итоге, была вызвана полиция, и информация о случившемся доведена до нашей команды, после чего в дело вмешались соответствующие органы. Со временем все вопросы были решены, однако неприятные последствия не удалось избежать. В результате я лишился возможности участвовать в Олимпиаде.

— Как развивались ваши отношения со спортивным режимом в период выступлений? Было ли соблюдение его требований безусловным?

— Честно говоря, срывы случаются почти у каждого спортсмена. Хоккей — это вид спорта, сопряженный с высоким уровнем стресса, поэтому у ребят порой возникали разные ситуации. Все мы люди и не идеальны. Важно соблюдать баланс и правильно воспринимать происходящее. И если вы хотите, чтобы ваша спортивная карьера была продолжительной, необходимо со временем уделять внимание деталям.

— У таких авторов, как Белошейкин или Вязьмикин, ничего не вышло.

— К сожалению, это так. И ведь это были очень талантливые люди! Но так необходимо, чтобы в жизни рядом оказался человек, который вовремя обратил на тебя внимание, посоветовал: остановись, подумай. Если же тебя перестали слышать, то с этим уже трудно что-либо исправить. Каждый сам определяет свой жизненный путь.

— Я рассказывал, что после завершения Олимпиады в Калгари состоялся концерт Брайана Адамса. И, немного выпив, я подошел к нему с просьбой спеть в честь рождения моего первого ребенка.

— Это действительно случилось! Когда становишься олимпийским чемпионом, уже в раздевалке чокаются за победу, а затем следует продолжение. Тут уж не избежать! Затем состоялся концерт для всех олимпийцев на большом стадионе. И там действительно выступал Брайан Адамс, я немного выпил, забрался на сцену и попросил его. Как центральный нападающий взял инициативу в свои руки. И он спел!

— По словам Ларионова, в Калгари произошел единственный эпизод, когда игроки употребляли спиртные напитки вместе с Тихоновым: главный тренер вошел в номер к нему и Крутову, собрал первую тройку и вас с Хомутовым, а доктор приготовил бутерброды с черной икрой.

— Это было сделано без излишнего энтузиазма и громких заявлений, скорее как символический жест. По моему мнению, это был его способ выразить почтение к нашей работе. Тихонову, как личности, было непросто говорить о себе и своих чувствах.

— Вы когда-нибудь хоть раз откровенно беседовали с Тихоновым? Возможно, когда он уже вышел на пенсию?

— Он посещал раздевалку, и я, будучи молодым тренером, обращался к нему за советом. Я также навещал его, когда только начинал работать в ЦСКА. В чем тут постыдное? Впервые он отреагировал так: «Зачем сразу все выдавать? Поработай, получи опыт, приобрети собственные знания». Но впоследствии он все равно приходил и давал подсказки. Ведь это был родной клуб, и когда-то он помог мне перейти туда из Челябинска. Куда деваться?

— Для меня наиболее впечатляющее его достижение — это победа на Олимпиаде в Альбервиле-92, где он был капитаном. Совсем другое дело – выигрывать с командой, состоящей из опытных игроков, и совсем другое – с молодой сборной, сформированной из игроков разных клубов в последний момент. И это была команда без флага и гимна, представляющая страну, которая только что распалась и столкнулась с серьезными экономическими трудностями.

— Там также присутствовал психологический аспект. Речь шла о том, что отсутствовали гимн и флаг, хотя все понимали, кем мы являемся (пауза). Снова нахлынуло воспоминание о том, как в честь нашей победы поднимали олимпийский флаг, а мы исполняли советский гимн, и зрители на трибунах размахивали флагами государства, которого больше не было.

Тихонову перед турниром следовало донести до команды, ради кого мы выступаем и кого представляем. Затем мы с Андреем Хомутовым провели внутреннюю работу. С самого начала мы обсудили это с Виктором Васильевичем, когда он пригласил нас в команду. На встрече он разъяснил, какую роль он отводит нам. Мы полностью ее поняли и согласились, поскольку необходимо было направить следующее поколение спортсменов.

Кто, кроме нас, мог это сделать, учитывая, что все остальные выступали в НХЛ? Выросло поистине выдающееся поколение, и впоследствии все они сделали блестящие карьеры. Однако в то время они были молоды, широкой публике они были неизвестны. И было необходимо донести до них, как следует себя вести на льду и за его пределами. Они наблюдали за нашей игрой, уважали нас и знали нашу историю.

