Теннис регулярно представляет нам молодых, перспективных и амбициозных спортсменов. Недавно 23-летняя россиянка Алина Чараева выиграла турнир категории WTA-125 в Мидленде – крупнейший в своей карьере. А после – пообщалась с «Чемпионатом». В большом и откровенном интервью Алина вспомнила свой финал юниорского «Ролан Гаррос», рассказала о работе с бывшим тренером Светланы Кузнецовой, поделилась историями о затяжных проблемах со здоровьем и том, как зарабатывают молодые теннисисты прямо сейчас.
«Я должен произнести: «Сложи перчатку и не останавливайся»
— Алина, примите мои поздравления с победой! Это ваш первый столь значительный трофей. В чем, на ваш взгляд, принципиальные отличия этой победы от предыдущих?
— Вообще, это первый турнир WTA, который я выиграла, несмотря на то, что уже некоторое время участвую в этом туре. Конечно, были финальные матчи на турнирах с призовым фондом в 100 тысяч долларов и победы на соревнованиях с призовым фондом в 75 тысяч долларов. Но на уровне WTA всё по-другому ощущается: другая организация, тебя иначе воспринимают. И на моей уверенности эта победа, думаю, тоже скажется.
— Какие факторы, на твой взгляд, объясняют недавние результаты?
— Благодаря значительному снижению количества травм, которые преследовали меня на протяжении всей карьеры, я обрела стабильность и последовательность: стала выходить на большее количество матчей подряд и почувствовала себя увереннее. Также я интенсивно занималась тренировками. Именно эти два фактора стали главными причинами таких достижений.
— Какие факторы способствовали предотвращению повторных травм и достижению устойчивого улучшения самочувствия? Изменился ли тренер по фитнесу, подход к тренировкам?
— Я занимаюсь в одной и той же академии в Испании [CMC Competition в Барселоне] уже почти восемь лет. В последние два года я работаю с тренером, который совмещает в себе функции фитнес-специалиста и физиотерапевта.
В последнее время я стала больше прислушиваться к своему телу, обращать внимание на его реакции. Когда я чувствую сильную усталость, я не приступаю к интенсивным тренировкам, а выбираю более легкие альтернативные упражнения. И такой подход существенно улучшил результаты.
— Вспоминая начало своего теннисного пути, как он выглядел на самом деле?
— Я начала заниматься теннисом примерно в пять лет в Самаре. Родители привели меня на корт, так как у них было много дел, а у меня – избыток энергии (улыбается). Они отвезли меня в теннисный клуб, где я сначала занималась в группе. Мне понравилось, и затем я начала работать с тренером, хотя не знаю, продолжает ли он вообще заниматься, ведь мы давно не общались.
Сначала я начала тренироваться в Самаре, затем прожила год в Москве, примерно в возрасте 13-14 лет. Занималась под руководством Елены Александровны Лиховцевой в ЦСКА. После этого она направила меня, если можно так выразиться, в Испанию. Елена Александровна и Света Кузнецова – близкие подруги, а Света работала с Карлосом Мартинесом, под руководством которого я сейчас тренируюсь.
— Получается, вы имеете в виду, что я сотрудничаю с Карлосом с 2018 года, хотя в тот же период он работал ещё и с Маргаритой Гаспарян, Дарьей Касаткиной, Дианой Шнайдер. Как осуществлялось моё взаимодействие с ним в то время?
— Я занимаюсь в его академии, расположенной в Барселоне, и когда Карлос не может лично присутствовать, работаю с тренерами из его команды. Однако, если у него появляется возможность, мы вместе отправляемся на турниры. Например, в прошлом году он поехал на Уимблдон и со мной, и с Дианой [Шнайдер], поскольку я играла в квалификационных раундах, а она – в основном турнире. Пока он тренировал Дашу Касаткину, мы вместе летали в Санкт-Петербург на соревнования.
— Что тебе даёт работа с Карлосом?