Можно слушать, но не уловить суть. А они смогли понять. Нам было необходимо, чтобы они проявили себя, а не оказались в зависимости. Именно здесь мы установили прекрасный контакт и наладили диалог с Виктором Васильевичем, что предоставило нам возможность открыто общаться с молодыми специалистами и объяснять им суть. Все прошло успешно. Уже на первой тренировке мы ощутили их потенциал и способности. Поэтому для нас не стало неожиданностью, что они способны достичь любых высот.

— И Тихонов уже был другим?

— Он осознавал, что это один из его последних значимых турниров, и что вскоре придет смена поколений тренеров. Он отлично знал нас, мы провели содержательную беседу и незамедлительно договорились о поездке. Мы созванивались с ним из Швейцарии, и за время этого турнира я проникся к нему глубоким уважением.

— Третий гол канадской сборной в финале был забит на предпоследней минуте мощным броском Шона Бурка — шайбу было практически невозможно увидеть! В эфире трансляции Евгений Майоров сообщил, что некий спонсор пообещал по пять тысяч долларов каждому из создателей наших голов в решающем матче. Обещание было выполнено?

— Откровенно говоря, я уже не припомню. Но, вне всякого сомнения, все средства, в том числе и премии, поступали в единый фонд, из которого затем распределялись между всеми сотрудниками в равных долях. Это позволяло обеспечивать достойное поощрение работников.

— Дарюс Каспарайтис сообщал, что в Москву прибыли десять человек, которых в аэропорту встречали. У людей в тот момент были другие заботы, не хоккей.

— Президента клуба сразу забрал нас, и уже на следующий день мы вышли на игру. Что касается отсутствия большого ажиотажа, то это было вполне ожидаемо, времена такие. Что ж, ничего не поделаешь?

— Каспарайтис также поделился информацией о том, что празднование годовщины было очень насыщенным, и в какой-то момент, по дороге в аэропорт на автобусе, он попросил остановить транспорт, поскольку почувствовал себя неважно. Тихонов посмотрел на него и вздохнул: «Тебе-то что, воробей, надо?»

— И заодно все сходили в туалет, вот так вот! Молодые ребята. Мы придерживались принципа: «Закончил дело — отдохни как следует!» Получил золотую медаль — и имеешь право расслабляться по-чемпионски!

— Какое воспоминание о победном чемпионате мира 1993 года, связанное с Борисом Михайловым, оказалось самым запоминающимся?

— Он был для нас опорой, как отец. Борис Петрович проявил к нам с Хомутовым отцовское отношение, полное понимания и уважения. Он предоставил Андрею и мне возможность проявить инициативу, обеспечив поддержку его стратегии, чтобы мы, организуя работу внутри команды, среди игроков, не имевших опыта выступлений на столь высоком уровне, решали эти вопросы самостоятельно, и ему не требовалось вмешиваться. Мы все трое – люди военной закалки, и нашли общий язык. Результат вам известен.

— Можете рассказать, как сложилось так, что в Альбервиле вас отпустили из Швейцарии, на чемпионате мира 1993 года в Германии — также, а на Олимпийских играх 1994 года в Лиллехаммере — нет?

— Изначально не существовало соглашения между ИИХФ и МОК, которое бы обязывало европейские клубы отпускать хоккеистов на Олимпийские игры. В «Фрибур-Готтероне» была настолько сильная команда, что они претендовали на победу в чемпионате. Руководство и тренерский штаб, для которых этот сезон имел огромное значение, опасались отпускать нас, опасаясь, что мы прибудем уставшими, измотанными и физически неподготовленными, что приведет к поражениям. Мы пытались убедить их разными способами, сообщая, что им могут позвонить из российского правительства. И действительно просили, чтобы кто-то позвонил — но, насколько мне известно, этого не случилось. В итоге хоккеисты остались в клубе, хотя и были очень огорчены этим.

— Стоила ли игра своих затраченных средств? Какие результаты были достигнуты в чемпионате?

— Регулярный чемпионат мы выиграли с большим преимуществом, однако в плей-офф уступили в финальной стадии.