— Он для меня как отец. Когда я приехала в Испанию, мне было около 15 лет, но даже тогда у меня уже был заметный уровень: я, кажется, входила в топ-30 среди юниоров. Сейчас я свободно владею испанским – даже лучше, чем английским, – но тогда было непросто, я стеснялась. И он сразу поддержал меня, сказал: «Всё в порядке, не переживай».
Я испытываю к нему большое доверие и внимательно учитываю его советы. Даже на корте он может подсказать, куда направить первую подачу. Или, если я переживаю стрессовую ситуацию. Например, с каждой соперницей требуется индивидуальный подход. Если мне скажут: «Алин, успокойся, всё в порядке», я буду продолжать нервничать. Мне, скорее, нужно услышать: «Сосредоточься и продолжай игру».
У нас с Карлосом сложились отношения, основанные на взаимном доверии, что позволяет нам эффективно сотрудничать.
— Значит, в настоящее время ваша команда включает Карлоса, тренеров из его академии и специалиста по фитнесу?..
— Кроме того, привлекаются нутрициологи и психологи. С психологом я сотрудничаю по необходимости, поскольку у нас нет постоянного расписания. Однако, когда возникает потребность в разговоре и обсуждении вопросов, я договариваюсь с ней о телефонной консультации, примерно два-три раза в месяц.
Я начала сотрудничать с нутрициологами, когда столкнулась с травмами, и ситуация казалась безнадёжной. Я решила: «Хорошо, попробуем всё, что доступно». Однако у меня нет жёстких ограничений в питании, и я не придерживаюсь строгой диеты. Я стараюсь получать достаточное количество витаминов и добавок для поддержания здоровья организма.
— Когда ты переехала в Испанию, родители поехали вместе с тобой или остались в России?
— Они решили остаться в России, так как там у них есть работа. У меня также есть младший брат, но между нами большая разница в возрасте – 15 лет. Ранее, когда я была младше, мама с братом приезжали чаще, но теперь мы в основном встречаемся на соревнованиях, они прилетают.
— А есть ли у мамы и папы какое-либо отношение к спорту?
— Мой отец до 22–23 лет профессионально занимался футболом, однако получил травму крестообразной связки. В те времена при подобных повреждениях часто говорили о завершении карьеры. Тем не менее, он сохранил интерес к спорту и увлекается разными видами, в особенности футболом и хоккеем.
«Не могу объяснить, почему в федерации проигнорировали мою кандидатуру»
— Если не учитывать пережитые травмы, твой теннисный путь может показаться спокойным и благополучным: ты успешно выступала на юниорском уровне и сейчас, в 23 года, адаптируешься к профессиональной туру. Но насколько это соответствует действительности?
— Если честно, спросив любого теннисиста об этом, вы не услышите о безоблачном пути, ведь у каждого из нас есть свои сложности.
Что касается юниоров, то в целом всё складывалось неплохо, поскольку я играла до восемнадцати лет, занимала 13-е место в рейтинге, имела контракты на экипировку, и в 16-17 лет чувствовала себя комфортно как юниор. Но затем начались травмы.
Сразу после завершения юниорского «Ролан Гаррос» в 2020 году я получила травму голеностопа, случившуюся по нелепой случайности: я поскользнулась на лестнице в нашем теннисном клубе. С тех пор проблемы начали нарастать одна на другую. К тому же «Ролан Гаррос» во взрослом туре я уже располагалась в пределах топ-500 или топ-600, принимала участие в различных турнирах.
Я справилась с травмой ноги, однако столкнулась с трудностями, связанными с постоянными надрывами пресса. Затем мне удалось одержать победу в двух последовательных турнирах W15 категории «пятнашки», в том числе выиграть десять матчей подряд, но в 2022 году потребовалась операция на правом плече. Возникла такая ситуация, что я не могла двигать ни рукой, ни пальцами.