По условиям, я должен был функционировать как назойливая муха, кружащаяся вокруг Лемье в жаркую погоду, издающая жужжащие звуки и досаждающая ему

— Как вы выбрали позицию центрфорварда? Ведь это одна из самых ответственных и сложных ролей в хоккее.

— На футбольном поле нет четкого разделения на нападающих и защитников, все игроки перемещаются по полю. Я играл в центре нападения, потому что обладал скоростью и напористостью, мог быстро преодолеть защиту и забить гол, и меня было непросто остановить. Затем меня перевели в середину поля, чтобы я отдавал передачи, поскольку сохранил способность к быстрому перемещению и возвращению в оборону. Этот же принцип применился и в хоккее. Мне всегда хотелось быть в эпицентре игры, с мячом или шайбой, в тех ситуациях, где я мог бы быть полезным.

Я всегда стремился быть в гуще событий. Сначала я был пионервожатым в школе, затем комсоргом в ЦСКА. Меня выбирали на эти должности – видимо, такой у меня характер, и я хорошо вписывался в эти роли. Мне всегда нравилось быть с ребятами вместе, и коммуникация была определяющим фактором.

— Вы когда-нибудь думали о футболе как о возможном направлении в будущем? Но, учитывая, что вы росли в хоккейном Челябинске, предпочли клюшку и лед?

— Именно так. Но как футболист он даже ездил на турнир за сборную региона, по всей видимости, в Оренбурге. Да, в возрасте от 16 до 17 лет он дошел до сборной Южного Урала, где был довольно высокий уровень игры! В 18 лет ему предложили играть в одном из городов в союзной лиге, но тренер Петр Дубровин пригласил его на тренировочные сборы в хоккейный челябинский «Металлург», выступавший в классе «Б». Если бы ему не удалось попасть в команду, он бы продолжил заниматься футболом. И, возможно, достиг бы определенных успехов и в этой области.

Впоследствии мы применяли игру в футбол для тренировок в период подготовки к сезону. Я знаю немало хоккеистов, демонстрирующих хорошие навыки игры с мячом, например, Ковальчук, Федоров, Овечкин. Игроки, которые доходили до сборной, обладают выдающимися способностями, и у них хорошо получается в различных видах спорта – будь то регби, гандбол, теннис или бадминтон. Даже в настольные игры, такие как шахматы, нарды и поддавки.

— Как у вас с шахматами обстоят дела? Говорят, как у другого нападающего Ларионова, который освоил эту игру, у вас очень неплохо?

— Я не изучал этот вопрос углубленно, знал лишь основы. Однако, мне удалось обыграть своего учителя в первой игре, когда я был еще ребенком. Зато мне посчастливилось пообщаться с моим соотечественником Анатолием Карповым — его родной город Златоуст расположен недалеко от Челябинска.

— Как вы объясняете феномен челябинской хоккейной школы? В Национальной хоккейной лиге представители вашего города повсюду. От Макарова и далее, включая обладателей Кубка Стэнли Гончара, Кузнецова, Ничушкина: можно перечислить множество имен!

— Неслучайно метеорит упал в этом месте, – так сказать, шутка! На Урале зима продолжительная, по крайней мере, раньше это было так – а что тогда делать все эти месяцы? К тому же, существуют давние традиции: на Челябинском тракторном заводе уже много лет играют в хоккей. Возможно, сочетание исторических и климатических факторов сделало это место идеальным для такой забавы. Залили лед – и игра началась, причем можно играть в валенках. Они сделаны из фетра, материала, который обладает хорошими скользящими свойствами.

Мы могли играть в футбол даже в валенках на льду. И именно в этот момент ты удовлетворял свое самолюбие, выступая как артист. Ты перемещаешься с мячом, демонстрируя намерение ударить, соперник проносится мимо тебя, и уже не может ничего предпринять из-за скользкого льда. А ты дожидаешься, пока он проскользнет, и наносишь удар без сопротивления. Это было незабываемое удовольствие!

Однажды, будучи руководителем национальной команды, я организовал игру в футбол на льду, используя коньки. Это прекрасное упражнение для развития координации. Ведь когда в руках есть клюшка – это обеспечивает третья точка опоры, а когда ее нет, приходится совсем иначе использовать ноги. Это способствует развитию и мышц, и умственных способностей. Игорь и я проводили множество экспериментов.

— Тихонов же никогда не выступал в составе сборной на турнирах по футболу на льду?

— На льду — никогда. Но обычный футбол у Виктора Васильевича казался нам настоящим чудом. Летние тренировочные сборы были весьма интенсивными, включали силовые упражнения и беговые тренировки. В качестве завершения, в качестве приятного дополнения, нам давали пять-десять минут на игру в футбол. Все предшествующие нагрузки отступали, и мы испытывали невероятную радость!

— Опытные хоккеисты рассказывали мне, что принципиальное методологическое отличие между Анатолием Тарасовым и Тихоновым заключалось в том, что создатель советского хоккея акцентировал внимание на силовых тренировках, а тренер, приведший сборную к победе на Кубке Канады в 1981 году — на беговой подготовке.

— Я полагаю, Виктор Васильевич также предлагал силовые упражнения. Однако, как мне кажется, он осознал, что спортсмены с весом под сто килограммов и более легкие, вроде меня, не должны выполнять одни и те же упражнения, и к этому нужно подходить индивидуально. Тем не менее, его основная мысль сводилась к тому, что на льду не будут обращать внимание на мой вес, и я должен выходить против соперников весом в центнер и обыгрывать их.

В этом он абсолютно прав. Профессиональный спорт – это не отдых на природе и не путешествия. Он требует исключительной физической силы. Более того, Тихонов намеренно выводил меня на площадку против Марио Лемье или Эрика Линдроса, игнорируя их значительный рост и вес. Он был уверен, что благодаря другим моим достоинствам я смогу компенсировать их внушительные возможности.

Кроме того, Линдросу требовалось оставаться на достаточно близком расстоянии, чтобы он не мог разогнаться и вырваться на свободное пространство. Это было связано с тем, что остановить его, обладающего такой силой, уже представлялось крайне сложной задачей – куда более действенным было не допустить получения им шайбы или немедленно перехватить ее. Лемье я был практически по пояс. И мне предстояло стать для него назойлой мухой, которая в жаркую погоду летает вокруг человека, издает назойливый звук и причиняет ему дискомфорт. Главное – избежать обнаружения, чтобы не оказаться «прихлопнутым». Но и Гретцки, и Лемье – это хоккейные профессионалы, которые никогда не прибегали к хулиганским выходкам.

В доме хранится клюшка Уэйна Гретцки. Однажды на Кубке Канады произошла возможность обменяться

— Как это играть против Уэйна Гретцки?

— Это было непросто, но увлекательно, поскольку тренеры и товарищи по команде предоставляли ему свободу для творчества. Несмотря на то, что Уэйн выступал в роли центрального нападающего, основную работу в обороне выполняли Яри Курри, Гленн Андерсон и Эса Тикканен, а он же сосредоточивался на организации креативных атак и не слишком вовлекался в защитные действия. По крайней мере, так мне виделось.

Местом его работы служило пространство за воротами, откуда он осуществлял множество результативных передач. Действительно, в такой позиции сложно эффективно контролировать атакующих игроков. Необходимо постоянно находиться в полуповоротном положении, одновременно следя за тем, кто отдает пас, и за игроками, приближающимися к воротам – Курри, Коффи, также выдающиеся игроки мирового уровня, обладающие исключительным мастерством. Гретцки безупречно определял момент для передачи, а его партнеры – время, чтобы оказаться перед воротами.

Их взаимопонимание было необыкновенным, и нам следовало не только предотвратить передачу, но и своевременно подстраховать, если вратарь отражал первый выстрел. Подстраховка входила в прямые обязанности как защитников, так и центрального нападающего. Но и мы были готовы к ответу! Наши крайние нападающие должны были очень внимательно относиться ко всему происходящему, формировать плотное построение, чтобы не дать их защитникам, такому же Коффи, присоединяться к атаке и бросать.

— Вы действительно передарили свою золотую медаль Коффи на банкете, последовавшем за очередной победой на чемпионате мира?

— Да, это было! По-моему, в 1989 или 1990 году. Коффи произвел на меня огромное впечатление. Я увидел игрока, который не скользил по льду, а словно порхал по нему. Он успевал и атаковать, и возвращаться в защиту. Пол – невысокий игрок, но не позволял более крупных соперников находиться вблизи ворот, всегда вовремя подкатывался к ним. Это был действительно уникальный игрок! Увидев его, я вспомнил детские годы, когда восхищался игроками, такими как, например, Анатолий Фирсов. И тогда возникло желание преподнести ему медаль.