После этого она восстановилась и отправилась на первый турнир WTA-125 в Андорре, где успешно преодолела первый круг. Ей удалось обыграть Осеан Доден и одержать первую победу над соперницей, вошедшей в топ-100. Однако затем у неё возникли проблемы с плечом. Это была серьёзная травма, из-за которой она не играла восемь месяцев. Врачи высказывали опасения, что, возможно, ей не удастся вернуться в теннис.
С этими травмами ситуация оказалась более запутанной. В итоге, из-за травм я пропустила два года соревнований.
— Каким образом осуществлялось финансирование в период реабилитации после травм?
— Перелом ноги в восемнадцать лет привел к шести месяцам перерыва в занятиях. В этом возрасте от тебя ждут побед в турнирах сразу после завершения юниорского «Шлема WTA. Однако мы понимаем, что не каждый может похвастаться карьерным путем, подобным тому, что у Мирры [Андреевой] или у других девушек.
У юниоров у меня был спонсор, который обеспечивал экипировку, но также выплачивал бонусы за достижения в рейтинге и выступления. Финансовую поддержку, в виде прямых денежных средств, я никогда не получал. Все расходы покрывали мои родители, и я глубоко им признательна за это.
— И такого спонсора по-прежнему нет?
— Нет.
— В настоящее время клубы менее склонны к приобретению молодых футболистов, чем это было раньше.
— Да, в первую очередь, из-за сложившихся обстоятельств. Нас, из-за гражданства, практически не рассматривают для заключения подобных договоров. Неприятно, что формируют мнение, полагаясь на поверхностные данные.
Во-вторых, ситуация в целом усложнилась, и вот почему. На этой неделе я опустилась до 138-й строчки в рейтинге. У меня есть соглашения с производителями Yonex (ракеток) и Adidas (спортивной одежды), однако это неденежные контракты, и мы не получаем за них оплату. Я обсуждала этот вопрос с Дианой Шнайдер, и она пояснила мне, что для заключения денежного контракта необходимо занимать позиции в топ-20».
В теннисе наблюдается парадоксальная ситуация. Например, игрок входит в топ-250, что уже можно считать достойным результатом – он входит в число 250 сильнейших игроков мира, однако при этом не получает дохода и не привлекает спонсоров. Но как только он начинает одерживать победы, улучшает свои позиции в рейтинге, ему предлагают финансовую поддержку».
— У вас, к слову, в прошлом году вышло интервью для испанских СМИ, где вы подвергли критике Федерацию тенниса России. Получили ли вы в связи с этим какие-либо реакции? Возможно, вам предлагали поддержку?
— Честно говоря, я до сих пор не до конца понимаю, почему на меня оказали такое давление. Возможно, это связано с перенесёнными травмами или отсутствием значительных улучшений в рейтинге. При этом, федерация мне не оказывала никакой поддержки, я даже не получал от них никаких сообщений. У нас практически не было общения, и установить какой-либо контакт оказалось невозможным. Если бы я сейчас решил вернуться в Россию для тренировок, я даже не знаю, кому обратиться.
После переезда в Испанию меня часто спрашивали о причинах отъезда и о том, почему я не занимаюсь там. Федерация поддерживала меня до восемнадцати лет, пока действовал мой контракт, но впоследствии сотрудничество прекратилось.
— Возникали ли на этом фоне предложения о смене гражданства со стороны представителей других федераций?
— Сейчас есть определенные предложения. Представители других стран видят, что у нас возникают трудности и готовы оказать поддержку. Однако, на данном этапе я не планирую это рассматривать и предпочитаю сосредоточиться на теннисе, рейтинге и дальнейших планах.
«Предложение посмотреть теннис вызывает у меня отказ, я предпочитаю Netflix»
— Ощущаешь ли ты себя «своей» в WTA-туре?