— Вы позаимствовали эту идею у Гретцки, используя передачи из-за ворот?

— Можно перефразировать следующим образом: Эти разработки применялись. Преимущество игры из-за ворот заключается в том, что игрок с этой позиции видит партнеров, а его умение и чувство ритма позволяют отдать точный пас. Представьте себе, как сложно вратарю, который должен отслеживать действия Уэйна и игроков, приближающихся к воротам!

— Уэйн Гретцки всегда проявлял уважение к советским хоккеистам. Он бывал в гостях у Владислава Третьяка в Москве, а также у игроков первой пятерки.

— Да, ему импонировал стиль нашей игры. Мне, к сожалению, не довелось с ним взаимодействовать. А это приглашение, по моему мнению, стало значимым спортивно-политическим шагом. То, как он отнесся к Саше Овечкину и его рекорду, также свидетельствует о его выдающемся таланте и тактическом мастерстве. На площадке он никогда не стремился к провокациям. Виктор Васильевич нередко выводил мою тройку против его – и он всегда демонстрировал уважительное отношение. У него была клюшка с уникальной формой крюка, она сейчас находится у меня дома. Как-то на Кубке Канады удалось обменяться…

После произошедшего Зубов и я смогли сохранить человеческие отношения и восстановили нормальный контакт

— Вы упомянули, что не так давно впервые за продолжительный срок пообщались с Александром Могильным, Сергеем Зубовым. Расскажите, как прошли эти разговоры?

— Позвонил Могильному, чтобы поздравить его с включением в Зал хоккейной славы в Торонто.

— 16 лет он ждал своей очереди!

— Я был уверен, что он там должен был быть! Не хочется даже строить предположения о том, почему Сашу так долго не допустили. Зато теперь справедливость восторжествовала. Такие выдающиеся хоккеисты, как Сергей Федоров, Павел Буре, всегда выступали за техничный, зрелищный и честный хоккей.

— По словам Касатонова, каждый из них по отдельности превосходит любого члена их знаменитой пятёрки.

— У каждого поколения свои герои, и сравнивать их я не считаю правильным. Однако, если взглянуть на звёзд прошлых лет и на современных игроков, вспомнив о таких выдающихся хоккеистах, как Михайлов, Петров, Харламов и предшественниках, и сопоставив это с Ковальчуком, Овечкиным и другими, которые сейчас демонстрируют мастерство на льду, то очевидно: Россия всегда будет, есть и будет рождать таких ярких и значимых личностей в хоккее. Это утверждение не подлежит изменению.

— Существуют предания о необычайной физической мощи Могильного, способного без труда поднимать штангу и гири любого веса. Такие рассказы можно услышать как от поклонников ЦСКА, так и от любителей хоккея — в частности, Матс Сундин упоминает об этом в своих воспоминаниях. Сам Александр не любил подобные разговоры, отмечая: «В 16 лет я тренировал физическую силу в ЦСКА».

— Ожидал, чем завершится эта история, и услышал то, о чем размышлял. Мы там перетаскивали такие грузы… Именно поэтому мне уже приходилось заменять позвоночные диски. Безусловно, физически эти люди — выдающиеся спортсмены. По-вашему, впечатляющая скорость Паши Буре обусловлена исключительно генетикой? Разумеется, нет! Это прежде всего результат труда. Неслучайно нас называли «конями»! Говорили, что на вас нужно работать. И это действительно происходило.

— Как восприняли побег Могильного из Стокгольма в Америку после чемпионата мира? Был ли это неожиданность или предсказуемое событие?

— Это стало настоящим потрясением. Никто не предполагал, что Александр совершит подобный поступок.

— Многих это явление можно объяснить тем, что они наблюдали, как обращались с уходящим Федоровым и какое отношение в целом существует к более опытным игрокам. Они размышляли, что может произойти с ними?

— Я полагаю, это стало одной из ключевых причин. Могильный стремился выступать на самом высоком уровне и был уверен в своих способностях. Однако не каждому под силу пережить подобный срыв. Это оказывает серьезное психологическое и эмоциональное воздействие, и требует очень сильного характера.