— Да, поскольку разница между турнирами ITF и WTA. А если на уровне ITF возникли трудности с оформлением документов, получением визы или другими вопросами, получить помощь практически не представляется возможным. А в WTA тебе всё рассказывают, помогают, направляют, у них есть много образовательных курсов.
В моём туре много друзей, с которыми мы поддерживаем тесный контакт, в том числе с Машей Тимофеевой, Элиной Аванесян и Оксаной Селехметьевой. Сейчас мы видимся чаще, поскольку участвуем в одних и тех же турнирах. У меня также есть подруги среди испанских спортсменок. Вся эта обстановка кажется более зрелой и профессиональной. Это как награда: я много лет усердно трудилась, и теперь чувствую, что меня здесь ценят. Появляются даже поклонники – люди, которые стремятся получить мой автограф. Невероятно, правда? Это очень приятное ощущение.
— Ты говорила о девочках. По твоему мнению, возможно ли поддерживать в этом возрасте настоящую, сердечную дружбу?
— Полагаю, это так. У меня, как и у большинства теннисистов, не так много друзей вне спортивной сферы. В Самаре у меня были школьные приятели, но сейчас поддерживать связь с ними непросто. Я довольно давно не бываю дома. С родителями я провожу время в Москве – так мне удобнее.
В поездке я подружилась с Элиной, Машей и Оксаной. Нас связывает общий возраст и многолетняя дружба. Элина также проживает в Испании, поэтому мы видимся довольно часто. Оксана же находится в Барселоне, и наши встречи тоже регулярны. У каждой участницы тура свой взгляд на сложившиеся дружеские отношения, но для меня важно, что у меня есть друзья, и я этому очень рада.
— Смотришь ли ты теннис? Как-то интересуешься?
— Я возвращаюсь к разговору о друзьях. Я смотрю матчи своих подруг, но в остальных случаях – очень редко. Недавно я была в Австралии, и мой фитнес-тренер спросил меня: «Посмотри, ты знаешь эту девушку?» А я понятия не имею, кто это. Там так много тенниса за день. И когда мне предлагают посмотреть матч, я предпочитаю: «Нет, лучше посмотрим Netflix» (смеётся).
— Возможно, у вас есть предпочтения к другим видам спорта?
— Нет… Были Олимпийские игры, где можно было посмотреть фигурное катание и хоккей. Но чтобы действительно пристально следить за каким-либо видом спорта…
Я смотрю футбол, поскольку мой фитнес-тренер и Карлос поддерживают «Барселону». Недавно прошел полуфинал в Америке, и мой тренер, занимаясь моей разминкой, следил за футбольным матчем. Когда я спросила, что интереснее, трудно было дать однозначный ответ (улыбается).
— Испанцы!
— Да (смеётся). Отказ от футбола кажется невозможным, ведь он окружает нас повсюду.
— Поговорим ещё о развлечениях: ты упоминала, что увлекаешься чтением. Что ты сейчас читаешь или смотришь?
— Я давно не обращался к книгам на русском языке, сейчас делаю упор на интенсивное изучение испанского. Мой уровень владения языком позволяет мне свободно говорить и читать, однако я продолжаю совершенствовать свои навыки. Для этого я читаю книги и смотрю сериалы на испанском.
Я увлекаюсь фантастикой, в частности, миром «Гарри Поттера». В настоящее время я читаю «Хоббита» на испанском языке, что доставляет мне большое удовольствие. Я уже видела экранизации этих книг, и моя учительница посоветовала мне это, отметив, что, зная трилогию, мне будет легче разобраться. Вот такая книга (изображает толстую книгу), она всегда со мной, сопровождает меня повсюду, и теперь мне становится сложно её брать с собой.
— Как учеба совмещается с такой высокой рабочей нагрузкой?
— Я действительно поступила в университет, честно говоря, пропустила этот момент. Я окончила школу, сдала все экзамены, но к тому времени уже проживала в Испании, поэтому ездила на ЕГЭ в Самару. После окончания школы у меня всегда была возможность поступить в РГУФК (Российский университет спорта, Государственный центральный ордена Ленина институт физической культуры. – Прим. «Чемпионата») . Я тогда размышляла, не знаю ли я, буду ли я жить в России после окончания спортивной карьеры в теннисе, и есть ли вообще смысл в этом. В конечном счете я решила, что сначала необходимо добиться успеха в теннисе. Если же этого не произойдет, я буду решать, какие дальнейшие шаги предпринять. Возможно, меня привлекут другие занятия.
«С моим ростом мне бывает непросто быстро реагировать»
— Мои фанаты говорят, что я играю агрессивно и с большой долей риска?
— Трудно передать словами… Женский теннис сложно поддаётся описанию (улыбается). В текущем турнире наблюдается значительное увеличение числа участниц, которые стали демонстрировать более физически сильную и напористую игру. Тем не менее, я сосредоточен на другом стиле тенниса. Мне не импонирует слишком динамичный и агрессивный подход.
Я предпочитаю грунт, хотя и выиграла недавний турнир на закрытых кортах с хардовым покрытием, но это не самое главное (смеётся). Мне нравится, когда можно внести разнообразие в ритм, поэкспериментировать с необычными решениями, выстраивать затяжные комбинации. Но когда дело доходит до более интенсивной игры, например, на US Open, где корты и мячи отличаются высокой скоростью, все события разворачиваются стремительно. И тогда во мне возникает своего рода тревога: «В чём дело, почему мы не играем в изящный теннис, почему не получается разыгрывать мяч?»
Я предпочитаю играть в теннис, выходя на площадку для продолжительных встреч и затяжных розыгрышей. Несмотря на то, что у меня есть мощная и быстрая подача, что обусловлено моим ростом, думаю, сложно не подавать быстро, будучи высоким человеком.
— А какой у тебя рост?
— 183 см.
— Ты находишься на пороге попадания в основной состав «Шлемов». Существует ли у тебя план действий, чтобы добиться этого и удержаться на этом уровне? Какие турниры стоит выбрать? Стоит ли переходить на WTA-250 или продолжить участие в большем количестве турниров «челленджеров»?
— В текущем туре наблюдается значительный разрыв в набранных очках. Накопление очков становится более простым, когда игрок занимает позицию в рейтинге около топ-250, где разница невелика. Например, из моей текущей позиции (138-е место) для попадания в топ-100 и получения права играть в основу «Шлема» необходимо заработать ещё около 250 очков, что является весьма существенным объёмом. Безусловно, начало участия в турнирах более высокой категории способствует улучшению положения, однако это не является простой задачей.
Возможно, ты не обратила внимания: после пандемии коронавируса люди стали значительно чаще играть. Причины этого мне неясны, но, скажем, сейчас у меня около 500 очков. Пять лет назад такого рейтинга было бы достаточно, чтобы войти в сотню лучших. Однако сейчас, когда участились турниры и стало больше игроков, пробиться в топ-100 сложнее.
В субботу я отправляюсь в Анталью, где пройдут два последовательных турнира WTA-125, а в основной сетке выступят три первые теннисистки из топ-100. Возникает вопрос: «Почему вы не выбрали Индиан-Уэллс?» Сейчас теннисистки демонстрируют иной подход: даже занимая место в топ-100, они предпочитают не ограничиваться только турнирами категории «тысячник», «Большими шлемами» и «пятисотниками», а также участвовать в соревнованиях более скромного уровня».
— В таком случае, можно ли без опасений регистрироваться на турниры WTA-250?
— Да, конечно. В конце прошлого года я посетила турнир WTA-250 в Осаке, принимала участие в WTA-500 в Токио, а также в соревнованиях в Клуж-Напоке и Ченнае. Планирую участвовать в турнирах более высокого уровня. Вероятно, мои выступления состоятся в Линце, Руане и Штутгарте.