— Перенесенный стресс привел к развитию аэрофобии, которая преследовала его надолго. Подобные последствия не возникают спонтанно.

— Представь себе: ты – молодой человек, и в твоей стране тебя обвиняют в предательстве, против тебя возбуждают уголовное дело. При этом у тебя там остаются родители, и на них оказывается давление. Это, безусловно, вызывает колоссальный стресс. К счастью, он мог справляться с этим, находя утешение в хоккее, любимом виде спорта. Благодаря этому негативные эмоции отходили на второй план.

Несмотря ни на что, стоит признать, что он достойно прошел через все трудности, построил впечатляющую карьеру, которая была отмечена признанием в Зале хоккейной славы. Он сохранил связь со своими истоками, сейчас проживает не в Америке, а в родном Хабаровске, оказывая поддержку как клубу, так и региону. Особенно важно, что его помнят и чествуют за вклад, который он внес в хоккей.

— Удалось урегулировать разногласия с Зубовым, возникшие в 2010 году, когда он был включен только в резерв на Олимпиаду, при этом было заявлено, что прежние достижения не могут являться решающим фактором, — и он весьма критично отреагировал на это?

— Да, действительно, это случилось. Поведение Сергея было понятным. Возможно, моя позиция была ошибочной, и ему было непросто принять произошедшее. Оставляю за собой сожаление о сложившейся ситуации. Его реакция была его правом. В любом случае, мы остались людьми и восстановили нормальные взаимоотношения.

Получив приглашение в сборную от Третьяка, я поинтересовался, сколько мне потребуется на обдумывание. В ответ последовал лаконичный ответ: «До утра»

— Владиславу Третьяку пришлось преждевременно закончить карьеру, так как Тихонов не разрешил ему проводить подготовку к играм на домашней арене, отдельно от коллектива. Как бы вы, его соратники, восприняли это, если бы тренер дал такое разрешение?

— Совместная подготовка на сборах для Тихонова являлась основополагающим принципом, и он не собирался противоречить ему. Для него все люди были равны. Если бы я, как тренер, пошел на подобный поступок, зная, кто такой Третьяк? Да, пошел бы. Без всяких сомнений. И Виктор Васильевич прекрасно понимал, кто это, как он подходит к работе, какой образ жизни ведет и какая у него семья. Не знаю, чего он опасался.

— Проблема не в том, что Третьяк потеряет самообладание. Скорее, его коллеги начнут предъявлять ему аналогичные требования, и ситуация станет неконтролируемой.

— Каждый тренер формирует свой собственный путь развития. Тихонов был уникальной личностью и достиг значительных результатов. У него была своя система взглядов, а у меня — своя. Он оказал на меня большое влияние, однако его методика базировалась на тренировочных сборах, в то время как я одним из первых в России полностью отказался от них.

— Пребывание в Швейцарии настолько сильно повлияло на ваше мировоззрение, что вы кардинально изменили представление хоккеистов о российском хоккейном тренере?

— Этот опыт убедил меня в своей правоте. Еще во времена игры за ЦСКА я придерживался схожих взглядов. Как я уже упоминал, у нас, конечно, были свои недостатки, но мы не могли систематически нарушать распорядок и пренебрегать своим делом, иначе было бы невозможно добиться столь высоких результатов. Если бы Виктор Васильевич тогда отменил столь строгие сборы, ситуация не изменилась бы. Ведущие хоккеисты, несомненно, не позволили бы себе безответственного поведения. Мы были взрослыми и прекрасно осознавали, что от нашей игры и нашего отношения к работе зависит благополучие наших семей. И то, как мы представляем клуб и страну на международной арене, понимали отлично.

— Предложение о назначении вас главным тренером сборной России в 2006 году, когда президентом ФХР стал Третьяк, стало для вас неожиданностью? Всего два года вы проработали в ЦСКА. Возникали ли сомнения, задумывались ли вы о необходимости дальнейшего приобретения опыта? Что побудило вас принять это предложение»?

— Прежде всего, я действовал не в одиночку, а вместе с Игорем Захаркиным, что давало ощущение поддержки со стороны единомышленников. Я беседовал с Владиславом, который разъяснил свои ожидания. Затем мне потребовалось время на размышления и общение с семьей. Ведь это сопряжено не только с огромным престижем и серьезной ответственностью, с невероятным спортивным воодушевлением, но и с временем, которое приходится уделять близким. Необходимо было тщательно оценить свои возможности и потенциал. Получение важной должности и достижение результатов в работе — это разные аспекты.

Я обратился к Третьяку с вопросом о том, сколько у меня будет на размышление. В ответ он назвал утро. По всей видимости, существовали определенные обстоятельства, которые требовали быстрого решения. Моя жена – очень проницательный человек, и она отнеслась к ситуации с пониманием. Поэтому следующие несколько лет я работал как в клубах, так и в составе национальной сборной.

— Какой из двух хоккейных клубов, доминировавших в КХЛ и под вашим руководством, был сильнее, а какой занимает особое место в вашем сердце — «Салават Юлаев» 2011 года или СКА 2015 года?

— «Салават» и СКА, СКА и «Салават» — эти команды сложно отделить друг от друга. Так же, как и ЦСКА, предшествовавший им. Мой дебют в тренерской работе в родном клубе стал серьезным испытанием, без которого я не смог бы достичь последующих успехов. Мы создавали молодую команду и достигли определенных результатов, завоевав бронзовые медали. Это были первые шаги на пути к возрождению именитого клуба и к нашему с Игорем профессиональному росту.

— А за какую команду переживали, когда ЦСКА ежегодно играл со СКА в финальной стадии Западной конференции Кубка Гагарина?

— Я верю, что победит достойнейший (улыбается). Я говорю правду. Как сделать выбор? Оба клуба — часть меня, моя душа, моя энергия, мои счастливые моменты и печали.

— В системе СКА я познакомился с тогда еще начинающим менеджером Романом Ротенбергом. Каким он мне показался? По моему мнению, ему стоит попробовать себя в тренерской деятельности?

— Роман продемонстрировал свои качества эффективного и результативного руководителя. Он способен формировать команду, четко ставить цели и вдохновлять сотрудников на достижение желаемого результата. Относительно тренерской деятельности, на мой взгляд, преждевременно делать окончательные заключения. Неудачи не свидетельствуют о том, что он прекратил обучение и развитие в этой области. Кто не допускал ошибок? Даже выдающиеся специалисты сталкивались с неудачами. Важно извлекать уроки, проводить анализ и двигаться вперед. Ему удается передавать свои идеи и воодушевлять команду как во время матчей, так и за их пределами.

Как на Урале — и без пельменей?!

— Когда-то Михаил Васильев, ваш партнер по ЦСКА, рассказывал о ваших кулинарных способностях. Много лет назад он был приглашен к вам домой на Новый Арбат в связи с рождением дочери, и вы вместе готовили пельмени. В одном из них был спрятан сюрприз — пуговица на счастье.

— Да, как правило, внутрь кладут пуговицу или небольшую монету. Ведь мы с Урала — и как на Урале без пельменей?! Также мы готовим их в Швейцарии и угощаем соседей! Навыки не забываются. Наши дети тоже умеют готовить, и мы очень гордимся нашей семьей. Это блюдо дарит ощущение гармонии. Хочется жить и любить близких.

— Смог ли ваш сын, Андрей, который также играл на позиции нападающего, добиться таких же результатов, как вы?

— Если бы мы не уехали из России, то, вероятно, так и было бы. Однако, в Швейцарии он также построил успешную карьеру и демонстрировал достойный уровень игры. В настоящее время он продолжает работу над собой и делится своим опытом с молодыми спортсменами. А для моей жены и меня большая радость — проводить время с двумя внучками и внуком!

— Есть ли у вас ощущение незавершенности в связи с опытом игры в хоккей или вы уверены, что полностью раскрыли свой потенциал?

— Как я могу быть недоволен? Что могло быть еще лучше? Я представлял свою страну, выступал в легендарных командах, работал с выдающимися тренерами и партнерами. Противостоял таким же, сильнейшим в мире соперникам. Жил в истории страны и хоккея и даже немного эту историю создавал. Достигал побед, дарил болельщикам радостные моменты и испытывал восторг вместе с ними. Да, были и поражения, но без них, даже самых горьких, не бывает и побед. Я развивался, менялся, стремился извлекать уроки из ошибок и становиться сильнее. А теперь играю с внуком и получаю от этого такое же удовольствие. Чего же еще желать?!